Будем жить по-новому! Сопротивленец. Книга 1

В перерывах между обстрелами, солдаты обеих армий с энтузиазмом рыли окопы. Когда вокруг рвутся снаряды сидеть в нём все-таки лучше, чем лежать на земле за каким-нибудь бугорком. Делали это мы с шутками и подначками, пытаясь весельем прикрыть человеческий страх.

- Товарищ старший лейтенант, - нудит Боголюбов, - мы же разведка, а сидим и носа не высовываем из окопов.

Приходится отвечать:

- И куда ты собрался разведывать? Ты же конопатый, поэтому немцы сразу вычислят в тебе красноармейца, и ничего ты разведать не успеешь. Тут нужен свой человек, непохожий на русского, как говорится, истинный ариец. Как думаешь, если Бурята послать, за русского его немцы точно не примут?

- Ты прав, командир, на русского он точно не похож.

Как-то так посмеёмся и копать легче. Процесс противостояния проходил однообразно и монотонно. Вначале гремела канонада артобстрела, затем пехота шла в атаку, которую легко отбивали, потом снова стреляли из пушек, но теперь уже нас атаковала немецкая пехота. И так повторялось несколько раз в день. Прощупали нас немцы и лёгкими танками, хотя как-то вяло - они больше в обороне предпочитали отсиживаться, мол, вам надо, вы и атакуйте.

Ежедневно Жуков собирал штабы с участием командующих армиями и дивизиями. Там они совещались, искали тактические ходы, перебрасывая части между участками фронта, где наступление казалось более успешным. Затем такие же совещания происходили в дивизиях с участием комполков. Шубин приходил взвинченный, собирал нас и раздавал пистоны, мол, почему мы третий день топчемся на одном месте. Сегодня уже 2 сентября, и такими темпами наступления мы точно встретим зимние морозы под Ельней.

Комбаты задают вопросы:

- А как другие части?

- А также. Дальше двух километров не продвинулись и то на южном участке.

Слушая его, что-то вертелось в памяти. И тут мне вспомнилось, что писал начальник германского Генштаба Гальдер в своём дневнике: «2 сентября мы сдали противнику дугу фронта у Ельни. Наши войска были выведены, а противник ещё долгое время вёл огонь по оставленным нами позициям, только через сутки осторожно занял их пехотой. Скрытый отвод войск с этой дуги является неплохим достижением нашего командования». То есть сегодня ночью немцы начнут отход за Ельню на старый рубеж. Наверняка оставят небольшой заслон, изображающий оборону. Всё-таки послезнание - хорошая вещь, помогает дополнительно проявить себя.

- Товарищ подполковник, разрешите обратиться, - я поднимаюсь с табуретки в командирском блиндаже, и начинаю вещать, - наблюдая за послеобеденной интенсивностью ружейной и автоматной стрельбы фрицев, у меня создалось впечатление, что по сравнению со вчерашним днём она существенно упала. Мне кажется, что врагов стало меньше. Это может говорить о том, что немцы начали отвод войск. А если они за ночь отведут их, а мы завтра утром начнём обстрел, то изведём по пустым окопам кучу очень нужных нам снарядов. В связи с этим разрешите провести силами нашего взвода ночную разведку?

Когда хочешь совершить что-то хорошее, а это с тебя ещё и требуют, то начинаешь рассматривать любые варианты. Наш подполковник являлся прагматичным командиром, считающим, что здоровый карьеризм никому не мешал. Он посмотрел на меня, посмотрел на присутствующих командиров, и произнёс:

- А что, мне тоже показалось, что интенсивность спала, хотя из орудий они ого как отвечали!

Тут в рассуждения Шубина встрял командир артиллерии полка:

- Это нас 105-мм и 150-мм полевые гаубицы обстреливали, а они за 10-13 километров могут стоять.

