Я тяжело вздохнул и опять поглядел на свой многострадальный холодильник. Домовой уже вытащил из него просроченную сметану, и картонная упаковка сама собой переплыла в мусорное ведро, а старик инспектировал очередную полку.
– Сколько смотрю, столько радуюсь сему морозильному сундуку, – раздался старческий голос, – чудной ледник. Не такой, как на моей памяти мастерили, лёд тута же делается, прямо в нём. Чудной, но добрый. Не то пришлось бы живую птицу или блохастую скотину покупать и дома разделывать. Откуда, думаешь, пошло название-то блошиный рынок? Так ведь оттуда. Вся живность страсть как кишела кровопийцами.
Я стоял и смотрел на это самовольство с печальной озадаченностью, ведь не каждый день тебе на голову всамделишный домовой сваливается.
– Сыр из плёнки в бумагу положить надо, а то задохнётся, – продолжил дед Семён.
В какой-то момент что-то во мне вскипело. Я подошёл к открытому холодильнику и щёлкнул пальцами. Привычное упражнение послало невидимый импульс чистой силы в непрошеного нарушителя. Тот взвизгнул и запричитал на разные лады, а я разразился гневной тирадой:
– Слышь, ты. Мне всё равно, фантомный модуль ты или настоящий домовой. Будешь ерунду всякую творить, развею на хрен. Усёк?
– Понял, понял, хозяин. Не горячись. Не буду бесчинствовать.
Дед Семён мгновенно переместился на стол, а дверца холодильника сама собой захлопнулась. Я сел на табурет и начал сосредоточенно накалывать немного остывшие пельмени на вилку прямо из кастрюли, делая вид, что всё нормально, что всё как всегда.
– Хозяин, ежели я остаюсь, мне бы место нужно, где обитать буду, – опасливо протянул дед, сидя за моей спиной.
– Тебе же холодильник нравится. Вот и живи за ним. Или возражения есть? – огрызнулся я.
– Нет-нет. Что ты. Самое то для домового, – всплеснул руками старичок. – Наведу там порядок и жить стану. Подпола либо кладовки-то нет, зато этот морозильный шкап наличествует.
Я доел последний комок теста с мясом и хлебнул бульона, а потом поставил кастрюлю в раковину. Мыть не хотелось, но воду налил, чтоб не присохло ничего. К чертям домовых. Хотя надо выкинуть из обихода фразу про чертей, а то вдруг и те существуют.
В комнате было жарко, и потому я открыл форточку. Лёг, укрывшись тонким одеялом, но выспаться не получилось, так как всю ночь ворочался, думая о завтрашнем дне. Тем более что домовой несколько раз лазил в холодильник, громко хлопая дверцей. Убил бы гада. Но любопытство от происходящего перевешивало злость и неудобства, и потому решил посмотреть, что будет дальше.
Чуть свет я встал и умылся. Есть не хотелось, кусок в горло не лез, так как в коротких урывках забвения снилась всякая ахинея, и только во вред здоровью хлебнул воды из-под крана. В итоге вышел из дому раньше положенного, немного поколебавшись, оставить домового без моего надзора или нет.
Ноги сами быстро принесли к ГИМу. Охранница ещё не успела смениться, и я быстренько получил ключи от кабинета, но туда не пошёл, а направился сразу к шефу. Тот имел обыкновение появляться раньше всех и был уже на месте.
– Андрей Викторович, я по поводу вчерашнего, – сразу начал я, зайдя в кабинет.
– Садись, – ответил шеф, поправив на столе свой канцелярский набор, – разговор долгий будет.
Я аккуратно присел на стул. Там уже лежало несколько листов и авторучка, назначение которых было сразу понятно.
– Моя роспись под этим обязательна? А если без неё?
– Не получается. Сверху спустили бумагу. Там указано, что все маги должны подписать. И всем будут рассовывать разную… – Он покрутил кистью руки в воздухе в неопределённом жесте. – Нечисть. Тебе достался домовой. И там написано, что рекомендуется не распространяться о нём. Есть домовой, да и ладно.
– А если расскажу кому-нибудь? Например, на телевидении.
– Ты думаешь, один такой умный? Покажут хороший макет, поднимут на смех, мол, жертва розыгрыша. Это несложно. Будешь упираться – упрячут в психушку, – с усмешкой ответил шеф.
– Как расписку написать?
– Ты листы переверни, там бланк будет. Останется только вписать собственноручно фамилию, имя и отчество и поставить подпись.
Я сделал, как он сказал. Распечатанный на трёх листах шаблон гласил, о чём я не могу рассказывать, а также куда обращаться в случае непредвиденных ситуаций с указанием телефонов, электронной почты и городского адреса. Я быстренько заполнил нужные пункты и расписался в самом низу.
– Подпись на каждом листе, – прибавил шеф.
