Я отдам тебе всё

Глава 8

— Бизнес, говоришь? — меня стало потряхивать от его слов и спокойствия на красивом лице.

Как можно вот так, ради паршивых денег, сломать жизни простым людям? Как объяснить детям, что их любимые занятия продали? Что не будет тех радостных встреч, смеха и улыбок? Как видеть в наивных детских глазках непонимание, разочарование и слёзы? Я не могу и не хочу это принять!

— Да. И как бы это цинично ни звучало, но это факт. Дети здесь абсолютно ни при чём.

— Ты сейчас издеваешься? — не смогла спокойно смотреть на Илью. Этого человека я не знаю! — Золотарёв! Услышь ты меня!

Вскочив на ноги, встала напротив него и уперла руки в бока. Я не отступлю. Всё или ничего!

— Я впервые в жизни кристально честен. Сделка состоялась, земля в коммерческом пользовании была… Как ты себе представляешь? Или что, по-твоему, я должен сделать, чтобы оставить дом культуры в целости и сохранности?

— Ну как-то же он стоял на этой твоей коммерческой земле столько лет!

— Ага, по доброте душевной!

— Вот! Вот именно так! И что мешает эту доброту снова проявить?

— Деньги и очень серьёзные дяди в Москве. Жень, — Илья хмыкнул и ранил моё самолюбие ещё больше, напомнив те времена, когда видел во мне лишь меленькую сестрёнку своего друга, — ты будто не повзрослела.

— А ты постарел! Я так это не оставлю, слышишь?

— Допустим. И что ты сделаешь?

Илья с грацией хищника поднялся на ноги и встал рядом, нависая скалой. Мне пришлось задрать голову, но не отступить.

— Буду биться до последнего.

— То есть ты будешь воевать со… мной?

— Если надо, буду! И с тобой тоже…

Золотарёв отступил на шаг, склонил голову набок и громко заржал! Конь московский! Эта ехидная выходка была именно той каплей, которая переполнила всё: терпение, выдержку и мою природную терпимость. Склонившись, набрала горсть мелкой гальки и кинула в грудь Ильи, совершенно не думая, попаду в глаза или нет.

— С ума сошла? — не успела схватить вторую порцию камешков, как меня сжали в стальных объятиях.

— Пусти!

Вырваться не удалось, а я брыкалась и извивалась изо всех сил. Тогда применила другую практику — затихла на время. Золотарёв ослабил захват, и это была его ошибка. Со всей дури наступила на ногу, толкая в грудь.

— Ауч! Совсем на голову отшибленная?

— О, Илюш, ещё какая отшибленная, если речь идёт о моих детях!

Его мелкое страдание мне доставляло прямо физическое удовольствие. И это ещё цветочки. В голове одна за другой всплывали картинки мелких пакостей и саботажей, которые я вполне могу сама провернуть на месте сноса моей любимой работы. Особенно будет сладко, если там будет и Золотарёв.

— Интересно ты изменилась…

— Я бы сказала, кардинально.

— Значит, друзьями мы остаться не сможем?

— Охренеть ты выдал! — моё состояние уже не позволяло следить за словами. И если честно, мне было плевать.

Илья подхватил свою обувь, кинул на меня оценивающий взгляд, а я приготовилась для очередной колкости.

— Ну, раз мы не друзья… теперь, а тебе жизненно необходимо сохранить этот свой «дом», — кавычки пальцами чётко обозначились на сиреневом небе в закате, — то почему бы мне не получить от всего этого выгоду?

— Ты о чём? — замерла я. Не нравилось мне то, как спокойно он перешёл на деловой тон, его стальной блеск глаз и моя вновь появившаяся тахикардия. Пульс настойчиво стал бить в ушах.

— Теперь, зная твой нрав, я всё же отойду на пару шагов, — Золотарёв скрестил руки на груди, и его туфли оставили грязный след на одежде. Я отчего-то зависла на этом моменте, боясь смотреть ему в глаза. — Предлагаю небольшую сделку. Выгодную нам обоим…

Золотарёв демонстративно замолчал, интригуя ещё больше. Я же непроизвольно сделала шаг к нему.

— Говори, — голос показался совсем чужим.

— Всё очень просто. Ты посвятишь всю эту неделю мне, а я в ответ сделаю всё, чтобы ваш дом культуры остался цел и невредим.

