Истории, рассказанные после полуночи

Загадочное исчезновение пана Ходецкого

«Мир в конечном счете находится вокруг нас, а не перед нами. Глубина живописного изображения происходит неизвестно откуда, располагаясь, прорастая на полотне.»

Морис Мерло-Понти

Величественен вид утопающей в осенних красках Варшавы, с парящими над Вислой мостами, таинственными очертаниями старинных зданий на фоне темного неба, сонными изгибами узких улочек. Тысячи тонов красок необычно гармонируют с богатством архитектурных стилей. Вечером город, преображаясь становится совершенно другим: лишенным суеты, таинственным и непостижимым. Неторопливые, низко плывущие облака наполняют сдержанный и аристократический город редкой, в нашей повседневности, романтикой и поэзией, помогают почувствовать его необъяснимое очарование и притягательность, выявляя на всеобщее обозрение его мистическую сущность.

Дождь задумчиво постукивает по крышам домов, по подоконникам и оконным стёклам, по истертым камням старых мостовых, ласковыми влажными пальцами трогает оставшиеся на деревьях листья, приглаживает пожухлую траву. Он словно утешает природу, обещая ей скорый и сладкий зимний сон после долгого и бурного лета.

Станислав Ходецкий, погруженный во все это великолепие, неторопливой походкой шел по узким улочкам засыпающего города. Вечерняя прогулка под моросящим дождем в ком угодно пробудит романтика, заставит поверить в невозможное и воплотит сны в явь. Но Станислав был не кто угодно. Наметанный глаз художника выхватывал из окружающей обстановки самое лучшее. Впрочем, человек, даже наделенный воображением, вряд ли до конца прочувствует всю прелесть, оставаясь в серых стенах душных квартир. Это возможно только окунувшись в холодный, пахнущий сыростью воздух уставшего города. Только здесь наступает просветление.

Весь мир, растворяясь, погрузился в непрекращающийся осенний дождь. Однако каждая капля, как гениальная мысль стучит по окнам, отскакивает от мостовой, но в конечном итоге утопает преобразуясь в ее мокрой текстуре во что-то значимое, внося дополнение в великолепную цветовую гамму. Ведь если приглядеться, то мир – это всего лишь огромное полотно, а художник – неумолимое время рисует на нем свои бесподобные шедевры. Сегодня дождем. Завтра чем-нибудь еще. Природа богата на импровизации красок. А разве нет?

Станислав взглянув на небо легко ощутил, как тучи подобно баночкам с акварелью нависают над земным холстом, а великий мастер, капля за каплей, вдыхает в этот мир, в это безвестное и бесконечно угасающее и ускользающее произведение, самое важное – жизнь и смерть. Вот так. Одновременно и на его, Станислава, глазах. И вот, тогда, замерев на полушаге, осознав и пропустив через себя весь этот процесс, он наконец увидел то, что уже давно вынашивал в своих мечтах. Ключевой фигурой этого грандиозного полотна он увидел себя. Очень отчетливо и как ему показалось не своими глазами, а как бы со стороны. Выйдя из оцепенения, но не в силах унять лихорадочный блеск в глазах и улыбку, так много говорившую о его внутреннем состоянии, он сорвался с места и что было силы припустился бежать, не обращая больше внимания ни на что, кроме картины у себя перед глазами, пугая своей импульсивностью немногочисленных прохожих.

----- ❋ -----

– Господин урядник, я женщина старая, но еще не сошла с ума и по пустякам бы вас не вызывала!

– Никто не сомневается в ваших умственных способностях пани Вуйцик, но мне кажется, что вы раньше времени поднимаете панику.

– Хорошенькое дело! – пожилая женщина уперла руки в бока и с вызовом посмотрела на полицейского. – Моего постояльца уже несколько дней как след простыл, причем из своей комнаты он не выходил. И это не есть повод для паники?

– Может вы просто не заметили, отвлеклись или задремали, а он тем временем ушел и спокойно пьет пиво в соседнем кабаке?