Пришлось ещё два раза черкануть.
– Теперь-то расскажете? – спросил я, с надеждой глядя на начальника.
– Особо говорить нечего, кроме того, что ты уже видел своими глазами, – начал рассказ шеф, крутя в пальцах авторучку. – Существование реальной нечисти – это тайна, так сказать, во избежание паники среди населения. Не ахти какая, конечно, но государство выполняет важную миссию. Сравни. Рукотворные фантомы, выполненные по ГОСТу, абсолютно послушные и безопасные, и дикие непредсказуемые духи, испокон веков служившие страшилками для детей и взрослых. А поскольку этих духов надо держать под контролем, решили их по максимуму распределить для надзора среди магов. Ты теперь допущен к тайне, потому и получил подарок. Кстати, вдобавок хочу дополнить: домовой – это ещё не самый плохой вариант.
Он хлебнул воды из стеклянного стакана, прежде чем продолжить. А я почувствовал, что под непонятной ерундой только зря автограф оставил.
– Там наверху, – начал он свой рассказ, ткнув пальцем в потолок, – кому-то в голову пришла мысль, что имеющихся магов в министерстве обороны в случае предполагаемых непонятных действий по их профилю может не хватить. Решили осуществить подготовку внештатных боевых магов про запас. К нам пришла разнарядка отправить одного мага.
– Шеф, я не пойму, при чём тут домовой? Вы мне совсем не то рассказываете.
– А ни при чём тут домовой, – произнёс шеф так, словно ему самому не до конца было всё ясно, – домовой – это отдельная песня.
Он встал с кресла и подошёл к сейфу. Звякнули ключи, и дверца бесшумно открылась. Шеф достал бумажный пакет и, старательно заперев железный ящик, сел обратно.
– Здесь командировочные на тебя и билет на самолёт, а также другие нужные документы. Пропуск на месте выдадут. Вылететь надо завтра.
Пакет лёг на стол, и я подозрительно уставился на жёлтую бумагу упаковки с надписями, сделанными от руки.
– На самолёт куда?
– Недалеко. Есть закрытый городок Малольдинск, в паре часов езды от крупного Новониколаевска. Это в Сибири.
– Вы издеваетесь? Это за четыре часовых пояса, – произнёс я, непроизвольно повысив тон, отчего шеф нахмурился, но не стал меня осаждать, а осаждать он умел вежливо, с лёгким нажимом, но так, что самому потом стыдно становилось. Это он научился за тридцать лет общения со слишком борзыми студентами, из тех, у кого папики при власти.
– Не страшно. Я там был. Хороший городок. Всего-то полгода, потом вернёшься. Место за тобой сохраним. За квартирой приглядим. Заберёшь с собой персональных духов и домового. И не забудь генератор для подпитки фантомной материи, он тебе однозначно пригодится.
– Шеф, я не хочу никуда лететь, – продолжил я упираться, глядя на конверт с документами, как на ядовитую гадину. – Я лучше при своей лаборатории буду самосовершенствоваться.
– Мне казалось, что ты у нас любитель новых впечатлений и всяческих мероприятий, а тут всё за счёт государства, – произнёс начальник, снова встав с места и начав ковыряться в своём сейфе, ставшем частью нашего служебного фольклора, совсем как пещера дракона, где лежат золотые горы, черепа нерадивых и принцессы. Только вместо золота там были грамоты, вместо костей объяснительные, а принцесса – резюме для секретарши, которые у него часто менялись, не выдерживая тирании.
– Шеф, я прямо сейчас напишу заявление на увольнение, чтоб не утруждать великих. Сдалось мне лететь куда-то. Работу я и так найду, дипломированный маг всё-таки. А с приключениями я завязал. Я лишился из-за них семьи, так как жена не выдержала моих поисков несуществующих артефактов и подала на развод, а в последний раз сломал два ребра и руку, вывихнул челюсть. Я в больнице шесть месяцев провалялся. Больше нет желания куда-либо лезть и ехать. Поумнел, знаете ли.
– Да пожалей ты мою седую голову, – произнёс начальник, поставив на стол две стопки и начатую бутылку коньяка. – Мне из министерства всю плешь проели. Съездишь, отучишься, вернёшься. Отпуск летом дам. Премию выпишу.
– А почему непременно я? – продолжал я ерепениться.
– Ты у нас один неженатый, то есть разведённый… блин, ну ты понял. Или мне Петрова с беременной супругой разлучать? – произнёс шеф, налив спиртное и пододвинув одну стопку мне.
Я закусил губу, взвешивая все за и против, а потом кивнул и залпом, словно в омут с головой, выпил коньяк. Свою семью по глупой молодости потерял, так хоть чужую не сломаю.
– Ладно, шеф, поеду.
Глава 2
Полевой лагерь