— В каком смысле? У меня работа… две работы.

— Жень, не тупи. Если ты готова идти до конца, то соображай быстрее. Я не привык тратить время на элементарные вещи.

И тут до меня дошло. Я шумно выдохнула и в ужасе уставилась на него с раскрытым ртом.

— Ты… Ты хочешь, чтобы я была твоей… девочкой по вызову?

— Фу, зачем такие некрасивые слова? Да и не тянешь ты на эскорт.

— Тогда кем? Скажи…

Лёгкий ветерок коснулся моих горячих щёк, принося с собой секундное облегчение разгорячённой коже. Пульс уже не просто стучал, он зашкаливал и громко бил в барабанные перепонки. Мне пришлось сделать ещё один шаг. Я боялась, что из-за шума внутри меня не расслышу ответ.

— Моей женщиной. Женщиной, которая составит компанию во всём, лишь бы я не скучал.

— Что? Прости, но я не вижу разницы.

— Как хочешь, — Илья пожал плечами, словно для него это был полный пустяк. — Решай здесь и сейчас. Завтра уже будет поздно.

Полное понимание предложенного обрушилось на меня сумасшедшей лавиной. За несколько секунд я прошла несколько стадий: от шока, злости за унижения до озарения решения своей проблемы и, наконец, принятия. Принятия того, что, возможно, это тот самый выход из положения. Всего лишь может пострадать моя гордость, но и то об этом мало кто узнает.

— Как это будет выглядеть? — мой голос по-прежнему был неузнаваем.

— А как бы ты хотела? Могу предложить два варианта, — он опустил обувь на землю, достал из кармана сигареты. С ехидной улыбкой предложил мне, закурил и продолжил: — Первый. Мы просто договариваемся, а потом ты получаешь то, что хочешь.

— Нет…

— Умница! Я бы сам на такое не согласился, — жёсткость в голосе Золотарёва снова привела к мысли, что этого Илью я точно не знаю. — И второй. Заключаем сделку, на бумаге прописываем все нюансы. Ты мне свои «услуги», я же постараюсь сделать всё, чтобы ваш клуб остался цел и невредим.

«Как просто… Прописать нюансы, отдать тело и время и получить желаемое». Сейчас человек, которого я практически боготворила в юности, словно змей-искуситель, умело соблазнял на грех. И этот грех был сладок и желан. Вот только моя гордость бунтовала.

— Ну, Жень. Струсила? — Золотарёв с издёвкой провёл по моей щеке, ухмыляясь. — А ведь я знал, что ты не согласишься…

— Неужели? — отбила его руку и встала вплотную. — Почему ты так решил? Я изменилась, и для тебя будет большим сюрпризом насколько.

Говорю и сама себе не верю. Но назад дороги нет. Последней каплей была его провокация. Я приняла решение. Я дам согласие, засунув свою гордость глубоко подальше под замок. Неделю с мечтой? С мужчиной, по которому до сих пор сердце стонет? Пусть так, зато не буду до конца своих дней локти кусать и мечтать о нём в одинокие ночи. Мне будет что вспомнить, даже если потом будет больно.

— Я согласна.

Всю дорогу до машины мы шли молча. Илья бросал на меня удивлённые взгляды. До конца не верил, что я соглашусь. Я же кусала щёку изнутри и делала вид, что не вижу эти взгляды.

— Ты уверена?

— Да, Илья. Если это последняя возможность спасти любимое дело, моих детей, то я согласна.

— Жень… Чёрт, я ведь просто хотел тебя поддеть, — Илья опёрся бедром о крыло машины, продолжая с недоверием на меня смотреть. — Не думал, что согласишься…

— Но я согласилась. А ты теперь заднюю включаешь? Или сестра бывшего лучшего друга тебя не привлекает как женщина?

Теперь уже я его провоцировала. Но для меня это было важно.

— Ты выросла в красивую женщину, лакомая мечта любого мужчины, но…

— Но не для тебя?

— Да ёпт… — Золотарёв провёл рукой по волосам, подбирая слова. — И для меня. Чем я отличаюсь от других?

Моя победная улыбка сама растянулась на лице. Илья капитулировал, а я на долю секунды почувствовала маленькое превосходство. Но всё быстро сменилось, когда он прижал к себе и прямо в губы прошептал:

— Я как увидел тебя, сразу пожалел, что ты не моя…

Смысл сказанного дошёл лишь тогда, когда его губы властно накрыли мои. Поцелуй вышел короткий, с привкусом табака и желания продолжить.

