– Вы брали с собой еду? – непосредственно поинтересовалась Эла. – А то нам на пятерых этого пакета не хватит. Маловато ты, Тала, взяла!
– Да неужели? – Талию потянуло в глухой скептицизм.
Захид опустил полотенце, открыл рот, собираясь ответить…
В следующее мгновение Эла швырнула в него бутербродом. Воля вскрикнула от неожиданности, Ляна оказалась на ногах – бутерброд в зубах, нож в руке, Слова в воздухе.
Захид закричал.
– Что… Захид! – Воля бросилась к нему, но Эла схватила её за руку и потянула назад, начала бормотать негромкие молитвы – Ляна их никогда не могла запомнить. Талия тем временем собирала пакет с едой с таким видом, будто никуда не спешила. Она вообще редко когда спешила – не видела смысла.
– Это уже не Захид, – в перерыве между молитвами сказала Эла. – Тала чувствовала его, а не пруд.
Эла, похоже, уловила нечеловеческую суть «Захида» благодаря своей подаренной Высшим неимоверной интуиции. А незаметно заговорённый кусочек хлеба выявил эту суть окончательно, заставил выйти наружу.
– Но… – Воля не сводила глаз с Захида, который, согнувшись, прятал лицо в ладонях.
– Или ты идёшь с нами, – предложила Ляна, выступая вперед – глупости, то есть смелости, ей всегда хватало, – или остаёшься с ним. Если останешься, то погибнешь… или превратишься. Какой вариант тебе нравится больше?
Захид наконец убрал руки от лица. Ляна недоверчиво усмехнулась. Эла судорожно вздохнула, Талия ехидно хмыкнула.
И только Воля со слезами на лице закричала:
– За-а-а-а-а-ахид!
– Оставляем её здесь и пошли, – предложила Талия, подходя к Ляне и становясь у неё за плечом. – Пусть себе дальше голосит.
– Нельзя, – мотнула головой Ляна. – Так не делается.
В молчании Талии слышалось: «Ты и так нас в передрягу втянула, теперь ещё хочешь усугубить? Кто нам эта Воля? Она бы нас бросила пятьсот двадцать раз. И долго мы против этого существа с чёрными глазами не выстоим…»
– А я тебе кто, Талия? – громко спросила Ляна. – Я тебя за собой не звала. Ты пошла сама. А теперь говоришь – ты мне нравишься, дорогая, только собачка твоя меня не устраивает. Или с собачкой принимай, какой есть, от и до, или иди – никто тебя не держит.
– Ляна, ты вообще с головой дружишь? – спросила Эла, закончив молитвы. Существо, которое раньше было Захидом, теперь билось в невидимую стену, пытаясь достать подруг и Волю. Воля ревела, хоть похороны устраивай.
Ляна подумала, что похороны-таки устраивать придётся, но потом. А сейчас надо убегать.
– Позже, – обратилась к Эле. – Поддерживай Талию, и идите вперёд. Мы с Волей тут кое-что проясним.
– Никуда я не пойду, – надулась Талия. – Ты же без меня снова глупостей наделаешь. Что за собачка? Я не поняла.
– Всё ты поняла. И то, что в обычной ситуации я бы тебе такого не сказала, – тоже. Мы сейчас в Чёрном Секторе. Нельзя ни о чём молчать. Считаешь меня дурой – так и скажи, и я тебе тоже это скажу. Не будем откровенными – долго не продержимся. Чёрный Сектор искажает самые лучшие чувства, Эла об этом может многое рассказать. У неё на чувства нюх, потому она этого якобы Захида и распознала, поняла, что это уже не он, а существо.
Талия задержалась, явно собираясь что-то сказать, усмехаясь едко, со знакомым Ляне отчуждением. Но тут Эла, открытая и простая, как табуретка, дернула Талию за рукав:
– Идём уже. У Ляны не все дома. Высший велел прощать слабых разумом.
С этими словами Эла передоверила Волю Ляне, подхватила Талию за локоть и пошла назад, к дороге.
– Не в ту сторону, – шевельнулись губы Ляны. Кожа на правой руке будто горела. – Они идут не туда… Воля.
– А-а-х? – Воля была заметно ниже Ляны. На голову, а то и больше. Её лицо, обращённое к Ляне, блестело от слёз. На Захида – то, что было Захидом – Воля больше не смотрела. И это ладно.
Ляна провела у Воли перед глазами ножом.
Ноги мои по колено в крови, больно глазам и меня не зови, смысла на ноль, всётеперь сгоряча, где я останусь одна покричать, в небо подбрось – не скажу слова «нет», море тоски, совершённый обет, может быть, чушь, бред, иллюзия, сказка, я искалечена – это отмазка, я ещёздесь, пусть одна и без сердца, снова забуду и в бой сотни терций…
– Ляна? – удивлённо спросила Воля. – Что случилось, Ляна?
– Ничего. – Ляна поспешно отстранилась, провела рукой по губам и спрятала нож. – Нам надо идти, Воля.
– У меня ноги… будто горят, – призналась Воля. – Я далеко не пройду. Где мы?
– В Чёрном Секторе.
– А-а-а. – Воля моргнула.
– Обувайся и пойдём. – Ляна не хотела ничего слышать о ногах Воли. И о своей правой руке тоже.
Она подозревала, что на дорогу им с Волей уже не выбраться. А если и выберутся, то ненадолго.
В пруду не было ничего подозрительного. Но он находился в Чёрном Секторе. Стоило всего один раз искупаться, и неосторожный пловец моментально становился частью иного мира. Захид нарушил запрет сразу – и сразу же превратился в существо. Ляну и Волю ожидало более длительное превращение. Скорее всего, к ночи всё будет кончено. Кстати, сколько сейчас времени?..
Ляна посмотрела на свои часы. Неодобрительно покачала головой – они стояли. В Чёрном Секторе вся техника плохо работала, глохла ещё в портале.
Выход из сложившейся ситуации определенно был. Отрубить себе руку, а Воле – ноги. Специализация Ляны предусматривала такое умение. И кровь остановить она сможет… Если останется в сознании. Воля же всё выдержит. Она сейчас в таком состоянии – что угодно воспримет как должное.
Крови будет много. Все твари Чёрного Сектора сбегутся. А подвергать опасности более осторожных Талию и Элу у Ляны нет права. Надо немедленно рассказать им, что происходит. Догнать и рассказать, там пусть сами решают.
Ход мыслей Ляны прервали девичьи крики. Вспомнив любимые выражения Крысовны, Ляна крикнула Воле:
– За мной! – и побежала на крики. Голос Элы Ляна узнала бы из тысячи…
Существо-Захид оставался у Воли и Ляны за спиной, но девушки о нём забыли. Ляне точно было не до него – она только что обратила внимание, как потемнело вокруг. Так бывает, когда заработаешься, рисуя и стирая узоры или раз за разом прижимая к виску мыслелокатор, стараясь запечатлеть в памяти образы-Слова из мыслеграфий: перестаёшь замечать время.
– Ночь, чёрт побери! – Эла грязно ругалась, размахивая книгой Высшего. Существа Чёрного Сектора – на первый взгляд обычные люди, не считая полностью чёрных глаз, – отшатывались от неё и Талии, которая замерла у Элы за спиной. Сосредоточенная и молчаливая, Талия пыталась начертить рисунок из Слов. Ляна закусила губу. Она уже жалела, что наговорила подруге колкостей. В их кругу говорить что-либо грубее, чем «тебе не идёт эта причёска», было не принято. Да и о причёске могла сказать разве что откровенная Эла. – Считанные минуты остались!
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: