АМВЦ. В поисках пропавшей принцессы
Видимо, последнюю фразу я озвучила вслух, потому что ректор вдруг нахмурился, что‑то прошептал, и нас мгновенно перекинуло на места к своим группам. Мы с Три, разумеется, отправились в левое крыло к одногруппникам‑боевикам, а Жард — к воинам.
Едва мы расселись и кивнули знакомым, на площади прогремел звук труб. Началось.
Каждый год, в конце последнего месяца весны — сакавика, — ректор нашей Академии вместе с магистрами‑преподавателями и Силами (мне так никто толком и не объяснил, что это за Силы такие) распределяет адептов пятого курса по командам из пяти человек. Обычно количество команд зависит от того, сколько адептов осталось на факультете боевой магии: у нас, видите ли, самый жёсткий отбор. Если на первом курсе нас было пятьдесят три, на втором — сорок пять, то сейчас осталось всего двадцать четыре. Значит, в этом году будет двадцать четыре команды. В каждой должны быть: боевой маг, ведьма, лекарь, воин и ясновидящий — последние, кстати, пользовались у следователей необъяснимым и, на мой взгляд, совершенно неоправданным спросом, но я так и не удосужилась выяснить, зачем.
Те, кто не попал ни в одну команду, отправлялись сразу на работу по направлениям Академии. На АМВЦ постоянно поступали запросы от людей и организаций: «Дайте нам специалиста в таком‑то направлении». Ну а те, кого зачислили в команды, считались вроде как избранными. Целый год они работали на Академию, выполняя поручения по заявкам и жалобам на имя ректора. Что‑нибудь в духе: «У меня в огороде окопался вурдалак, убейте его, пожалуйста, а то и лук прополоть не даёт, и тёщу, сволочь, есть не хочет…» Неудачная шутка? Да, наверное. Ну и ладно.
В течение того же года команды работали в режиме соревнования. Слабые выбывали. Через год, в этот же месяц, определяли команду‑победителя — или даже две. Их зачисляли как «Команду особого назначения АМВЦ», оставляли работать под руководством главного магистерия Триссы, а остальных просто распускали. Вот так и заканчивалось наше обучение. Пять лет теории, год практики. Коротко и ясно.
Я сидела во втором ряду. Осматриваться по сторонам совершенно не хотелось, голова всё ещё гудела тупым тяжёлым колоколом, пока кто‑то не ткнул меня в спину. Обернулась: прямо за мной сидел Табилий, мой одногруппник. Невысокий парень, тоже человек, с рыжим вихром кудрявых волос, веснушками от лба до подбородка, вечно смеющимися серыми глазами и хитрой ухмылкой на курносом, горделиво задранном носу. Он всегда был мне симпатичен и частенько помогал во всяких шалостях, которые я по доброте душевной устраивала нашим преподавателям или адептам с других факультетов. Иногда из‑за одинакового цвета волос нас даже называли братом и сестрой.
М‑да. Скажите, что назвать родичами людей просто потому, что у них одинаковый цвет волос, могут только ненормальные? Что ж, отвечу: АМВЦ хоть и считалась престижным учебным заведением, но ненормальных тут было полным‑полно. Особенно таких чудаков хватало на факультете ясновидцев.
Вот, например, когда я только поступила, мне рассказали историю про одну девушку. Она была лучшей на своём факультете, подавала большие надежды. И вот однажды, во время транса, она предсказала, что император умрёт от укуса собаки в течение месяца. Всё переполошились: в замке перебили всех собак, с улиц их свели далеко за пределы города, хозяева, которые дорожили своими питомцами, запирали их в подвалах, прятали на чердаках. В итоге император жив до сих пор, а в городе почти не осталось собак. Эта умница потом спокойно заявила, что просто случайно ошиблась империей: видите ли, в соседней произойдёт именно такая ситуация.
После того случая ясновидящим перестали доверять безоговорочно. Верили лишь тем, у кого имелся документ с личной подписью ректора АМВЦ, подтверждающий полное обучение и отсутствие ложных видений. Вот так вот!
Ой, кажется, меня опять унесло не в ту сторону. Так вот — Табилий, как всегда, сидел со своей фирменной ухмылочкой и лукаво косился на меня, явно наслаждаясь моим жалким видом.
— Привет, Амата, — кивнул он. — Видел вас вчера в «Пьяном гусе»… (И название‑то какое подходящее!) Круто вы там отдыхали, скажу я тебе. От тебя такого не ожидал!