— Утром заеду за тобой, — Илья соединил наши лбы, — составим договор.

— Не могу… вот так сразу. У меня школа до обеда.

— Хорошо, решай вопросы, а потом сразу звони.

Илья подвёл меня к пассажирской двери и открыл дверь. Ехать до моего дома всего три длинные улицы вдоль посёлка, пешком около пяти минут. У подъезда я вспомнила важную вещь.

— Последний вопрос, — развернувшись корпусом к нему, сжала кисти между коленями.

— Не нравится мне этот взгляд, — Золотарёв отзеркалил мою позу, руки скрестил на груди, — задавай.

— Та девушка. Она твоя… твоя невеста?

И всё же голос дрогнул, а я мысленно попросила его не соглашаться. Не хочу стать той, с которой гуляют и изменяют, а потом отряхнутся и идут к любимой.

— Не переживай, она завтра уедет.

— Хм… Ясно. Я пошла, до завтра.

— Да, до завтра.

Я уже открыла дверь, поставила одну ногу на асфальт, как Илья окликнул:

— Жень, не передумай.

— Не в моих правилах. Цена слишком высока.

— Если бы ты знала, насколько…

На его фразе я слегка зависла, но Илья махнул рукой, мол, не важно, и пожелал спокойной ночи. А дома меня ждала мама с дотошными расспросами.

Глава 9

Какой чёрт дёрнул меня за язык? Но слова не вернуть. Поэтому я мысленно умолял Женьку не поддаваться на провокацию дальше, сдать назад. А я обязательно попробую что-то сделать с их долбанным домом культуры. Смотрел на Женьку и поражался, как нежное и милое личико приобретает решительные черты взрослой женщины. С ума сойти! Она не просто согласилась, а стала сама меня подначивать. Вот это я понимаю — выросла! Гордость и желание одновременно овладели мной. Я хотел такую Женьку в прямом и даже переносном смысле.

Я прекрасно знал, что ещё давно, в далёкой юности, эта красавица сохла по мне. Была если не хвостиком, то рядом с нами частенько. А я что? Мелкая сестра друга меня не привлекала. Что тогда, что сейчас, женским вниманием не был обделён. Но сегодня, увидев её через столько лет, челюсть моя отвисла, а мужское желание кулаком постучало по сознанию, заявляя: «смотри какая, лучшая из всех, что были!». И ведь так и есть, признал. Но Женька всё равно остаётся сестрой моего бывшего друга и это кое-что да значит.

Я дал нам шанс, а сейчас ехал обратно в город и поражался сам себе. Как я смогу с ней… спать. «Сможешь, ещё как сможешь. Откинешь принципы и очень даже сможешь», — я улыбнулся своему второму я, кивая в согласии. Плевать, она уже взрослая женщина, которая полностью отвечает за свои поступки. А я… я всё тот же Илья Золотарёв, любитель красивых женщин и теперь её сбывшаяся мечта.

Паркуясь на огороженной стоянке гостиницы, стал судорожно соображать и придумывать причину, по которой Лиза должна будет завтра в срочном порядке улететь домой. Но, поднявшись на свой этаж, так ничего и не придумал. Что ж, буду импровизировать.

Хмуря брови, Лиза лежала на кровати, аккуратно ноготками брала из красивой прозрачной вазы ягоды черешни и смотрела телевизор. Я встал у края кровати, ожидая, когда она на меня обратит внимание. Смешно, конечно, но намеренно ругаться я не хотел. И на плохой ноте выпроваживать подругу домой — тоже. Поэтому я решил прикинуться лапочкой на время, прощупать почву.

— Что смотришь? — подхватил ягодку и закинул в рот. Лиза даже не удостоила взглядом, продолжая свой игнор. Ладно, я честно хотел по-хорошему. — Поговорим?

Выключил плазму и сел напротив, на всякий случай убирая полупустую вазу.

— Смотрю, дела были настолько важные… раз сияешь ярче солнышка.

Ну, сам боженька велел! Лиза начала язвить, тем самым развязав мне руки. Покачав головой, напустил на себя гневный вид и встал с кровати.

— Тебе завтра придётся уехать.

— Прости, что?

