Зеркальщик
Радим же перехватил свой нож обратным хватом, так ему нравилось работать гораздо больше, чем наносить привычные широкие рубящие удары. Руны пробития увеличивали силу удара, да и перехватить для рубящего – дело мгновения.
Скрипнула под тяжелыми сапогами старая деревянная лестница, и по ней медленно спустился высокий крепкий мужчина, с удивительно добрым, располагающим к себе лицом. Это было очень неожиданно для Вяземского, поскольку тут должен был быть классический злодей со своим монологом, который обязательно должен растрепать все тайны и умереть от руки главного героя.
– Здравствуйте, господа чекисты, – весело поприветствовал их мужчина, – рад нашей встрече.
И тут Радим понял, что было не так с этим мужиком, на вид ему лет сорок, а глаза старика, почти прозрачные, водянистые.
– И тебе привет, Беглый, – процедил сквозь зубы с ненавистью Жданов. – Мне бы стоило догадаться, что это твоих рук дело. Отдай девочку, и разойдемся по-хорошему.
– Ну, что ты, Лихач, погнал коней, не спеши, мы же еще даже торги не начали. У тебя есть то, что мне нужно, у меня есть то, что нужно тебе, махнемся, и всем хорошо. Вы с девицей шебутной, которая мне папочкой грозила, домой, а мы с наследником князя Вяземского поговорим по душам. Обещаю, к вечеру он будет дома, живой и здоровый.
– Никаких сделок, Беглый, – процедил Жданов. – Мы забираем девчонку и уходим.
– В принципе, я на другое и не рассчитывал. Значит, вы умрете, а я спокойно поговорю с Радимом и отпущу его вместе с дочкой вашего шефа. Он еще и героем вернется. Не передумал? Нет? Ну, ладно.
Свист, и все двери первого этажа синхронно распахнулись, и оттуда стали выходить вооруженные различным колюще-режущим железом люди. Их было много, с десяток. У половины алые глаза с черными белками, вторая половина ничем не выделялась, хотя, присмотревшись, Вяземский нашел отличие – очень бледная кожа. В дневниках, которые он прочел, это была отличительная черта местных.
– Альберт, – раздался с улицы голос Михаила, – тут десяток двойников зеркальных с разным неприятным железом.
– У нас тут то же самое, – крикнул в ответ подполковник. – Отходи к нам, и держи дверь, чтобы с тыла не надуло.
За спиной Радима скрипнули старые ржавые петли, но он не обернулся, и так понятно, что это Ломов явился.
– Ух ты, – с радостью произнес Михаил, – да у нас тут Беглый. Товарищ подполковник, можно я его выпотрошу, он мне задолжал.
– Он тут всем, кроме Радима, задолжал, – подал голос Дмитрий, – так что в очередь.
Пока его спутники перекрикивались, Вяземский прикидывал расклад. Два десятка вооруженных местных и двойников, пусть половина из них еще снаружи и только готовится ворваться. Итого, если считать главаря, чуть меньше чем по четыре на рыло. В принципе, нормально. Дмитрий – боевик знатный, насчет Жданова неизвестно, не сходились они в поединке, но ходок просто обязан быть сильным бойцом, иначе не протянет долго. А может, все же поговорить с этим Беглым, не убудет от него, да и гарантии он вроде, как дает? Но Жданов и остальные его хорошо знают, и не горят желанием общаться, убедить их будет трудно.
Словно услышав его мысли, беглец посмотрел на Радима.
– Лихач, а давай твоего стажера спросим? Может, он сам на разговор согласится, и рубиться не придется. Он же не из вашей конторы. Так, вольный на обучении.
– И какая же тебе гнида сливает информацию? – поинтересовался подполковник.
Но Беглый отрицательно покачал головой.
– Ты меня за злодея из американских комиксов, что ли, принимаешь? – поинтересовался он весело. – Так вот я не такой дурак, чтобы с тобой откровенничать. Эй, наследник князя, твое слово – разговор или рубка? Ты все равно отсюда не уйдешь, пока не пообщаемся.
Радим покосился на стоящего слева от него Жданова, и тот отрицательно покачал головой.
– Разговор, – шагнув вперед, произнес он. – Но разговор тут, при свидетелях, потом ты нас отпускаешь вместе с девицей.
Какое-то время весельчак с добродушным лицом обдумывал предложение, наконец, покачал головой.
– Нет, не пойдет, им не нужно знать того, о чем мы будем беседовать. Так что мне проще их убить.
