Сломай мой лед
— Приятно познакомиться! Спасибо!
Я открываю дверь офиса, и мой взгляд сразу наталкивается на роскошную женскую фигуру, обрамлённую шёлковой рубашкой жемчужного цвета. Талия подчёркнута широким поясом на чёрных брюках. Они расширяются сразу от бедра, но несмотря на это всё равно прорисовывается округлённая накачанная задница. Ничего себе, Стив забыл упомянуть, что мой новый агент — ходячий секс? Я не вижу лица, так как девушка стоит спиной и наблюдает за тренировкой команды через панорамные окна. Она держит руки в карманах и даже не оборачивается на звук открывающейся двери.
— Приветствую, Элли! Ну, вот мы с вами и встретились. — Я вальяжно приземляюсь за длинный стол переговоров и жду, пока девушка повернётся и покажет своё лицо.
— Ты прав, Соколов, десять лет понадобилось, чтобы наконец-то встретиться, — отвечает она по-русски голосом той, которую, я думал, уже больше никогда не увижу.
Эля? моя Эля! Моя принцесса! Первая и, наверно, последняя, в кого я отчаянно влюбился. Ведь после неё я больше ни к кому ничего подобного не чувствовал. В одну секунду из комнаты будто выкачали весь воздух: всё перед глазами размылось, кроме её совершенного силуэта. Она другая: взрослая, уверенная. Раньше у нее была миловидная красота, а сейчас она агрессивно красивая. Спортивному стилю принцесса теперь предпочитает строгие брюки, дорогие блузы и каблуки. Одно не меняется – плотно собранные волосы, как вечное обещание держать всё под контролем. Она теперь девушка из высшего общества: идеальная причёска, макияж, а губы… Я помню их вечно обветренными и покусанными, ведь всё своё время она проводила на льду, но сейчас они будто бархатные, покрытые глубоким бордовым оттенком с безупречным контуром. Сегодня её стихия — вот такие офисы с кожаными креслами, дорогой кофе и большие деньги.
Что же с тобой сделала эта жизнь, Эля? Я усмехаюсь сам себе, потому что меня жизнь превратила в не менее стереотипного подонка, которому сначала вскружила голову слава и деньги, а потом… Потом он банально не смог справиться с депрессией.
— Эля? – Я тихо проговариваю её имя, всё ещё не веря своим глазам – Ты изменилась.
— Да, годы нас не щадят, – усмехается она и начинает открывать свою папку – Итак, здесь коротко наши ключевые требования, пройдись ещё раз своим взглядом — всё ли тебя устраивает, — и, я думаю, уже сегодня всё подпишем.
— Ты как здесь? Ты теперь работаешь в Канаде? – Я даже не взглянул на документы, всё ушло на второй план.
— Соколов, не отвлекайся, у нас мало времени.
— Ты… когда сюда перебралась? Как мама? Она с тобой? – Мне было так всё равно на условия: всё, чего я хотел, — это узнать побольше о её жизни. Невероятно! Пару секунд назад я был уставшим богатым ублюдком в чужой стране, а сейчас я будто снова наполненный мечтами подросток. Она мне сразу напомнила дом, мою прошлую жизнь и лучшие моменты, которые когда-либо переживало моё сердце.
— Мама умерла несколько лет назад, – говорит она ровным голосом и продолжает перебирать документы в папке, хотя я вижу, как она всеми силами пытается скрыть боль.
— Прости, соболезную, она была отличной женщиной, – шепчу я, чтобы не спугнуть.
— Спасибо…
— Эль, так ты теперь агент? – Я решаю сменить тему и мягко улыбаюсь.
— Да, я теперь агент.
— А как же фигурное катание? Я думал, ты станешь тренером, будешь растить будущее поколение олимпийских чемпионов?
Она резко поднимает на меня взгляд, и я понимаю, что зашёл на запретную территорию. Я ведь так и не связался с ней после нашего расставания. Обижался, психовал, потом на меня навалились проблемы переезда: новый клуб, новый менталитет и слабое знание языка меня сломали, — поэтому проблемы в личной жизни отошли на второй план.
— Соколов, рада, что у тебя карьера сложилась именно так, как ты мечтал. Я выбрала для себя другой путь. А теперь прочитай документ, – строго чеканит она, сверля меня ледяным взглядом.