Шубин согласно кивнул и продолжил:

- Так, Кольцов, обговоришь все детали операции с начштаба и доложишь мне. Думаю, часов в одиннадцать вечера поползёте к противнику. Полк привести в боевую готовность, но вначале сообщу в штаб дивизии – надо получить санкцию на такую операцию.

В это же время начальник полкового штаба майор Вадим Николаевич Недогаров, я и три комбата определялись: как, кто и что будет делать. Затем порядка часа согласовывали операцию «наверху», когда нам перезванивали из штаба дивизии для уточнений. В итоге проведение разведки боем утвердили, причём, на нескольких участках одновременно.

Придя во взвод, рассказал диспозицию, объяснил порядок движения и захвата вражеских позиций. Бойцы взяли фонарики, необходимые для подачи условных сигналов однополчанам, если все пойдёт удачно, а неудачно – и так услышат. Также взяли сухпаек на пару дней, двухсотграммовых толовых шашек, лимонок, а радист нёс свою радиостанцию. Наступила ночь. Над позициями со стороны немцев периодически взлетали осветительные ракеты, правда, «фонарей» было значительно меньше, чем в предыдущую ночь. Разведвзвод выдвинулся на исходную позицию, и короткими перебежками, припадая к земле, прячась за буграми или в воронках, когда взлетала ракета, побежал к окопам противника. Преодолев таким способом метров 500, залегли и поползли по–пластунски. Хе-хе, никогда не задумывался о том, что название способа скрытного передвижения образовалось от наших казаков-пластунов.

Лёжа недалеко от вражеских окопов, засекли двух часовых, которые, перемещаясь по окопу, выстреливали ракеты с разных мест. Где-то должна быть и дежурная смена с офицером. В общем, когда немецкий солдат пошёл вдоль траншеи, к нему со спины подкрался сержант Сергей Ледков. Парень попал в наш взвод в Центре переформирования, являлся физически сильным и жёстким человеком, к тому же был фанатом оружия и спорта. Серж аккуратно «уложил» гитлеровца на дно окопа. Вскоре был убран и второй часовой. Накинув на себя немецкую шинель и каску, Сергей, а следом группа ребят, которую во взводе шутливо прозвали «птичьей стаей», двинулись зачищать блиндаж. В полумраке дежурный фриц не опознал Ледкова и впустил внутрь, отчего уничтожение резервной группы стало делом техники. Рядовой был зарезан сразу, как и четверо рядовых, навсегда оставшись спящими, а обер-офицера оглушили и связали.

У него я узнал, почему в окопах никого нет, получил представление о втором рубеже, а также выяснил пароль и отзыв. Оказывается, память меня не подвела. Сегодня весь день фашисты отводили свои части в тыл, а оставшиеся пехотные отделения изображали деятельность, собираясь отступить на рассвете. Пока разговаривал с обером, разведчики пробежались вдоль траншеи метров на 100 в разные стороны, но никого не обнаружили. После этого Филиппов оговорённым образом просемафорил фонариком в сторону наших окопов, что явилось сигналом занятия разведгруппой первой линии. Батальон прорыва под командованием капитана Валеры Донникова, лихого донского казака и юмориста, побежал вперёд.

Обер-лейтенанта Манфреда Шульца два разведчика повели в штаб полка, а переоделся в его форму и ознакомился с документами. Глядишь, пригодятся в будущем. В итоге я вместе с двумя переодетыми в немецкую форму разведчиками открыто и четверо - скрытно, направились ко второй линии обороны. Шли мы так, как ходят по своей территории, хотя нервы были напряжены. Кто его знает, как оно там получится? Тем более, многое зависело от численности солдат, оставленных на втором рубеже. Радовало то, что была тёмная ночь. Днём сослуживцы издалека могли опознать, что я не Шульц. Наша группа подошла ко второй линии окопов, когда нас окликнул часовой. Я назвал пароль и, прикрывая рукой лицо, будто чешу щеку, спустился в окоп, приблизившись к охраннику. В это время очень некстати южнее нашего участка раздались автоматные очереди. «Нарвались парни, - подумал я, - значит, необходимо форсировать события».

