Книга 1. Ученик некроманта. Игры Проклятых

Глава 3. Узники Замка

В молчании небес поникших,

Среди покошенных полей

Ты для Любви своей погибшей

Воздвигни черный Мавзолей.

И с Памятью своей прилежной,

Что в Прошлое всегда глядит,

Ходи туда все реже… реже…

Потом совсем не приходи.

«Мертвая любовь». Влад Пит

Сандро стоял у двери и не решался постучать.

Ключ лежал в ладони. Маленький, ржавый, тяжелый — тяжелее, чем должен был быть простой ключ от простой кельи. Несколько раз Сандро поднимал руку к замку и опускал снова.

В Бленхайме двери открывали без спроса.

Так делал Арганус. Так делали скелеты. Так делали все, кто имел власть. Дверь была не границей, а препятствием, которое сильный просто не замечал.

Сандро не хотел быть сильным таким образом.

Но и иначе не умел.

За дверью было тихо. Слишком тихо для живых людей. Он уже привык к лаборатории, где тишина принадлежала мертвым вещам: банкам, костям, книгам, чужим органам в мутном спирте. Здесь тишина была другой. За ней дышали.

Сандро стукнул.

Слишком тихо.

Потом еще раз. Уже громче.

Внутри что-то шевельнулось.

— Кто там? — спросил женский голос.

Энин.

Сандро сразу узнал его и от этого растерялся еще сильнее.

— Это я.

Молчание.

Он понял, как глупо прозвучало.

— Сандро.

За дверью послышался шорох. Потом осторожные шаги.

— Анэт спит, — сказала Энин. — Что тебе нужно?

Сандро посмотрел на ключ. На свою костяную руку в перчатке. На дверь.

— Поговорить.

— Сейчас?

— Да.

— Это приказ?

Он не сразу ответил.

Вот оно. Самое простое слово, которого он хотел избежать, уже стояло между ними.

— Нет, — сказал Сандро. — Если не хочешь, я уйду.

Тишина стала длиннее.

Потом щелкнул засов.

Дверь открылась на ладонь. Энин стояла в проеме в простом сером платье, наспех накинутом поверх ночной рубахи. Рыжие волосы рассыпались по плечам, глаза были сонные, но настороженные.

За ее спиной, на кровати, под тонким покрывалом спала Анэт. Даже во сне она будто пыталась закрыть сестру собой: лежала ближе к краю, лицом к двери.

Сандро опустил взгляд.

— Я хотел показать тебе кое-что.

Энин крепче ухватилась за дверь.

— Мне одной?

— Анэт может пойти тоже.

— Тогда разбуди ее.

Сандро посмотрел на спящую девушку и невольно отступил.

— Не надо. Пусть спит. Это недолго.

— В Бленхайме все “недолго” заканчивается плохо.

Она сказала это почти спокойно.

Сандро не нашел, что ответить. В лаборатории он мог спорить с формулами, духами и мертвыми книгами. С живой девушкой, которая боялась и всё равно говорила прямо, было сложнее.

— Возьми плащ, — сказал он. — На террасе холодно.

— На террасе?

— Да.

— Ты ведешь меня не в лабораторию?

— Нет.

Энин еще мгновение смотрела на него. Потом закрыла дверь, оставив щель. Сандро отвернулся. Он не знал, правильно ли поступает, и поэтому стоял совершенно неподвижно, как скелеты у лестницы.

Дверь открылась шире.

Энин вышла в коридор.

— Идем.

Сандро кивнул и пошел вперед.

Он старался двигаться медленнее обычного. Все равно Энин приходилось почти бежать, чтобы держаться рядом. Несколько раз она оглядывалась на двери, на повороты, на стражей в нишах. Скелеты стояли неподвижно. Пустые глазницы провожали живую девушку с тем равнодушием, которое было страшнее ненависти.

— Они не тронут тебя, — сказал Сандро.

— Потому что ты рядом?

— Потому что им не приказывали.

— Утешительно.

Он понял насмешку с опозданием.

И почти улыбнулся.

Они поднялись по широкой лестнице, миновали мрачный зал и вышли на открытую террасу. Холодный воздух ударил в лицо. Небо на востоке уже светлело, хотя замок еще держался за ночь.

Сандро подвел Энин к беседке, заросшей плющом.

— Смотри.

Она не сразу послушалась. Сначала проверила, где он стоит. Где выход. Как далеко до двери. Только потом перевела взгляд за балюстраду.

И застыла.

