Будем жить по-новому! Сопротивленец. Книга 1

На генеральском лице было написано философское равнодушие и полное отсутствие братской любви к нам, его захватчикам. Увы, я разрушил его блестящую до сегодняшнего момента карьеру. Что мне от него требовалось узнать? По сути, ничего. Я и так знал, что немцы рвутся к Москве, где получат на «первые орехи», потом будут «вторые орехи» - сталинградские, и так далее. Просто захотелось немного поговорить с истинным арийцем, да и будет ли в будущем у меня возможность пообщаться с генералами.

Я подошёл поближе, сел на свой вещмешок и завёл разговор. Похвалил его награды: «Герр Вольфганг, вы настоящий боевой офицер, а не паркетный генерал и по возрасту вполне могли воевать в 1-й мировой войне. А сейчас в каких военных компаниях участвовали: Польша, Франция, Бельгия?» Мужику было приятно, что я с уважением отнёсся к его наградам - боевые знаки отличия даются за реальные победы. Вспомнил о большом количестве ссылок в интернете на то, что серьёзные ордена, положенные за личное мужество в бою или за великие дела по укреплению обороноспособности государства, раздают непонятно кому: женщинам-генералам, кадровикам и секретарям, чиновникам с артистами, которые, если и прилетали в горячие точки, то дальше бункеров военных баз не показывались. Может быть, сам приезд в зону боевых действий уже есть проявление личного мужества для этих людей? Вот только достойны ли такие деяния ордена? Объективно говоря, стать генералом - уже подвиг, а каким путём – это другое дело. Или вспомнил свою работу, где у сотрудников ряда подразделений, приближенных к раздаче медалей и прочих поощрений, за 5-7 лет службы на кителе медалей прикреплено больше, чем в иных отделах у всех сотрудников вместе взятых.

- Да, - подтвердил Фишер, - я начал воевать в пехоте в первую мировую войну, потом служил в рейхсвере, а в тридцатые годы, когда стали развиваться танковые войска, возглавил полк, а теперь дивизию. Славный путь она прошла, много было одержано побед в Европе и в России.

- А как ваше впечатление от русских солдат?

- Плохое. Взяли в плен меня русские солдаты. Но если говорить объективно, с первого дня ещё на границе мы сталкивались с упорным сопротивлением ваших солдат. Тем не менее, прошло всего три месяца, и мы захватили территорию в четверть Европы. Воюя с вашими большими соединениями, я вижу много непонятных и даже бестолковых действий вашего командования. В результате мы громим вас на всех фронтах. Вы знаете, что под Минском нам сдались 22 советские дивизии, а под Смоленском мы взяли в плен 320 тысяч ваших солдат - целых 33 дивизии. И пусть я в плену, но скоро наши войска будут маршировать в Москве по Красной площади, а затем продолжат захватывать вашу страну.

- Что вам ответить, герр генерал? Да, пока вы побеждаете нас, и состояние дел на фронтах позволяет вам сделать выводы о том, что скоро будете в Москве. Вы воюете с 1938 года, «обстреливая» своих солдат и обкатывая технику, у вас развитая промышленность и профессиональные кадры на заводах. Мы же, как вы знаете, очень много потеряли в Первую мировую и в Гражданскую войны, но за двадцать лет превратили свою страну в промышленную державу. У нас огромная страна и в финансовом плане все регионы значительно сложнее «развить» до приемлемого уровня. Однако, как вы уже убедились, большая территория имеет огромные плюсы. Будь мы размером с Польшу или Чехию, нас не стало бы, как самостоятельного государства.

Пусть у нас много брака на заводах из-за низкой квалификации рабочих и устаревшего парка оборудования, но мы развиваемся. В стране огромный потенциал, который именно сейчас, в тяжёлые годы, раскрывается в полной мере. Согласитесь, война способствует быстрому развитию промышленности. Если в мирное время люди месяцами раскачиваются и совещаются, то сейчас все собрались в кулак, решения принимаются быстро, а внедряются ещё быстрее.

- Согласен. Как вас зовут? Хотел бы знать, кто командовал операцией по моему пленению.

