Мужики на пароме молча переминались с ноги на ногу. Никто и не думал спешить на помощь утопающему.
– Чего встали?! Скорее спасайте его! – закричал Уховёрт.
– Никто в воду не полезет. У хозяина реки добычу забирать нельзя, иначе беда будет, – прошамкала в ответ старуха.
– Вы что, с ума тут все посходили?! – разозлился Утопий. – Какой ещё хозяин?! Рыбу испугались?!
– Нельзя забирать. Точно, нельзя. Иначе – беда, – пробубнили в ответ мужики.
– Тогда ты прыгай! – толкнул Уховёрт Вегрика.
– Куда ж я прыгну?! – развел руками сапожник. – Я в латах! Потону сразу!
– А я плавать не умею! Вот проклятье! – сокрушался старик.
Несчастный Афафаль меж тем трепыхнулся несколько раз и скрылся под водой.
– Ну, пожалуйста! Прыгни! – взмолился старик. – Вот, держись за верёвку! Ты, главное, ухвати его под водой, а я вас обоих сразу вытащу!
«Прыгай! Не страшись!» – проговорил тут Корпус.
– Да что же это такое?! – возмутился Вегрик. – Ты ещё откуда взялся на мою голову?! Весь день молчал, а теперь объявился!
– Прыгай скорее! – уговаривал Утопий. – Иначе пропали наши ночлег и ужин!
– Ах, будь она неладна! – выругался сапожник, и обмотал конец верёвки вокруг запястья.
«Во славу Сияющих Чертогов!» – провозгласил Корпус.
Тут же забрало шлема захлопнулось, латная перчатка плотно сжала верёвку, и ноги сами выбросили Вегрика с плота. Брызги разлетелись в стороны. Сапожник едва успел набрать в грудь побольше воздуха, как пошёл на дно. Смастеренный Утопием плащ отвязался и уплыл по течению.
Вегрик быстро погружался, и зеленоватая вода вокруг становилась темнее, начинало закладывать уши. «А хватит ли у старика сил меня вытащить? – волновался сапожник. – Ведь на мне железа пуда два! И зачем я только прыгнул?!»
В водяной мути впереди появилась тень большой рыбы. Длиной она была чуть ли не с двух людей. «Ишь какой сомяра! – подумал Вегрик. – Пудов на десять, должно быть, потянет!»
Рыбина развернулась и двинулась к сапожнику, разевая пасть, усеянную мелкими зубами, по обе стороны которой свисали длинные усы. Вегрик поклясться был готов, что глаза у этой твари человечьи, и, вроде бы, даже нос есть, как у людей. Не успел он сообразить, что происходит, как его левая рука резким движением ухватила рыбину за морду. Та замотала головой, вырвалась и скрылась в толще воды. В латной перчатке остался лишь кусок её уса.
«Прости меня, Сияющее солнце! Мы его упустили!» – горестно воскликнул Корпус.
«Кого?» – не понял Вегрик.
«Водяного демона, разумеется»
От мысли, что Корпус собирался драться под водой с мерзкой рыбиной, сапожника передёрнуло. Слава Богу, эта здоровенная гадина успела уплыть!
Вегрик брезгливо выбросил склизкий рыбий ус и подумал, обращаясь к Корпусу: «Пропади он пропадом, этот речной дух! Нам хотя бы недотёпу спасти».
«Спасём по милости Владыки!» – заверил его шлем.
Сапожник чувствовал, что воздух в лёгких заканчивается. Ноги его упёрлись во что-то твёрдое. Он посмотрел вниз и увидел, что стоит на самом дне, а рядом лежит зацепившееся за корягу тело Апаписа. Вегрик схватил утопленника за ворот и начал что есть силы дёргать верёвку, подавая знак Уховёрту. Верёвка пошла вверх, но медленно. Очень медленно.
«Не сможет старик двоих вытащить да ещё вместе с латами! – с ужасом думал Вегрик. – Лучше брошу этого чихуна!»
Но рука, вцепившаяся в ворот камзола, не пожелала разжиматься.
«Терпи! – вещал Корпус. – Терпение – есть первая добродетель рыцаря!»
«Тебе хорошо говорить! Тебе дышать не надо!» – со злостью думал Вегрик.
Он зажмурил глаза, сжал зубы и всеми мышцами в теле пытался удержать лёгкие от вдоха. Верёвка тянула его вверх со скоростью улитки. «Тащи же, старый пень! Тащи, чёрт бы тебя побрал!» Чернота перед глазами краснела, в ней начали мельтешить сотни искорок. Жажда воздуха била изнутри в грудь, в горло, просилась наружу, как рвота.
«Пусть я утону, – решил Вегрик. – Говорят, это не больно. Не могу больше. Вот только досчитаю до трёх – и всё. Раз. Два». На третьем счёте он почувствовал, как вода отступает от лица, стекает через щели забрала. Сапожник открыл глаза, увидел солнце, перепуганную физиономию Утопия и с хрипом вдохнул.
– Ты нашёл Апаписа? – первым делом спросил Уховёрт.
Рука сама приподняла тело господина Афафаля над водой. Старик тут же подхватил его и потащил через бортик. Немного отдышавшись, Вегрик вскарабкался на паром. Там Уховёрт уже колдовал над бездыханным Апаписом. Коленом он давил юноше в живот, а обеими ладонями хлестал его по щекам. Остальные пассажиры сгрудились на дальнем краю плота и с ужасом наблюдали за этими операциями. Лицо Апаписа было синим, как лепестки цикория. Несмотря на все старания Утопия, признаков жизни он не подавал.
– Видать, зря я прыгал, – изрёк Вегрик, усаживаясь на настил плота.
Уховёрт ещё пару раз ткнул юношу коленом, потом встал и отёр руки о рубаху.
– Видать, зря, – согласился он.
Вдруг Апапис открыл глаза и сказал, как ни в чём не бывало:
– Итак, господа, вы меня спасли! Премного благодарен! Думаю, матушка щедро вознаградит вас за самоотверженность. Кстати, господин рыцарь, можете внести это спасение в список своих подвигов. Много ли вам ещё осталось до тридцати шести?
После этих слов Апапис сел и ехидно засмеялся. Мужики на пароме попятились в испуге. Казалось, если бы не вода вокруг, они пустились бы врассыпную.
***
Плот уткнулся в берег. Паромщик кое-как побросал сходни и поспешил на корму – подальше от утопленника. Спускаясь, Апапис заметил ведро с привязанной верёвкой.
– Сколько стоит эта вещь? – спросил он паромщика.
– Берите так, – просипел тот. – Мне от вас ничего не надо.
Апапис отвязал верёвку и оставил её на плоту. Перегнувшись через бортик, он зачерпнул полное ведро воды, сошёл на берег и зашагал по направлению к городу. Вегрик поспешил за ним. Обещанные ужин и ночлег всё ещё волновали сапожника. Да и вопрос награды за спасение хотелось бы обсудить подробнее. Утопий, немного провозившись с тачкой, вскоре догнал товарища.
Апапис вопреки обыкновению шёл молча, даже не оглядываясь на своих спутников.
– Господин Афафаль! – окликнул его Уховёрт. – Не скажите ли, для чего вам ведро с водой?
– Для дела, – ответил Апапис, потом помолчал немного и добавил. – Мне кажется, эта вода целебная. Вы заметили – после купания я совсем перестал чихать.
– Похоже, он свихнулся, – шёпотом сообщил Уховёрт. – Такое бывает от страха.
– Свихнулся он или нет, а нам с него кое-что причитается, – прошептал в ответ Вегрик.