Истории, рассказанные после полуночи

Дороги, которые нас выбирают

«Дорога рано или поздно куда-нибудь да выведет...». Этот вымысел географов сгубил не одну жизнь. Дороги совсем не обязаны куда-либо выводить, им вполне хватает где-нибудь начаться, а дальше как все сложится.»

Терри Пратчетт. «Вещие Сестрички»

«Людей наш дракон не ел принципиально - считал вредными для здоровья из-за высокого содержания алкоголя, никотина и холестерина.»

Ольга Громыко. «Профессия: ведьма»

«Желание жениться продолжалось до завтрака, а потом прошло.»

Николай II, 16 лет, запись в дневнике 19 ноября 1884 г.

Наверное, не найдется на карте ни одной дороги, которая просто привела бы из точки А в точку Б. Да, да, просто, из одного места в другое, как в школьных задачках по математике, без всяких дополнительных условий и прочих сложностей. Но, так уж повелось, что закон, где кратчайшее расстояние между двумя точками есть прямая, в реальности, в отношении дорог, не действует. Нескончаемые препятствия, привалы для отдыха, повороты, подъемы, спуски и серпантины, кажется не сближают, а наоборот отдаляют эти две точки. Но не в этом суть. Главная же беда дорог – это бесконечные ответвления и развилки. Куда? Зачем? Зачастую просто не понятно, в каком месте следует свернуть, и это, не говоря о случаях, когда указатели направления начисто отсутствуют. Правда есть одна особенность любой, самой неприметной, тропинки: куда-нибудь она обязательно выведет. И, действительно, раз кто-то проложил путь, значит до какой-то точки, пусть не Б, а, например, Е или Ж, он точно приведет. Впрочем, в этом правиле есть свои минусы. Хорошо если ты местный и знаешь, куда все эти пути-дороги ведут. А если нет? Пришлый человек, впервые оказавшийся на незнакомом распутье, все ноги собьет пока разберется во всей этой паутине. Но, как говорится, все бывает в первый раз, из этого и складывается опыт.

Вот именно на такой дороге, упиравшейся в огромный валун, (неизвестно как оказавшийся в этой лесистой местности) и после него расходившейся в три разных направления, стоял, уперев руки в бока, молодой царевич с довольно обычным именем Иван. Хотя по внешнему виду его с трудом можно было назвать царевичем. Вид у него был, скажем прямо не царский: потрепанная, кое где порванная и очень грязная одежда, обувь, стоптанная до такой степени, что видны были пальцы ног, всклокоченные, вперемешку с соломой густые темные волосы гармонично дополняли общий беспорядок, а исцарапанное лицо и огромный синяк под правым глазом довершали картину. Контраст состоял в его манере стоять, ходить, говорить – ну, чисто аристократ. Только по этим признакам и можно было определить его царственное происхождение.

– Ну, и куда нам теперь? А, Прохор? – Нетрезвым голосом спросил Иван.

– Дак, откуда же мне знать, Елисеич! – Подошедший, спустя мгновение второй путник, (по-видимому тот самый Прохор) был полной противоположностью царевича. Ну, то есть абсолютно: одет вполне сносно, но этикета никакого, даже волосы и те сияли на солнце ярко-рыжим цветом. Ну, и по годам – старше лет на тридцать.

– Сколько раз тебе повторять, обращайся ко мне ваше высочество, я же царевич, как никак.

– Так ведь вокруг нет никого. Комедию-то, перед кем здесь разыгрывать? Да, и какой вы царевич теперь? Из тридесятого вас выгнали, наследство, какое с горем пополам перепало, по кабакам да игорным заведениям разбазарили.

– А ну, цыц! Я человек знатных кровей и требую должного уважения к своей августейшей особе.

– Ааа, ну если кровей, тогда конечно. Извиняйте, вашество!

Видимо длительное путешествие или неспешно выветривающееся хмельное, а может и то, и другое, притомило царевича, и он сел прямо на землю, облокотившись спиной на дорожный камень.

