– Зачем? – быстро спросил я, высвободившись от хватки Александры и подойдя вплотную к Полозу и его жертве.
Змей поднял голову на уровень моего лица, медленно шевельнул чёрным раздвоенным языком и тягуче заговорил.
– Это тварь орды.
– Ты уверен? – произнёс я, переведя глаза на слабо шевелящуюся сущность, принявшую человеческий облик.
Змей, возраст которого был на пару порядков больше всех в этом гарнизоне вместе взятых, включая деда Семёна с его десятком тысяч лет, никогда не ошибался и никогда не шутил.
Я выпрямился, словно мне вбили кол в спину.
Тварь орды.
Глава 4. Убить или не убить? Вот в чём вопрос
Костёр тихо потрескивал. Но если раньше это было красиво и умиротворённо, то сейчас, оранжевые искры взлетали вверх частичками пожарищ, оставленных ордой в пригороде Новониколаевска. Воображение придавало дыму зловещие изгибы, а тьма глядела на нас бесчисленными глазами чуждых нашему миру тварей.
Напряжённо замерев, мы разглядывали пленницу, а существо улыбалось от уха до уха, словно не висело на волосок от смерти, а просто запуталось в тёплом мягком одеяле. Оно высвободило из слегка обмякших колец Полоза одну руку, протянуло узкую ладонь к длинной голове змея, блестевшей неподвижными глазами, и осторожно прикоснулось к самому кончику морды. Полоз недовольно зашипел, как пробитая покрышка, а его чёрный язык, дрожа, коснулся тонких пальцев.
Существо приоткрыло рот в улыбке с жемчужными зубами и сверкнуло любознательным взглядом, оно словно не осознавало угрозы.
Я прищурился, переходя на экстрасенсорное восприятие. Обычно твари орды истекают густым фиолетовым свечением, характерным для них. Они не проявляют привычных нам эмоций, воплощая лишь готовность убивать до последнего вздоха. Даже эмиссары сверкали ультрафиолетовыми прожекторами, или же переливались синими искрами чуждых аур. Но здесь полыхал комок чистого белого пламени, зажатого в тиски физической оболочки.
– Это точно орды?нка? – спросил я, открыв глаза.
Существо повернуло голову на мой голос и замерло. Улыбка сошла с её лица, губы беззвучно сложились дудочкой, словно оно силилось повторить мои слова, а потом пленница снова расплылась в улыбке. Вспомнился наивный и придурковатый Буратино из старого Советского фильма.
– Да-а-а, – прошипел Полоз, – ош-ш-шибки быть не мож-ж-жет.
Я поглядел на Дениса, молча стоящего рядом.
– Предлагаю убить. Если это тварь орды, то от неё не может быть ничего хорошего. Помнишь мальчика в лесу, которого мы спасли, он прирезал своего спасителя. Это тоже их уловка, мина замедленного действия. Оно дождётся, когда мы все уснём, и перебьёт.
ФСБшник неспешно провёл ладонью по волосам. Глаза его лихорадочно бегали из стороны в сторону. И наверняка так же лихорадочно скакали его мысли.
– Нет, – выдохнув, произнёс он. – Мы знаем, что это враг. Но мы не знаем её цели. Нужно установить постоянный надзор на случай, если это не убийца, а шпион. Может быть, она даст нам подсказки к замыслам её руководства, вдруг мы сможем сливать ей де?зу.
– Она? – скрипнул я зубами. – Это тварь орды. Она не девушка и никогда ею не была. Это лишь живой механизм для убийства.
Во мне начинала разгораться злость. Вспомнился Мясник, отрывающий головы людям, вспомнились истерзанные собачьими клыками детские тела, зомби-смертники, вбегающие в толпу со взрывчаткой.
– Это монстр в человеческом обличии! Это нужно уничтожить сейчас же!
Все вокруг стояли и смотрели на нас. А тварь улыбалась, положив голову на плечо. Ненавижу! Они убили мою жену. Да, сейчас рядом со мной Александра, но это не значит, что я простил им смерть Анны!
– Если мы используем её в своих целях, это принесёт куда больше пользы, – высказался Денис, – в конце концов, если справимся, ты майора досрочно получишь, а я подполковника. Главное, чтоб у нас не отобрали её вышестоящие органы. Надо всё в секретности пока сохранить. Нужно её взять в оборот и только потом донесение составить, чтоб промашки не вышло.
Он, стало быть, майор. Но это ещё ничего не значит.
– Да к чёрту эти звания, – скривившись, ответил я.