Холодная, чужая, но всё равно желанная. Завожусь, как и десять лет назад, стоит только взглянуть на неё.
— Ладно… — Я решаю отступить. Временно отступить.
В кабинет входит Джон с двумя мужчинами. Я их называю «пиджачки» — именно так, на русском. Типичные ребята с Уолл-стрит, у которых на первом, втором и третьем месте стоит коммерческий интерес, а потом уже все остальные нематериальные ценности.
— Антон, Элли, — обращается к нам Уилсон. — Это Майк и Джордан, у них финальная информация от совета директоров.
Я замечаю, что у Джона поменялось настроение: он откашливается и слегка отворачивается, будто стесняется смотреть нам в глаза или не хочет слышать, как эти два белых воротничка выкатят нам свой вердикт.
— Очень приятно! — отвечают они по очереди и жмут руки мне и Элли. — Мы внимательно ознакомились с вашими условиями и вынуждены не согласиться с некоторыми пунктами. В частности, мы не готовы оплачивать жильё, отпускать более чем на три дня в отпуск во время сезона, и сумма контракта должна быть снижена до шести миллионов.
— Какого хрена? — вырывается у Элли, что вызывает у меня невольную улыбку: она всегда была бунтаркой, готовой броситься в бой при любых обстоятельствах.
— Что, простите? – вежливо уточняет один из «пиджачков».
Элли опирается на стол руками и, как питбуль, набрасывается на этих придурков. У-ух, ребята, вам конец, моя девочка!
— Я спрашиваю, с чего вы решили, что мы согласимся на эти унизительные условия? У вас в офисе сидит лучший защитник НХЛ, а вы предлагаете сумму вполовину меньше заявленной.
— Мы посмотрели статистику и заметили некоторые настораживающие вещи.
— Интересно, скауты из центрального бюро не нашли, а вы, значит, нашли?
— Вы можете отказаться, — выдаёт белый воротничок, и я понимаю, что они просто пытаются меня слить. В любой другой ситуации я бы уже встал, послал их на три известные русские буквы и ушёл. Но я не в том положении, чтобы показывать характер: мне нужна эта работа, мне нужно попасть именно в этот клуб. Поэтому я даю возможность своему профессиональному агенту уладить данный вопрос.
— Именно так мы и сделаем! — выдаёт Элли и звонко кидает папку на стол. — Всего хорошего, когда протрезвеете, можете подписать документы в папке: мы птицы не гордые, примем изначально предложенные условия и сделаем вид, что этого разговора не было.
Она уверенной походкой направляется к двери и хлопает меня по плечу, давая сигнал следовать за ней.
— До свидания, — говорю я слегка растерянно: не на такой исход я рассчитывал, но молюсь, чтобы это оказалось частью её стратегии.
***
— Поверить не могу! Что за игру они затеяли? – Возмущаясь, она продолжает идти быстрой походкой по коридору.
— Не знаю, но Эля, подожди! – Я хватаю ее за руку, чтобы притормозить.
— Элли, – поправляет она меня. Видимо, привыкла к имени на западный манер.
— Ладно, Элли, мне нужен этот контракт! – говорю я, нежно поглаживая её пальчики.
— И что ты предлагаешь? – Она мягко забирает запястье и складывает руки в защитной позе на груди.
— Мне шести миллионов хватит.
— Мне не хватит!
— Заплачу, сколько скажешь.
— Ты в своём уме? Что тебе так уперся этот Торонто?
— Мне нужна эта работа, это… личное.
Не заставляй меня говорить. Дай возможность узнать тебя. Заново.
— Не хочешь посвятить своего агента? Я не могу играть вслепую.
— Всё, что тебе нужно знать, ты знаешь, Добудь этот контракт для меня. Прошу, – умоляю я свою бывшую. Расскажи мне кто-нибудь, что мы окажемся в подобной ситуации, я бы назвал его сумасшедшим. Десять лет назад я думал, у нас будет пять детей, будем жить мы где-то во Флориде, а она откроет свою школу фигурного катания.
— Ладно, но не смей ничего делать за моей спиной. Шесть миллионов — это унижение и откровенный слив.
— Мы получим контракт, но на своих условиях, – говорит она мне уверенным тоном, а потом отворачивает голову и уже себе под нос задумчиво добавляет: — Так даже интереснее.