Эти слова послужили спусковым крючком. Строй, состоящий из местных и двойников, разом качнулся вперед. Радим же, перейдя в боевой транс, за мгновение создал руну удара, ту самую, простейшую, которой его когда-то долбанул черный ходок. Она должна была ударить в грудь одного из местных, но срикошетила от щита, выставленного перед ним. Щит тут же погас, выполнив свое предназначение, но Радим уже летел вперед. Кукри ударил снизу вверх, на такой скорости тяжелый нож превратился в бритву. Он вошел в живот, рассек противника надвое и, дойдя до горла, разрубил нижнюю челюсть. Оказавшись в центре слегка расстроенных порядков, Вяземский разжал кулак левой руки, в котором был пакет с солью, и, рванув зубами край, широким махом сыпанул содержимым на всех вокруг.
Вой – вот что через мгновение услышал Дикий. Сразу человек пять, получив неожиданный гостинец, рухнули на пол, закрывая пострадавшие лица руками. Да и как иначе, если крупинки до мяса шкуру прожигали. А двойникам вообще было худо, они расползаться начали, словно прогоревшая в костре газета, которую подхватил ветер. В расстроенные порядки противника ворвался Дмитрий с двумя клинками наголо, и орудовал он ими – одно загляденье. Радим же добил двух местных и дорезал зеркального двойника.
Беглый на месте не стоял, из его руки вылетела незнакомая Радиму руна, выглядевшая, как зеленоватый сгусток размером с дыню-колхозницу, и устремилась в сторону Дмитрия. Но тот краем глаза заметил движение врага и, отбив своим здоровым кукри удар одного из местных, резко присел, пропуская ту над собой, попутно всадив малый тесак в брюхо врага. Подарок Беглого ударился о стену, и та тут же покрылась зеленоватой плесенью, мгновенно обратив в труху пыльные гобелены, которыми были обшиты станы.
Радим все это видел краем глаза. Развернувшись, он отправил в главаря руну паралича. Это было самое сильное из нелетального, чем он владел, она относилась к среднему звену, но по затратам стояла рядом с высшими. Вот только Беглый принял ее на щит, но в ответ не ударил. Они с секунду смотрели друг другу в глаза, и в его взгляде было обещание.
В этот момент в прихожую вломилось еще человек пять, видимо, резерв Беглого. Они заходили во фланг, и Радиму ничего не оставалось, как, прикрывшись руной щита, переключиться на нового врага. Вот только он не успел ничего предпринять, прямо за их спинами, словно из ниоткуда, возник Жданов. Он успел использовать руну скрытности, видимо, готовил атаку по Беглому, но решил атаковать его подручных. Удар кукри сходу перерубил одному из местных шею, и он повалился на пол, заливая его очень темной, почти черной, кровью. Второму в лицо прилетел огневик размером с куриное яйцо. Полыхнуло знатно. Он опрокинулся на спину, с обугленным до кости фасадом и выжженными глазницами. Приемную залу окутал запах паленого мяса.
Вяземский развернулся к лестнице, ища взглядом командира, но там уже было пусто, Беглый не принял боя и просто ушел, решив не связываться с тремя комитетчиками, которые покрошили его прикрытие меньше чем за минуту. Дмитрий к этому моменту разобрался со своими противниками, походя зарубил катающегося по полу и завывающего от боли медленно рассыпающегося черными хлопьями двойника, и, в два прыжка добравшись до Жданова, устроил своими тесаками разделочный цех, навалившись на уцелевших врагов с тыла. Да, хорошо, что практика в отделе готовила к подобному, иначе Радим точно блевал бы дальше, чем видит, хотя та ферма была бледной тенью того, что случилось здесь.
– Держите комнату, – приказал подполковник, резким движением стряхивая с клинка своего кукри капли крови. – Я за девчонкой.
– Есть, – дружно гаркнули Михаил с Дмитрием.
Радим обернулся и бросил взгляд на Ломова. Тот, вцепившись в массивную ручку двери, не давал отряду с улицы ворваться внутрь, и пока что здоровяк с этим справлялся.
– Эй, стажер, – окликнул его Дмитрий, – а у тебя еще раз выйдет этот фокус с массовым поражением?
– Да, без проблем, – доставая из кармана второй пакетик с солью, весело отозвался Радим, вскрывая его и высыпая соль в ладонь. – Миш, открывай ворота́, запускай гостей, у меня для них угощение.
