Тельваур. История десяти убийств

Чем ближе парень приближался к заветной комнате, тем отчётливее слышал шум льющейся воды. Подумав, что пришёл не слишком вовремя, Лиганс остановился перед спальней Кейтлин. Не зная, принимает ли та ванну, эльф неуверенно постучал в дверь. Голос девушки послышался не сразу, лишь через несколько секунд. Ответила она несколько странно, с непривычной интонацией, которой Лиганс до этого не замечал у Ллойд: голос её был слишком довольным, с более выраженным растягиванием гласных.

— Проходи, — послышалось из-за двери.

Шум воды стал несколько тише. Лиганс потоптался на месте, прошёл через спальню и оказался в ванной, не понимая, почему Кейт не решила выйти к нему сама.

На девушке был только тёплый халат. Ллойд явно услышала, что рядом оказался эльф, но даже не повернула голову и не посмотрела на него краем глаза. Её странноватый взгляд, в котором читалась крупица безумия, был устремлён прямо в зеркало, а руки расположились по обе стороны раковины. Казалось, что она видела своё отражение впервые, не могла оторваться от зеркала, боялась, что и вовсе не сможет потом взглянуть на себя. Уголки её губ были довольно высоко приподняты, а желтоватые глаза словно запретили ресницам моргать.

— Я не помешал?.. — Лиганс покачал головой. — Мы можем поговорить и после.

Она ответила, не отвлекаясь от зеркала:

— Так непривычно… Не думала, что буду чувствовать себя настолько… иначе.

— Ты чувствуешь какие-то изменения?

Девушка еле слышно усмехнулась. Медленно повернув голову в сторону эльфа, она показала ему лицо, искажённое довольной улыбкой.

— Я чувствую себя куда живее, чем раньше. Гораздо.

Лиганс изогнул бровь. Впервые за последнее время он увидел подобную радость на лице Ллойд. Но этот разговор продлился недолго. Точнее, эти несколько предложений нельзя было назвать полноценным диалогом. Странное чувство заставило эльфа довольно быстро покинуть комнату, ограничившись предложением поговорить позже, когда Кейт будет одета.

Последние несколько часов Лиганс прокручивал в голове слова девушки, раздумывая о том, что всему виной было вчерашнее появление Ксилины. Возможно, теперь Кейтлин чувствовала себя не так одиноко, а может, это и вовсе была реакция на стресс. Эльф помнил, как Ллойд поспешно скрылась прошлой ночью, как только представилась возможность. И как бы Лиганс ни пытался уверить себя в том, что постарается ей помочь, он вновь возвращался к размышлениям о том, искренне ли это желание или же оно представляет собой своеобразный способ заглушить старую боль. Эльф знал, что ему сейчас нужно не меньше времени, чем Кейт, однако постоянно находился в борьбе с самим собой, не зная, стоит ли оставаться в стороне или нет.

— Вы довольно быстро, — произнёс молодой человек, ожидавший Лиганса внизу.

Иниг служил королевской семье Драйдариса последние сто двенадцать лет. Пусть этот проводник и обладал весьма скверным характером, он всё равно являлся одним из лучших в своём деле. В кармане тёмного пиджака красовался маленький красный цветок. Кажется, вчера на его месте был фиолетовый, а позавчера — белый. Даже Лиганс не совсем понимал, почему практически к каждому образу молодого человека обязательно прилагался бутон, собранный в королевском саду, но вопросов эльф, как и все остальные, не задавал, хотя и имел некоторые предположения на этот счёт. Лишь садовник порой поднимал настоящий переполох, когда замечал у Корна растение, которое выращивал последние несколько лет, и кричал о том, зачем этот «негодяй» ворует самые прекрасные цветы в саду.

Слегка вьющиеся чёрные волосы молодого человека спускались к скулам, а хитрые синие глаза внимательно смотрели на принца. Пусть Иниг всегда говорил вежливо и учтиво, Лиганс частенько улавливал язвительные нотки в его словах, когда тот обращался к разным господам. Кажется, только к членам династии Драйдов он на самом деле проявлял уважение (или же просто умело это показывал).

— Желаете отправиться в Тедвиг прямо сейчас? — спросил Иниг.