– То-то. И вообще, вопрос, куда идти, был чисто риторический, мог бы и не отвечать, дубина, – вздохнув и устроившись поудобней, пробормотал он, но его собеседник видимо обладал отменным слухом.

– Хоть вы и царевич, – тут же вставил Прохор. – А только мне все равно, риторический он, драматический или исторический. Вам попробуй не ответь. По мне, так вопрос ваш больше истерический. Если бы вы не проиграли все оставшиеся деньги в деревенской таверне… еще и меня на кон поставили. Если бы не переполох, тогда бы вопрос действительно был риторический, потому что спрашивать было бы не у кого. Так вот, на деньги, которые вы проиграли мы могли бы нанять проводника. Ну, или просто спросили бы дорогу. Но вы же так просто не сдаетесь. Вот зачем надо было устраивать драку в этой милой деревне?

– То есть как это?.. – Царевич, пытаясь выдавить из пустого бурдюка хоть каплю воды, аж поперхнулся от подобной дерзости. – Меня же чуть не женили!

– Не нужно было клясться, что женитесь, – ворчливо-наставительным тоном продолжал Прохор. – Но было бы лучше, если б женили, может остепенились бы тогда.

– Ты, что такое, мелешь, скотина? – Температура кипения царевича была на пределе, но его попутчика (иногда у него случался выброс дико умных слов, сложенных, непостижимым образом, в довольно складные предложения) было уже не остановить.

– Пытаюсь объяснить вашей милости, что тепло, уют и покой намного лучше бессмысленного размышления о путях неисповедимых сидя у холодного камня на развилке дорог. Так что женитьба была бы единственным верным решением в сложившейся обстановке. – Затем, пока принц сидел с открытым ртом, немного подумал и добавил. – Ну, или одним из верных.

– Ты что мне такое предлагаешь? – Выдавил, наконец, из себя заикающийся царевич. – Это же дочка какого-то трактирщика.

– Может быть, но она довольно-таки неплоха. Да, и согласитесь, что дочка трактирщика и звучит очень аппетитно и уютно. Пожили бы какое-то время может и нашли бы что-нибудь в ней приличествующее своему высокому положению. Как говорится: стерпится – слюбится.

– Я тебя сейчас убью! – Царевич, сквозь зубы четко выговаривая каждое слово, в ярости попытался вскочить, но в спешке запутавшись ногами грохнулся в дорожную пыль.

– Так было бы чем, – Крикнул Прохор. Осознав, что дело плохо, он отбежал на безопасное расстояние. Спрятавшись за деревом, непроизвольно, а скорее под страхом скорого наказания, Прохор стал выкрикивать как заклинания фразы, явно приближавшие расплату. – Меч-то вы тоже проиграли. И коня. И доспехи.

– Замолчи! – Наконец, выплюнув пыль изо рта, взревел царевич.

– Я-то замолчу, дело не хитрое, только что мы теперь будем делать случись разбойники? И не говорите мне, что у нас взять нечего. Сейчас такие разбойники пошли, что им очень трудно это объяснить.

Опираясь руками о камень, который несколько минут назад грел ему спину, царевичу наконец удалось подняться. Оттерев от пыли тыльной стороной ладони свое лицо, он в недоумении замер, уставившись на шероховатую поверхность валуна. Гнев и последствия деревенской медовухи куда-то моментально улетучились.

– Прохор, иди сюда, – заговорщицким голосом окрикнул он своего попутчика.

– Ага, щас, – раздалось откуда-то сверху.

– Иди сюда, дурак, здесь на камне надпись какая-то.

– Какая еще надпись, – рыжая голова показалась совсем не из-за того дерева, где ее видел в последний раз царевич, а немного дальше, левее и выше. – Так я и поверил. На дешевые уловки я не ведусь.

– Давай спускайся, – примирительный тон царевича немного успокоил сидящего на дереве Прохора. – Не трону я тебя. Здесь правда что-то написано.