Я стоял спиной к Лизе и не мог, да и не хотел видеть её возмущение. Так даже будет лучше. На фоне ссоры мне не придётся врать, а Лиза сама сделает всю работу.

— У меня возникли сложности. На тебя времени не будет. Поэтому, Лиза, тебе лучше завтра уехать. И вообще, поехать тебе со мной было плохой идеей.

— Ты из меня дуру делаешь?

— Нет. Даже не думал, — мой голос был максимально спокоен и холоден, таким я обычно говорил с подчинёнными. — Я прямо сейчас закажу тебе билет, а водитель отвезёт в Адлер.

— Вот, значит, как… Я знаю, в чём тут дело. Вернее, в ком!

Я резко обернулся, внимательно всматриваясь в её лицо. Глаза Лизы лихорадочно блестели не только от гнева, но и от алкоголя. Лизка решила провести время не одна, а с игристым. Она встала ко мне вплотную и ударила в грудь ладошкой.

— Всё дело в той девке! — ещё удар. — Ты как увидел её, сразу хвостом завилял! — Снова ударила. Хотела опять, но я схватил запястья в жёсткий захват. — И сразу я не нужна стала…

— Хватит… Лиза, ты перебарщиваешь. Я озвучил причину. Разве этого мало?

— Мало! Очень мало! Ты избавляешься от меня, как от ненужной вещи. Новую игрушку завёл…

— Лиза, это перебор. Я умею терпеть, но сейчас ты реально перегнула. Советую пойти в душ и лечь спать. И заканчивай с алкоголем, тебе не к лицу истерика.

Отпустил Лизу с ошалевшими глазами и открытым ртом. Она ещё что-то хотела сказать, но я остановил жестом. Слишком насыщенный день, устал морально и сцен ревности не потерплю. Вышел на балкон, заканчивая разговор. Да, я поступил с подругой жёстко и даже немного подло. Ради другой женщины насильно отправляю её обратно в Москву, не сказав правду. Но! Кому понравится такая правда? И зачем она нужна? Может, Лиза и рассчитывала на серьёзные отношения с вытекающими последствиями. Я же — нет. И только это чистейшая правда. Моя правда.

Только после второй сигареты, когда во рту стало горчить, я достал телефон и купил Лизе билет на удобный рейс. А утром надо позвонить юристу по деликатному договору. Женька, ты сама не знаешь, с кем связалась…

— Доброе утро, Илья Борисович. Это Парченко, замглавы района по благоустройству…

— Доброе, Василий Иванович. Удивлён вашему звонку, — я стоял под навесом гостиницы и смотрел, как Лиза нервно хлопает дверью машины, и та отъезжает. — Что-то случилось? У нас с вами встреча назначена после обеда.

— Да, вы правы, но тут такое дело…

Чиновничек мелкого разлива замялся. Я же, наоборот, приосанился, чувствуя своё превосходство в ситуации. Он сам позвонил, не попросил помощницу. А сколько гонора было. Денег хочет, хм, получит, но уже меньше.

— Слушаю.

— Не могли бы мы встретиться раньше? Скажем, через час?

— Василий Иванович, вы рушите мои планы…

— Простите… Понимаю, вы очень занятой человек, но после обеда глава созывает срочное собрание. Присутствие обязательно, а у вас время — деньги…

— Вы правы. Время — деньги. Поэтому я буду у вас в течение пятнадцати минут. Пожалуйста, позаботьтесь о пропуске в здание администрации, — намеренно не дождался ответа и положил трубку.

Утро складывалось хорошо. Юрист пообещал к двенадцати дня прислать на одобрение макет нашего с Женькой необычного договора. Лиза снова ушла в игнор, даже «пока» не сказала. Ещё и по проекту дело двигалось со скоростью кометы. Улыбнувшись, вызвал такси. Мог, конечно, и пешком прогуляться, городок маленький, но не стал. Мне сегодня нужны силы, и я знаю, куда и на кого их потратить.

*В час буду в Шепси. Напиши свой график, чтобы я мог со своим состыковать*.

Отправил сообщение Жене, намеренно акцентируя внимание на деловом тоне. Не я начал, но я продолжу.

Уже не надеялся на быстрый ответит. Вышел из такси, как пришло сообщение:

*И тебе здравствуй, Илья. До часа дня у меня работа в школе. В три начинается в доме культуры*.

