– Хорошо.
– Неправда. Ты скривилась. – Язвительная ухмылка приклеивается намертво, пока он, наступая шаг за шагом, не приближается вплотную.
Сейчас, вспоминая поцелуи Олега, действительно возникает желание скривиться – интенсивные облизывания моего лица никогда не возбуждали, скорее, я сводила всё к сексу, чтобы избавиться от противных манипуляций. Как целуется Глеб? Именно этот, совершенно неуместный вопрос, всплывает в самый неподходящий момент, когда я гипнотизирую его губы.
– Не надо… – шепчу, упираясь ладошками в мускулистую грудь.
– Ты же хотела оторваться, забыться, или я не так понял?
– Так.
– Даже сказала, что ответила бы взаимностью понравившемуся мужчине.
– Да.
– Я не нравлюсь? – Проводит костяшками пальцем по скуле – мягко, едва касаясь, – спускается ниже, вызывая мурашки, предательски покрывающие тело. – Напиться не предлагаю, а вот всё остальное вполне осуществимо, – шепчет мне в губы, почти касаясь, но всё же держит дистанцию в несколько миллиметров. – Решайся.
– Это неправильно, – мямлю, почти решившись поддаться мужчине.
– Нет понятия «правильно», Арина. Есть понятие «мне хорошо» и «мне плохо». Что выбираешь ты?
– Первое. Но…
Нет возможности закончить, потому что Глеб накрывает мои губы своими, нагло проталкиваясь языком до самого горла. Не успеваю среагировать, полностью впуская на свою территорию и принимая новую для себя ласку. Алчно, грязно, глубоко – чистый секс. Так захватывающе и сногсшибательно, что ноги подкашиваются. Пытаюсь оттолкнуть непробиваемый монолит, но лишь притягиваю ближе, цепляясь пальцами в ткань рубашки. Не замечаю, как отвечаю мужчине и, прикрыв глаза, сдаюсь адскому напору жара, проникающего в меня и пробирающего до самого сердца.
Всё кажется несущественным, сжавшимся до маленькой точки в одной квартире и нас, жадно пожирающих друг друга. Больше не думаю, не предполагаю и не сдерживаюсь, постанывая в этот голодный рот, который меня порабощает. Тело напрягается, а затем простреливает тёплыми импульсами, отзываясь на прикосновения этого мужчины. Он словно знает, какие именно точки необходимо затронуть, чтобы женщина рухнула в его объятия, готовая на всё.
– Понравилось? – отрывается, пока я тянусь к нему навстречу. – Понравилось, – улыбается. Ведёт пальцами ниже, едва задевая соски сквозь ткань, но и этого достаточно, чтобы они заострились, проявившись. Обводит чувствительное место по кругу, заставляя дёрнуться от неожиданного приятного покалывания. – Отзывчивая. Ну что, Котёнок, осуществим твой план?
– Я тебя знаю всего час.
– Так в этом и смысл отрыва: незнакомый человек в незнакомом месте на короткий промежуток времени. А дальше разошлись и забыли. Хотя ты не забудешь. Обещаю. – В его обещаниях столько предвкушения и жаркого наслаждения, что я готова скулить от невероятного спектра чувств, что разносят меня на куски. Сомнений всё меньше, а желание сказать «да» всё больше.
– Может, я лучше домой? – делаю шаг, но сильная рука тут же возвращает меня на место.
– Теперь я решаю, когда ты отправишься домой. Не сейчас.
– Ты говорил, что устал и хочешь отдохнуть!
– Я и собираюсь… отдыхать. С тобой. В горизонтальном положении. Хотя можно и в вертикальном. Прямо так. – Подхватывает меня под попу, заставляя обхватить ногами, и сильнее вжимает в стену. Некуда бежать – скована крепкими руками. – Ты слегка подпортила мой вечер. Были планы.
– Делай, что планировал.
– Я и делаю. Только с тобой.
Ох, видимо, я помешала Глебу провести время в приятной компании женщины. Изначально моё неожиданное появление разозлило его, но теперь от злости ни осталось и следа, а пальцы, впивающиеся в мой зад, подтверждают желание оказаться в горизонтальном положении.
– А если я не хочу? – Последняя попытка остановить Глеба, но в первую очередь себя, потому что я дурею от запаха табака и ментола с примесью дорогого парфюма, жадно втягивая ароматы мужчины.
– Давай подумаем, – прикусывает мою нижнюю губу, оттягивая, – если прямо сейчас я вызову такси, которое отвезёт тебя домой, ты тут же попадёшь под отцовские санкции. Замуж не вышла, поэтому сидеть тебе в клетке без права на свободу. Так?