– Как вам не стыдно, пан Петржик! Пан Станислав приличный молодой человек, по крайней мере я не видела его выпивши. Было в нем что-то странное, но пить он не пил. Нет.

– И в чем же заключалась странность вашего постояльца?

– Он художник, а все художники немного странные. Вот и третьего дня он прибежал домой весь мокрый, глаза на выкате. Пулей поднялся к себе и всю ночь что-то рисовал, а на утро его уже не было в комнате.

– Хм. Однако забавные истории вы рассказываете, – полицейский серьезным взглядом посмотрел женщине прямо в глаза. – Вы позволите осмотреть его комнату?

– Да, конечно. Смотрите. Только ничего не трогайте. Пан Ходецкий не любит, когда кто-то прикасается к его вещам, он даже убираться мне у себя запрещал.

Женщина показала жестом на лестницу, приглашая полицейского проследовать на второй этаж, а сама взяла канделябр с зажженными свечами и пошла следом за ним, освещая укутанные вечерними сумерками крутые ступеньки.

----- ❋ -----

Дверь с тихим скрипом открылась. Взору полицейского предстала небольшая, но довольно светлая и уютная комната с большим окном и темно-зелеными шторами на нем. Шаги подкованных сапог смягчил большой, почти во всю комнату, ковер. Первое, что бросалось в глаза это обилие картин. Они висели на стенах, стояли прислоненные к стенам или мебели, но это не создавало ощущения беспорядка, скорее даже, напротив. Холсты были на разных стадиях законченности: одни уже состоялись, на других были обычные эскизы со скудными мазками красок, третьи были еще идеально чисты и не тронуты.

Центр комнаты занимал мольберт с еще одним полотном. Рядом стоял деревянный табурет, на котором лежали краски и кисти. Впечатление было такое, будто художник только что закончил работу и куда-то на секунду вышел. Видимо ее и рисовал Станислав Ходецкий последней, после чего бесследно исчез.

Урядник приподнял драпировку и обомлел. Картина была просто великолепной. Парковая аллея, уходящая в неизвестность подернутою осенней дымкой. Яркие краски стоящих по обеим сторонам вязов играли безграничной фееричностью оттенков от светло-зеленого до ярко-красного. Несмотря на многочисленность полутонов, картина совсем не выглядела пестрой или лубочной. Напротив, она была настолько реалистичной, что создавалось впечатление открытого окна, даже воздух казалось проникал в эту комнату ароматом влажной, увядающей листвы. Единственным темным пятном была скамейка на которой сидел человек, задумчиво глядя на опадающие в прощальном великолепии листья.

– Скажите пани Вуйцик, а кто-нибудь приходил к вашему постояльцу? – Вернувшись к реальности, через какое-то время, спросил полицейский. Он нехотя опустил закрывающую картину ткань и повернулся к хозяйке, не заметив, как эта материя соскользнула на пол.

– Посетители были, конечно, но все больше по делам, - женщина непроизвольно пожала плечами. – Кто картину купить, кто сделать заказ.

– Нет, вы меня не поняли. Я имел в виду друзей.

– Таких не было пан Петржик, – и спохватившись добавила. – Друзья-то может у него и были, но сюда никто из них не приходил.

Продолжая осмотр полицейский подошел к окну, около которого, утопая в бумагах, стоял письменный стол. Пан Петржик стараясь ничего не трогать бегло осмотрел его содержимое. Ничего странного, обычный бумажный беспорядок творческого человека: стопка потрепанных книг, листы, исписанные стремительным почерком и наброски рисунков.

– Однако странно, все же. – Сказал полицейский. – Может вы все-таки не заметили, как он вышел?

– Господи! Пан урядник! – Женщина всплеснула руками. – Я могла конечно не заметить, но входная дверь была закрыта на задвижку. Не мог же он выйти, а потом закрыть дверь изнутри.

– Да, да. Не мог, – задумчиво пробубнил полицейский разглядывая кровать, аккуратно застеленную чистым, белым покрывалом.

– Вот и я говорю.