Вдали над туманным лесом поднималась одинокая скала. Из ее каменного тела будто вырастал дракон: огромные крылья, выгнутая шея, раскрытая пасть. Казалось, древний зверь уснул у горы так давно, что камень успел принять его форму.

Над головой дракона медленно всплывало солнце.

Алый диск зажегся в его пасти, и на миг показалось, что каменный исполин дышит огнем. Первый свет прошел по крыльям, выхватил трещины, похожие на чешую, коснулся когтистых лап, тонущих в сером тумане леса.

Энин забыла, что нужно бояться.

Сандро увидел это по ее лицу.

И впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на радость.

— Красиво? — спросил он.

Она ответила не сразу.

— Да.

Слово было тихим. Почти детским.

Сандро спрятал руки в рукава.

— Я нашел это место на второй год. С тех пор иногда прихожу сюда. Когда… могу.

— Когда тебе разрешают?

Он помрачнел.

Энин заметила.

— Прости.

— Не за что. Это правда.

Солнце поднималось выше. Иллюзия огня в пасти дракона слабела. Каменный зверь становился просто скалой: огромной, треснувшей, безжизненной.

Энин посмотрела на Сандро.

— Зачем ты меня сюда привел?

— Хотел показать, что в Бленхайме есть не только мертвое.

— Это не в Бленхайме.

Сандро подумал и кивнул.

— Да. Наверное, поэтому красиво.

Она впервые посмотрела на него без прежнего отвращения. Не с доверием. До доверия было далеко. Но с вниманием.

— Ты всегда прячешь лицо?

Сандро сразу напрягся.

— Да.

— Почему?

— Потому что так лучше.

— Кому?

Он почти ответил: всем.

Но вспомнил Трисмегиста. “Если хочешь помочь этим девочкам, не начинай с того, что будешь выглядеть как их новый хозяин.”

Сандро медленно поднял руки к капюшону.

Пальцы не слушались.

— Не надо, если не хочешь, — сказала Энин.

Странно. От этих слов стало легче. И именно поэтому он снял капюшон.

Утренний свет лег на его лицо.

Левая половина была человеческой: бледная кожа, темный усталый глаз, мальчишеская худоба. Правая — мертвой. Без кожи, без плоти. Белесая кость виска и челюсти. Провал там, где человеческое лицо должно было продолжаться.

Энин побледнела.

Сандро тут же отвернулся.

— Я предупреждал.

Она молчала.

Он натянул капюшон обратно, но она неожиданно сказала:

— Подожди.

Сандро замер.

— Это сделал Арганус?

— Он закончил то, что начал пожар.

— Пожар?

Сандро посмотрел на каменного дракона, который уже почти потерял магию рассвета.

— Мой дом сгорел. Родители погибли. Я должен был умереть тоже. Арганус забрал меня, потому что у меня была Сила. Воскресил раньше смерти. Не полностью. Вот что вышло.

— Половина живого. Половина…

— Не говори.

Энин закрыла рот.

Несколько мгновений между ними стоял только ветер.

— Ты его ненавидишь? — спросила она.

Сандро усмехнулся.

— Это единственное, что у меня получается без ошибок.

Энин неожиданно улыбнулась. Очень слабо. Но улыбнулась.

Сандро увидел это и тут же не знал, куда деть взгляд.

— А нас зачем взял? — спросила она.

Вопрос ударил точнее, чем он ожидал.

— Мне нужны помощницы.

— Это слова для Аргануса. Я спрашиваю тебя.

Сандро медленно выдохнул.

— Я не знаю.

Энин нахмурилась.

— Неправда.

— Правда. Я увидел вас вчера. Увидел, что он делает. Как заставляет вас учить… это. И подумал, что рядом со мной будет легче.

— Легче стать личами?

— Нет.

Сандро сказал это слишком резко.

Энин вздрогнула.

Он заставил голос стать тише:

— Нет. Я не хочу, чтобы вы стали ими.

— Но ты не можешь нас отпустить.

— Не могу.

— Значит, ты наш новый хозяин.

Сандро посмотрел на нее.

Слово было заслуженным. От этого стало хуже.

— В Бленхайме все так выглядит, — сказал он. — Но я не хочу быть вашим хозяином.

— Хотеть мало.

— Знаю.

И это “знаю” прозвучало так, что Энин поверила: он действительно знает.

Не свободу. Не людей. Не доверие.

Но клетку — знает.

— Я постараюсь сделать так, чтобы вам было не так страшно, — сказал Сандро. — Это мало.

— Да.

— Но больше я пока не могу.

— Пока?

Он услышал в ее голосе осторожность.

— Пока.