Часовой отвлёкся на выстрелы, а я зажал ему рукой рот и ножом перерезал сонную артерию, завалив на землю. В это время Орлов и Чайкин соскочили в окоп и разбежались в обе стороны: один к местному блиндажу, а второй вдоль траншеи. Быстро подоспела резервная четвёрка - двое окружили блиндаж, а двое побежали догонять Чайкина. Дверь в подземное укрепление оказалась закрытой. Что делать: ждать смену постов или запереть их внутри и все дела, а когда окопы станут нашими, будет все равно - тихо вскроют блиндаж или нет. Посовещавшись с сержантами, решил оставить двух бойцов, которым приказал действовать по обстоятельствам, а когда подойдут пехотинцы Донникова, сдать ему эту проблемку и догонять нас.

При допросе Шульц рассказал, что за второй линией окопов чуть правее блиндажа стоят два грузовика, которые утром должны были забрать порядка 40 солдат и нескольких офицеров, чтобы отвезти к старым рубежам. Взвод быстро выдвинулся к месту стоянки и окружил автомобили. Ледков метнул нож, смертельно ранив часового, который захрипел, попытался крикнуть и упал. Спящие в кабинах водители и фельдфебель, озираясь спросонья, быстро подняли руки. Тут раздался выстрел из карабина, затем следующий. В результате на землю упал раненый солдат. Задержавшийся позади Чайкин, находясь далеко от машин, взглядом смог охватить картину в целом и заметить огненные вспышки при выстрелах. Андрей закричал: «Вон он, гад!» - и выстрелил, попав немцу в грудь.

Мы подошли к раненому немцу, и кто-то произнёс: «Видать, до ветру отошёл, да, увидев нас, залёг за деревом. Молодой ещё, идейный. Другой бы спрятался, а этот стрелять начал». Водители и фельдфебель при этом сжались, будто уменьшившись в размерах. Я же подумал: «Будь я в форме красного командира, парень однозначно выстрелил бы в меня». Затем отдал команду: «Андрей, добей фрица, а этих сдайте пехоте. Боголюбов, осмотри Семушкина. Что можно сделать - делай. Ивашов, возьми бойца и доставь Семушкина в полк к нашим фельдшерам, потому что Боголюбов поедет с нами».

Боголюбов разрезал гимнастёрку, пуля вошла в спину и, похоже, застряла в лопатке. Сделав перевязку, Ивашов с тремя разведчиками уложили раненого на плащ-палатку и понесли в полковой лазарет. Я же решил сфокусировать мысли товарищей на ситуации, отчего задал вопрос личному составу: «Бойцы, какие мы должны сделать выводы из сегодняшней ситуации? Мы проявили преступную беспечность! Имея подавляющее численное превосходство, умудрились потерять пятерых бойцов. Один наш товарищ тяжело ранен. Будем надеяться, что он выживет, и четверых, которые его понесли. А если бы там прятался фриц с пулемётом - полегли бы все. Значит, в будущем не выходим на открытые пространства, словно стадо баранов, а обязательно организуем разведку и огневое прикрытие, прежде чем выйти к контрольному месту».

Захватив два тентованных грузовика, оставшиеся бойцы взвода распределились по кузовам. С краю уселись солдаты в немецкой форме, водители тоже переоделись в немецкую униформу. Я собрал сержантский состав и объявил: «Товарищи младшие командиры, сейчас Ельня пустая. Немцы отходят на старые рубежи, занимая позиции по реке Десне до деревни Садки, а может быть, что и дальше. Наши пехотные части будут планомерно занимать территорию, наступая на Ельню. Поскольку мы разведчики, то и займёмся разведкой. К тому же, требуется выполнять приказы командования о ведении диверсионных действий с целью нанесения врагу наибольшего ущерба. Так что, братцы, сегодня же ночью на трофейной технике совершим боевой рейд в немецкий тыл. В местах, где обнаружим скопление пехоты или техники, проведём разведку и определим, какой урон врагу сможем нанести. У немцев «оrdnung muss sein», что в переводе означает «порядок должен быть», организован на высоком уровне, но из-за перегруппировки определённая неразбериха в частях будет. На этом и построимся наш расчёт».