Лиганс лишь коротко кивнул. Корн достиг такого мастерства в создании порталов, что делал их совершенно невидимыми для всех, кроме себя самого. Это всегда помогало избежать неприятных ситуаций.

Принцу стоило сделать лишь несколько небольших шагов вперёд, как окружающее пространство на мгновение размылось, а затем вместо дома хранителей появился коридор замка королевской семьи Тедвига.

Закоулки этого места Лиганс знал не так хорошо, однако отчётливо помнил дорогу в зал, где обычно находился Фебрис. Это помещение представляло собой довольно широкую тёмную комнату, несколько отличавшуюся от тех, что были в замке Драйдов. Но на самом деле ни для кого не был секретом тот факт, что в Тедвигском дворце преобладал готический стиль. Приобрел он его в ходе реконструкции после крупного пожара, когда главным зодчим стал ранее путешествующий по Людскому миру вампир.

Наверное, только Лингвад мог бы побороться с этим замком за звание самого пугающего места.

Стражники открыли тяжёлые двери, и оттуда показалась служанка в длинном красном платье; волосы её были похожего оттенка. Заметив Лиганса и следовавшего за ним Инига, она сразу потупила взгляд, ускорила шаг и коротко поклонилась, после чего поспешила скрыться.

Иниг остался ждать в коридоре, а парень вошёл в залу.

Услышав знакомые шаги, Фебрис тут же поднялся из-за стола, отложив перьевую ручку. Ростом он был совсем немного ниже Лиганса, но разница казалась совершенно незначительной. При виде эльфа король улыбнулся. Его круглые зелёные глаза оживились, тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Одет Фебрис был под стать новым, более привычным для знати традициям: не слишком вычурно, со вкусом — в тёмные брюки и туфли с квадратным носом. Лишь шёлковая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами сильно отличалась по цвету — она была красноватой. В этом была заслуга портнихи, известной во всём Тельвауре, госпожи Аймы.

— Уже целую неделю жду тебя, — произнёс Фебрис. — Думал, ты придёшь раньше.

Лиганс изогнул бровь. Парень не знал, сколько информации дошло до друга, однако сейчас начал понимать, что куда больше, чем он думал.

— У меня куда больше глаз, чем тебе кажется, — усмехнулся Фебрис. — Да и мне самому удалось мельком взглянуть на эту девушку, когда выдалась свободная минута. Я держался на расстоянии, когда её усаживали в повозку.

Принц выдержал секундную паузу, внимательно посмотрел в яркие зелёные глаза, а затем сел в кресло. Потерев виски, он покачал головой и заметил, что король расположился напротив.

— Я понимаю твои чувства, — кивнул Фебрис. — Тем не менее… Ты, лично ты, видишь в ней что-то эльфийское?

Лиганс, не задумываясь, ответил:

— Внешность Келедис.

— Я не заметил ни заострённых ушей, ни мраморной кожи моей сестры, ни блеска в глазах. Пока она всего лишь человек. Но я не хочу, чтобы ты думал, будто это просто совпадение.

— На самом деле я думал, что это просто какая-то ошибка, — нервно усмехнулся Лиганс. — Я не могу поверить, что Келедис… Что она была с человеком. Я знаю, что сейчас уже бессмысленно это обсуждать, и я не хочу говорить, будто желаю, чтобы Кейтлин не родилась. Просто… Я хочу понять, почему так произошло. Но то, что Кейт не поддалась гипнозу, сразу втоптало мои надежды на совпадение в грязь. Но страшнее всего мне думать о том, что сама Келедис могла этого не желать… И кто-то, не приведи Создательница, взял её силой и заставил страдать.

— Келедис многие годы жила в не самых благополучных местах. Да и сейчас, наверное, тоже, — задумчиво произнёс король. — Но сейчас остаётся только ждать письма от моей сестры. Она ведь позаботилась о том, чтобы никто не смог её найти. Наверняка она сейчас представляется под другим именем. Когда письмо пройдёт через десятки рук и наконец попадёт к нам, мы узнаем хоть какую-то правду. Если, конечно, Келедис не решится окончательно залечь на дно. Друг мой, она ведь может испугаться разоблачения и вовсе не явиться.

Лиганс тяжело вздохнул:

— Это всё — полное безумие.

