Зеркальщик
Руна полыхнула золотом, открывая дорогу, и зеркало пошло рябью. Радим слегка покачнулся, прислушался к резерву, всего три символа, а сожрали половину того, что было.
– Дмитрий, вперед, – скомандовал Жданов, – я за тобой, потом ты, стажер. Миша, прикрываешь. Все, пошли.
Дмитрий ухватился за рукоять сокрытого кукри, у него вообще было два ножа, один, как у Вяземского, хотя, наверное, чуть длиннее сантиметров на пять-семь. А вот второй – полноценный короткий меч, больше полуметра, и рукоять длинная, можно двумя руками взять. Да уж, если бы обычные полицейский могли это видеть, то у капитана документы проверяли бы через каждые сто метров. Вот его-то силовик и потащил из ножен. Михаил же был более традиционен, у него нож, как у Радима, но помимо этого через грудь висела перевязь с целым десятком метательных. Дикий мысленно порадовался тому, что прихватил на работу десяток пакетиков с солью, хотел в стол свой закинуть, чтобы всегда под рукой была, но не донес, так что помимо того, что в кармане, у него в сумке есть приличный запас по пятьдесят грамм в каждом.
Дмитрий первым перешел через водную гладь, следом в зеркало шагнул Альберт, дальше, чуть поколебавшись, Радим. На несколько секунд у него защипало лицо, словно его обдало порывом ледяного ветра, но это быстро прошло. Замыкал Михаил.
Так впервые Вяземский оказался за гранью. Не отставая от своих спутников, он вытянул из ножен свой кукри и тут же ощутил прилив сил.
Перемещение между мирами не было мгновенным, во всяком случае, для людей. Это обитатели зазеркалья ходили просто – вошел в одно зеркало, вышел из другого, а вот им предстоял путь от зеркала до зеркала, которые ярко сверкали, не давая потерять ориентир. Требовалось пройти ровно сорок два шага по узенькой дорожке, шириной в метр, выстланной каким-то слегка светящимся камнем, по бокам этого пути сплошной стеной стоял непроглядный туман, тех, кто сошел с тропы, больше никто никогда не видел. Но эта молочная густая пелена была не единственной проблемой: стоило Радиму оказаться в междумирье, как он тут же ощутил на себе внимание чего-то очень сильного и чужеродного. Его взгляд подавлял, заставляя сомневаться в себе и в тех, кто находился рядом. Радим с подозрением посмотрел на Михаила, который оказался у него за спиной. На мгновение он ощутил, что кукри капитана вот-вот пойдет вверх, чтобы рубануть его по шее. По спине скатилась капля холодного пота, в голову полезли посторонние мысли, плохие мысли, которые нашептывали ему, что нужно ударить первым, упредить атаку.
– Стажер, – жестко окликнул его Альберт и больно саданул кулаком в плечо, попав в нервное окончание так, что рука на секунду занемела. – Защиту возведи!
И тут Радим вспомнил, что после перехода не активировал руну ментальной блокировки. Та, что была выгравирована на клинке, отвечала за рассеивание рунных атак, но никак не того, что направлено на восприятие.
Радим быстро создал знак, напитал его силой, и давление тут же ослабло. Чужие мысли все так же лезли в голову, но теперь они были куда слабее, стало проще их игнорировать, а через полминуты Вяземский облегченно выдохнул, давление сошло на нет.
– Никогда не забывай о защите, – наставительно произнес подполковник. – Многие сгинули тут, не сумев справится с собой, ведь руну можно активировать, только пройдя границу. А теперь вперед.
Группа двигалась, не спеша. Дмитрий уверенно топал во главе отряда, опережая подполковника шагов на десять. Радим же шел почти вплотную к наставнику. Михаил, наоборот, немного отстал. Вот силовик вошел в зеркало на той стороне, сейчас он был виден, как мутный силуэт. Судя по тому, что на него никто не кинулся, все было в порядке. Вот он поднял руку, это сигнал зеркальщиков, что можно идти.
Снова порыв ледяного ветра, и вот Радим стоит в пустой пыльной комнате. Все было так же, как при использовании руны дальнего взгляда. Грязные полуистлевшие шторы, напоминающие тряпки, пыльная мебель… И если в той реальности она выглядела новой, то здесь сильно потасканной. Радим вошел в боевой транс и сотворил руну обнаружения сущностей. На мгновение серый мир зазеркалья стал для Радима ярким и живым. Ничего постороннего в поле зрения – ни потерявшихся душ, ни черных теней, ни укрытых рунами местных.
– Чисто, – доложился Жданову Вяземский.
– Молодец, стажер, – похвалил тот. – Не забыл мои наставления.
Радим опустил глаза, посмотрев на свои ноги, всего один шаг, а новые ботинки выглядели так, словно пережили песчаную бурю.