Она закусывает губу, и я зависаю. Я так давно ни с кем не был, и, что самое дикое, я слишком хорошо помню, как было с ней. Как я кусал эти губы, как стал у нее первым и наивно полагал, что останусь последним.
— Что? – Она замечает моё замороженное состояние.
— Ты такая же, как и десять лет назад, готовая порвать всех на своём пути, – ласково произношу я.
— Ну, видимо, некоторые вещи не меняются, – холодно отвечает она, будто выстраивает ледяную стену, через которую я пытаюсь до неё достучаться.
— Как и твоя красота, – замечаю я, слегка понизив тон.
Она снова впивается в меня взглядом, не смущается, злится.
— Спасибо, – выдавливает она, будто не благодарит, а ставит на место.
— Принцесса… — Я не дышу, приближаясь к её лицу в готовности поцеловать.
— Мне пора! – громко заявляет девушка и вбегает в лифт.
Я продолжаю смотреть перед собой, понимая, что много лет назад я потерял что-то больше, чем первую любовь: я потерял себя.
Глава 13. Не открывай глаза
Элли, март 2013 года.
— Плохо, Золотова! Очень плохо! – Противный голос Сенцовой разрезает воздух арены. – Что с тобой? Ты сама не своя всю неделю!
Мягко сказано. После того, как я отшила Антона, моя жизнь стала будто чёрно-белой. Тренировка – дом – тренировка. Уже не радовали ни новые элементы, которые наконец-то стали получаться, ни новая форма, которую мне с таким трудом добывала мама.
— Я попробую ещё раз, – говорю я и возвращаюсь на исходную точку.
Антон перестал приходить на мои тренировки, а я заставляла себя проходить мимо арены, когда знала, что там сейчас тренируется хоккейная команда. Он не должен увидеть, что я жалею, и тем более понять, что безумно скучаю.
Зачем я ему наговорила все те слова? Могла бы донести мысль помягче. И зачем вообще нужно было грубить? Мы могли бы стать друзьями. С ним было весело, он научил меня расслабляться, не выносить себе мозг после неудачной тренировки. Да, возможно, он на меня плохо влиял, ведь это из-за него я не высыпалась и бессовестно ела пиццу. Но, с другой стороны, на следующий день я будто порхала: его поцелуи обладали каким-то магическим свойством, они будили в моём теле бабочек и запускали приятное возбуждение.
А что, если он больше никогда ко мне не подойдёт? А вдруг он уже нашёл себе кого-то, и я была лишь яркой, а может, и не такой уже и яркой вспышкой в его жизни.
Какая же я дура! Погружённая в жалость к себе, я не замечаю, как плохо отталкиваюсь и очень криво вхожу в прыжок…
— Золотова!
Я запутываюсь в ногах и не успеваю выбросить ступню так, чтобы приземлиться на ноги. Арена кружится вокруг меня, но я это уже не контролирую: всё перед глазами переворачивается, и моё тело стремительно летит прямо в безжалостный холодный лёд. За секунду у меня проносится весь спектр эмоций перед глазами: я вижу уставшую маму, злую Сенцову и улыбчивого Антона.
Чёрт, я ведь так и не сказала ему, что влю…
***
Пик. Пик. Пик.
— Очнись, Принцесса… Пожалуйста, скажи что-нибудь, отшей ещё раз! Скажи, что я тебя достал! Или хочешь, ударь, только не молчи. Малышка! Ты же знаешь, я от тебя не отстану!
До боли знакомый голос нашёптывает мне нежно свои угрозы. Я пришла в себя пару секунд назад, но так и не открыла глаза. Так боюсь открыть и узнать, что больше не буду кататься или ходить, или ещё что похуже. Хотя что может быть хуже? Смерть? Там, на небе, мне было бы уже все равно.
— Эля, я знаю, тебе плевать на меня, но я… я не понимаю, как выбросить тебя из головы. С момента нашей последней встречи я сам не свой. Ты мне нужна! Хотя бы на расстоянии. Не смей сдаваться, слышишь! Встань и врежь мне, в конце-то концов!
— Соколов, если ты сейчас не заткнёшься, именно это я и сделаю, – шепчу я, всё ещё держа глаза закрытыми.
Я чувствую, как он обхватывает мою руку своими тёплыми огромными ладонями и начинает целовать каждый пальчик.