Вот же коза, ухватила мой манёвр! Не хочет на корню этот цирк пресекать. Сама виновата.

*Предлагаю тебе взять больничный и полностью посвятить время мне*.

*Это твоё условие?*.

*Скажем, один из пунктов нашего будущего договора*.

Долго смотрел на экран телефона, где мелькала надпись в нашем чате «Женька пишет…», и ждал ответ, стоя перед большим белым зданием администрации. В итоге Женя так и не отправила сообщение. Улыбнувшись, убрал мобильный и широким шагом зашёл в здание, попутно кивая проходящим посетителям на их приветствия.

Я деловой человек с железной хваткой. Именно такие выживают в столице и не падают с космической скоростью на дно, на корм хищным рыбам. Я больше был акулой. Такой средней по размерам хищной акулой. И сейчас я планировал полностью показать перед чиновником свои клыки. Мои юристы основательно подготовились. Документы были в лучших традициях московских сделок. Мне лишь оставалось освятить своим появлением данного господинчика и проследить за выполнением ранних договорённостей. Его последние резолюции, и стройтехника в ту же минуту начнёт свои работы.

— Илья Борисович, очень рад с вами лично познакомиться, — пятидесятилетний лизоблюд с самой дружелюбной улыбкой на свете протянул руку в приветствии. Пришлось ответить.

— Взаимно, Василий Иванович. Давайте сразу приступим, у меня очень ограничено время, — сразу расставил приоритеты.

В кармане пиджака пиликнул мобильный сообщением. Я еле сдержался, чтобы его не достать. Уверен был, что это Женька ответила. На другие входящие оповещения у меня стоял другой сигнал.

— Конечно, конечно, Илья Борисович. Может, для начала желаете кофе? Или чай, воду?

— Нет, спасибо. Вы ознакомились с пакетом документов?

— Да. Понадобилось достаточно времени, но я справился. Только меня смутил один момент… — я приподнял бровь на замечание, а слегка полноватый чиновник в голубой рубашке и в совсем не подходящем галстуке зелёного с жёлтым цветом замялся, — даже не момент, так… глаз уловил.

— Говорите уже.

— Ну… На вашей территории находится муниципальное учреждение.

— Я в курсе.

— И что вы собираетесь с ним делать? — он потянул узел галстука.

А мне было до чёртиков интересно, какое ему до этого дело? Ведь, по сути, это его промах, что Шепсинский дом культуры сейчас под угрозой. Он профукал и, видимо, понимает свой промах.

— Мне нет дела до такой мелочи. Земля наша по закону, а что на ней стоит — нас не волнует. Вы должны были ещё тысячу лет назад позаботиться об этой проблеме, сейчас поздно.

— Кхм… Значит…

— Да. Значит, вам придётся самостоятельно урегулировать вопрос с данным учреждением: куда перенести, уволить сотрудников или отправить во внеплановые отпуска и так далее. Моя задача другая, и помогать вам я не собираюсь.

Говорю ему, а сам вспоминаю, как только накануне вечером обещал Женьке сделать всё возможное, чтобы сохранить работу всей её жизни. Всё же я полный мудак.

— Да, вы правы. Это не ваша забота. Вот только мне прибавилось… Но всё же я пока не могу подписать ваши документы.

— Почему? — я подался вперёд, впиваясь в Василия Ивановича жёстким взглядом. Он снова поправил галстук, словно тот его душил. Вот поэтому я не любил эти удавки, и если была возможность их не носить, то с радостью не надевал.

— Мне надо переговорить с главой района Митрофановым по этому моменту, — ах ты жук! По блеску в глазах понял: эта гнида всё-таки хочет денег. Хотя кто их не хочет? Раз такой крутой холдинг пришёл на их территорию, значит, и озолотиться можно. Рискует.

— Василий Иванович, чем дольше вы будете затягивать, тем больше застройщик попросит у моего холдинга неустойку. Это неприемлемо.

— Понимаю. Постараюсь сделать это сегодня, чтобы вы не понесли больших затрат, но это уже будет зависеть от Митрофанова…

«Ну же, скажи вслух. Покажи свою жадность», — мысленно подталкивал я его. Мне очень часто приходилось сталкиваться с жадностью чиновников. Я их натуру видел сразу, и этот был не лучше. Прям образец алчности и коррупции. Что ж, на таких у меня имелся отдельный бюджет, вернее, маленькая статья расходов, и я мог спокойно ею пользоваться. Но сейчас я хотел не предлагать, а слышать просьбу, снова получать небольшое удовольствие от своего превосходства.