Бойцы понесли раненого Семушкина в медсанбат, после чего должны были сообщить Недогарову о принятом мной решении. Мы же поехали по грунтовым дорогам, оставив за спиной порядка тридцати километров. По трофейной карте и попадающимся указателям населённых пунктов отслеживал наше местоположение. Наткнувшись на колонну из шести грузовиков, буксирующих гаубицы, пристроились в хвост и поехали следом. Прошли Дубовежье. Здесь проходил один из рубежей немецкой обороны, который не будет особо удерживаться. Колонна остановилась. Судя по всему, впереди располагался блокпост. Встали и мы, потому что если сейчас убегать, нас расстреляют из пулемётов, так что лучше ждать.

Как оказалось, дорогу контролировали два отделения солдат, имеющих станковый пулемёт. Значит, примерно столько же фрицев отдыхало. Рядом стояли два уставших фельджандарма, одетых в характерную форму с блестящими бляхами - горжетом на толстых, чисто «новорусских» по размеру цепях. Именно они разговаривали с офицером из передовой машины. Затем грузовики тронулись, проезжая через мост, влево и вправо от которого тянулись окопы немецких позиций. Выглянув в окно, козырнул жандарму, а он махнул в ответ. Проехав посёлок, грузовики повернули налево, а мы следом.

На востоке небо уже серело, через час-полтора рассветёт. В связи с этим появилась вероятность того, что на следующем посту жандармы разглядят, что в кузовах не немцы. Доехав к центру посёлка Лысовка, колонна притормозила у дома бывшего сельсовета, на входе которого стоял часовой. Мы объехали съезжающие с дороги машины и продолжили свой путь.

Отмахав пять километров, даю вводную водителю: «Впереди Леонидово. Пока лес закрывает нас от деревни, ищем съезд, загоняем вглубь машины и дальше идём пешком». Проехав метров двести, Ломов свернул на узкую лесную дорогу, а вторая машина повторила этот манёвр. Углубившись метров на триста, автомобили остановились и все вышли на природу. Командую: «Птицын, выстави секреты!»

Бойцы парами разбежались в охранение. Собрав оставшихся и подсвечивая карту фонариком, обрисовал диспозицию, чтобы вместе прикинуть план действий. Затем командую: «До Леонидово примерно два километра. Порядок продвижения следующий: впереди дозор - Бурят, за ним на расстоянии через 30 метров через шесть человек в немецкой форме, а следом остальные».

Подобравшись к деревне, осмотрелись. Леонидово оказалось небольшим, дворов на сто, населённым пунктом. Сразу увидели стоящие под деревьями танки, насчитав с нашей стороны 14 «Panzer 3». Расставлены они были грамотно, готовые отразить нападение с любой стороны деревни. Для ведения боя экипажу оставалось только занять свои места.

- Ледков, Лосев, нужно взять «языка». Бурят, прогуляйся по лесу вокруг деревни. Начни со стороны въезда. Там наверняка сидит «секрет», отслеживая тех, кто появляется на дороге.

Через полчаса появился Ледков:

- Есть «язык», командир. Во втором доме от края вышел справить нужду, а заодно и покурить. Тут мы офицерика и «спеленали». Сейчас Лосев его притащит, а Бурят за домом присматривает. С той стороны насчитали ещё 17 танков, только более мощных. Там же на въезде под деревьями стоят три машины, у которых вместо кузова цистерны и уложенные вдоль неё шланги.

