Добро пожаловать в Теллур
- Мне пора, завтра нужно будет прийти пораньше, подготовить отчёты по сегодняшнему делу. Вы тоже не засиживайтесь, утром пойдём к шефу на разбор полётов. Готовься, новобранец, теперь это твои будни.
Клод на прощания похлопал Дана по плечу, махнул рукой Фрэнсис и понуро заковылял к выходу. Уже у входной двери оборотень заметил на штанине пыльные разводы – напоминание о недавно завершённой грязной работёнке. Он потянулся стереть неряшливые пятна, но на полпути передумал, печально выдохнул и покинул бар в крайне необычном для этого заведения состоянии – грустный, задумчивый, ещё и на своих двоих.
- Может, стоило как-то помягче с ним, он, вроде, не плохой человек, - Дан отхлебнул пива, пытаясь заглушить жалость, но горечь хмеля только усилила горечь обиды за напарника.
- Человек может и не плохой, но отец отвратительный, - пробубнела Фрэнсис в пустоту. – Если бы он действительно думал о своём ребёнке, то не стал бы рисковать собой в попытках сохранить жизнь кучке преступников, вместо того, чтобы быстро и безопасно устранить проблему.
- Так не любишь салемцев?
- Как-то не получается проникнуться тёплыми чувствами к людям, которые пытаются тебя убить.
- Да ладно тебе, задание выполнено, мы живы, - Дан почувствовал, как алкоголь начал понемногу ослаблять напряжение не только в теле, но и в голове.
- А благодаря кому?
- Ты слишком нагло напрашиваешься на комплимент.
- Учитывая, что я спасла вас обоих, комплимент – это меньшее, чего я заслуживаю, - Фрэнсис вздёрнула подбородок и выжидающе посмотрела на собеседника.
- Мы бы и сами как-нибудь выкрутились…
- Как?
- Хорошо-хорошо, спасибо тебе, о великая богиня разрушений, несущая кару врагам и спасение соратникам!
- То-то же, - Фрэнсис снисходительно улыбнулась. – Если что, в следующий раз будет достаточно «спасибо», хотя про богиню разрушений мне понравилось.
- Не думаю, что будет следующий раз.
- Поверь мне, будет. Готовься к тому, что каждое задание будет начинаться с бессмысленного призыва сдаться, и уже когда мы будем огребать от непокорных магов, я сделаю то, что требовалось от нас с самого начала – устраню всех, кто представляет угрозу для общества.
- Жестоко.
- Зато мне не придётся искать новых напарников, - девушка задумчиво крутила в руках опустевший стакан, наблюдая как одинокая капля плавно перекатывается на дне сосуда.
- Если бы я тебя не боялся, то сказал бы, что ты слишком самоуверенная.
- Говоришь так, будто это плохо.
- В обществе больше ценится скромность.
- Вот пусть общество и не возникает, а я прибеднятся не собираюсь, - Фрэнсис придвинулась ближе и прошептала, смотря напарнику в глаза. – Я сильнее тебя, сильнее Клода, сильнее шефа и всех, кто стоит над ним.
Дан не отводил взгляд, хотя резко сократившаяся дистанция вызывала смущение. Отвернуться значит проиграть, и пусть в магических силах он проигрывал оппоненту, потягаться в упрямстве возможность была. Настолько наглое высокомерие злило, из нагромождения моральных принципов, вбиваемых в голову с самого детства, сочилось осуждение. Само лишь утверждение, что кто-то ставит себя выше других, обесценивало человеческие жизни – нечто сакральное и неприкасаемое становилось лишь товаром, за который можно поторговаться. Но вместе со злостью разрасталось ещё одно чувство, зависть. Дан не позволял себе подобных заявлений, хотя как бы он не пытался выдрессировать свои мысли, остановить их поток не получалось. Хотелось быть лучше других, сильнее, умнее, красивее. Сколько возможностей у него было показать свою значимость? Может, не так много, как хотелось бы, но в каждой он мог почувствовать своё величие. Мог, но предпочёл неловко улыбаться, стесняясь своего превосходства. А тут девчонка не многим старше него даже не пытается сделать вид, что она ему ровня. Раздражает. И, чего греха таить, заводит.
- Почему же настолько сильный маг прозябает в городе, где живёт больше бродячих собак, чем людей? – Дан хотел задеть своим вопросом и даже не думал это скрывать.