Я же говорила: нас узнают! Тихо зарычав, я мысленно представила, как собственноручно душу того недотёпу‑дроу, который напоил меня до такого состояния.
— Круто, конечно, вот только я до сих пор отойти не могу, — буркнула я и снова отвернулась к трибуне, на которую поднимался ректор.
Сейчас начнётся долгий и мучительно‑нудный процесс распределения. Ректор будет зачитывать все наши достижения, перечислять имена отличников (к коим отношусь и я, скромно добавлю), сыпать благодарностями в адрес преподавателей, благодаря которым из совершенно тупых первокурсников якобы выросли невероятно умные пятикурсники. Всю эту торжественную чушь я слушала с закрытыми глазами, прижимая пальцы к вискам — это хоть немного приглушало гудение в голове, хотя и не спасало от тоски.
Лёгкое покалывание и прохладное прикосновение чужих пальцев заставило меня открыть глаза. Рядом сидел парень с русыми волосами, карими глазами и мягкой, почти застенчивой улыбкой. Коричневая мантия выдавала в нём адепта целительского факультета. Парень положил ладонь мне на руку, и по телу прокатились тёплые волны исцеляющей магии — от макушки до кончиков пальцев на ногах. Головная боль отступила мгновенно, будто её и не было: ни кругов перед глазами, ни противного гудения, ни тошноты.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, когда он убрал руку.
— Обращайся, — улыбнулся он и отвернулся к своим.
Я с благодарностью улыбнулась ему вслед и наконец сосредоточилась на том, что говорил наш многоуважаемый ректор.
— В прошлом году было сформировано тридцать одна команда. Сегодня мы назовём команду, которая остаётся работать дальше. Остальные, к большому нашему сожалению, покинут нас, но с сертификатами о полном окончании и приобретении профессии: боевой маг, целитель, ясновидящий, воин. Хочу сразу поблагодарить…
Опять потекли бесконечные благодарности. И зачем повторять одно и то же по десять раз? Всем и так всё ясно: вы рады, что наконец‑то отделаетесь от нас. Точнее, от них — я‑то, слава Шанхазею, остаюсь.
Я мимолётом огляделась. Мы сидели в красном блоке, с правой стороны площади. Дальше располагался коричневый блок целителей, за ним — синий, ясновидящих, затем зелёный, ведьм, и, наконец, чёрный блок воинов. А перед всеми нами сидели выпускники прошлого года, в том числе и прошлогодние команды. Адепты каждого факультета носили мантии цвета своего направления: наша была красной, у Жарда — чёрной, и так далее. У всех курсов форма была одинаковой, отличалась только количество полос на правом рукаве: первый курс носил одну, второй — две, третий — три, четвёртый — четыре, ну а мы, соответственно, пять. Правда, с сегодняшнего дня мантию я буду надевать только тогда, когда приду к ректору с отчётом о выполненном задании.
Вообще, быть пятикурсником — вещь прикольная. Боевые задания, это вам не хухры‑мухры! Но один минус всё же есть: каникул у нас не будет. Только выходные, и то если нет заданий. А так — работа, работа и ещё раз работа.
— Остаётся команда, — ректор наконец‑то покончил с бесконечной чередой благодарностей и перешёл к главному, — под номером 3.546/1!
Толпа зааплодировала. Названная команда поднялась с мест и направилась к ректору. Дружненько, в один рядочек, выстроились перед трибуной с довольными, а если честно — с немного наглыми минами. Главный этой команды подошёл к ректору, и тот с великой помпезностью вручил ему все необходимые документы о зачислении в «КОН АВГТ» и значки для всех членов команды.
В отличие от нас, команд адептов особого назначения «КАОН», у «КОН» — команд особого назначения — было куда больше полномочий. Куда больше возможностей. И, что уж скрывать, куда больше поводов для зависти.
Опять эта бесконечная белиберда… Пока вручат все грамоты, сертификаты, значки и документы, пройдёт не меньше двух часов! Ну почему нельзя сделать это потом — когда нас уже распределят по домам вместе с командами? Или хотя бы перенести церемонию на четыре часа позже? Эх, умом магистров не понять, аршином магов не измерить… О, святой дракон Шанхазей, дай мне сил не уснуть прямо тут, на этой невыносимо нудной церемонии!