Ломов отпрыгнул от двери, и та тут же распахнулась, в узкий проем полезли зеркальные двойники.
Одного Михаил тут же принял на нож, распластав от брюха до глотки. Он умер мгновенно, а напирающие с улицы товарищи ботинками вбили тело в пол. Как только их набилось более пяти, Радим рассыпал широким полукругом соль, стараясь, чтобы зацепило всех. И снова все вышло, дикий вой обожженных нелюдей (ну, а кем еще считать двойников?), черные хлопья сгоревших оболочек, поднятые в воздух. Дмитрий и Михаил, врезавшиеся в деморализованную почти уничтоженную кучу тел, в мгновение ока добили прорвавшихся, а потом Ломов вообще выскочил наружу, выдать звездюлей тем, кому еще не досталось. Следом за ним рванул и Дмитрий, все было кончено в течение пары секунд.
– А Беглый удрал, – с сожалением произнес Дмитрий, вернувшись в дом, и таща с собой оружие, поднятое с двойников. Два тесака после детального осмотра он зашвырнул в угол, а вот третий и четвертый засунул в рюкзак Михаила.
– Артефактный металл в сплаве, – пояснил он для Вяземского. – Гефест будет доволен, да и премия за каждый такой положена. Не боись, стажер, мы не жадные, поделимся.
– Ох, и кровищей тут несет, – поморщился стоящий в дверях Михаил.
Стоило ему обратить на это внимание, как у Родима во рту появился привкус металла, словно медную монету под язык сунул. Но все это был пройденный этап, неприятно, но не более.
Дмитрий обошел все поле боя и, собрав оружие, быстро избавился от лишнего, но еще пять довольно приличного размера тесаков отправились в рюкзак Ломова.
– Чем ты их так? – приступая к более детальному обыску покойников, поинтересовался Дмитрий.
– Солью, – честно ответил Радим. – Благодаря руне гибели, что начертана на амарииле, она превращается в оружие массового поражения. Но про запас наделать не получится, в течение полминуты, стоит мне отойти дальше, чем на метр, все свойства исчезают.
– Да уж, козырный тебе камешек достался, – с завистью протянул Михаил.
– Если бы не он, сдох бы давно, – согласился Вяземский. – А теперь, товарищи капитаны, просветите меня, кто этот Беглец?
– Бывший сотрудник отдела майор, Беглов Иван Александрович, сильный ходок, – помрачнев, нехотя ответил Дмитрий. – Исчез в зеркальном мире в семидесятые, потом вернулся и принялся убивать наших. Он – одержимый, в нем какая-то невероятно сильная сущность засела. На его счету три ходока, четверо обычных следователей и двое наших боевиков. Возможно, есть еще те, про которых мы не знаем. Разговаривать с ним не о чем, у любого сотрудника отдела приказ – найти и уничтожить. Никакого захвата, убить на месте.
– Он нам платит тем же, – выдал Жданов, выводя из двери под лестницей заторможенную девушку. – И счет в его пользу. Если бы не ты, мы бы пополнили список погибших.
– Только я-то не из отдела, – резонно напомнил Радим, – я у вас на курсах повышения квалификации. Может и стоило мне с ним пообщаться, послушать, что скажет?
– Да, вольных зеркальщиков он никогда не трогал, – подтвердил Жданов, – даже несколько раз на контакт с ними выходил. Насчет несостоявшейся беседы с одержимым зеркальщиком, давай потом поговорим. А сейчас пора сваливать, дочка директора в плохом состоянии.
Радим посмотрел на спасенную. Алиса Мельникова выглядела, словно ее опоили, заторможенная, никаких реакций на комнату, заваленную трупами. Любая другая, глядя на разрубленные тела, кровь от которых заливает пол, визжала бы от ужаса, а потом блевала бы дальше, чем видит. А эта, как зомби стоит, смотрит в одну точку, и все ей до фонаря.
– Все, вперед, – приказал Жданов, ухватив девушку за руку и таща за собой, – пока сюда не сбежались все местные и двойники ближайших анклавов.
Дмитрий, снова вооружившийся сразу двумя кукри, кивнул, принимая команду, и выскочил из дома.
Радим, соблюдая прежний порядок движения, пошел следом за Ждановым и девчонкой. Бросив на нее взгляд, оценил внешний вид, туфельки на шпильках не созданы для быстрой ходьбы. Тощая, угловатая, привлекательная, но красавицей не назвать. Рост средний, чуть выше метра семидесяти. Волосы тонкие, темные, прямые. Не его типаж. И тут девочка оступилась и полетела на асфальт, обдирая голые коленки.