- Характер дурной.
Фрэнсис громко выдохнула. Лицо смягчилось, пальцы, до побеления сжимающие стакан, расслабились. Откинувшись на стуле, девушка подняла глаза к потолку. Рассматривать светильник ей сейчас было приятнее, чем лицезреть напарника. Круглый плафон размером с чайное блюдце ненавязчиво источал тёплый свет, но каким бы ласковым ни было электричество, долго смотреть на него не получалось. Как только глазам стал противен свет, Фрэнсис вернулась взглядом к парню. Размытый силуэт ей нравился куда больше.
- Сам-то ты почему здесь, отбираешь территорию у дворняжек?
- Я не выбирал, где родиться, - Дан устало потёр глаза.
- Но можешь выбрать, где жить.
- Меня вполне устраивает и Теллур.
- Или ты просто не пытался отсюда сбежать?
- От чего я должен убегать?
- Например, - девушка задумалась, - …от бедности, грязи и уныния.
- Если это всё, что тебя окружает, то переезд всего лишь доставит бедность, грязь и уныние в другое место.
- Значит, ты сам выбрал свою нынешнюю жизнь?
- Да.
- Хреновый выбор.
- И не поспоришь, - Дан посмотрел в окно, сквозь которое виднелся ночной город. – Но Теллур здесь точно ни при чём, я сам напортачил.
- И в какой момент ты пустил всё под откос? – Фрэнсис ехидно улыбнулась.
- Когда остался с тобой в этой забегаловке, а не ушёл вместе с Клодом.
- Не мнись, давай выкладывай, - в девушке вспыхнул интерес.
- Если так подумать… - Дан погрузился в воспоминания. – Наверное, всё началось в тринадцать лет, когда я подрался с парнями из соседнего двора.
Фрэнсис состроила разочарованную мину.
- Я тогда в первый раз использовал магию во вред.
- Победил хотя бы?
- А то, эти идиоты потом целый год меня стороной обходили, - возгордился парень.
- И что же такого непоправимого произошло?
- Я понял, что добьюсь большего кулаками, а не помощью нуждающимся, - с сожалением сказал Дан.
- Если тебя это успокоит, в криминал обычно так и уходят.
- Многие потом попадают на службу в департамент?
- Только самые везучие, - Фрэнсис подмигнула. – И те, кто не успел взять на себя слишком много грехов.
- Ты здесь по тому же принципу?
- Нет, я не настолько бестолковая, в моём случае всё было предрешено, - магичка развела руками. – Я – ищейка в четвёртом поколении.
- Семейная традиция?
- Скорее, семейное проклятье. Прадед был одним из самых могущественных магов восточной Одрии, ты даже не представляешь, сколько организаций пытались его завербовать. В молодости он чуть не присоединился к Великому восстанию магов, - голос девушки понизился до шёпота.
- Но в результате его занесло в департамент, - Дан не хотел тешить самолюбие напарницы, но интерес к истории скрыть не удалось.
- Да, он тогда только создавался, по крайней мере, в качестве официальной структуры.
- Конечно, сделаем вид, что основание департамента никак не связано с упразднением охоты на ведьм.
- Вот только не нужно сравнивать департамент с инквизицией, мы боремся только с магами, представляющими опасность для общества.
- Большая часть населения предпочитает не вдаваться в детали.
- Это уже их проблемы. Как только магов перестали преследовать, возрос уровень преступности, и с этим нужно было что-то делать, поэтому создание департамента – закономерное явление. И конечно, чтобы держать под контролем весь магический мир, нужно немало мощи. Так что тогда в департамент привлекали сильнейших.
- Чем же заманивали магическую элиту?
- Мне рассказывали, что их завлекли идеей всеобщего блага.
- Кажется, у тебя на этот счёт другое мнение.
- Зачем взывать к морали, если есть старые добрые угрозы?
- Согласен, звучит реалистичней, - Дан слабо верил, что такую силу в руках держали сплошные альтруисты.
- С тех пор каждый маг, родившийся в нашей семье, обязан связать свою жизнь с департаментом.
- Даже если ребёнок не обладает выдающимися способностями?
- Не неси ерунды, - жёстко сказала Фрэнсис. – Наша кровь слишком сильна, чтобы породить посредственность, и департамент это прекрасно понимает, поэтому не упустит ни одного из нас.