Над площадью с противным курлыканьем пронеслась стайка нефтянок. Эти мерзкие чёрные птицы странным образом напоминали одновременно и ворон, и воробьёв, а пели так, что хотелось заткнуть уши. У нефтянок была одна особенно неприятная особенность: если их полёт потревожить или они почувствуют непонятную магию, то начинали источать жуткую вонь тухлятины — а потом могли и вовсе взорваться. Сначала вонь, потом взрыв… и вонь после взрыва, разумеется, никуда не исчезала.
Нефтянок когда‑то вывел магическим путём один маг, которого многие считали не в себе. Он был одержим животными, но птицы были его особой страстью.
От скуки и нервного напряжения я решила немного развеяться. Прищурившись, прицелилась и тихонько запустила невидимый пульсар в одну из птичек.
Бах! И нефтянка, описав дугу, шлёпнулась прямиком на голову магистра тёмной магии Памитрука.
Мне конец…
Памитрук был легендой Академии — строгим, вредным, пугающим всех адептов от первого до пятого курса. Старикашка с характером, но предмет свой обожал всей душой. Хоть ему и было уже лет сто, уходить на пенсию он явно не собирался. Ходили слухи, что пока ректором остаётся Лимирит, Памитрук никуда не денется — а значит, страдать нам ещё долго.
Теперь же на голове у грозного магистра красовался чёрно‑коричневый «головной убор» с весьма характерным ароматом.
На площади повисла мёртвая тишина. Даже ректор замер на полуслове. Все взгляды были прикованы к Памитруку. На задних рядах начали раздаваться сдавленные смешки и кашель — казалось, будто все разом подавились воздухом.
Магистр сначала побагровел, потом потемнел, будто грозовая туча. Он уже открыл рот, чтобы разразиться привычной гневной тирадой, но тут наконец уловил запах. В следующую секунду лицо Памитрука приобрело странный оттенок — ядовито‑зелёный с красными пятнами, словно его раскрасили безумным художником. Он резко зажал рот руками и, не сказав ни слова, метнулся прочь с площади.
Ректор медленно обвёл взглядом толпу и вздохнул.
— Что же, полагаю, выяснять виновника бесполезно. Прошу впредь не применять магию во время церемонии.
Я тихо выдохнула, стараясь не выдать облегчения.
— Так, переходим к главному. Первая команда — 756.2/2: боевой маг — Жерард Капитуэти, лекарь — Ультивира Такиева при‑Капутели, ясновидящий…
Каждый названный выходил вперёд. Когда вся команда собиралась вместе, им вручали значки «КАОН» и особый предмет — символ их роли в команде. Затем открывался портал, и команда исчезала в нём, отправляясь в дом, где им предстояло жить весь следующий год. Так, по крайней мере, нам рассказывали.
Как только первая команда ушла, ректор тут же начал зачитывать следующую. Где‑то после тринадцатой дошла очередь до Катрины.
— Команда № 154/5.
Катрина буквально засветилась от радости, услышав своё имя. Она быстро обняла меня, прошептала на ухо пожелание удачи и побежала к своим. Жард уже стоял там со своей неизменной ухмылкой. Я помахала друзьям на прощание и снова вперила взгляд в ректора, стараясь не пропустить ни слова.
Один за другим уходили мои одногруппники — Табилий, Каспер, Вуди… А моё имя всё не звучало. С каждой минутой внутри всё сильнее разрасталось тревожное чувство. Я сидела, вцепившись пальцами в край мантии, и смотрела, как пустеют ряды вокруг.
И в какой‑то момент я вдруг осознала: осталась одна.
— И последняя команда — № 13/13, — ректор чуть помедлил, будто сам не верил в эти цифры.
Ну и номерок! Лимирит как‑то странно переглянулся с магистром Каспианом, своим заместителем, а потом вдруг расплылся в деловитой улыбке. Это, кстати, был первый раз за всю историю Академии, когда ректор улыбался, объявляя состав команды.
— Боевой маг — Амата Даккере.
Я поднялась и вышла на площадь, чувствуя, как сотни взглядов скользят по мне, будто пытаются угадать, что же такого особенного в этой последней команде.
— Лекарь — Амадей Литвир Шаув’эль.
Вслед за мной на площадку шагнул тот самый парень, что недавно снял с меня похмельную му́ку.
— Привет снова, — улыбнулся он, подходя ближе.
Я кивнула в ответ, стараясь не выдать волнения.
— Ясновидящая — Киссаэла Макур тор Доката.
Ясновидящая? Ещё одна девушка в команде? Из синего блока выплыла миниатюрная фигурка. При ближайшем рассмотрении это оказалась невысокая блондинка с мечтательным взглядом и какой‑то загадочной, будто не от мира сего, улыбочкой.