Слово, которое Трисмегист сказал ему. Опасное. Почти похожее на надежду.

Сандро натянул капюшон.

— Идем. Анэт проснется.

— Она уже меня убила в мыслях раз десять.

— Почему?

— За то, что пошла с тобой.

— Она умная.

Энин посмотрела на него с удивлением.

— Ты так думаешь?

— Она тебя защищает. В Бленхайме это разумнее, чем верить первому полуличу с ключом.

Энин не удержалась и снова улыбнулась.

На этот раз Сандро тоже.

Совсем чуть-чуть.

У двери кельи он остановился и вытащил ключ из замка.

Протянул Энин.

Она не сразу взяла.

— Что это?

— Ключ.

— Я вижу.

— Теперь дверь не будет заперта снаружи.

Энин осторожно коснулась металла.

— Мы свободны?

Сандро покачал головой.

Лучше сказать правду сразу. Так решил он. И все равно слова дались тяжело.

— Нет. Ворота стерегут скелеты. За стены вас не выпустят. Если попытаетесь бежать, вас поймают. Или убьют. Или приведут к Арганусу, что хуже.

Пальцы Энин сомкнулись на ключе.

— Значит, мы узницы не кельи, а замка.

— Да.

— И за это надо благодарить?

— Нет.

Этот ответ удивил ее сильнее ключа.

Сандро отвел взгляд.

— Я бы дал больше, если бы мог.

— А Анэт может выходить?

— Да. Только не подходите к воротам. И к нижним лабораториям без меня. И к западной башне.

— Почему?

— Там Арганус хранит то, что не стоит находить живым.

Энин не спросила дальше.

Сандро шагнул назад.

— Позже мне понадобится ваша помощь в лаборатории.

— Помощь?

— Переписывать записи. Разбирать книги. Ничего опасного.

Она подняла бровь.

— В Бленхайме есть что-то неопасное?

Сандро подумал.

— Рассвет.

Энин посмотрела на него. Потом на ключ.

— Спасибо, Сандро.

Она впервые назвала его по имени.

Это оказалось почти больно.

Он кивнул слишком резко и ушел, не дожидаясь, пока она войдет.

Анэт уже не спала.

Она стояла посреди комнаты, держа в руке тяжелый подсвечник. Вид у нее был такой, будто она готова разбить голову первому, кто войдет.

— Где тебя носило? — спросила она.

Энин закрыла дверь. Не заперла.

Анэт заметила это сразу.

— Что происходит?

Энин разжала ладонь. На ней лежал ключ.

Сестра побледнела.

— Это откуда?

— Сандро дал.

— Он заходил?

— Нет. То есть… не совсем. Он постучал.

— Как благородно. Некромант постучал перед тем, как забрать тебя неизвестно куда.

— Анэт.

— Что он с тобой сделал?

— Ничего.

— Энин.

— Правда ничего. Он показал мне рассвет. Там скала, похожая на дракона. Солнце встает прямо у него в пасти. Это… красиво.

Анэт смотрела так, будто сестра заговорила на языке скелетов.

— Он водил тебя смотреть на камни?

— На рассвет.

— И дал ключ.

— Да.

— Просто так?

Энин промолчала.

Анэт медленно положила подсвечник на комод.

— Некроманты ничего не делают просто так.

— Он не такой.

Слова вырвались раньше, чем Энин успела их обдумать.

Анэт замерла.

— Уже?

— Что “уже”?

— Ты уже защищаешь его?

— Я не защищаю. Просто он…

— Полумертвый мальчик с печальными глазами?

Энин покраснела.

— Он рассказал о пожаре. О родителях. Об Арганусе.

— Конечно рассказал.

— Ты думаешь, он лгал?

— Я думаю, что боль не делает человека добрым. Иногда она просто учит лучше причинять боль другим.

Энин отвернулась.

Анэт подошла и взяла ключ с ее ладони.

— Мы можем выйти?

— Да. Но не за стены. Скелеты не пропустят.

— Значит, клетка стала больше.

— Он сам так сказал.

— Умный.

— Ты же говоришь так, будто это плохо.

— В Бленхайме ум — всегда плохо. Особенно у тех, кто имеет над нами власть.

Энин устало села на кровать.

— Он не хочет быть нашим хозяином.

Анэт усмехнулась.

— А отец не хотел быть предателем. Помнишь, сколько раз он это повторил?

Энин резко подняла взгляд.

— Не сравнивай.

— Почему? Оба говорили правильные слова. Оба решили за нас. Оба держали в руках ключ.

Энин хотела возразить, но не смогла.