- Значит, тебя с самого детства учили магии? – в голосе Дана мелькнула зависть.
- Только, когда я не успевала спрятаться.
- Насколько же несправедлив этот мир, пока в кого-то насильно вбивают знания, другие вынуждены по крупицам выискивать информацию, чтобы хоть немного продвинуться в своём обучении, - маг попытался утихомирить возникнувшую жалость к самому себе, но получалось из рук вон плохо.
- Да чего ты так прицепился к этой магии! – вспылила девушка, но мигом успокоившись продолжила. – Не думал заняться чем-нибудь другим?
- Я больше ничего не умею, - без раздумий ответил Дан.
- Для этого у нас придумали высшее образование. Или можешь записаться на курсы, я слышала недалеко от департамента какой-то шеф-повар даёт мастер-классы. Или если хочешь, я могу научить тебя рисовать.
- Это насмешка или искреннее желание влезть в мою жизнь?
- Скорее, желание помочь потерянному мальчишке, - Фрэнсис подпёрла кулаком подбородок и одарила парня сочувственным взглядом.
- Ты и сама не менее потеряна, просто идёшь по указателям, надеясь, что они выведут тебя на нужную дорогу, - Дан показательно отвернулся.
- Вот и пытайся после этого приобщить людей к искусству, - обиженно произнесла девушка.
Дан устал смотреть на людей снизу-вверх. Каждый пытался ткнуть его носом в ошибки, навязать свои взгляды, снисходительно объяснить, что и как нужно делать в этой жизни, и всё это ради утешения собственного эго. Все выбирают свой путь наобум, и вплоть до самого конца неизвестно, правильное ли это было решение. Единственный способ убедиться в своей правоте – убедить в этом других. Дану претила мысль, что за его счёт кто-то будет самоутверждаться, но иногда это было просто необходимо. Например, когда ему только-только начал открываться человек, с которым ему придётся работать ближайшие несколько лет.
- И давно ты рисуешь? – Дан попытался изобразить заинтересованность.
- С самого детства, - Фрэнсис оживилась. – Лет в пять я разрисовала мамино платье и мне запретили приближаться к краскам. Тогда-то я и поняла, чему хочу посвятить свою жизнь.
Дан улыбнулся, чего-то такого он и ожидал.
- Больше всего мне нравится создавать пейзажи. Помнишь сквер рядом с департаментом? – ответ девушку не интересовал. – Я на днях попробовала его зарисовать. У меня и раньше были попытки его изобразить, но всё никак не получалось передать нужную атмосферу. Первые эскизы я делала зимой и, очевидно, переборщила с мрачностью и отрешённостью. Мне вообще не нравиться белый цвет, если им увлечься картина получается слишком стерильной и обезличенной. Нужно было добавить в палитру немного синевы, тогда бы получилось в разы лучше, но это всё равно не то, что я хотела донести. Когда потеплело, я попробовала ещё раз, но там я налажала с освещением. Утром он выглядит весьма уныло, как будто ещё не проснулся. А вот в закате должен получится именно тот образ, который я ищу. Представь эти бронзовые перила на лавочках в теплом, почти малиновом солнце. А как будет поблёскивать брусчатка! Серьёзно, сходи как-нибудь вечером в этот сквер, у тебя челюсть отвиснет от восхищения. Не знаю, когда закончу картину, но хочу, чтобы к этому времени у тебя уже были какие-то представления об этом месте, посмотрим, насколько разным окажется наше восприятие.
Дан не смел перебивать воодушевлённый монолог. Фрэнсис была действительно увлечена своим делом, каждое её слово переполняла любовь, искренняя и всеобъемлющая. Даже говоря о неудачах, она улыбалась, не жалела ни об одной потраченной минуте. Дан мало что смыслил в живописи, да и этот сквер он видел лишь пару раз в далёком детстве – соседство с департаментом отпугивало от потенциально неплохого места для прогулок, но восхищение Фрэнсис оказалось заразительным. С такой страстью он был готов слушать хоть о рисовании, хоть о квантовой физике. Дан уже и забыл, когда он в последний раз слушал человека, одержимого своим занятием. Только когда девушка сама остановилась, чтобы перевести дыхание, Дан позволил себе заговорить.
- Ладно, уговорила. Я готов взять у тебя пару уроков рисования.
- Начнём с простых форм! Далеко отсюда живёшь? – Фрэнсис в нетерпении подскочила на стуле.