— Приветствую вас, дети мира, — проговорила Киссаэла, слегка склонив голову.
Мы с Амадеем переглянулись и одновременно выдали натянутые улыбки — абсолютно одинаковые, до мельчайших деталей. Вот и первое совпадение. Похоже, мы уже потихоньку становимся командой.
— Ведьма — Пульвитиара Котэшская!
Ещё одна девушка?! По рядам прокатился шёпот, кое‑где послышались ехидные смешки. «Ну вот, сейчас выяснится, что и воин у нас будет не воином, а воиншей!» — казалось, эти мысли витали в воздухе. Из зелёного блока к нам подошла высокая девица с невероятно длинными волосами и пронзительно‑зелёными глазами.
— Здрасьте, — ухмыльнулась она, будто весь этот торжественный пафос её откровенно веселил.
— Воин — Максимилиан Лаузершский!
Из чёрного блока вышел… эльф. Ну надо же! Дроу в Академии было хоть отбавляй, а вот чистокровный эльф — редкость. Представители этого народа всегда держались особняком, предпочитая свои лесные города любым людским столицам. А тут — настоящий эльф, да ещё и воин. «Три не поверит», — мелькнула у меня мысль.
Честно говоря, к эльфам я питала какую‑то смешанную неприязнь — не к этому конкретно, а вообще, как к народу. Но сейчас было не до старых предубеждений. Эльф спокойно кивнул всем присутствующим, повернулся к ректору и замер в ожидании дальнейших распоряжений.
Пока я стояла и разглядывала нового члена команды, к нам подошли магистры. Прямо напротив меня остановился и широко улыбнулся декан нашего факультета — магистр Биг.
— Поздравляю, девочка, — произнёс он с той самой тёплой интонацией, от которой становилось спокойнее даже в самые тревожные моменты.
— Спасибо, магистр, — улыбнулась я в ответ, но улыбка вышла немного дрожащей.
Биг поднял мою руку и надел на запястье большой красный браслет — явно магический. Странно: всем боевым магам, даже Катрине, вручали сферу‑накопитель. Почему же мне достался браслет?
Он был красивым: ремешок с незнакомым мне плетением, а в центре — крупная бляшка в виде золотого дракона. Дракона, поразительно похожего на святого Шанхазея. В груди что‑то дрогнуло. Это же наш фамильный браслет обращения! Если бы я тогда не сбежала из дома, родители подарили бы его мне на восемнадцатилетие.
— Магистр Биг, откуда у вас это?! — я вгляделась в лицо магистра, пытаясь прочесть в нём хоть какой‑то намёк на ответ.
Биг улыбнулся, подмигнул и тихо произнёс:
— Всё тайное становится явным, дорогая.
А потом, уже без улыбки, добавил чуть тише, так, чтобы слышала только я:
— Дитя, в тебе великая сила. За пять лет твоего обучения мы смогли лишь чуть приоткрыть твой талант, но сколько ещё скрыто внутри… Присмотрись к старой проблеме с другой стороны — возможно, это поможет тебе, принцесса.
После этих слов он легонько подтолкнул меня вперёд — так как я сама не могла сделать шаг после таких слов. Перед нами открылся портал. Остальные члены моей команды уже исчезли в мерцающем проёме.
Когда я шагнула внутрь, краем глаза заметила, как ректор, будто внезапно вспомнив о чём‑то, нахмурился и огляделся.
— Хм, а где же стаканы? Здесь же стояли два стакана с водой — те самые, подарок моей сестры?
«Опа! — пронеслось у меня в голове. — Так вот где я их видела…»
Глава 3
Нас выбросило прямо на аккуратную дорожку, которая вела к небольшому, но удивительно уютному двухэтажному домику. Вокруг раскинулся маленький дворик: под окнами — пышные цветущие клумбы, на просторном крыльце — стол и несколько стульев. За домом виднелись фруктовые деревья: похоже, там был сад.
«Прямо как отдых в деревне!» — пронеслось у меня в голове.
— Ух ты! — присвистнул Амадей, наш лекарь. — Либо нас не туда закинули, либо нам нереально повезло. Интересно, всем командам такие хоромы достались или мы какие‑то особенные?
— И не мечтайте! — донеслось с крыльца.
Мы удивлённо переглянулись.