– Чую, мои шмотки этого вояжа не переживут, – прокомментировал он, и его слова эхом заметались по пустому помещению.
А что еще сказать? Остальные его спутники были одеты соответствующе. Силовики – в черной форме с шапочками-масками, которые именно в этот момент они раскатывали, закрывая лицо. Подполковник в слегка потасканном пилоте, в свитере и крепких джинсах, заправленных в высокие зимние ботинки. Один Радим, как дурак, в длинном расстегнутом пальто, черном костюме, только шапка осталась валяться на столе в комнате, забыл про нее, в помещении было жарко. Как пальто не снял, удивительно?
– Да уж, это точно, – почти шепотом произнес Дмитрий, сжимая свой здоровенный тесак. – И говори тише, эхо и звуки в зеркальном мире разносятся далеко.
Радим кивнул и посмотрел на наставника. Жданов же, вытащив из сумки небольшое зеркало, начал выводить на нем руну поиска. При этом в той же руке, что и зеркальце, он сжимал какую-то кружевную тряпку, которая, при детальном изучении, оказалась женскими трусами. Вот что директор передал подполковнику перед уходом, видимо, он хорошо представлял, что потребуется для поиска дочери, и заранее прихватил личную интимную вещь.
– Стажер, тебе понятно, что я делаю? – едва слышно поинтересовался Жданов.
– Да, Альберт Романович, – ответил Радим. – Вы пытаетесь найти след девушки, используя ее личную вещь.
– Молодец, – похвалил его наставник.
В этот момент руна на стекле вспыхнула, и в зеркале появилось изображение девушки, которая сидела в каком-то подвале. Света там было мало, только тусклая лампочка под потолком. С виду с ней было все в порядке, только выглядела она подавленной и заторможенной, пялилась в стену, словно там было что-то невероятно интересное.
– Есть направление, – довольно заявил Жданов, когда картинка сменилась и показала очень странно выглядевшую улицу. – Нам наружу.
Дмитрий кивнул и направился к двойным дверям.
– Ничего не понимаю, – озадаченно произнес подполковник, – это почти рядом, и километра не будет. Ее даже не пытались спрятать или укрыть. Зачем красть дочь такой фигуры, если на нее плевать?
Все замерли, и Радим прочел на их лицах один и тот же ответ. Он и сам подумал о том же. Алису выбрали не потому, что она какая-то особенная. Вернее, особенная, из-за того, кто она, и кто ее отец. Те, кто это провернул, точно знали, что за ней обязательно пошлют ходока. Это ведь не исчезнувший менеджер из магазина зеркал, он простой потеряшка, из-за которого не станут ставить на уши зеркальный мир, а вот дочь директора ФСБ – это другое дело.
– Засада, – произнес Дмитрий, – они охотятся за нами.
– Да, капитан, я пришел к такому же выводу, – ответил Альберт. – Вопрос – зачем мы им понадобились? Я тут бываю не часто, но раз в месяц заглядываю, иногда вывожу потеряшек, но дорогу никому не переходил. Я не замечал пристального внимания к своей персоне, да и вы мало интересны для обитателей зеркального мира. – Он повернулся к Радиму. – А вот ты… – он замолчал, задумчиво глядя на Дикого, – наследник князя Вяземского, единственный, кто имеет доступ к ключу, который непонятно, что открывает.
– Да как-то за уши притянуто, – с изрядной долей скепсиса произнес Михаил. – Слишком много должно было сойтись. Да и как они узнали про стажера? Мы ведь сюда без него отправились, на улице перехватили, а вы, товщ подполковник, могли его вообще не брать, новичок же. Потренировался с рунами – молодец, сиди, жди возле зеркала. Слишком сложная и шаткая комбинация.
Альберт Романович согласно кивнул, принимая доводы силовика.
– Какая разница, – подал голос Дмитрий, все еще стоящий у закрытой двери, – мы сюда за девчонкой пришли, надо ее вытащить. А насчет нашего стажера, так отправьте его обратно, и всего делов. А мы прогуляемся по зеркальному миру.
Подполковник задумался, логика в словах Дмитрия имелась.
– Нельзя меня обратно, – неожиданно для себя произнес Радим.
– Аргументируй, – попросил Жданов.
– Все просто, – ответил Вяземский. – Если вы правы, и им действительно нужен я, то с моим уходом в девчонке отпадет надобность. А если не я, и вы ошиблись, группа лишится еще одного бойца, пусть начинающего, но, как выразился инструктор, очень способного.
Подполковник молчал с минуту, взвешивая все «за» и «против», потом кивнул.
– Идем все вместе. Даже если мы ошиблись, это уже не важно. У нас есть только одна дорога – вперед.
Дмитрий принял слова наставника как приказ к действию, и, распахнув дверь, шагнул через порог.