— Я прекрасно понимаю тебя, — произнёс Фебрис. — Мои заботы о сбежавшей сестре и больном брате перекликаются с необходимостью постоянно переживать о состоянии королевства каждый Эйрин день. Поля стали приносить на редкость мало урожая, скот вечно болеет. Остаётся надеяться лишь на то, что маги смогут хоть как-то исправить положение, иначе Тедвигу придётся несладко.

— Ты ведь знаешь, что всегда можешь на нас положиться. Драйдарис процветает с каждым днём; мы будем только рады помочь соседям.

Фебрис благодарно улыбнулся. Он понимал, что, каким бы сильным ни было его чувство гордости, никому не будет хорошо, если королевство начнёт разоряться.

Но даже подобная новость не вызвала у Лиганса должного волнения. Сейчас он мог думать только о Келедис. Эльф не знал, когда ему удастся смириться с произошедшим, из-за чего чувствовал себя полным глупцом. Ведь за эти злосчастные сто лет он никак не участвовал в жизни возлюбленной, не имел возможности ни поговорить с ней, ни увидеть её. Она находилась в полной недосягаемости — Тента [1]знает где и с кем. Имеет ли Лиганс право её осуждать? Пусть эльфы и не слишком замечали течение времени, а с точки зрения человеческого возраста парень стал старше чуть больше чем на три года, это не отменяло того факта, что по общим меркам прошёл целый век.

С огромным грузом, тянувшим душу ко дну, Лиганс молча прошёл мимо проводника, уперев взгляд в пол. Эльф шёл довольно быстро, и бедный Иниг никак не мог за ним поспеть, хотя сам тоже был крайне высок. Но принц не обращал на это никакого внимания: он был полностью погружён в свои мысли и переживания. Лиганс считал, что пара минут, проведённых в саду, сможет немного успокоить его и даст возможность почувствовать себя частью прекрасного и чарующего мира природы, который так и манил. И, вероятно, по тем же причинам в столь прекрасное место пришёл кое-кто ещё. Лиганс понял, что даже здесь его будут преследовать не самые приятные мысли.

На резной скамейке сидел эльф, выглядевший совсем юным. Несмотря на его возраст, лицо было довольно детским, с припухлыми розовыми щеками. Его лицо обрамляли светлые густые кудри. Даже ростом парень больше напоминал ребёнка: стоя рядом, он едва доставал до плеча Лиганса. Принц знал, что это досталось юноше от матери, которую всегда можно было узнать благодаря её «человеческому» росту. Широкий рот молодого эльфа застыл в пусть еле заметной, но несколько странной улыбке. Большие кукольные зелёные глаза смотрели в пустоту, и Лиганс замер на несколько секунд, не зная, что же делать дальше: отправиться в Драйдарис или поговорить с Веджемом.

Рядом с юношей сидел пожилой мужчина, обычный человек, много лет служивший королевской семье — Латрис. Заметив Лиганса, он сразу направился к нему, затем почтительно поклонился и скосил глаза, указывая на Веджема.

— Его высочеству нездоровится: с утра его мучают головные боли, — торопливо сказал Латрис. — Господин, не гневайтесь на мою дерзость. Я лишь забочусь о принце.

— Я всё понимаю, вам не стоит беспокоиться, — ответил Лиганс.

И стоило ему произнести эти слова, как молодой эльф резко обернулся. Он сделал это настолько быстро, что заставил Лиганса вздрогнуть от неожиданности и от этого слишком радостного взгляда.

— Лиганс?! — буквально воскликнул он. — Лиганс, это ты? О, Великая Эйрин! Я так ждал тебя!

Опешив, Лиганс посмотрел на не менее удивлённого Латриса. Натянув доброжелательную улыбку, принц подошёл к юноше, который радостно наблюдал за каждым его шагом, и сел рядом.

— Ты так редко приходишь, — произнёс Веджем. — Почему ты так редко приходишь?

Лиганс смотрел на его взволнованное лицо, эмоции на котором менялись каждую секунду.

— Извини, — искренне произнёс эльф. — Я даже не знаю, почему так вышло.

— Даже Келедис приходила ко мне, — Веджем вновь посмотрел в пустоту. — Нам было очень весело!