Треск веток и негромкое пыхтение говорило о том, что Прохор пытался покинуть место добровольной ссылки. Через мгновение он, отряхиваясь, уже стоял около царевича и близоруко щурясь силился разобрать таинственные письмена на поверхности камня.

– Так что там написано-то, – не выдержав, наконец спросил он.

Да, надпись была, не обманул царевич, но по своей неграмотности, что там было написано Прохор понять не мог. Хотя, если разобраться, читать он умел и даже любил, но не все. Например, книжку какую или грамоту, как не старался не осиливал: после первой строчки начинал отчаянно зевать. А вот вывеску или просто надпись на стене – здесь его было не оторвать. С таким усердием начинал шевелить губами, что царевичу в пути иной раз приходилось отвешивать ему подзатыльник, чтобы не задерживал движение.

Здесь же все было как на заказ: не стена конечно, но в данном случае обломок валуна мог сойти и за стену или даже за вывеску, но непонятные вензеля вместо знакомых букв никак не поддавались прочтению

– Не знаю, – задумчиво ответил Иван и Прохор как-то без особого уважения повернул к нему недоуменный взгляд.

– Как не знаете?

– А вот так, на инородном языке написано.

– Это язык Срединного царства.

Путешественники не сговариваясь вздрогнули и резко повернулись к источнику последней сказанной фразы.

Источник был уже немолод, низок ростом, но широк в плечах. Искренняя улыбка смешно топорщила его пышные седые усы. Близко посаженные, чуть раскосые глаза с интересом рассматривали путников. Серый балахон, такого же цвета котомка и видавший лучшие времена посох не вызывали ассоциаций с агрессией поэтому наши герои немного расслабились.

– Срединное царство – это государство Хань6, – новое действующее лицо, улыбнувшись еще шире, в связи затянувшейся паузой попыталось с небольшим акцентом объяснить значение первой фразы.

– Ты что за хрен с горы? – Наконец подал переходящий на фальцет голос, пришедший в себя Прохор. – Царевич, кажись дождались разбойников.

– Подожди, ты Прохор, – оттесняя на задний план нерадивого слугу, проговорил царевич. – Что за манера наезжать не разобравшись. Никакого этикета.

– А чего он ошарашивает честных людей, чуть не до смерти. Подкрался подлец сзади, думал не заметим.

– Мы и не заметили.

– Вот и я говорю. Гнида, у меня может сердце слабое! – Выкрикнул Прохор, со всем чувством на какое был способен, незнакомцу, который, то ли по доброте душевной, то ли издеваясь, до сих пор улыбался, но теперь еще кивал головой.

Царевич оттащил за шиворот опять вылезшего вперед Прохора и улыбнувшись в ответ незнакомцу хорошо поставленным голосом изрек:

– Прошу простить моего слугу, он сегодня немного не в себе. С кем имею честь повстречаться на этой дороге. Я Иван-царевич, а этот бестактный старик мой слуга Прохор.

– О, прошу меня простить! – Незнакомец в одно мгновение перестал улыбаться и слегка покраснев представился. – Мэри. Мэри Ли. Я странствующий волшебник.

– Кто? – Обиженный Прохор, кажется не собирался успокаиваться. – Где же твоя волшебная палочка, волшебник?

– Вероятно ваш слуга начитался сказок. Почему, если волшебник, то обязательно он должен носить дурацкий колпак и бессмысленно размахивать никчемной палочкой, – снова заулыбался Мэри, но видя недоумение в глазах собеседников, попытался объяснить: – Волшебник – это больше прозвище, чем профессия. Я скорее специализируюсь на врачевании и эзотерике. Чтобы точнее объяснить мою деятельность здесь бы больше подошло слово факир. Ну, это что-то среднее между альтруистом, романтиком и свободным художником.

– Вашество, – громким шёпотом вставил свое слово Прохор. – Пошли потихоньку отсюда. Кажется, у господина Мэрилина не совсем все дома – сумасшедший.