Кисть правой руки сама собой сложилась в фигуру, словно я сжимал невидимый теннисный мячик. По пальцам пробежали белесые разряды, и на ладони вспыхнула яркая искра, словно вынутая из светодиодного прожектора. Злость помогла оформить энергозаряд, мощности которого хватит, чтоб разорвать в клочья грузовик или спалить дотла одного монстра. Одного конкретного монстра.
– Ты не кипятись, – раздался хрипловатый голос деда Семёна.
Домовой неспешно вышел между нами, уподобившись магистру Йоде. Он заложил одну руку за спину и кряхтел, словно вся древность тысячелетий навалилась в одночасье на его плечи. Старый хитрец.
– Одному выслужиться хочется, другому жаждется мести, – плавно заговорил словно сказку дед Семён. – Это старо, как мир. Как его… конфликт. А я скажу так. Одному не о чине нужно думать, а как зло перехитрить. И зло ли это. Тогда и дело доброе выйдет, ведь ведомый выгодой, ты будешь видеть пред собой лишь орудие, а не существо разумное. Мало ли таких примеров в истории? Мало ли исковерканных потом судеб было. Не веди себя как ничтожный дьяк в опричнине, мечтающий о власти. Другому нужно гнев смирить. Ну полно те. Враг. И что с того? Не зря закон о пленных придумали. Немчуру после войны тоже не всех поголовно в стране и?хней повырезали. Не всяк, кто на врага ликом похож, да кто на его наречии калякает, враг и есть. Будь настороже. Твоя злость поможет в этом, но действуй умно.
– Дед, – произнёс я, перебрасывая пылающую искру с ладони на ладонь, – ты вот зачем вмешиваешься?
– Вам, дурачьё, помогаю! – повысил голос домовой. – Вы как подростки! Либо чёрное, либо белое! Ты в любой момент можешь убить её, вот и не торопись! Сам когда-то кичился, мол, не хочу совершать необратимых поступков! Становишься как Шурочкин отец. Скоро оружие на людях испытывать начнёшь и вербовать магов обманом и угрозами? Тьфу! Когда тебя подменили?
– Когда они ей голову оторвали! Ты не видел запись, как это было!
– Не видел! Зато я видел, как моих правнуков половцы на кол сажали, как моих пра-праправнучек печенеги насиловали! Видел, и сделать ничего не мог! – сказал дед, а потом голос понизил. – Оторвали. А ты средь мёртвых её видел, когда мы через Навь шли? Нет её там, а эта поможет тебе ответ найти.
Я хмуро смотрел на улыбающееся существо, не понимающее, что сейчас решается её судьба. Сжал искру в кулаке, а потом швырнул в лес, словно мячик. Искра упала в сваленную маленькой кучкой хвою. Сухая хвоя сразу начала тлеть.
– Ага, – хмыкнул дед, – ты ещё ни в чём не повинный муравейник спали. А может, вообще рванёт твоя колдовская граната? Всех камнями посечёт.
Я сложил пальцы щепоткой и быстро их раскрыл, словно стряхивая воду с руки. Искра несколько раз моргнула и погасла, оставив тлеющую хвою.
– Я просто не хочу, чтоб они Александру убили, – тихо произнёс я.
– Вот и придумай, чтоб все живы были! – подняв палец вверх, произнёс дед.
Он замолчал, начав гладить окладистую серебряную бороду. Глаза его с прищуром уставились на меня.
Я поднял лицо к небу. А оно, оказывается, начало светлеть. Мрак быстро оседал, как грязные сугробы по весне, прячась в кустах. Мрак искал щели и норы, куда можно забиться до конца дня. Мрак таял чёрным инеем на нижней стороне листьев.
Денис отошёл в сторону и что-то говорил в рацию, шипящую и каркающую искажённым голосом в ответ.
Я обернулся и выискал глазами Кирилла.
– Юнга, для тебя есть важная задачка. Никуда не отходишь от этого… от этой особи, всё равно ты не спишь никогда. Возьмёшь сумку новую от противогаза, дашь убежище Полозу. Вдвоём справитесь с пленником. Чуть что, убьёшь. Не ты, так змей.
– ОК, – произнёс лич.
– Что военнослужащий отвечает? – переспросил я.
– Есть, товарищ капитан! – бодро выкрикнул Кирилл. – А как назовём этого метаморфа?
– Марфа, – брякнула молчавшая, как и все остальные в нашей перепалке, Света. – Метома?рфа.
– Марфа, так Марфа, – ответил я, глядя, как Денис прицепил метаморфу на руку чуть повыше локтя небольшой ярко-оранжевый браслет, а потом озадаченно отошёл от существа.
– Что? – тихо спросил я, разглядывая эту процедуру.