– Ну, что же, пани Вуйцик, давайте спустимся вниз и вы напишите заявление, а мы сделаем… – проходя мимо картины полицейский еще раз взглянул на нее и опешил. – Что за чертовщина?

– В чем дело пан Петржик? – Хозяйка, увидев изменившееся лицо урядника подошла к нему.

– Человек на картине…

– Да, я вижу, – не понимая причину волнения мужчины проговорила она.

– Минуту назад он сидел на скамейке, а теперь идет по аллее!

– Пан Петржик, вы что пьяны?

– Да, бог с вами, я вам говорю, что он сидел на скамейке. Вот, смотрите, он же движется.

– Господи Иисусе, верно, – прошептала пани Вуйцик надевая пенсне и пристально вглядываясь в полотно. – Подождите… Не может быть…

– Что?

– Это же мой постоялец!

– Вы о чем?

– Это Станислав Ходецкий, мой жилец! Как такое возможно?

– Вы уверены?

– Ну, как же… Вон сюртук его, темно-серого цвета, он его в прошлом месяце пошил у пана Альфреда с соседней улицы.

– Мистика какая-то!

– Что происходит пан Петржик?

– Если бы я знал, – недоумение на лице полицейского четко подчеркивало нотки растерянности в его ответе. – Похоже ваш постоялец залез в свою же картину.

– Не говорите ерунды, разве такое возможно?

– А у вас есть другое объяснение увиденному?

Хозяйка и полицейский надолго замолчали, думая каждый о своем и пытаясь найти логическое объяснение происходящему, а силуэт человека на картине медленно, но неотвратимо удалялся. В какой-то момент он замер, не торопливо повернулся и помахал рукой вконец опешившим, невольным зрителям, затем, так же, без спешки, скрылся в туманной дымке, навсегда растворившись в своем шедевре.

----- ❋ -----

«Таинственная картина

Вчера при загадочных обстоятельствах из своего особняка в районе Мэйфер исчез представитель от лейбористской партии в Палате Общин сэр Оливер Куинси. По непроверенным данным всему виной скандально известная картина польского художника Станислава Ходецкого «Дорога в осень», которую сэр Куинси приобрел две недели назад на аукционе за тридцать тысяч фунтов стерлингов. В ходе следствия дворецкий заявил, что видел сэра Куинси внутри картины, но полиция Скотланд-Ярда пока никак не комментирует произошедшее.

Напомним, что данная картина уже около пятидесяти лет будоражит общественность своей загадочностью. Сплетен и пересудов по этому поводу скопилось предостаточно. Все владельцы этой картины бесследно исчезали. Вот ее краткая история: автор картины Станислав Ходецкий пропал сразу же после ее написания в 1864 году. Следующий владелец Генрих фон Гесс исчез в 1876 году. Граф Алексей Волынский пропал в 1881 году, его дальняя родственница княгиня Анастасия Лещенко в 1888 году. Последним картиной владел французский меценат Франсуа Паскаль, который пропал в 1895 году.

По слухам, некоторых из пропавших так же видели внутри картины. Остается только гадать, является ли таинственная картина окном в другой мир или однажды этому найдется другое логическое объяснение. А, до тех пор творение Станислава Ходецкого остается самой громкой сенсацией нашего времени. И самой дорогой. Величайшие музеи мира готовы заплатить любые деньги, лишь бы заполучить этот загадочное полотно.

Газета «Таймс» от 26 декабря 1908 года.»

21 июня 2015 года.

Барьер

«Снял часы, смотрю, а в Зоне-то мы пробыли 5 часов с минутами, господа мои! 5 часов! Меня аж передернуло. Да, господа мои, в Зоне времени нет. 5 часов... А если разобраться, что такое для сталкера 5 часов? Смешно... А 12 часов не хочешь? А 2 суток не хочешь, когда за ночь не успел, целый день в Зоне лежишь носом в землю и уже не молишься даже, а вроде бы бредишь, и сам не знаешь, живой ты или мертвый...»

Аркадий и Борис Стругацкие «Пикник на обочине».