– Да, – кивнул головой маг, внимательно глядя на Ивана. – Ваш слуга очень точно подметил тонкости моей профессии. Он совершенно прав, у меня нет дома и я хожу вот с этой сумой и помогаю всем страждущим. Мне кажется у вас сильно болит голова. Позвольте я вам помогу.

Не дожидаясь ответа, он быстро подошел к опешившему царевичу и ткнул пальцем, где-то в районе уха. Иван ойкнул. Прохор отскочил за спину Ивана и встал в угрожающую стойку. Волшебник, не обращая на него никакого внимания улыбаясь смотрел в прояснившиеся глаза царевича.

– Что это было? – Все еще не веря в произошедшее спросил Иван. – Ощущение такое, как будто и не пил вовсе.

– Это акупрессура.

– Как вы это сделали? – Вертя головой озадаченно спросил царевич.

– Путем взаимодействия с точкой Лу-Си.

Иван и Прохор недоуменно переглянулись, Прохор все же не удержался и, намекающе, покрутил пальцем у виска. Царевич неопределенно пожал плечами и вновь изобразив на лице нечто похожее на улыбку обратился к волшебнику:

– Дорогой сэр, кстати о камне, не смогли бы вы перевести нам надпись, для полной ясности картины, так сказать.

– О, конечно, конечно. Очень невежливо с моей стороны не предложить вам это самому. Ваш недуг отвлек мои мысли.

– Так что там написано? – Теряя терпение спросил Иван.

– Там сказано: «Чем заманчивей путь, от которого вы отказались, тем правильней будет тот, который вы выбрали.»

Иван с Прохором с нетерпением ждали продолжения, но его не последовало.

– Это все? – после затянувшийся паузы решил поинтересоваться Иван.

– Да.

– И что это значит?

– Ничего. Здесь так написано.

– Это все, что там написано? Может ты упустил что? – Не желая оставаться в стороне, задал свой каверзный вопрос Прохор.

– Все.

– Что-то я, вашество ничего не понимаю. Либо это мурло нам лапшу на уши вешает, либо мы можем идти обратно. Что за камень такой указательный если он ничего не указывает? На таких камнях обычно пишут: прямо пойдешь – женатым будешь, направо пойдешь – богатым будешь, а налево или без коня останешься или сам сгинешь. Ну или что-то в этом роде, но здесь же хиромантия какая-то, прости господи.

– Погоди, Прохор, – взял слово Иван и обратил свое внимание ко все еще улыбающемуся магу. – Насколько я понял, все дело в вопросе выбора?

– Наличие нескольких вариантов всегда дает право на выбор. Вам знаком дзен?

– Нет, я его точно сейчас придушу, – Прохор, закатывая рукава, попытался вновь вылезти на передний план, но царевич, в очередной раз, пресек эту попытку.

– Один умный человек сказал: – не моргнув глазом продолжал Мэри. – «Для человека, наделенного умом достаточно одного единственного слова, чтобы познать гармонию, но даже в этом случае может ошибиться в выборе пути.» Это возможно тогда, когда истина эта выражена посредством пера и бумаги, либо облечена в форму вот такого (маг кивнул в сторону камня) софизма. Не нужно слишком надеяться на всякого рода подсказки. В этих случаях вы просто отдалитесь от цели вашего путешествия.

– Так куда нам идти?

– Кажется вы меня не слушаете. Это вы сами должны определить. Не дороги нас выбирают, а мы дороги. Вот и выбирайте, какая вам больше по душе.

– А если мы не ту выберем?

– Великая истина Дзэн живёт в вас, во мне, в каждом. Загляните внутрь и ищите её там, не прибегая к чьей-либо помощи. В крайнем случае если сомневаетесь можете монетку подкинуть, но это ничего не изменит: выбирать в конечном счете придется все равно вам. Потому что судьба – это не дело случая, как вы думаете, а всего лишь вопрос выбора.