Сжимая край пиджака, Лиганс нахмурил брови. Его дыхание участилось, но Драйд понимал, что нельзя давать волю эмоциям.

— Веджем, Келедис давно уехала. Ты помнишь это? — осторожно спросил принц.

Юноша неожиданно захохотал. Прежнее безумие вновь исказило его лицо, заставляя стоящего позади Латриса ещё больше забеспокоиться. Старик уже хотел оборвать разговор, однако Иниг схватил его за рукав, не давая ступить и шагу.

— Она недавно была в Тедвиге, ты разве не знаешь? Тебе не сообщили?! Совсем скоро она прибудет ко мне ещё раз! Я уверен, она успела соскучиться. Её путешествие было очень долгим! — продолжал хохотать Веджем, закрывая лицо руками. — Как ты мог не знать?! Вот увидишь, она совсем скоро придёт, и я обязательно тебя позову!

Продолжать этот разговор не было смысла. В прошлый раз Веджем говорил совершенно то же самое. Лиганс даже не мог вспомнить, когда рассудок младшего Тедвигского принца так помутился. Казалось, ещё недавно они разговаривали на самые разные темы и отмечали день Святой Эйрин, а сейчас практически любое высказывание Веджем воспринимал не совсем адекватно. И точной причины этого никто не называл.

Дворцовый врач предполагал, что «юному принцу» было тяжело перенести такие потрясения, как отъезд любимой сестры и смерть родителей. Последнее событие, которое стало бы ударом для любого существа, ещё сильнее било по эльфам, ведь семейные узы были для них важны как ни для кого другого. И, возможно, врач был прав: Веджем действительно начал сходить с ума и слышать голоса в голове после того, как их величества покинули этот мир, а их души отправились к Святой Эйрин. Если бы король и королева Тедвига успели уехать в Райские земли, пережить всё это было бы куда легче. Здесь Лиганс судил по себе.

Но всё-таки ходили слухи, что состояние принца могло ухудшиться и по вине постороннего. Сотню лет назад в Даджеон привезли одну из ларв (хотя стоит упомянуть, что определить пол этого существа крайне сложно, ведь оно может принимать практически любую телесную форму). Она неправомерно пользовалась своей силой, лишая воли и светлого разума тех, кого только хотела, ради достижения личных целей. И, конечно, не все ларвы используют свои силы подобным образом, но соблазн бывает велик. Поэтому ларвы находятся под надзором гардов и хранителей, хотя обнаружить их всех очень трудно.

Возможно, это опасное существо покусилось и на разум принца, хотя причин для этого никто не называл. Это была лишь догадка, основанная на слухах местных жителей, которые могли придумывать байки часами. Да и будь это правдой, могли пострадать и другие члены королевской семьи, чего не было замечено.

— Господин, я ведь говорил, что состояние принца очень шаткое, — взволнованно произнёс Латрис. — В последнее время ему стало хуже; лекарства совершенно перестали помогать его бедному разуму. Как же принц страдает! Он только и говорит о нашей дорогой принцессе Келедис в последнее время! О, Тента, за что же ты так с ним! Есть же так много ужасных существ!

Не стоит и говорить, что любовь старика к Веджему была безгранична. Несмотря на свой возраст, мужчина был готов уничтожить любого, кто навредит его высочеству. Так считали все.

Если раньше Лиганс видел в брате Келедис родственную душу, то сейчас тот лишь бередил старые раны. Как бы парень ни сожалел о состоянии принца, как бы ни желал ему скорейшего выздоровления, разговаривать с ним порой было невыносимо. Это заставляло Лиганса чувствовать себя отвратительно: он постоянно корил себя за то, что злился на больного эльфа.

В итоге посещение Тедвига не дало никаких результатов. Надеясь получить хоть какую-то информацию о Келедис, Драйд остался ни с чем. В очередной раз. Лиганс не знал, сколько ещё сможет оставаться в неведении. Он понимал, что нужно держать себя в руках, заботиться о состоянии королевства, но желание поговорить с невестой (если её ещё можно было так назвать) морально уничтожало его. Теперь даже одно из немногих мест, например дом хранителей, заставляло Лиганса чувствовать себя неуютно, как бы он ни пытался с этим бороться.