- Бензовозы.

- Так точно. А выяснить полные они или нет - не рискнули.

Тут зашелестели кусты, и появился Лосев, таща на плече оглушённого немца. Вместе с Лосевым, Боголюбовым и пленным фрицем отошли подальше от деревни, а то вдруг заорёт, когда очнётся, и его услышат. Водичкой и лёгкими пощёчинами привели солдата в чувство. Пленным оказался командир танка молодой лейтенант Гюнтер Флоэ. Я объяснил ему ситуацию, как солдат солдату, что оставлять его живым не стану, но либо он умрёт легко, либо помучается. Юноша не стал упираться и рассказал, что в деревне дислоцируется первый танковый батальон «Panzer 3» и «Panzer 4» общим количестве в 31 танк. Это остатки полка после боев под Смоленском. Кроме них в деревне стоят три бензовоза с полными цистернами, располагается отделение связи и штабная рота. Сегодня в два часа ночи 40 танков второго танкового батальона, являющегося резервным, и пехотный полк убыли на юг в сторону села Поповка. Километрах в трёх южнее Леонидово в лесу оборудованы позиции батальона 706-го полка тяжёлых орудий и находится пехотная рота прикрытия.

Я сверился с картой, показал её офицеру и он ткнул пальцем в примерное место расположения батарей. Самым важным в его рассказе оказалось то, что в деревне остановился командир 10-й танковой дивизии вермахта генерал-майор Вольфганг Фишер. В реальной истории он будет воевать под Вязьмой, а погибнет в январе 1943 года в Тунисе, сражаясь в африканском корпусе генерала Роммеля. Естественно, что генерал ночевал в лучшей избе деревни, где он, лейтенант Флоэ, не был. Кроме генерала в ней квартировал начальник оперативного отдела, то есть фактически начштаба дивизии. Затем парень растерянно посмотрел на меня и произнёс: «Herr Officer, ich habe 3 kleine Kinder und bitte meine Frau um ein paar zeilen…»

Потом вздрогнул, будто осознал, что его жизнь закончится не просто в бою, где «пуля пролетела и ага…», а сейчас. Он понимал это, как понимают осуждённые в последние минуты своей жизни перед казнью. Потом поняв, что сказал что-то не то, встал, одёрнул серый китель, посмотрел на меня и, извинился:

- Еntschuldigen sie bitte.

- Что он там про киндеров сказал? - спросил Лосев.

- Сказал, что у него трое детей, и просит передать им несколько строк, которые он напишет.

Не знаю, что на меня нашло, оставляя жизнь врагу, рассмотревшему нас в лицо и находящемуся в непосредственной близости от немецких частей, но я сказал Лосеву: «Оглуши парня, свяжи руки и заткни рот. Пусть живёт. Скоро у фрицев побудка и нам надо спешить».

Семеро одетых в немецкую форму разведчиков двинулись выполнять свою задачу. Появился дожидающийся нас в деревне Бурят:

- В доме тихо. Пока вас ждал, пошуршал по дворам и немного осмотрелся. На улице никого нет, возле бензовозов сидит часовой, возле штаба стоит второй часовой, может, в самом дворе, где спит генерал, есть и третий. Я больше никого не увидел, но кто знает, как у фрицев генералов охраняют?

Мы решили не идти в наглую, а тихо дворами подобраться к нужному дому. В каждом дворике был сад, а дальше в сторону леса тянулись засаженные овощами или картошкой огороды. Парни шёпотом переговаривались:

- А чего скотину не слышно–то, её же давно пора обихаживать?

- Так откуда же ей взяться-то, когда в округе стояла пара тысяч солдат - сожрали всё.

- Ну и славно, а то когда станем подбираться к нужной избе, замычит кто-нибудь некстати или закукарекает.