Анэт была жестока.

И слишком часто права.

Через несколько минут она достала из внутренней полки старый дневник в переплете из бычьей кожи. Энин поморщилась.

— Только не это.

— Это бумага.

— Это подарок отца.

— Именно поэтому он должен стать полезным.

Анэт села рядом и раскрыла дневник. На первой странице были аккуратно выведены руны.

— Если нас заставляют учиться, значит, будем учиться лучше, чем они ждут.

— Я ненавижу их грамоту.

— Тогда ненавидь грамотно.

Энин не удержалась от короткого смешка.

Анэт ткнула пальцем в первый знак.

— Райдо. Путь. Иногда — распутье. Это Лагуз. Вода, интуиция, течение. Это Йер. Урожай, исход, то, что возвращается. Вместе можно прочитать так: на распутье доверяй течению — и жди, что посеянное вернется.

— Звучит так, будто руны любят издеваться.

— Все древние письмена этим грешат.

— А это?

Анэт посмотрела на знак.

— Гебо. Дар. Обмен. Партнерство.

Энин коснулась ключа, лежавшего между ними.

— Партнерство?

— Не радуйся. Иногда дар — это повод взять больше.

— Как отец?

Анэт закрыла дневник не сразу.

— Как отец.

В дверь постучали.

Обе сестры вздрогнули.

Сандро не дождался ответа — но и не вошел сразу. Дверь приоткрылась.

— Можно?

Анэт подняла брови.

Энин быстро сказала:

— Да.

Сандро вошел. В черном камзоле и плаще он выглядел старше, чем был, но голос всё равно выдавал мальчишку, который слишком старался говорить твердо.

— Идите за мной.

Анэт скрестила руки.

— Куда?

— В банную комнату.

Сестры переглянулись.

— Что? — не поняла Энин.

— Вам нужно помыться. То есть… не так. Я хотел сказать… если вы будете работать в лаборатории, лучше привести себя в порядок. Там есть горячая вода, чистая одежда, масла. Никто не будет смотреть.

Последнюю фразу он сказал слишком быстро.

Анэт заметила.

— А раньше кто-то смотрел?

Сандро сжал костяную руку под перчаткой.

— Теперь не будет.

Повисла тишина.

Энин встала первой.

— Я пойду.

— Конечно пойдешь, — пробормотала Анэт. — Рассвет, ключ, теперь горячая вода. Скоро он подарит тебе корону из костей, и ты скажешь, что она не такая уж страшная.

— Анэт.

— Я иду, — резко сказала сестра. — Кто-то должен думать за двоих.

Сандро сделал вид, что не слышит.

Получилось плохо.

Он вывел их из комнаты, запер дверь уже не на замок, а только прикрыл, будто сам хотел доказать, что ключ что-то изменил. Потом пошел впереди по коридорам.

Сестры следовали за ним.

У лестниц стояли скелеты. В нишах горели холодные свечи. Где-то внизу стонал воздух, проходящий через каменные трубы замка. Бленхайм оставался Бленхаймом: мертвым, чужим, полным дверей, за которыми не стоило знать правду.

Сандро остановился у широкой двери с вырезанными символами.

— Банная комната.

— Я бы не догадалась, — сказала Анэт.

Он посмотрел на нее.

— Это руна воды. И знак очищения.

— Я знаю.

— Тогда зачем—

— Это была насмешка.

Сандро помолчал.

— Я понял.

Анэт не поверила.

Он открыл дверь.

Из комнаты вырвался густой горячий пар. Каменные стены блестели от влаги. В резных нишах горели магические свечи. В центре стояла широкая бадья, почти до краев наполненная водой. У камина грелись еще два котла. На круглом столе лежали полотенца, губки, чистые платья, мыло из золы и жира, маленькие чаши с маслами.

Энин остановилась на пороге.

Горячая вода в Бленхайме выглядела почти неприличной роскошью.

— Свечи не гаснут, — сказал Сандро. — Вода в котлах горячая. Холодная — в бочке у стены. Слив там. Пол скользкий. Не обожгитесь.

Он говорил быстро, словно читал инструкцию к опасному опыту.

— Я оставлю вас одних. Если что-то понадобится, постучите три раза в трубу у двери. Я услышу в лаборатории.

— В лаборатории? — спросила Анэт.

— Да.

— Ты правда не останешься?

Сандро резко отступил.

— Нет.

И впервые Анэт, кажется, поверила ему хотя бы в этом.

Он вышел и закрыл дверь.

Оставшись в коридоре, Сандро прислонился спиной к камню. Несколько секунд стоял неподвижно.