- Старший лейтенант, а по-вашему обер-лейтенант Кольцов Александр Павлович. А что касается нашего разговора, герр генерал, то вы выиграли сражение, но вся война ещё впереди. Есть русская пословица «не говори гоп, пока не перепрыгнешь». Вспоминайте её, когда будете наблюдать за ходом сражений. Возможно, это пленение спасёт вам жизнь, и вы сможете увидеть нашу победу, а затем наблюдать за развитием послевоенного мира.

- Герр Кольцов, я видел, как попавшие в плен русские офицеры кричали, что победа будет за ними, но это были крики отчаяния. Вы же говорите так, будто заранее знаете, чем закончится война?

«Штирлиц в будёновке и в шароварах с лампасами шёл по коридорам управления РСХА. Никогда он ещё не был так близок к провалу! - вспомнив анекдот, ответил. - Понимаете, герр Вольфганг, я прагматик и стараюсь смотреть на ситуацию объективно. Существует множество факторов, позволяющих со стопроцентной гарантией прогнозировать сложности, с которыми вы столкнётесь в этой войне. Они сломают вашу военную машину.

- Очень интересно?

- Ваш блицкриг, так называемый план «Барбаросса», уже столкнулся с огромными территориями, которые надо преодолеть. Коммуникации снабжения ваших армий очень растянуты, а ведь вы захватили только тысячу километров нашей страны. Ваши самые мобильные части – танки, без ремонта просто не доедут от Бреста до Москвы. То есть вам необходимо останавливать вашу машинерию и производить замены всего того, что полагается при техобслуживании. Это означает, что необходимо везти запчасти для ТО и ремонта целой техники, а ещё восстанавливать подбитую.

И такая ситуация у вас сложилась во всем. Ведь длинные коммуникации снабжения – это упущенное вами время, позволяющее нам успеть сделать больше вооружения, подготовить новых бойцов вместо погибших и попавших в плен, оборудовать новые рубежи обороны. Уже в этом месяце вы столкнётесь с распутицей, а позже с морозами, где вся ваша техника встанет, а солдаты будут замерзать в осенних шинельках «от Хуго Босса». Все это приведёт, как минимум, к стабилизации фронта. Вы ещё будете иметь возможность сравнить, что Россия – это не мягкая Франция.

Следующий аспект. Эвакуированные в тыл заводы в следующем году заработают на полную мощность. Мы имеем все необходимые ресурсы для функционирования армии: железо, нефть, сельхозпродукцию и прочее. И самое главное, мы учимся воевать на фронтах и в вашем тылу. Уже «растут» наши маршалы Победы, умеющие просчитывать действия противника и предлагать победные решения. И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов героизм русских, точнее говоря, людей всех национальностей, проживающих в СССР. А все ваши союзники типа итальянцев и румын, воюют, пока вы их прикрываете. Когда вы выдохнитесь, они пешком будут драпать быстрее ваших автомобилей, либо станут пачками сдаваться. Основываясь на этом, я спрогнозировал будущее великой Германии в СССР.

Мне было намного легче давать оценки ситуации, обладая моим послезнанием истории. Генерал не спорил, но и не согласился:

- Посмотрим, посмотрим, кто окажется прав. Скажите, что будет дальше со мной и моим офицером?

- Как что? Дождёмся нашей части, отсиживаясь здесь, и передадим вас в штаб фронта.

- Сколько мы будем отсиживаться? Ведь я - ценный источник информации, и пока сведения не устарели, меня надо доставить вашим командирам.

- Ага! А вот хрен тебе, «ценный источник», мы станет сейчас тебя везти. Надеешься, что нас тормознут поисковые части вермахта и тебя освободят, - про себя подумал я, но ответил: - герр Вольфганг, если мы будем прорываться через ваши заслоны, существует большая вероятность, что нас расстреляют, и тогда мы все вместе погибнем. Я не могу вами рисковать! А ваша информация не актуальна. Жукову и так понятны ваши будущие ходы. Сейчас вы отступите, выровняв фронт и, когда подтянете резервы по вашему плану «Барбаросса», нанесёте основной удар через Вязьму на Москву. Важна лишь информация о точном количестве ваших войск и местах их дислокации. Думаю, что ещё один день без этих данных наше командование переживёт.

- Откуда вы знаете название нашего ударного плана, герр Кольцов? – взволнованно спросил генерал.