— Привет, Принцесса! Я знал, знал, ты там! – тихо радуется он, и я чувствую его шершавые пальцы у себя на щеке.
— И тебе привет…
— Не хочешь открыть глаза?
— Нет.
— Боишься увидеть лучшего парня в мире и влюбиться? — Я, хоть и не вижу его лица, уверена: он сейчас включил свою коронную улыбку, срывающую трусики у всех девчонок в радиусе километра.
— Боюсь, что у меня теперь повреждены ноги или руки, или что-то ещё, из-за чего я не смогу больше кататься.
— Ты права… — произносит Антон, и всё моё тело напрягается, покрываясь холодным потом. – У тебя и правда повреждено одно место, которое уже не вылечить…
О, Господи! Нет! Пожалуйста, не произноси этого! Я не хочу знать, что я теперь инвалид и все мои мечты рассыпались как пыль.
— Золотова! — Антон снова зовёт меня, прижимая мою руку к своей груди. – Ты стукнутая на всю голову, но хорошая новость в том, что лёд любит сумасшедших. – Соколов начинает ржать.
— Придурок! – Я расслабляюсь, но всё еще держу глаза закрытыми. — У меня ноги на месте?
Слышу, как Антон начинает шуршать одеялом, а потом я ощущаю его тёплую руку на голени.
— Что ты делаешь?
— Проверяю твою чувствительность, щекотки боишься? – Он спускается до щиколотки и начинает щекотать мне ступню.
— Ладно, ладно, верю! – пищу я, вырывая ноги.
— Открой глаза.
— Руки на месте?
— Совершенно. Точно. Да.
— А ходить я могу?
— И бегать…
— А кататься?
— Золотова, открой глаза!
— Нет!
— Да!
— Не могу!
— Сама напросилась!
Чувствую его щетину, приятный мужской парфюм и тёплые мягкие губы, бережно исследующие мои сухие. Этот парень знает, как сбить меня с толку. Как же я скучала! И как я могла так долго находиться без его прикосновений? Спустя миллисекунду я отвечаю на поцелуй, обхватываю ладонями его лицо и жадно врываюсь в его рот. Мне мало.
— Принцесса, пожалуйста, остановись, — шепчет он, задыхаясь. — Мы в больнице, помнишь?
— Откуда я знаю, где мы, может, я вообще умерла и это всё фантомные боли.
— Ты совершенно точно жива, как и мой член в джинсах.
— Фу, Соколов! — Я смеюсь.
— Открой глаза.
— Я боюсь, что всё исчезнет.
— Я не исчезну, — тихо шепчет парень мне в губы. – Обещаю!
И я решаюсь, взмахиваю ресницами и сталкиваюсь с лазурной волной его глаз. Он улыбается, а я превращаюсь в желе. Всё ещё здесь, всё ещё мой.
Я чувствую, как подступают слёзы, и чуть слышно выдавливаю из себя:
— Я думала, что ты уже не подойдёшь ко мне.
— Я так и планировал, но, когда увидел, как ты летишь головой в лёд, тут же забил на гордость и свои обещания не подходить к тебе. Я так испугался, Принцесса.
— Ты был там?
— Да, я всегда был, просто прятался, чтобы ты не видела моей слабости.
Я хочу снова наброситься на его губы, но нас прерывает врач — громко и наигранно откашливается, чтобы заявить о своём присутствии.
— Не хотелось бы вас прерывать, голубки. Но вам, молодой человек, было запрещено оставаться в палате на ночь.
— На ночь? — Я испуганно смотрю на Соколова. Не ожидала, что провалялась без сознания больше часа. Возможно, я вообще в коме была, и сколько?
— Я была в коме?
— Нет, Эльвира, вы получили ушиб головы, но ничего серьёзного — лёгкое сотрясение. После того как мы обработали рану, вы крепко уснули. Полагаю, это случилось не столько от удара, сколько из-за переутомления и лекарств.
— А почему ты со мной говорил так, будто я могу не проснуться? — Я бью Антона в плечо.
— Решил добавить трагичности ситуации. — хихикает засранец.
— Ты что, сериалов пересмотрел?
— Так, всё, Антон Владимирович, покиньте, пожалуйста, палату: нам нужно осмотреть вашу девушку.