- Где-то полчаса ходу…
- Отлично, веди!
- Прямо сейчас? Может, отложим до выходных?
- Если решил чем-нибудь заняться, начинай в ту же секунду, как тебе пришла идея, иначе будешь вечно откладывать на потом, - магичка резво встала из-за стола и широкими шагами направилась к выходу.
Ни одно возражение не поспевало за девушкой. Растерянный Дан не нашёл ничего лучше, как последовать за напарницей и сдаться её энтузиазму. Всю дорогу девушка рассказывала об идеях для своих будущих картин или описывала прошлые работы. Дан и не заметил, как они оказались перед его домом. Здание освещал лишь одинокий фонарь, вокруг которого хаотично роились мошки.
- Нам сюда, - стыдливо пробормотал Дан.
- Интересный райончик.
- Добро пожаловать в трущобы, - парень приглашающе открыл подъездную дверь.
- Сколько лет этому дому? – Фрэнсис провела ладонью по усыпанной трещинами стене.
- Мы не отмечаем его день рождения, так что без понятия.
Ступенька за ступенькой пара поднялась на третий этаж. Дверь в квартиру привычно не хотела никого впускать и поддалась только после нескольких ударов и одного обиднейшего оскорбления. Дан наощупь отыскал в коридоре включатель и комнату залило светом.
- Скромненько. Любишь минимализм? – гостья быстро скинула обувь и не дожидаясь приглашения проскользнула в гостиную, которая по совместительству являлась и спальней, и кабинетом, и даже спортзалом, о чём свидетельствовали гантели в углу комнаты и прикрученная к стене перекладина, которая сейчас служила скорее вешалкой, но это было лишь её дополнительной функцией.
- Да, не люблю лишний хлам, - Дан отвернулся, чтобы скрыть покрасневшие щеки.
- Я так понимаю, к хламу ты причисляешь столы, кресла, телевизоры и… холодильники? – Фрэнсис заглянула на кухню.
Вопрос остался риторическим.
- Чай можешь не предлагать, - сказала девушка, изучая пятна на потолке.
Дан облегчённо выдохнул. Единственные две кружки, которые у него были, сейчас стояли на кухонной тумбе в крайне неприглядном виде. Последние дни парнем овладела лень, и овладела настолько сильно, что мыть скудные запасы посуды не хотелось совершенно. Вот и покоятся напоминания о позавчерашнем чае на дне дешёвой керамики. Пока хозяин квартиры резво наводил порядок, запихивая разбросанную одежду в любое хоть мало-мальски свободное хранилище, будь то шкаф, тумбочка или пугающая темнота под кроватью, Фрэнсис неспешно обходила комнату. С каждым шагом её внимание переключалось на новый предмет обстановки. Дойдя до окна, девушка остановилась. Рука потянулась к подоконнику, и миновав пыльную поверхность пальцы дотронулись до фотографии, стоящей в деревянной рамке.
- Это твоя бабушка?
Фрэнсис засмотрелась на изображение женщины. Из фотографии на неё смотрела статная дама с аристократичной осанкой и уверенным взглядом. Годы её никак не портили, и дело было вовсе не во внешности. Ни седина, ни морщины не могли скрыть её благородства. Мысли о старости наводили на Фрэсис глубокую тоску, но если уж ей не избежать этих изменений, то в преклонном возрасте она бы хотела выглядеть как эта женщина в рамке.
- Да, ей на этой фотографии шестьдесят, - Дан краем глаза следил за напарницей, пока его руки изо всех сил пытались закрыть дверцу шкафа, куда он затолкал собранное наспех тряпьё.
- А вы похожи, - девушка сразу отметила знакомый разрез глаз и вздёрнутый кончик носа.
- Логично, мы же родственники, - парень наконец-то одолел шкаф и шарил по комнате в поисках чего-нибудь, что не следует видеть гостье.
- Кровная связь не гарантирует подобия. Люди из одной семьи могут быть абсолютно разыми, как внешне, так и по характеру. Я вот на своего отца совсем не похожа.
- Неужели тебя воспитывал добрейший мужчина на земле?
- Нет, меня воспитывал круглый идиот, - голос Фрэнсис огрубел.
- Обычно о родителях отзываются в более позитивном ключе, тем более если они могущественные маги.
- Мой папаша уже умер, так что его гнева я не боюсь.