– Подождите, я, конечно, понимаю, что для нас, как существ, не лишенных способности анализировать – выбор есть, но реальность, которая постоянно бьет под дых и вставляет нам палки в колеса такой шанс нам предоставляет очень редко.

Прохор обреченно закатил глаза. Он понял, что царевича опять поразил страшный недуг. Видимо, когда его в детстве нянька уронила на пол это не прошло для него даром. То ли от большого ума, то ли от еще большей глупости Иван, время от времени, начинал нести полную околесицу, не имеющую никакого смысла. Однако в данном случае колдун видимо разбирался в словах царевича. «Эх, разжечь бы костер, да спалить этого нехристя вместе с его барахлом.» Понимая, что эта мысль не реализуема, он со скукой во взгляде, стал рассматривать горизонт. Ему вдруг дико захотелось оказаться где-нибудь на необитаемом острове, в тишине и покое. Однако реальность всегда была жестока к простым смертным.

– Прошу прощения, но вы мыслите стереотипами. С вопросом выбора вы сталкиваетесь каждый день и совершенно не задумываясь делаете шаг в ту или иную сторону. Ну, а палки в колеса реальность вставлять начинает, пытаясь подсказать вам, что этот путь не тот какой вам нужен. Вижу по вашим глазам, что у вас еще остались сомнения. Ну, хорошо давайте рассмотрим этот вопрос со стороны теории параллельной реальности. Если смотреть с этой точки зрения, то все наши действия уже давно имели свои последствия. Выражусь чтобы стало совсем понятно. Жизнь – это судьба, а судьба – это путь. Но путь сей, склонен меняться, причем трудно сказать по чьей воле: нас самих или сложившихся в сфере причин обстоятельств. Хотя если с другой стороны посмотреть – кто, как не мы сами создаем эти обстоятельства.

– Это на первый взгляд все доступно и понятно, но вот копни глубже и вновь туман. Остается вопрос, какую, все-таки, дорогу нам выбрать? В ваших словах проскользнувшая фраза, что наши действия уже имели свои последствия, не совсем для меня ясна. Я могу согласится с тем, что своим прошлым мы взрастили настоящее, а настоящим создаем будущее. Но ведь никто из нас не в силах представить, что будет там, в будущем. Да и будущего, если разобраться, просто не существует. Но если представить на минуту, что оно вот-вот наступит, то тут встает другая проблема... Мы можем чисто логически просчитать, что нам принесет тот или иной шаг, но конечный итог увы от нашего понимания скрыт, а всему виной те самые обстоятельства с пресловутыми палками в наших колесах.

– Здесь все проще простого. И насчет несуществующего будущего вы не совсем правы. Давайте представим на мгновение, что будущее определяет настоящее и меняет прошлое, – маг поднял с земли прутик и принялся чертить в дорожной пыли какие-то кружочки, стрелочки, черточки, то наслаивая их друг на друга, то пересекая, то соединяя между собой. Иван молча смотрел за его манипуляциями и слушал. – Определенными действиями человек создал себе обстоятельства на момент отправной точки и оказался в них, то есть он сам себе их создал по факту своими же шагами. Когда он шел к этой самой точке он не видел к чему это приведет. Согласен, что редко кто может видеть последствия своих шагов. И тогда получается, что он шел к итогу. Достигнутая цель может с легкостью оказаться новой отправной точкой, не важно с какой стороны к ней подойти из будущего или из прошлого.

– Складно вы рассуждаете, Мэрилин.

– Здесь нет ничего запредельно-невозможного. Просто нужно всегда рассматривать свои последующие действия с разных сторон, как через призму. Разумеется, это не касается такого простого вопроса: испечь ли картошку в золе или сделать из нее пюре. Хотя и здесь прослеживается определенная зависимость. Объемность суждения в вопросе выбора дает возможность увидеть более объективно ваши шаги, хотя нагромождение субъектива все равно не деть никуда, но все-таки используя ассоциативное мышление можно очистить вопрос или ответ от шелухи своего эго и тем паче от лжи самому себе.