— Здесь целая улица таких домиков. А где ещё, спрашивается, размещать адептов? Академия выкупила всю территорию и построила вот такие дома. Только соседей вы не увидите: каждый дом накрыт особым куполом — чтобы команды не могли общаться между собой.
Я покосилась на своих новых сослуживцев. Получается, кроме них, я ни с кем не смогу поговорить? М‑да… Неудивительно, что команды к концу года были готовы друг друга поубивать. Потом вспомнила, что за хорошую успеваемость дают разрешение на посещение города, и немного выдохнула.
— А вы, собственно говоря, кто? — подала голос Пульвитиара, наша ведьма.
И правда, отличный вопрос. Мы тут стоим, болтаем, а с кем — непонятно. Я вгляделась в фигуру на крыльце и только теперь заметила огромного, белоснежного и невероятно пушистого кота. Он встал на задние лапы, сделал пару шагов вперёд и чинно поклонился.
— Добрый день, — произнёс кот. — Меня зовут Вайт Сноу. Я ваш управляющий по дому. Уборка, кухня, секретарские обязанности, экономика, сбор сведений, при необходимости — даже нянька. В общем, всё, что потребуется.
Не знаю, какой реакции ждал от нас Вайт, но точно не такой. Киссаэла с восторженным визгом: «Лапочка‑то какая!» — кинулась к нему, намереваясь немедленно затискать. Кот попытался увернуться, но девушка оказалась проворнее. После пятого круга вокруг дома и десятого — вокруг нас — Вайт понял, что сопротивление бесполезно. Киссаэла подхватила его (вот уж не ожидала, что такая миниатюрная девушка поднимет этого пушистого гиганта), принялась тискать, чесать за ушком, целовать… раз десять, не меньше. Наконец она всё же отпустила бедного кота. Тот приглушённо мяукнул, прокашлялся и хрипловато объявил, что сейчас покажет нам комнаты. Первым он и двинулся в дом.
Домик и правда оказался очень уютным. На первом этаже располагались гостиная, кухня, ещё одна гостиная — с камином, кабинет, маленькая библиотека. Под лестницей, ведущей на второй этаж, была дверь в подвал — и именно туда Вайт зачем‑то потащил нас. Честно говоря, я всегда думала, что в подвалах хранят только продукты, вино и всякий ненужный хлам. Но не здесь.
В этом доме подвал оказался нашим рабочим пространством. Если наверху был общий кабинет, где мы под руководством Вайта будем получать задания и собираться всей командой, то внизу находились личные кабинеты для каждого из нас.
Первая дверь от лестницы вела в кабинет Амадея. Колбочки, пробирки, пучки сушёных трав под потолком, горшочки, ложечки, кастрюльки всевозможных размеров — всё, что только может понадобиться лекарю. Глаза Амадея при виде этого богатства загорелись таким безумным огнём, что казалось, он вот‑вот забудет про всё на свете. Парень тут же кинулся изучать каждый уголок, каждую склянку.
— За домом есть сад, где растут лекарственные травы, — с гордостью сообщил Вайт.
Амадей едва не прослезился от счастья. Нам буквально пришлось силой вытаскивать его из комнаты, чтобы продолжить осмотр.
Напротив кабинета лекаря находился рабочий уголок Киссаэлы. Честно говоря, я представляла себе логово ясновидящей совсем иначе. Здесь же был большой стол с двумя стульями друг напротив друга, кушетка в углу, окно, сплошь заставленное цветущими растениями, и стеллажи от пола до потолка, забитые книгами. Вот, в общем‑то, и всё. Но Киссаэле это место явно пришлось по душе. С восторженным блеском в глазах она обошла стеллажи, понюхала каждый цветок и торжественно водрузила на середину стола хрустальный шар — неизменный символ ясновидящих.
Только сейчас я заметила, что у каждого из нас в руках был какой‑то особый предмет. Амадей сжимал в пальцах посох. Пульвитиара держала несколько небольших мешочков — видимо, с ингредиентами для заклинаний. Максимилиан неспешно крутил в руках изящный кинжал, проверяя баланс.
«Круто, — подумала я. — Но, в принципе, я умею не хуже».
Мой отец очень хотел сына. Когда родилась я, он, конечно, обрадовался — безусловно. Но его любовь ничуть не мешала ему воспитывать меня почти как мальчика. Он не жалел времени на тренировки, учил владеть оружием, прививал дисциплину. «Пусть у меня нет сына, — часто говорил он, — зато у меня есть дочь, которая не отступит ни перед чем».
Но об этом я пока не собиралась никому рассказывать. Всему своё время.