— Я не его девушка! — фыркаю я.
— Опять двадцать пять… – Антон запрокинул голову. — Доктор, вколите ей что-нибудь, чтобы она перестала забывать своего мужа.
— Очень смешно! — Я складываю руки на груди и показываю ему язык.
Антон доходит до двери, но резко порывается обратно и звонко целует меня в щёку.
— Жду тебя на ужин, дорогая.
— Иди уже. — Я смеюсь и понимаю, что Антон снова сделал для меня гораздо больше, чем просто успокоил мое влюблённое сердце: он заставил меня забыть хотя бы на время, что я, возможно, уже никогда не буду прежней. Не буду фигуристкой номер один.
Он заставляет меня улыбаться.
Глава 14. Холодное сердце
Элли.
⁃ Джон, что это было?
Я сижу в офисе Уилсона и потягиваю свой растворимый кофе с молоком. Они отчаянно его мне заваривают, не зная, что я уже давно пью натуральный.
⁃ Элли, извини, я здесь бессилен. Клянусь, до нашей встречи все были настроены подписать этот контракт на предварительно оговоренных условиях.
⁃ И ты не знал, что они такое выкинут?
⁃ Не знал, – качает он головой.
⁃ Не понимаю, с чего вдруг? Я ещё раз всё проверила: его статистика прозрачна как слеза младенца. Условия идентичны тем, что предлагают другие клубы. У вас не всё хорошо с финансами?
⁃ Даже если бы было не всё хорошо, я бы тебе не сказал этого, — усмехается Джон. — Но это не так.
⁃ Бред какой. — Я начинаю тереть лоб ладонью, пытаясь придумать хоть какое-то разумное объяснение.
Джон уходит в угол кабинета, звонко наливает себе стакан воды, возвращается за стол и вздыхает.
⁃ У меня есть догадка, — выдаёт он, и я понимаю, что всё это время он взвешивал «за» и «против» — рассказать мне или нет.
⁃ И? — давлю я, потому что пауза затянулась.
⁃ Это не профессионально… — Теперь он трёт свой лоб и, очевидно, придумывает, как дать заднюю.
— Джон!
— Ладно, в общем, у Картера был конфликт.
— С кем?
— С каким-то русским хоккеистом из «Рейнджерс». Они сцепились на одной из игр, многие списали это на обычную стычку на льду между конкурирующими командами, но говорят, их конфликт случился ещё за пределами льда.
⁃ Хочешь сказать, мнение капитана команды настолько весомо, что весь совет директоров его с радостью поддержит? Даже если это очень выгодная и нужная клубу сделка?
⁃ Картер не простой игрок, — аккуратно уточняет Уилсон, и я чувствую, как внутри меня всё напрягается. — Он сын влиятельного бизнесмена, хоккейного фаната, который помогает клубу и имеет влияние на совет директоров.
⁃ Что? Картер Адамс — гребаный принц клуба? — Я взрываюсь. — И когда ты собирался мне сообщить, что этот избалованный индюк сунул свой нос в мои дела?
⁃ Я не связал его конфликт с русским хоккеистом и нашей сделкой. Элли, это всего лишь догадка: может, это вообще не он.
⁃ Чёрт! Если дело реально в этом, то они и правда собираются нас слить, а не снизить цену. – Я хватаюсь за голову и начинаю нервно поправлять свой конский хвост.
⁃ Элли, я тебе это рассказал как другу, а не как спортивному агенту конкурирующего клуба.
⁃ Я агент вообще не в вашей лиге, расслабься. Мне нужно заключить сделку и упорхнуть к своим медведям с балалайками.
Уилсон усмехается и кивает. Какой бы я стервой ни была в бизнесе, своих людей я не подставляю.
Выйдя из кабинета, я сажусь в машину и еду в отель, где вытрясу из Антона всю правду, и не дай бог, окажется, что он влип в какое-то дерьмо.
***
— Э…Эля? — Соколов без майки в спортивных штанах встречает меня удивлённым взглядом.
Я на пару секунд задерживаю взгляд на его теле. Мне не впервой видеть соблазнительный мужской торс: мои клиенты постоянно пытаются мне его продемонстрировать, — но тут другое. Антон никогда не был моим клиентом, он был парнем, которого я искренне любила и хотела. Во всех смыслах хотела.