– Не было печали, – обреченно вздохнул подполковник и подхватил ее на руки. – По очереди понесем, а Дима с Мишей нас прикроют.
Радим кивнул и пристроился рядом с наставником. Первый поход в зазеркалье оказался эпическим. Правда, местные что-то не впечатлили, уж больно легко они вчетвером их вырезали. А ему говорили – они серьезные противники.
Глава 12
Двигались быстро, передавая Алису с рук на руки. Радим не верил, что Беглый так просто их отпустит. Он с опаской крутил головой, выискивая неприятности, но все было спокойно, только в домах, мимо которых они шли, мелькали в окнах черные силуэты, наблюдали за ними, но не лезли. На месте стычки с тенью, случившейся по пути туда, на асфальте даже пятна не осталось, другие тени вобрали в себя остатки незадачливого собрата, все – до последней крупинки, и, к счастью для Жданова и его команды, смылись.
До набережной добрались без каких-либо проблем, но та тоже была пуста, если не считать сотни зеркальных фантомов, двигающихся потоком от них или навстречу, принося с собой звуки живой и деятельной Москвы.
До элитного дома, откуда они явились, дошли минут за десять. Дмитрий упокоил по дороге еще одну дикую тень, но это была единственная проблема, и больше им никто дорогу не преградил.
Поскольку никакой спешки больше не было, Алису опустили на землю, забрав у нее туфли на шпильке, чтобы она на каблуках в своем зомби состоянии себе шею не свернула, и медленно, не спеша, стали подниматься наверх.
Пройдя через всю квартиру, они добрались до зеркала, которое до сих пор было затянуто рябью перехода.
– Порядок прежний, – на всякий случай произнес Жданов.
И Дмитрий, кивнув, первым нырнул в зеркало. Выждав полминуты, туда отправился подполковник, тащивший за собой пребывающую непонятно в какой реальности Алису. Вот докторам будет работы!
Радим шагнул следом и тут же угодил в кучу-малу. Потребовалась пара секунд, чтобы понять, что происходит. Девчонка словно взбесилась – кусалась, царапалась, отбивалась всем, чем можно, от пытавшегося удержать ее Жданова, которому на помощь пришел Дмитрий. Вдвоем кое-как они ее все же скрутили, и тяжело дышащий подполковник, вытащив из своей сумки пенал, извлек оттуда шприц и отработанным движением загнал иглу в бедро буйной девицы.
– Пусть в отрубе побудет. Лучше сдать ее папаше в таком состоянии, чем объяснять, что ее потеряли на последнем отрезке, потому что ушла в туман, из которого никто не вернулся. Представляешь, столько сил положить на ее освобождение и все похерить на последних сорока метрах.
– Что с ней? Блокировка не сработала? – поинтересовался Радим, обновляя руну ментальной защиты.
– И не могла сработать, моя должна была ее прикрыть, – ответил Жданов, – но на нее так надавили, что пробили защиту. Вот девка и включила режим берсерка.
– Вы чего тут столпились? – поинтересовался капитан Ломов, переходя границу и едва не налетев на Радима. – И что это у вас, Альберт Романович, все лицо расцарапано?
– Да вот, дай, думаю, добавлю себе в образ чего-то героического, – пошутил подполковник и, взвалив Алису себе на плечо, скомандовал, – до дома, до хаты.
Через минуту один за другим они вышли из зеркала, которое тут же закрылось, поскольку Вяземский, рисуя руну, задал условия прекращения подпитки канала после возвращения группы.
– Задание выполнено, – доложился Радим, бросившемуся к нему навстречу директору ФСБ, – ваша дочь в отключке, физически в порядке. А вот морально – не знаю, все последнее время она провела в заторможенном состоянии, а стоило пересечь границу, словно взбесилась.
– Это она вам так лицо расцарапала, товарищ полковник? – сухо поинтересовался Мельников.
– Я подполковник, господин директор, – вместо ответа поправил шефа Жданов.
– Уже нет, – ответил Мельников. – Всем принимавшим участие в операции новые звездочки. Мы с тобой, Альберт, потом поговорим, расскажешь, что там случилось, и кому и зачем Алиса понадобилась. – И, развернувшись, ушел следом за врачами, которые увозили на каталке его дочь.