– Значит стоит плюнуть на все за и против и просто подкинуть монету?

– Не нужно ловить меня на слове. Я говорю совершенно о другом. Хотя… – маг еще раз оценивающе взглянул на замерших в замешательстве путников и, тяжело вздохнув, добавил: – В вашем случае можно рискнуть.

Иван радостно засуетился, но глянув на камень и три отходящие вдаль дороги опять стушевался.

– Подожди, дороги три, а на монете только две стороны.

– Вам не угодишь. Вы слишком много рассуждаете о том, чего не понимаете. Не боитесь карму попортить?

– Ну, хорошо, хорошо, – Иван порылся в своих карманах, потом, сделав недовольное лицо, обратился к слуге. – Прохор, дай монетку.

– Еще чего?!

– Ну дай, что тебе, жалко, что ли? Я же верну.

– Если бы вы все время возвращали мне деньги, после таких обещаний я стал бы богачом! – Но монету все же дал.

– Решка – направо, орел – налево, – загадал Иван и подкинул медяк. Блестящий кругляк завертелся в воздухе, попеременно отражая своими, начищенными до зеркального блеска боками, стоящее в зените, солнце. Глаза царевича зажмурились от блеска и не пойманная монета, упав на землю, покатилась вокруг валуна. Прохор в испуге, что царевич присвоит и этот медяк побежал ее догонять. Забежав за камень, он резко остановился и удивленно поскреб пятерней затылок.

– Царевич, похоже у нас проблемы.

– Что там выпало?

– Ничего.

– Как это?

– Монета так и осталась на ребре.

– Во дела, – Иван на мгновение задумался, а потом, что-то решив весело сказал: – Значит идем прямо.

– Я так не торопился бы, на вашем месте. – Сказал волшебник.

– Что опять не так?

– Вы уверены, что вам нужно именно в том направлении?

– Так монета же…

– Ничего не решает, помните? Человеческая жизнь настолько коротка, что это компенсируется скорость нашей мысли. И я думаю вы представляете себе с какой скоростью она склонна меняться. Я имею в виду: может вы уже давно прошли цель вашего путешествия. Если взять этот камень за отправную точку, то у вас не три, а четыре дороги.

– Как? – Иван открыл рот в недоумении. – Мы же только что пришли по одной из них.

– Может вы просто вернулись назад?

– Подождите, так можно до чего угодно договориться. Мы идем сражаться с драконом и освободить принцессу. До этого момента все было четко и ясно. Чего ради чего-то должно измениться?

– Прошу прощения, куда вы идете?! – Волшебник немного опешил, узнав о цели их путешествия.

– Прямо. – Простодушно ответил Иван

– Нет, я не о направлении, а о цели.

– Ааа… – Царевич почесал затылок. – Дак, с драконом сражаться.

– Так с этого надо было начинать, – волшебник чему-то несказанно обрадовался. – А кто вам сказал, что здесь водятся драконы?

– Один купец из страны, что за проливом поведал. Мы в ихнем городке… – Царевич, мельком глянул на Прохора, и слегка покраснел. – Кхм… Не важно. Чудные люди и зовут их чудно – гадами.

– Может быть галлами? – Поправил Ивана волшебник.

– Может быть и так, но если наврали, то точно гады.

– Да, нет, не наврали. Дракон здесь действительно есть и принцесса имеется, только с чего вы взяли, что у вас что-то выгорит.

– А почему бы нет? Дело нехитрое.

– Да как вам сказать? Сражаться с драконом – это одно, а заслужить расположение принцессы совсем другое. Это похлеще любой битвы будет. Нахрапом здесь не возьмешь, а галантностью… Впрочем, в вашем случае, об этом можно и не думать.

– Это почему же?

– Люди посолиднее вас пытались завоевать ее расположение да так и вернулись не солоно хлебавши. Но мне кажется вам не стоит опускать из-за этого руки. Хотя найти себе более реальную невесту было бы проще.