Дальше по плану шли наши магические комнаты — одна для меня, другая для Пульвитиары.
Кабинет ведьмы оказался чем‑то средним между лабораторией и кунсткамерой. Он напоминал комнату Амадея, только… куда более зловещим. По углам стояли чучела каких‑то странных существ, на полках теснились банки с сушёными насекомыми, а в колбах плавали то ли дохлые крысы, то ли ещё какие‑то мелкие зверьки. От вида ливера в стеклянных ёмкостях у меня внутри всё сжалось, и к горлу подкатила тошнота.
«Фу, мерзость какая!» — пронеслось в голове.
А Пульвитиара, напротив, будто расцвела. Она кружила по комнате, с восторгом разглядывая каждый экспонат, словно попала в самый дорогой и желанный подарок. Пока ведьма упивалась своим «сокровищем», я тихонько выскользнула в соседнюю комнату — в своё царство.
Моя комната оказалась заметно просторнее остальных. Никакой жуткой коллекции, никаких банок с сомнительным содержимым. Одна половина была оборудована как магическая лаборатория: массивный стол, стулья, шкафы, битком набитые магическими книгами (сколько же их тут — если сложить все тома из комнат команды, получится целая библиотека!), шкатулки с накопителями.
Но вторая часть комнаты нравилась мне куда больше — это была площадка для практических занятий. Стоило мне оказаться там, как из ладоней сами собой начали срываться крошечные искорки магии, будто пространство подталкивало меня к работе.
— Ух ты! Наш боевик уже в деле, а нас ждать, выходит, никто не собирается? — весело прозвучало от двери.
Я резко обернулась. В комнату вошли остальные члены команды. Смущённо потупив взгляд, я отозвала магию, и искры растаяли в воздухе.
— Да я тут это… — пробормотала я, неловко шаркнув ногой по полу.
— Ну что вы, совсем девчонку засмущали! — вступился Максимилиан. — Она же маг — ей положено магичить. Что тут такого?
Я удивлённо покосилась на эльфа. Он… заступается за меня?
— Да мы ничего против и не имеем, — ухмыльнулся Амадей.
— Вот и хорошо. А теперь пойдёмте смотреть последнюю комнату, — кивнул мне Максимилиан и махнул рукой, приглашая двигаться дальше.
Мы дружно потянулись следом за Вайтом, который гордо задрал хвост и уверенно вёл нас по коридору. У двери в комнату воина Максимилиан придержал всех, открыл дверь и пропустил вперёд сначала кота (тот сам, разумеется, юркнул первым), потом меня, затем Киссаэлу и Пульвитиару. Амадей попытался было проскочить, но эльф с ухмылкой сам шагнул внутрь, слегка отодвинув лекаря.
По сравнению с этими апартаментами моя комната выглядела как кладовка рядом с королевскими покоями. Зал оказался огромным — наверное, не меньше тренировочного зала в Академии.
— Что ж, мне нравится, — довольно усмехнулся Максимилиан и, не глядя, метнул кинжал в дальний конец помещения.
Все мы синхронно повернули головы. Лезвие вошло точно в центр мишени на противоположной стене. Амадей тихо присвистнул.
— А меня научишь так? — оживилась Пульвитиара.
— Если захочешь, — небрежно бросил эльф.
Я закатила глаза. Ну чистый позёр!
Рядом на небольшом столике лежало разнообразное оружие. Не удержавшись, я подошла, взяла нож — почти такой же внушительный, как кинжал Максимилиана. Встав рядом с эльфом, я метнула его в ту же мишень.
Лезвие выбило кинжал и по самую рукоять вонзилось в дерево, точно в центр.
На мгновение в зале повисла тишина. Потом взгляды всех членов команды скрестились на мне.
— Подмагичила? — прищурился Амадей.
Как бы не так!
— Нет, — спокойно ответила за меня Пульвитиара. — Я бы почувствовала.
Теперь на меня смотрели уже совсем по‑другому — с уважением и лёгким удивлением.
— Неплохо, — кивнул Максимилиан, и в его голосе не было ни капли обиды — скорее признание мастерства.
Я лишь пожала плечами.
Тем временем Вайт уже тянул нас наверх — показывать жилые комнаты, где можно было принять душ, переодеться (кстати, все наши вещи уже перенесли сюда из общежития) и спуститься вниз, в гостиную, чтобы наконец нормально познакомиться. Всё‑таки до сих пор мы знали друг друга только по именам, которые выкрикивал ректор.