– Прикольно, – устало опускаясь на кушетку и прикуривая, произнес Вяземский. – Наверное, это самый быстрый карьерный рост в истории, я за пару часов получил следующую звездочку, фиктивный младлей стал фиктивным лейтенантом.
Михаил с Дмитрием с пару секунд переваривали услышанное, после чего в голос заржали.
– Ну, не такой уж и фиктивный, – заметил Жданов, – ты покинешь службу лейтенантом, и это навсегда останется в твоем досье. И корочка у тебя будет, в которой указано, что ты лейтенант ФСБ, не вездеход, конечно, но жизнь в твоем провинциальном городке она тебе сильно упростит. По ней сможешь ходить там, где простым людям бывать не положено. Зеркальщиков, которые прошли через контору, хоть и не согласились к ней примкнуть, а тем более тебя, наследника Вяземского, не оставят без контроля и поддержки. И пусть на службу тебе ходить не требуется, не будет у тебя костюма и кабинета, но ты все равно останешься нашим. Это теперь с тобой навсегда. И вот еще что, Радим, я тебе должен.
Дмитрий и Михаил синхронно кивнули.
– Мы тоже.
– Без тебя и твоей волшебной соли мы, скорее всего, так легко бы не отделались. А у нас из всех потерь моя окровавленная рожа, и то, наверное, не считается, поскольку пострадала она в другой стычке.
Радим несколько секунд молчал, после чего кивнул.
– Сочтемся.
Он, поднявшись, посмотрел на себя в зеркало. Ботинки грязные, в двух местах забрызганы кровью, новому пальто тоже досталось, как и штанам, теперь только химчистка. Пиджак относительно неплох, а вот белая рубашка стала от грязи серой. Да уж, видок у него не героический, он скорее напоминает интеллигента, который распивал водку с алкашами и где-то валялся,
– На сегодня я тебя отпускаю, стажер, – сообщил ему Жданов. – Ты проявил себя с самой лучшей стороны, и, если бы пошел на службу в отдел, я бы рекомендовал включить тебя в штат с завтрашнего дня, свернув практику.
– Тогда, может, просто свернем практику? – забросил Радим удочку.
– Так не терпится вернуться домой? – с удивлением поинтересовался полковник. – У тебя ни работы, ни близких, что ты потерял в этом маленьком городке?
– Я уже объяснял майору Платову свои резоны.
– Знаю, он говорил, но ведь нормально сегодня сработали, и подчинялся ты моим приказам без каких-либо вопросов.
Радим убрал кукри, который так и держал в руке, в ножны и активировал руну незаметности.
– Одно дело там, в бою, другое – весь оставшийся день вы говорите, куда мне идти, и я иду, поскольку это приказ, мне это не очень нравится. И так не один день, а каждый, и следующие лет десять… Не, Альберт Романович, не хочу. Ну что, поговорите со Старостиным по поводу окончания моей практики? Теория у меня неплоха, сегодня вот практическое занятие было. Больше вы меня на ту сторону ведь не поведете?
– Не поведу, и тебе не советую туда соваться, ждут тебя там.
– Еще одна причина покинуть столицу, чтобы не ждали меня на той стороне. Надо было все же перетереть с Беглым, чего он от меня хотел? А то в потемках ходить как-то неуютно.
– Ключ он от тебя хотел, – с усмешкой заметил Жданов, – тебя хотел, как единственного, кто может им пользоваться. Дневник твоего предка хотел, так как единственный, кто его может прочесть, это опять же ты. И артефакты, наверное, тоже.
– Последнее меня веселит особенно сильно, – улыбнулся Радим, – учитывая, что я вижу пустые страницы, и все исследования говорят, что на них сроду чернил не было. До дома подбросите? А то я в таком виде до первого полицейского. Можно, конечно, ксивой помахать, но не особо хочется.
– Добросим, тем более рядом с твоим домом есть неплохая кафешка, где подают сносный кофе и хорошие пироженки, надо бы заесть стресс.
– Предпочту его запить, – отозвался Радим. – Коли образовался выходной, а завтра суббота, то, чувствую, пойду я по барам и по бабам.
– Ну, тогда вперед, – скомандовал Жданов, поднимаясь. – Отдышались, пора дальше двигаться.
– Вам бы, Альберт Романович, показаться доктору, – заметил Михаил, – а то спасенная лихо вам лицо расцарапала, не глубоко, конечно, но заметно.