— Так…

— Э. Небольшой бонус ускорил бы…

— Сколько?

— Ой, ну чего же вы, Илья Борисович, так громко! — Парченко хищно улыбнулся и нарисовал шестизначную сумму на оранжевом стикере.

Всегда поражался алчности людей. В масштабах всего проекта данная сумма оказалась мелочью, но Парченко и ему подобным знать об этом не обязательно. Поэтому я для вида задумался, постукивая пальцами по подлокотнику совершенно неудобного офисного стула.

— И у нас больше не возникнет внезапных нюансов? — намекнул я пока по-хорошему.

— Совершенно никаких! Можете полностью на меня рассчитывать.

Я кивнул в согласии, достал мобильный и внутренне улыбнулся. Женька ответила, но дело важнее. Смахнул её сообщение в сторону и быстро накатал помощнику о переводе суммы Парченко.

— Прошу завтра доставить весь пакет подписанных документов на объект, — заключил и встал, направляясь к выходу из кабинета.

— Конечно, Илья Борисович, я лично привезу. И передавайте привет вашему батюшке, знал его раньше.

Глава 10

Облокотившись на дверь, я тупо улыбалась в темноту, как чуть не подпрыгнула, когда мама резко включила свет в небольшой прихожей.

— Не хочу строить предположения, поэтому рассказывай сама, — наигранно строго сказала она и махнула головой на кухню.

Мама первая прошла в наше уютное место силы, где мы могли часами сидеть, попивая чай, и болтать обо всём, даже о моей неудачной личной жизни. Уже не помню, в какой момент она подобрала тот заветный ключик к моим душевным тайнам. Поначалу со стыдом, потом чуть осмелев, я стала ей всё рассказывать. Всё, кроме как о Золотарёве. И нашла если не подругу, то надёжный тыл, понимание и теплоту.

Вот и сейчас мама ждала моего долгого и интересного рассказа. А мне снова становилось стыдно, хотя пока я ничего плохого не сделала, но в скором времени собиралась. Я согласилась спать с Золотарёвым ради своей работы. Какой кошмар! Только сейчас, сидя за столом и наблюдая, как мама разливает чай, как бодро достаёт печеньки и конфеты, я осознала серьёзность своего поступка. И как такое можно рассказать той, которая тебя родила и в целом желает тебе лучшего? Капец, одним словом!

Глухо застонав, закрыло лицо ладонями и покачала головой из стороны в сторону. Тем самым разогревая ещё больший интерес у мамы.

— Жень… Что случилось?

— Мам… я даже не знаю, с чего начать. Но обещай, что ты полностью будешь на моей стороне и ни капельки не осудишь.

— Очень интригующе, — она пододвинула ко мне чашку и вазу с вкусняшками. — Конечно обещаю! Даже если ты убила человека, всё равно я с тобой пойду до конца. Но это ведь не так?

— Нет, конечно! — отняла руки и слабо улыбнулась. Шутка почти удалась.

— Тогда рассказывай с самого начала. Убеждена, что мне много чего предстоит наиинтереснейшего узнать, — уверенно улыбнулась она, делая глоток из кружки, намекая на то, что видела, как я приехала домой.

— Да, ты права. Но всё не так хорошо, как хотелось бы. Наш дом культуры через месяц снесут, а я согласилась стать временной женщиной для утех Ильи Золотарёва.

Выпалила на одном дыхании, опуская взгляд в свою кружку. Мне страшно было увидеть реакцию мамы на последнее сообщение. И надо бы нормально объяснить, а ни сил, ни желания нет. Мама с минут пять молчала, сканируя меня взглядом.

— Про дом культуры немного понятно. А вот про Ильюшу — нет.

— Он уже давно не «Ильюша», — я скривилась на этом произношении.

— Он приехал? — я кивнула. — Женя, хватит односложно отвечать! Расскажи нормально.

О! Моя правильная и всегда культурная мама терпеть не могла, когда мы, её дети, замыкались в себе и выдавали на подобные вопросы простые ответы. Эта малость могла спокойно вывести её из себя, и тогда мама могла с нами не разговаривать по несколько дней. Я до сих пор помню эти её приёмчики и то чувство вины из далёкого детства.