«Хм, действительно, откуда простой лейтенант знает название секретного плана немецкого генштаба? Да у нас это каждый школьник об этом знает! Фильмы про войну смотреть надо! - посмеялся я про себя. Тем не менее, сочинил простой ответ:

- Герр Фишер, об этом нам довело командование. Наверное, кого-то из ваших штабных или важных командиров был захвачен в плен и сообщил об этом плане.

До линии соприкосновения армий было всего-то километров пять-семь. Вдали слышались раскаты взрывов артиллерийских снарядов, а, лёжа на траве, иногда ощущалось, как вздрагивает Земля. Однако ночь вступала в свои права и боевые действия затихали. Пока не совсем стемнело, я записал в блокноте наш боевой путь и представление к наградам всех бойцов взвода и особо отличившихся. Действовал по принципу «пиши больше - всё равно урежут». В своё время, читая о войне, попадались воспоминания фронтовиков, где описывались разные командиры: одни были завистливы, зажимая представления на солдат, другие по складу характера считали, что защищать Родину нужно без медалей, а по долгу гражданина, а третьи, наоборот, поощряли людей и писали представления чуть ли не после каждого боя. Я тоже считаю, что за грамотные действия, приведшие к нужному результату, а если ещё они и героические, солдат надо поощрять. Ведь не зря же правительства всех стран ввели такие знаки отличия.

Поспав часа четыре, проснулся и стал поднимать бойцов. Разбудив народ, собрал их вокруг себя:

- Товарищи, думаю, что этой ночью немец полностью отойдёт на старые позиции, чтобы выровнять фронт в прямую линию. Что для нас это может значить?

- Известно что. Пехота будет отступать, возможно, что через этот лес, отчего есть вероятность, что фрицы на нас наткнутся, - продолжил мою мысль Филиппов.

- Правильно. Значит, сейчас выходим на связь с нашим полком. Передаём информацию о себе, запрашиваем об их дислокации, после чего выдвигаемся к своим.

Со стороны дороги к нам прибежал часовой из секрета:

- Товарищ старший лейтенант, по дороге прошла колонна грузовиков порядка 30 машин с солдатами и 10 автомашин с короткоствольными пушками на прицепе. А ещё вдалеке видны горящие фары какой-то техники. Похоже, что мотоциклы.

- Значит, немцы начали финальный отход. Именно сейчас мы должны проскочить. Собираем всех из «секретов», заводим наши «Боливары» и в путь. Немцев уложите на дно кузова, и дайте им скатки под голову, что ли. Филиппов - отвечаешь за фрицев. Ежели что, хоть на руках выноси.

Проведя радиосеанс и собрав часовых, через полчаса тронулись. Не доезжая кромки леса, тормознули, и я отправил двоих разведчиков поглядеть, что творится на дороге. Вскоре они вернулись вместе с бойцами последнего «секрета», которые доложили:

- Недавно прошла группа грузовиков с пушками и солдатами. Через минут десять проехали мотоциклисты, за ними проследовали шесть БТРов. В настоящее время на дороге пусто, - доложил разведчик.

- Бойцы, если на блокпосту нас остановят, будьте готовы к бою. Слушайте внимательно и запоминайте, если первая машина притормозит и погасит задние фонари, снайперам, Птицыну и его «стае» на ходу выскочить из кузова и скрытно двигаться вслед за машинами. Выход на позицию обозначьте уханьем филина. По моей команде, либо сами по ситуации уничтожаете пулемётчиков и автоматчиков. Затем либо на машинах, либо самостоятельно добираетесь к нашим. В общем, всем слушать команды, которые я буду кричать.

Проехав минут двадцать, наскочили на передвижной пост. Впереди была видна суета и нас осветили фары чего-то большого. Я отдал приказ, и Ломов погасил фары и габариты, затем включил их, но сбросил скорость километров до двадцати. Вторая машина также притормозила, чтобы парни выпрыгнули из кузова без травм и не сильно отстали, пока будут подбираться к блокпосту через придорожную рощицу. Вскоре фары выхватили стоящий на обочине «Ганомаг» и пару мотоциклов с коляской, расположенных с обеих сторон дороги. Очевидно, в кустах рассредоточилась группа из 10-12 фрицев.

Нас тормозили. Я достал из кобуры «Парабеллум» и взвёл курок, а затем вставил его назад в кобуру. Ломов также достал трофейный пистолет и приоткрыл дверное окно. В случае стрельбы вся надежда была на наши засадные группы. Мы медленно подкатывали к посту. Я достал документы обер-лейтенанта Шульца, в чьей шинели и фуражке пребывал до сих пор. В голове вертелись мысли: «Что делать - сидеть в машине или, открыв дверь, атаковать, при этом уйдя с линии огня пулемёта?»