Полковник подошел к зеркалу, секунд десять изучал свою физиономию, после чего отправился искать ванную.
Радим вышел в центральную залу, с интересом разглядывая интерьер. Когда сюда двигали, не до того было. Надо сказать, обстановка в квартире стильная и дорогая, панорамные окна выходят на Москва-реку, фасад выполнен в старинном стиле, хорошая квартирка, только убирать задолбаешься.
– Вы кто такие? – войдя в комнату и замерев, поинтересовался полноватый, лысый мужик с густыми усами моржа.
– ФСБ, – синхронно выдали Михаил с Дмитрием.
– Капитан Ломов, – представился первый.
– Капитан Андреев, – представился второй.
– И чего вам надо в моем доме? Насколько я знаю, все кончилось, ваши минут десять как уехали.
– И мы сейчас уедем, – сообщил Альберт Романович, выходя из ванной. – Полковник Жданов, это мои люди. Спасибо вам за гостеприимство, извините за неудобство.
Мужик кивнул и проводил их до дверей.
– А что вы делали в гостевой спальне с зеркалом? – поинтересовался хозяин, когда все уже покинули его апартаменты и стояли на лестничной клетке.
– Гадали, конечно, – совершенно честно заявил Жданов и, кивнув, направился вниз. – Нам без гадания в нашей работе никуда.
Через полчаса гелик высадил его у дома, в котором была расположена служебная квартира, и укатил в сторону кафешки с вкусным кофе и пироженками, а Радим, прикурив, стоял и смотрел в серое тяжелое небо, которое снова было готово обрушить на столицу снегопад.
«А может, и вправду остаться? – мысленно поинтересовался он сам у себя. – Я в отделе на хорошем счету, вон, лейтенанта дали, глядишь, к концу следующей недели до майора дорасту, там и пенсия хорошая. Ради второго ходока, они не только квартиру подгонят, луну с неба достанут».
Кинув в урну бычок, Радим вошел в подъезд и поднялся на лифте на свой этаж. Единственный, кого он встретил по дороге, был старый таджик – дворник, с неодобрением покосившийся на грязного, но хорошо одетого русского. Переступив порог служебной квартиры, Радим сунул руку под рубашку и, сжав в кулаке медальон, запустил поиск гостей. Никого не обнаружив, он разулся и прошел в комнату. План был прост – переодеться и, закинув костюм в химчистку, благо она в соседнем торговом центре, пять минут пешком, отправиться в небольшой загул. Вяземский бросил взгляд в зеркало, где-то там за стеклом была шумная, полная фантомов черно-бело-серая Москва. И он понял, что не прочь в нее вернуться.
Радим быстро перекусил, взял чехол с костюмом и сверток с пальто и вышел за дверь, день обещал быть насыщенным. Так оно и вышло. Он прогулялся по Арбату, пообедал в одном из многочисленных ресторанчиков, заехал в музей зеркал, в который ему еще полгода назад советовал заглянуть Платов. Это было действительно интересно, особенно ему понравилось ходить между ними. Изредка, когда никто не видит, он касался стекла в уголке и просил показать что-то интересное. И дважды действительно увидел. Один раз высокого усатого человека в кожанке с маузером, который потрошил шкатулку с драгоценностями. Второй раз его унесло еще дальше, куда-то во времена декабристов. Смуглый молодой человек с бакенбардами, портрет которого есть в каждом кабинете литературы, заведя левую руку за спину, стоял перед зеркалом и что-то читал с листа, потом прошел к столу зачеркивал и правил.
– Здравы будьте, Александр Сергеевич, – прошептал себе под нос Вяземский и пошел к выходу. Близился вечер, и ему пора было подумать о досуге.
В этой кальянной, несмотря на то, что она была рядом с домом, ему бывать не приходилось. Выбирая между ней и клубом, Радим выбрал ароматный дым и тишину. Народу хватало, пятница, вечер, люди отдыхают после тяжелой недели. Он пришел вовремя, чтобы занять диванчик, и даже успел заказать кальян, когда мессенджер на смарте выдал сообщение: «Я в Москве, может, посидим где?».
Радим, не веря своим глазам, моргнул, перечитал еще раз. Нет, все было точно, Влада Зотова предлагала встретиться.
«С радостью, – отбил он текст. – Я в кальянной в центре города. Если тебя устраивает, вот адрес. Если это не подходит, можно поискать ресторан».
«Буду минут через тридцать, – пришел быстрый ответ. – Там кормят?».