1

– Ну, что же, меня информировали насчет вас, – выделяя каждое слово сказал капитан, возвращая мне мое удостоверение. Его покрытое шрамами запыленное лицо выражало плохо скрываемое презрение к моей персоне, а может мне это только казалось. – У меня есть даже указание оказывать вам всяческое содействие.

– Спасибо большое! – Я старался, несмотря на холодный прием, быть максимально вежливым.

Хотелось верить, что мои злоключения и неприятности во время поездки в Чернобыль подошли к концу, что наконец-то я попал в надежные руки. Но это было не так. Лишенный каких-либо эмоций голос начальника заставы все больше убеждал меня в этом.

– Я доставлю вас до ближайшего населенного пункта. На этом моя помощь закончится.

– Разве…

– В данный момент это все, что я могу сделать для вас.

– Как же я доберусь до Старого Кордона?

– Наймете проводника. Там, куда я вас отвезу это легко можно сделать. Только учтите, народ здесь с норовом, не всем можно доверять. Если повстречаете сталкера по имени Харон мой вам совет стреляйте не раздумывая. Тот еще отморозок.

– То есть как?

– Метко и с максимальным эффектом. В противном случае убьют вас. Здесь Зона и любой спор решается с помощью оружия. Как в дешевом вестерне.

– Дикость какая-то.

– Оружие-то у вас есть.

– Нет.

– Вот, возьмите, – он сунул мне в руку старенькую Беретту и запасной магазин к ней. – Старайтесь держать под рукой. Будете возвращаться вернете. Пользоваться умеете?

– Да, конечно, благодарю. Скажите, а это правда?

– Что именно?

– Что территория Зоны увеличивается.

– Я думаю вы сами знаете ответ. В противном случае вас бы не прислали. Ладно, нам пора ехать. – Капитан сделал приглашающий жест в сторону переделанного под Willys УАЗик. – До вечера я должен еще вернуться обратно.

2

– Зона нынче не та! Совсем не та, – сыто рыгнув, прорычал набитым, почти беззубым, ртом зачуханный мужичонка. Единственный, а потому главный претендент на роль моего проводника.

Особого доверия сталкер не внушал, хотя ничего неожиданного пока не преподносил. Ни внешним видом, ни поведением он не отличался от того образа, который у меня сложился по многочисленным рассказам и фильмам.

Немногословный сталкер уплетал за обе щеки оплаченный мной завтрак из какой-то растворимой бурды незаслуженно называемый здесь кофе и куска черствого яблочного пирога.

И тем не менее чем-то странным от него веяло. Его взгляд ни на секунду не переставал наблюдать за мной. Чувствовался какой-то непонятный интерес к цели моего визита, хотя он даже не поинтересовался предстоящим делом. Но меня такое отношение не волновало, все-таки я был наслышан о странностях местных бродяг, да и задание выглядело не особо сложным – пройти пяток километров по «разбавленной» Зоне. Даже такой справится.

– Совсем не та, – подытожил свои размышления сталкер и облизал с грязных пальцев яблочный джем.

– В каком смысле? – Решился я оживить беседу и, по возможности, перенаправить ее в прагматичное русло обсуждения предстоящей операции.

– Вот ты дурак! – Снисходительно усмехнулся мужичок, вальяжно развалившись на стуле. – Приперся не знамо куда. А ведь тут уже Зона.

Продолжения наставлений сталкера я не дождался даже спустя минуту, потому решил перейти непосредственно к делу.

– Мне нужны ваши услуги проводника, чтобы дойти до Старого Кордона. К сожалению, в средствах я несколько ограничен, потому надеюсь на умеренные расценки.

– Сто! – Выпучив глаза и резко придвинувшись к моему лицу своим, заспанным и заросшим плешивой щетиной, гаркнул сталкер на весь бар.

– Хочу вас предупредить, – продолжил я, собравшись с мыслями после такой реакции потенциального проводника. – Я в общих чертах знаком с положением дел в Зоне и знаю, что после последнего резкого расширения ее новые окраины не подвержены сильному влиянию аномальной энергии, потому не имеют смертельно-опасных участков.

