– Да уж, почитай, час прошел, – недовольно проскрипел царь. – Заждались ужо.
– Да почем вы знаете, отец, что час? – подивился его словам Иван Царевич. – Ведь Козьма-то опять на часах спит!
– А я по солнышку, – ткнул царь-батюшка пальцем в солнечный лучик, скользивший по полу со скоростью задумчивого таракана. – Самый верный способ! Почитай, две половицы натикало.
– Гениально, царь-батюшка! – всплеснул ручками выскочивший из-за спины царевича Андрон.
– Ну и голова наш царь-батюшка, ну и голова!… – в тон ему зашептались бояре. – Умен, шибко умен…
– Цыц, бородатое племя! – притопнул на них царь, и в тронной зале в единый миг воцарилась тишина. – Говорят… – обернулся он вновь к сыну своему Ивану и пожевал губами, заколебавшись почему-то.
– Всякое говорят, – не дождавшись продолжения, сказал Иван Царевич и пожал плечами – начало ему пришлось вовсе не по душе. И добавил на всякий случай: – Вранье все это.
– Говорят, – повторил царь, несколько возвысив голос, – природа на детях энтих, как их… гениев отдыхает. Так на тебе она, похоже, и вовсе вздремнуть удумала.
– Хе-хе, – пробулькал Андрон, незаметно придвинулся к трону и, прогнувшись едва ли не пополам, снизу вверх, преданно заглянул царю в глаза.
– Э-э, не засти, – отпихнул его недовольно рукой царь Антип.
– Чего это она дремать вздумала? – возмутился Иван Царевич.
– А того самого, – дернул тощей шеей царь. – Ты почто человека измордовал, живого места на нем не оставил?
– Какого еще человека? – изумленно уставился на царя Иван.
– А такого! Эй, где ты там, выдь да покажись нам.
Из тени в углу выдвинулся, вертя в руках шапку, Федька. Морда его была красна, словно зад у павиана – дива заграничного, что заезжий купец намедни на рынке показывал. К тому же распухла она неимоверно и покрылась волдырями. В смысле, морда, а не задница. У павиана того как раз все в полном ажуре.
Иван Царевич вздрогнул. Такой страхолюдной образины ему еще на своем недолгом веку видеть не приходилось.
– Свят, свят, свят! – мелко закрестились бояре, сбиваясь в кучку и отмахиваясь посохами.
– Гм-м, – насилу очухался Иван. – Так ведь то не я, а он сам.
– Сам, говоришь? – прищурился царь-батюшка. – Ну-ну. А вот люди сказывают… – он скосил глаза на Андрона.
– Истинно так, батюшка мой, – поддакнул тот.
– Навет то, – буркнул Иван Царевич, нахлобучивая шапку на голову. – Враки пустые.
– Враки, говоришь? Экий ты упертый! – кхекнул царь. – А скажи нам, мил друг, кто ж его тады так отделал?
– Сам он и отделал себя, – утер нос Иван. – Как зачал дерьмо-то листом борщевика утирать, так и разнесло рожу.
– Так ты его еще и в дерьмо, получается, рожей-то макнул? – царь Антип вскинул седые брови.
– Сам он… макнулся. Оступился, и… – Иван наотмашь рубанул рукой.
– Так ли дело было? – обернулся царь-батюшка к Федьке. Тот только плечами повел, мол, было, чего уж там.
– Хм-м… А с колокольни, значит, Федька тоже сам сиганул? – вновь повернулся царь Антип к сыну.
– Ну, с колокольни не сам, конечно, – смутился Иван Царевич, потупив очи.
– И вилами себе в зад – тоже сам?
– И вилами не сам. А вот измордовал себя сам.
– Угу, – покачал головой царь-батюшка. – А за что ж ты его, мил друг, с колокольни-то спустил, ась?
– Так ведь дело как было, – взмахнул руками Иван Царевич. – Гад этот…
– Но-но! – погрозил ему пальцем Федька. – Ты того, не очень.
Иван Царевич смерил его пудовым взглядом, и Федька мгновенно притих.
– Этот… Федька, – продолжал Иван Царевич, – забрался по-тихому на колокольню да как зачнет трезвонить. Я с перепугу-то его и того…
– Получается, ты, душегуб, схватил человека, вытряс из него душу и сбросил вниз, – царь-батюшка ткнул пальцем в пол, – и все энто лишь потому, что Федька свою работу ладно справлял?
– Да какой, к лешему, ладно, коли такой трезвон поднялся, аж белки с деревьев попадали – ни ритму, ни слогу.
– Так я ведь… того… – растерялся Федька. – Ведь он…
– Ну, положим, трезвон был, – согласился с ним царь Антип. – Сам слышал, решил было, страшное чего приключилось. А вот вилами… Вилами-то зачем ткнул?
– Да не тыкал я его вилами! То Аким был, а не я. Он сено грузил, а этот ему на голову свалился.
– Эй, позвать ко мне Акима! – царь Антип дотянулся до посоха да как хватит им об пол.
– Никак не можно, царь-батюшка, – вновь подлез царю под руку Андрон.
– С чего энто? – подивился тот.
– А с того, отец родной, что Аким умом тронулся: сидит у себя в хате, мычит да про нечистую силу какую-то толкует, на двор нос высунуть боится.
– О-хо-хо, – расстроился царь-батюшка. – Видишь, чего натворил? Одному морду изуродовал да задницу проткнул, а второго ума лишил. Кто ж мне теперь сено-то возить будет?
– Да не я то! – воскликнул Иван Царевич.
– Молчи уж, непутевый. Одно слово: дурак. Иван-дурак. Звучит, а? – повернулся царь Антип к Андрону.
– Еще как, батюшка, звучит! – обрадовался тот, потирая ладошки – вот уж опала сейчас царевичу выйдет. – Еще как!
– А раз дурак, то какой же с него спрос? – прищурился царь Антип.
– Как энто? – полупал глазками Андрон. Дело-то оборачивалось совсем другой стороной.