Грачев засел во дворе дома напротив бензовозов и стал доставать из вещмешка гранаты Ф-1, которые в народе назывались «лимонки», и бечёвки для растяжек. В его задачу входило минирование бензовозов так, чтобы при движении верёвка намоталась на ось, выдернула чеку и граната взорвала бензобак. Остальная команда дворами направилась к генеральскому и, как у нас повелось, вперёд запустили самого наблюдательного разведчика. Сидя за забором, Бурят долго осматривал двор, потом раздвинул жердины и ввинтился между ними и исчез за кустами. Появившись, подал знак и снова пропал.

Прячась за деревьями, колодцем и хозпостройками, мы подобрались ближе и стали решать, как лучше проникнуть в дом. Первым предложил Бурят:

- Командир, один часовой стоит у входа в дом, второй у забора на улице, расстояние между ними метра три. Вдоль забора растут приличные кусты. Когда часовой отойдёт к дальнему углу дома, он не увидит, что мы заменим немца на Орлова. А проникнуть в дом можно через окно в сенях. Вынем стекло из половинки окна, я залезу внутрь, осмотрюсь, и подам знак.

- Ледков, нет - ты слишком мощный, Лосев… Лосев только вместе со стеной пролезет. Чайкин, следующим за Бурятом полезешь ты и откроешь дверь. Как только Ледков уберёт часового у двери, ты, Орлов, встанешь на пост вместо фрица. Я и Лосев быстро оттаскиваем труп за угол дома. Расстояние маленькое, значит, секунд пять должно хватить поднять и унести его, а Орлу встать на пост. Боголюбов, ты контролируешь выход из хлева - наверняка туда выселили хозяев. Ледков, прячешься за куст и наблюдаешь за вторым часовым. Если что, вали его и затаскивай во двор.

Раздав указаний, вместе с группой изготовился к действиям. Уличный часовой потоптался на месте, перекинувшись словами с часовым у двери и начал медленное движение вдоль фасада. Выждав секунд пять, Ледков вышел из-за угла избы, направляясь к двери. Стоящий возле неё часовой стал поворачивать голову в сторону движения. Резко приблизившись, Сергей зажал ему рот и свернул шею. Первый часовой подошёл к дальнему углу дома, но возвращаться не спешил, облокотившись об угол.

Мы же действовали по плану. Бурят и Чайкин забрались через окно и открыли входную дверь. Через неё зашли я и Лосев. В доме было три комнаты, кухня-столовая и сени. Войдя в первую комнату, увидели спящего человека, похоже, это был адъютант, так как на вбитом в стену гвозде висела форма лейтенанта. Он погиб, так и не проснувшись. Далее я и Чайкин, отодвинув занавеску, просочились в следующую комнату, а Бурят с Лосевым в третью.

Упаковали спящих немцев быстро, правда, пришлось ударом по голове оглушить проснувшегося генерала, после чего открыли в спальне окно и через него вытащили тела в сад. Осмотрев комнаты, забрали обнаруженные портфели, включая портфель, стоящий под формой адъютанта, и висящие на вешалках офицерские мундиры.

Первый часовой решил вернуться к углу, где стоял его напарник. Орлов отошёл к углу дома, присел, будто, что-то рассматривая у основания стены, и стал откидывать землю рукой. «Фриц, что ты делаешь?» - раздался голос подошедшего часового. Не оглядываясь, Орёл помахал напарнику, подзывая его. Часовой осмотрелся по сторонам, открыл калитку и вошёл во двор. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда сзади на него напал Сергей. Оттащив второй труп в глубину двора, Орлов и Ледков побежали догонять нас. Совершив резкий рывок через огороды, оказались под прикрытием лесных зарослей.