- Ломов, когда я выйду, то свалюсь на землю. Ты, если начнут стрелять из пулемёта, также падай на пол. Повезёт - останешься целым. А, если парни положат пулемётчиков на мотоциклах и бронемашине, газуй вперёд, чтобы не стоять неподвижной мишенью. Твоя главная задача вывезти генерала, поэтому необходимо уйти из-под обстрела сидящих в придорожных кустах автоматчиков. Отъедешь вперёд, остановишься и дождёшься нас. Ясна диспозиция?

- Так точно!

Мы остановились перед солдатом с поднятой рукой. К кабине подошёл и козырнул лейтенант, спросив у нас: «Ваши документы, герр обер-лейтенант. Что в кузове?»

Я подал документы и, махнув рукой в сторону кузова, сказал, что «там едет взвод заслона», повторив слова Шульца о своём подразделении. Беседуя с офицером, открыл дверь и собрался выйти из машины. При этом моя нога соскользнула со ступеньки и я, споткнувшись, пробежал несколько шагов вперёд и свалился за обочиной, ругаясь словами «Donnerwetter! So eine scheiße!», что в переводе на русский означало примерно следующее: «Чёрт побери, вот дерьмо». В этот момент услышал уханье филина, затем второе и крикнул, чтобы парни открывали огонь. Тут же защёлкали наши «плётки» - винтовки «СВТ-38» с оптическими прицелами. Попавшие в сидящих на мотоциклах и кузове БТРа пулемётчиков пули, в прямом смысле откидывали их тела. Было ясно, что это уже не бойцы. Я выхватил пистолет и всадил четыре пули в лейтенанта и в тормознувшего нас солдата. Ломов рванул вперёд, а из кузова второго автомобиля посыпались наши солдатики. По автомобилям и выскакивающим из них бойцам застрекотали автоматные очереди, подсвечивая огоньками места, где залегли фашисты. Начался сумбурный ночной бой.

Через несколько минут всё затихло. В кузова загрузили наших погибших, раненых и собранное оружие. По два бойца уселись на мотоциклы, нацепив верхнюю одежду убитых немцев. Несколько парней забрались в БТР. У нас погибло четверо солдат, одним из которых был водитель, управляющий второй машиной, а ранеными оказались пятеро: один был тяжёлым – не довезём, а остальные отделались лёгкими травмами. Впереди метров через 800 на дороге нас дожидался Ломов. Генерал и полковник остались живы, а один наш боец погиб, закрывая их своим телом.

Я спросил Ломова:

- Кондрат, скажи, нужен ли нам такой размен - советские парни, молодые и надёжные, и никому не нужный генерал, который будет топтать землю в лагере для военнопленных?

- Жаль парней, но это война, - ответил водитель.

Я вновь уселся за руль второй машины. Впереди катили мотоциклы, за ними грузовики, а «Ганомаг» замыкал колонну. Мы всё дальше и дальше уезжали от места боя. Немцев не было. Неужели это был последний КПП, и фрицы оставили свои позиции? Вскоре пересекли пустую линию окопов, проехали через брошенный блокпост, в котором побывали два дня назад, и рванули в нашу сторону, периодически моргая фарами, чтобы нас не подстрелили красноармейцы. По прикидкам, советские части стояли где-то здесь.

Нас встречали. Красноармеец махал руками, чтобы мы остановились, а подошедший капитан Донников радостно облапил меня и похлопывал по спине:

- Ну, бродяги, прибыли! Молодцы! Вас срочно ждут в штабе!

- Полка?

- Выше бери, ещё выше, вот теперь угадал. Совсем высоко!

На грузовике я, немцы и Донников с охраной отправились на КП (командный пункт) нашего полка, чтобы оттуда вместе с Шубиным предстать перед командующим дивизии, а, возможно, что и фронта. Сержант Ледков и несколько бойцов взвода повезли раненых и убитых в полковую санчасть. Старшина Филиппов приступил к оформлению трофеев. Я дописал в листок сведения о бое с немецким полевым постом, указал перечень захваченной техники и отметил уверенные действия стрелков.