«Элли, это всего лишь мужик, такой же, как и многие!» — говорю я себе.
«И неважно, что у вас когда-то был секс. Это было так давно, что уже не кажется правдой».
— Привет, нужно поговорить! — Я решительно прохожу в номер, внаглую отодвигая его безупречное тело.
⁃ Тебя не смущает, что я мог быть не один? – смеётся Антон мне в спину, забавляясь моим напором.
— Даже если бы у тебя здесь была оргия, я бы вошла и задала свой вопрос.
— Видишь цель, не видишь препятствий, – цокает Соколов.
— Это тебе нужно больше, чем мне, поэтому отложи свои претензии и ответь на мои вопросы.
— Ты невероятно сексуальна, когда ведёшь себя так деловито. – Он понижает голос и начинает медленно двигаться ко мне, как хищник.
Мне показалось, или в его интонации была нотка флирта и капелька похоти?
— Я невероятно профессиональна и зла, когда я собираюсь вытащить клиента из задницы, а меня пытаются смутить или склеить!
Антон наконец-то останавливается посреди комнаты, так и не дойдя до меня. В его глазах читается понимание, он кивает.
— Извини, я… я не должен был, ты права. – Он тянется к футболке, чтобы прикрыть свою наготу.
— Что у тебя с Адамсом?
— А что у меня с ним?
— Соколов, не валяй дурака, ты с ним подрался на льду!
— Да, как и каждый второй игрок лиги когда-нибудь с кем-нибудь подрался.
— Что вы не поделили?
— Не поверишь, шайбу. – Он усмехается и складывает руки на груди.
— Небеса! – Я запрокидываю голову, чтобы собрать всё своё самообладание. – Я знаю, что это была не просто игровая стычка.
— Откуда?
— Какая разница? У меня свои источники, выкладывай!
Антон игнорирует меня и проходит вглубь номера, чтобы достать пиво из холодильника.
— Будешь что-то пить? – Он беспечно задаёт мне вопрос, будто я с ним веду милую беседу о погоде, а не задаю вопросы, как детектив.
— Нет, Антон, давай рассказывай.
— Дело в девушке, – признаётся он. – Но это была случайность.
— Ты приставал к его девушке?
— Да, – кивает Антон.
— Спал с ней?
— Нет.
— Когда это было?
— Что-то твои источники плохо работают.
— Они вообще не работают: я взяла тебя на понт. Так когда это было?
Антон смеётся и ерошит свою макушку с короткими светлыми волосами.
— Я тебя, оказывается, совсем не знал.
— Вероятно, — безразлично отвечаю я и продолжаю давить. — Антон, когда?
— Принцесса, хватит командовать. Я не обязан тебе отчитываться: прошло то время, когда ты могла мной помыкать! – Он повышает голос, и я понимаю, что мы уже не говорим, а кричим друг на друга.
— Серьёзно? Решил поныть?
— Хватит вести себя как стерва!
— Я веду себя как твой агент!
— Я не хочу, чтобы ты была моим агентом!
— Тогда решай свои проблемы сам!
Я уже потеряла контроль над эмоциями: меня раздражает то, что он не слушает, что-то скрывает и постоянно пытается перевести разговор в личное. Я порываюсь к выходу, но он успевает схватить меня за руку и полностью повернуть к себе.
— Почему ты отталкиваешь меня?
Он оказывается слишком близко. Я предпринимаю ещё одну попытку вырваться, но Антон решает идти напролом и ловит мои губы своими.
— Соколов! – Я не даю ему ни секунды насладиться поцелуем, толкаю в грудь и для пущего эффекта заряжаю звонкую пощёчину: всё мое тело наполняется яростью.
Тишина.
Он в оцепенении сверлит меня взглядом, недоумевая, почему бывшая не бросается к его ногам. Что касается меня, я не собиралась его бить: уже давно простила и отпустила, он просто меня вывел своей безответственностью. Мы громко дышим, анализируя, что только что произошло.
— Прости, – говорю я, поглаживая ладонь, которая продолжает гореть от удара.
— Я, видимо, заслужил, – тихо произносит он, глядя в пол, а затем вздыхает и резко возвращает взгляд на меня. – Тебе полегчало?
— Что?
— Ну, мы расстались не очень. Ты наверняка придумала сотню способов меня убить.