– Отец, наверное, ужасно волнуется, – шепчу. – И меня, скорее всего, ждёт наказание за побег.
– Тогда какая на хрен разница, когда ты вернёшься. Получать наказание, так хоть за что-то. Позволь себя расслабиться. Об этом никто не узнает, Котёнок, – кратко целует, проталкиваясь языком. – Но ты ещё долго будешь вспоминать ночь со мной.
– Так в себе уверен? – вздёргиваю бровь, желая остудить пыл нового знакомого, но делаю только хуже, потому что Глеб с силой толкается твёрдой эрекцией между моих ног. – Ах…
– Уверен. И докажу. Несколько раз, чтобы не осталось сомнений.
Обхватывает мою спину, прижимая вплотную к своей груди, и двигается в направлении спальни, отвлекая поцелуями. Почти сдаюсь, обмякнув в его руках, и сама льну к горячему телу. Не могу объяснить даже самой себе, что заставляет меня подчиняться прихотям этого мужчины, но животный магнетизм, который он источает, не оставляет выбора.
Укладывает на кровать, нависнув глыбой и медленно расстёгивает пуговицы на рубашке, избавляя меня от одежды. Жадно ползёт взглядом, не упуская ни единого кусочка кожи. Инстинктивно сжимаюсь и закрываюсь руками, которые он тут же откидывает в стороны, недовольно цокая. Глеб рассматривает меня, словно понравившийся товар в витрине магазина, оценивая и прикидывая его стоимость. Не нравится чувствовать себя вещью, но это ощущение тут же отступает, когда большие ладони поднимаются по внутренней стороне бёдер и сходятся вместе, накрывая мою промежность.
Чуть надавливает через ткань трусиков, вызвав мой жалобный всхлип, и прижимает пальцем клитор, отчего по телу разносится приятное покалывание.
Что я, чёрт возьми, делаю? Если бы ещё сегодня утром мне сказали, что я завершу свой день в объятиях незнакомца, распластанная на его кровати и готовая отдаться без сопротивления, рассмеялась бы в лицо. Но сейчас всё происходящее кажется нереальным сном, в котором я, забыв о скромности и благоразумии, тихо постанываю от настойчивых манипуляций Глеба.
Пропускаю момент, когда оказываюсь перед Глебом без одежды, и, проследив направление взгляда, смущаюсь, понимая, что он сейчас сосредоточен на самой интимной части моего тела. Дыхание мужчины частое, тяжёлое, надрывное, а когда его взгляд поднимается выше – замираю, потому что голубизна сменилась завораживающей темнотой.
Он всё ещё одет, тогда, как я обнажена и открыта перед ним.
– Ты подумала? – спрашивает, не сводя с меня взгляда и продолжая круговые движения на моём клиторе – вверх-вниз и снова по кругу. – Если я начну, Котёнок, остановиться не получится.
– Сними рубашку, – с трудом выдавливаю, облизнув пересохшие губы.
Ухмыляется, но просьбу исполняет, стягивая белую ткань. Его тело завораживает – натренированное, подтянутое, сильное.
– Это тоже? – постукивает пальцами по пряжке ремня.
– Да.
– Буду считать, что ты дала согласие.
Брюки летят на пол, и Глеб остаётся в обтягивающих боксерах, под которыми просматривается возбуждённый мужской орган – толстый и длинный. Борюсь с желанием запустить ладошку в его трусы и прочувствовать твёрдую плоть. С ним стеснение отходит на второй план, превращая меня в голодную женщину. Мне нужно удостовериться, что секс может быть страстным и всепоглощающим, чтобы остатки сожаления о неудавшемся браке и поступке Олега пропали навсегда.
Втягиваю запах волос и кожи Глеба, схожу с ума от горьковатого, пряного аромата, который сносит крышу. Этот мужчина сегодня скинет меня в пропасть порока и похоти.
– Пожелания будут, Котёнок? – толкается бёдрами. Нас разделяет тонкий барьер из ткани.
– А моё мнение разве учитывается?
– Сегодня – да. – Вновь толчок, имитирующий, что он меня трахает.
– Будь, пожалуйста, нежным, – шепчу, потому что не готова к грубости сейчас и вообще.
Тело Глеба напряжённое, зажатое, а мышцы перекатываются под кожей, гипнотизируя. Оглаживаю его плечи, ощущая, какой он горячий и упругий.
– Не обещаю.