- Как человек, знавший парочку медиумов, могу сказать, что смерть не помешает человеку разрушить твою жизнь.
- Он итак для этого сделал всё возможное, - злоба покрыла девушку колючей бронёй.
- А поконкретнее? – даже при столь щепетильной теме Дан не рискнул подойти ближе.
- Бросил.
- Да, с отцами такое случается, - маг задумался о своих родителях, но кроме имён ничего не вспомнил.
- Ушёл на миссию и не вернулся. Точнее вернулся, но не в том виде, как я его помню. Нам доставили только урну с его прахом.
- Мне кажется, смерть – достаточно уважительная причина, чтобы оставить семью.
- Только если у тебя нет выбора.
- А ты думаешь, у него была возможность поторговаться с костлявой?
- У него была возможность сбежать, он мог вернуться к жене и ребёнку, но вместо этого отдал свою жизнь ради нескольких гражданских.
- Он – герой.
- Он – эгоист, - незамедлительно парировала Фрэнсис. – Героизм заключается в спасение, а не в самопожертвовании. Скольким он помог? Троим? А сколько людей из-за этого пострадало? И я говорю не только о близких, скольким он мог помочь в будущем?
- Глупо обижаться на мертвеца, - Дан ощущал себя канатоходцем, он искал баланс между честным выражением своего мнения и уважением чужих принципов.
- Я и не обижаюсь, просто делаю выводы из его ошибок.
- Как бы ты не злилась на отца, пока что ты следуешь его пути: магия, департамент, опасные миссии.
- У меня не было выбора – я с самого детства нахожусь под покровительством… - девушка осеклась. - …под надзором департамента.
- Мне слабо верится, что тебя можно заставить что-то делать, - парень с сомнением прищурился.
На лице Фрэнсис мелькнуло замешательство. Это длилось не больше секунды, но Дан понял, что копнул в нужном направлении. Разгребая завалы злобы, он наткнулся на восхищение. Обиженная девочка пыталась его зарыть как можно глубже, чтобы все тёплые чувства остыли и ею руководил лишь холодный разум. Но желание подражать кумиру не прошло даже спустя годы намеренного обесценивания.
Девушка громко поставила фотографию на место, напоследок пробежавшись пальцами по резьбе на краях рамки. Грубоватые завитки расползались по дереву простым, но от этого не менее красивым узором. Фрэнсис вспомнила, что на входе в похожей рамке висело зеркало. Помимо этих деталей скудный декор составляли несколько деревянных фигурок, хаотично расставленных по комнате. В одном изваянии девушка узнала очертания девушки в пышном платье, другое творение походило на зайца, а вот третья работа оставляла вопросы.
- Это что ли лошадь? – Фрэнсис ткнула пальцем в фигурку.
- Дракон, просто крылья отвалились.
- Лучше говори всем, что это лошадь.
Дан сочувственно посмотрел на деревянного дракона, который уже несколько лет охраняет его комнату, патрулируя территорию прямо со шкафа. Его угодья покрылись таким слоем пыли, что экспозиция только больше стала напоминать горные пустоши. Присмотревшись к дракону, парень осознал, что существо действительно напоминает лошадь, но за эти годы фигурка успела обзавестись не только собственным местом, но и собственной историей – это дракон на страже королевских покоев, тем более покои были под стать кривоватому мифическому созданию с отвалившимися крыльями.
- Нет уж, раз я задумывал его как дракона, то пусть им и остаётся, - защитил своё творение Дан.
- Увлекаешься резьбой по дереву?
- Когда-то в детстве занимался, - Дан решил не уточнять, что в его понимании, детство закончилось только пару лет назад.
- А говорил, что кроме магии ничего и не умеешь.
Фрэнсис улыбнулась, и в этом действии даже не было насмешки, ну разве только чуть-чуть. Отталкивающее поле злобы вокруг девушки начало слабеть, и Дан решил на несколько шагов сократить дистанцию. Он подошёл к кровати и осторожно, чтобы не скрипнули пружины, сел на самый краешек. Мебель не оправдала надежд, и тишину разрушил противный скрежет. Гостья оторвалась от созерцания дракона-лошади и обратила внимание на невысокую прикроватную тумбочку. На ней громоздилась стопка книг высотой не меньше метра. В поисках опоры башня прильнула к стене, и только благодаря этой поддержке не рухнула на пол под тяжестью собственного веса.