На часах натикало полшестого утра. Уже достаточно рассвело, хотя небо хмурится тучами. Встретившие нас бойцы группы прикрытия радостно улыбаются, похлопывая «спецназ» по плечам. Подхватив пленных и выслав передовой дозор, двинулись к нашим автомашинам. Воевала эта дивизия хорошо, громя наши войска под Белостоком и Смоленском, поэтому проведение диверсии, уколовшей фрицев в самое сердце, лишив её командования, станет хорошим подарком. Нас уже ждал Грачев, доложивший об исполнении поставленной перед ним задачи. Часовой у бензовозов также «пропал», а, точнее говоря, его труп лежал за ближайшими кустами.

Вдалеке вновь грохотала канонада. Похоже, за ночь наши части подошли к Ельне и заняли её, а теперь приблизились к очередному рубежу гитлеровской обороны. Я размышлял, что лучше сделать - выдвинуться в сторону нашего полка, или, наоборот, идти на запад в сторону основного рубежа обороны немцев, и отсидеться в лесу. Все же решили ехать разведанным маршрутом домой. Я составил донесение о том, что нами захвачен командующий 10-й танковой армией с начальником штаба и документами, а также указал координаты места дислокации немецких танков и пушек. Радист отстучал шифровку, после чего начался наш прорыв домой.

Вспомнилось название советского фильма «Мерседес» уходит от погони». Вообще, какие ставили фильмы о войне в советское время. Были, конечно, и слабые, примитивные, но многие явились настоящими шедеврами. Зрители пересматривали их десятки раз, и всё равно было интересно. Настоящие мастера своего дела: режиссёры, сценаристы и актёры, великолепно создавали реалистичность того времени. Фильмы показывали не знавшим той войны людям всю её тяжесть: условия жизни, горе от потерь близких, героизм и самоотверженность обычных людей - бойцов и работников тыла, которые в лютые морозы, недоедая и недосыпая, растили урожаи, поднимали корпуса эвакуированных на Урал заводов и давали продукцию фронту. Это военные фильмы Быкова, «Щит и меч» Басова, «17 мгновений весны», «В августе 44-го», «Жаворонок», «А зори здесь тихие», «На войне, как на войне» и многие другие. Реальные войны, что прошедшие, что сегодняшние - это не компьютерная игрушка, играя в которую, дети в силу «детского» понимания мира, теряют чувство страха, перенося виртуальные разборки в реальность, не осознавая возможные последствия. Ведь в игре можно «уйти на респаун», возродиться целым и здоровым. В жизни, если погиб, то это навсегда.

В общем, проскочив Лысовку, грузовые «Маны» довезли нас ближе к фронту. Этой ночью немцы окончательно отойдут к основному рубежу обороны, и произойдёт спрямление Ельнинского выступа. Направляясь в сторону деревни Демшино, где по моим прикидкам должен наступать наш полк, съехали с дороги и углубились в лес километров на пять. Выставив круговое охранение, которое будет меняться каждые два часа, расположились на отдых в ожидании ночи. Генерала ищут большими силами, поэтому на связь с начальством выходить побоялся. Может быть, ночью, когда будем возвращаться, проведём второй сеанс.

Не разжигая костров, подкреплялись консервированной свиной тушёнкой с сухарями, заодно накормив «господ» генерала и полковника. Эти пленные были настоящими фронтовиками. Оба прошли победоносную для них французскую и польскую кампании, поэтому понимали, что бузить чревато для здоровья. В результате они не доставляли нам беспокойства, покушали и спокойно сидели, не показывая генеральского апломба. Поскольку это были не идейные эсэсовцы или националисты, я не испытывал к ним классовой ненависти и относился, как к обычным военнопленным. Однако расслабляться с ними было нельзя – при первой же возможности эти боевые офицеры попытаются сбежать. Чтобы этого не произошло, вокруг них расположились человек 10 бойцов. Пока отдыхали, рассмотрел фашистов поближе. Внешне генерал был плюгавеньким мужичком где-то за пятьдесят годков. Впрочем, полковник также имел маленький рост. Танкисты все такие, ведь гиганту очень трудно разместиться в танке.