Разговор с живыми людьми выматывал сильнее алхимии.

Особенно когда очень стараешься не быть чудовищем, а всё равно говоришь как оно.

Сестры долго не двигались.

Пар поднимался к потолку. Вода тихо плескалась в бадье. От масла пахло крыжовником и чем-то летним, невозможным в этих стенах.

— Это ловушка? — спросила Энин.

— Конечно, — сказала Анэт.

— Но мы всё равно вымоемся?

Анэт посмотрела на воду.

— Конечно.

Они рассмеялись.

Тихо. Осторожно. Будто смех тоже мог привлечь стражу.

В последний раз их выводили к ручью в саду Бленхайма ранней осенью. Вода была ледяная. Скелеты стояли рядом. Арганус наблюдал издалека с таким видом, будто проверял состояние инструментов.

Теперь дверь была закрыта. Никто не смотрел.

Это не было свободой.

Но это было похоже на человеческое достоинство.

Первой в воду опустилась Анэт. Сначала осторожно, потом с таким выражением лица, будто собиралась умереть от удовольствия и не считала это худшей участью.

— Горячая, — прошептала она.

— Слишком?

— Идеально.

Энин села на край бадьи и опустила пальцы в воду. Тепло поднялось по руке, и у нее вдруг защипало в глазах.

— Не плачь в ванну, — сказала Анэт. — Вода и так соленая от нашей судьбы.

— Дура.

— Зато чистая.

Они мылись долго. Оттирали въевшуюся грязь, смывали с волос пыль кельи, добавляли горячую воду, когда та остывала. Анэт ворчала, что масла слишком много, Энин уверяла, что масла слишком мало. Потом обе долго сидели в пару, пока кожа на пальцах не сморщилась, а голова не стала легкой.

— Он показал тебе лицо? — спросила Анэт.

Энин не сразу ответила.

— Да.

— И?

— Страшно.

Анэт кивнула, будто ожидала именно этого.

— Но не так, как я думала, — добавила Энин.

— Это как?

— Не как у чудовища. Скорее… как у того, с кем случилось чудовище.

Анэт молча зачерпнула воду и вылила себе на плечи.

— Осторожнее с жалостью.

— Ты всё время так говоришь.

— Потому что жалость — удобная дверь. Через нее входят те, кого надо было держать снаружи.

Энин посмотрела на пар над водой.

— Он ненавидит Аргануса.

— Это не делает его нашим другом.

— Но делает не таким, как Арганус.

— Пока.

Это “пока” неприятно повисло между ними.

Когда они вышли из воды, в комнате уже стало прохладнее. Сестры насухо вытерлись, надели чистые платья. Одежда оказалась простой, но теплой и почти впору.

Анэт разгладила рукав.

— Откуда он взял платья?

— Не знаю.

— Вот это и плохо.

Энин промолчала.

Платье пахло чистой тканью.

Иногда даже подозрительная вещь всё равно греет.

Когда они вернулись, дверь в келью была открыта.

Анэт сразу остановила Энин рукой.

— Я же говорила.

Внутри кто-то был.

Сандро сидел в кресле у стола и поднялся так резко, будто его застали за преступлением.

Комната изменилась.

Кровать была заправлена. Одежда убрана в шкаф. На окнах висели грубые, но плотные шторы. У стены стоял второй стол — узкий, рабочий. На нем лежали чистые пергаменты, чернила, два простых пера, учебная доска для рун и маленькая коробка с костной пылью.

На комоде стоял поднос.

На подносе — зажаренная зайчатина. Местами черная, местами подозрительно бледная.

— Ты рылся в наших вещах? — спросила Анэт.

Сандро замер.

Он явно ждал другой реакции.

— Я… велел привести комнату в порядок.

— Кому?

— Скелетам.

Энин представила скелета, аккуратно вешающего платье в шкаф, и почти рассмеялась. Анэт не рассмеялась.

— Наши вещи — не лабораторные колбы.

Сандро опустил взгляд.

— Я не подумал.

— Это заметно.

Он сжал пальцы.

На миг в комнате стало холоднее. Энин это почувствовала и шагнула между ними.

— Спасибо за стол, — сказала она. — И за шторы.

Сандро посмотрел на нее почти с благодарностью.

— Вы будете работать здесь, когда не нужны в лаборатории. Учиться тоже можно здесь. Я принесу книги… не те, что Арганус давал. Другие. Без… — он запнулся, — без филактерий.

— Как мило, — сказала Анэт. — Наш новый хозяин сам выбирает, какую клетку нам читать.