- Ты ещё и читать любишь? – поинтересовалась девушка.
- Нет, это всё учебники и справочники по магии, которые остались от бабушки. Когда я устраивался, Алан затребовал всю магическую литературу. Вот, только вернул. Не знаю, что он там искал, но у меня такое чувство, что книги вернулись в лучшем состоянии, чем я их отдавал, - Дан посмеялся.
- Он бережно относиться ко всему, что может принести пользу, - судя по заговорщицким ноткам Фрэнсис говорила не только о книгах. – Значит, магии ты учился у этой скромной библиотеки?
- Да, бабуля наотрез отказывалась быть моей наставницей, так что пришлось самому разбираться во всех тонкостях.
- Она была целительницей? – Фрэнсис пробежалась глазами по корешкам и чуть ли не через каждое слово ей встречалось «лечение».
- Да, хоть она и не афишировала это, но пациенты находились сами собой. Стоило ей из жалости помочь соседу, как на следующий день у нас под дверьми стояла вся его семья, и каждый родственничек пересказывал свою медицинскую карту, не стесняясь добавить что-то от себя.
- И она всех лечила?
- Нет, она помогала только тем, кому это было действительно необходимо. У бабушки был суровый характер, и она без сожалений отказывала большинству бедолаг, рыдающих у её ног, которые, кстати, уходя, становились куда менее немощными, чем они рассказывали. Но всегда находились люди, которым она хотела помочь, и самое главное, которым она могла помочь.
- От чего она умерла?
- Рак мозга. Поначалу она пыталась хоть как-то с ним совладать, но сил не хватило.
- Ты тоже не смог ничего сделать?
- Нет. Её болезнь побудила меня заняться магией. Я надеялся, что быстренько освою все умения, которым бабушка училась всю свою жизнь, но к моменту, когда всё стало очень плохо, я даже не мог залечить перелом. Сейчас понимаю, что это изначально был глупый план, но тогда я искренне верил в свои способности.
- Чем больше амбиций, тем сложнее сталкиваться с реальностью.
- Да, было обидно признавать свой полный провал. В конце концов я мог надеяться только на помощь традиционной медицины, а это весьма затратно. К счастью, друзья помогли найти работёнку, для которой не нужны сильные познания в магии – немного поколдовать над мышцами противника, и, пока тот в растерянности из-за внезапных судорог, вырубить его ударом усиленного кулака, - Дан взмахнул рукой, наглядно подкрепляя описание.
- Уверен, что стоит называть друзьями людей, втянувших тебя в криминал?
- Они всего лишь предложили мне способ решения проблемы.
- Помогло?
- Спасти бабулю не получилось, но прожила она дольше, чем нам обещали изначально, так что да, это того стоило.
- Главное не забывай, что теперь ты по другую сторону.
- Не забуду, Алан не даст. На ближайшие три года я у него в рабстве.
- Ты так пренебрежительно относишься к любой официальной работе?
- К любой, на которой тебя держат шантажом.
- Ты мог отказаться.
- И отправиться за решётку? Нет, спасибо.
- Зато не придётся рисковать своей шкурой.
- Я не готов потратить впустую полжизни, - Дан поразмыслил, какой срок ему могут дать за его проступки, и самой реалистичной цифрой он видел двадцать лет.
- Ладно, дело твоё, только помни – никогда не поздно отказаться, всё-таки тюремное заключение лучше смерти.
- Учту.
Фрэнсис уже дважды обошла комнату, выискивая хоть что-то примечательное. Она надеялась, что эта небольшая экскурсия поможет ей лучше узнать парня, но в результате это только больше её запутало. Как правило жильё достаточно честно рассказывает о своём владельце: как он живёт, какие книги читает, что любит есть на завтрак, от каких болезней страдает, за какую футбольную команду болеет. Ничто не характеризует педантичность сильнее, чем разложенные по цветовым гаммам футболки. Количество баночек в ванной напрямую зависит от любви к самому себе. А если подсмотреть в список дел на рабочем столе, то можно понять, какие цели преследует человек, и насколько успешен его путь. Квартира Дана больше походила на съёмное жильё. Здесь было всё, что нужно для жизни, но не более того. Как будто в любой момент парень мог закинуть свои вещи в рюкзак и навсегда покинуть это место. Изредка на глаза попадались обрывки личности, но сложить из них образ человека не получалось.