– Шестьдесят! – в той же манере предложил сталкер, вновь перебив меня.

– Те же мутанты, агрессивные и опасные в пределах Старой Зоны, на новых территориях встречаются довольно редко и не проявляют интереса к людям.

– Пятьдесят, – сникшим голосом назвал новую цену мужичок, садясь на место и отворачивая обиженную морду.

– Думаю задерживаться нам тут незачем, – выждав существенную паузу, подсказал я недовольному сталкеру, когда помятая купюра с изображением Уиллиса Гранта2 исчезла в кармане его выгоревшей на солнце джинсовой куртки.

Нанятый проводник молча встал из-за стола и направился к выходу. Ну, а я поспешил за ним – мало ли что взбредет ему в голову, деньги-то он уже получил.

3

Как выяснилось, подозрения о побеге оказались напрасными. Сталкер стоял перед калиткой и напряженно рассматривал какую-то коробочку, после чего уверенно полез через ветхий забор, так и не воспользовавшись воротами. Ничего подозрительного в калитке я, конечно, не заметил, но решил все-таки последовать примеру проводника.

Следующие пятнадцать минут прошли в постоянном петлянии между выбоинами в асфальте, по которым час назад меня доставил сюда военный уазик. Наконец, не понимая действий сталкера, я решил поинтересоваться сокрытым от меня смыслом проводимых им маневров.

– Извините, я не понимаю, – начал, было, я, но тут же осекся, попав под опалу проводника.

– Что!? Уже выдохся, батон?! – Взревел мужичонка, уничтожая меня презрительным взглядом. – Думал тут тебе прогулка?! Тут – Зона!

Сталкер смерил меня равнодушным взглядом, снисходительно мотнул головой, отвернулся уставился в свой приборчик и вновь «встал на маршрут». Пошел вперед в прежней манере.

– Да не устал я, – пытаясь оправдаться я, доставая свой ПДА3 (довольно простенький, купленный по-дешевке, и лично мной пока не опробованный на распознавание аномалий). – Не понимаю, просто, почему бы не идти прямо!

Дисплей устройства был сплошь запятнан красными кусочками, в центре которых стояла белая стрелка, символизирующая меня. Я моментально покрылся холодным потом, но тут же расслабился, когда вспомнил предупреждение продавца о возможных сбросах настроек при перезагрузке ПДА. После ряда манипуляций, гаджет был уже настроен на распознавания аномально-опасных категорий и демонстрировал чистый дисплей.

– А это чо?! – поразился сталкер, выпученными глазами рассматривая мой ПДА и медленно пряча за пазуху свой компас, – Для чего это?!

Сталкер взял мой прибор, принялся рассматривать со всех сторон, то и дело удивленно причмокивая.

– Вы не знаете, что такое ПДА?! – Изумился я.

Проводник брезгливо кинул мне прибор, принялся исследовать свои карманы и, наконец, вытащил свой коммуникатор.

– Не включается, – торжествующим тоном пояснил мужичок, наблюдая мои попытки включить устройство.

– Аккумулятора нет, – поразился я, открыв заднюю крышку. – И вы так пошли в Зону?

Сталкер зло выхватил ПДА и уверенно пошел по улице, то слегка подпрыгивая на мини-трамплинах, то одергивая ногу от удара малютки-электры.

– Погодите! Вы точно уверены, что доведете меня до Старого Кордона? – Обеспокоенно поинтересовался я, обогнав проводника. – Вы опытный проводник?

– Опытный ли я проводник? – Ощерился сталкер. – Да я тут людей водил, когда еще никакой Зоны в помине не было!

Как всегда, не договорив до более-менее понятной мысли, проводник продолжил путь, что-то недовольно ворча, иногда покряхтывая от очередного удара мини-аномалии.

Меня же наличие такого проводника начало настораживать, не столько из-за возможных неприятностей с аномалиями, сколько из-за направления, которое выбрал подозрительный проводник. Верное ли?