Глава 11
Да, он прочел все, что мог о зеркальном мире, за века скопилось много дневников различных ходоков. Раньше их было куда больше, не то, что сейчас, но, несмотря на все прочитанное, он не был готов к тому, что увидел.
Очередное пыльное помещение, полное призрачных полупрозрачных фигур, словно из стекла. Их было немного – человек пять. В одном из них, что таращился на дверь, из которой они только что вышли, Вяземский опознал Масленикова. Лица было не разглядеть, но на него указал телохранитель, торчащий у негоза спиной. Но несмотря на это, комната выглядела безжизненной, а ведь в том мире в этой большой комнате проходила основная вечеринка, где лилось рекой спиртное и курилась шмаль, во всяком случае, ее запах висел в воздухе, когда они прибыли на место. А вот и лестница на второй этаж, кто-то поднимается по ней, но им туда не надо. Радим бросил взгляд на зеркало, висящее на стене, и на секунду сбился с шага, в нем отражались не они, а нечеткие образы из двух десятков человек, которые пили и танцевали.
– С чего такое удивление? – поинтересовался Жданов. – Ты же читал дневники, и про зеркальных призраков, и про то, что все зеркала тут показывают происходящее в нашем мире с некоторой задержкой. Думаю, часа через четыре, может быть пять, мы увидим, как сюда влетела группа захвата в поисках Алисы Мельниковой. Кстати, как тебе тут?
– Давит, – честно признался Вяземский. – И цветов ярких нет, все какое-то черно-белое.
– Да, здесь всегда так, но ты привыкнешь, – согласился подполковник. – Так мы воспринимаем здешнюю действительность. Не надейся увидеть здесь цвета, наш глаз не воспринимает их. Так что белый, черный и серый. Единственное, чего это не касается, не знаю почему, драгоценных камней, золота и цвета волос. Например, если ты увидишь тут кольцо с рубином, то увидишь, как оно есть. Ну и алые глаза двойников, конечно.
– И что, весь зеркальный мир такой грязный и полный зеркальных отражений?
– В основном, да, – кивнул Жданов, – но это не касается многочисленных анклавов, которые разбросаны по городу, одиночек, бродящих в серости, ну и тварей различных, как, например, стрижига, с которым ты столкнулся, и на поверхности ты их не встретишь. А так основные жители этого мира – это зеркальные двойники. Как их отличить от потеряшек, ты и без меня знаешь.
Радим кивнул. Да уж, зеркальные двойники, это была проблема. Они зарождались в любых зеркалах, которые находились в нашем мире. Главное условие зарождения – постоянный эмоциональный фон в помещении, где стоит зеркало. И чаще всего эти двойники были крайне агрессивны, поскольку любовь не так ярко выражена, как пороки и недостатки человека. Так что, грязное зеркало, висящее в квартире алкашей, с огромной долей вероятности уже породило двойника, в отличие от зеркала, которое висит в спальне любящих родителей.
Окон в подъезде не было, света тоже, так что Дмитрий, идущий впереди, активировал руну света и, подняв левую руку над головой, повел всех к выходу.
– Итак, – вырвав Вяземского из размышлений, сообщил Жданов. – Улицы зеркальной Москвы полны отражений. Парни тут уже разок были, я всех оперативников сюда водил, посмотреть, как и что, новичок тут только ты. Предельное внимание, тут обитает столько всего, что только держись, а помимо этого есть аномалии, которые крайне сложно засечь. Стажер, это я тебе говорю, последние две минуты ты вообще в себя ушел.
– Принял, – четко ответил Вяземский, прекрасно понимая правоту опытного силовика.
Подполковник несколько секунд смотрел на него, потом удовлетворенно кивнул и сделал знак Дмитрию, который шел во главе, тот распахнул подъездную дверь и шагнул под серебристое, словно стеклянное, небо зеркального мира.
Черно-белый мир – вот что увидел Радим. Конечно, не как в нуаровских мультиках и фильмах, но все равно жутко непривычно, здесь было все темное, вечные сумерки. Вот зеркальный кот сидит на лавке и умывается, вот полупрозрачные внедорожники, вокруг которых стоят люди в штатском, контора по-прежнему оккупировала парковку элитного дома, где исчезла девушка. До ушей Радима донеслись обрывки тихих разговоров и звук работающего двигателя.
– Жутко это все, – наконец выдал Вяземский, – по спине холодок прошел, словно я снова в том морге оказался.
– Привыкнешь, – прокомментировал Жданов, заметив его состояние. – Меня, когда в первый раз это увидел, куда сильнее трясло.
Ради интереса Вяземский подошел к одной из стоящих возле джипа фигур и, осторожно вытянув руку, прикоснулся к ней. Он знал, что ничего не ощутит, читал про это, но все же ждал чего-то иного.
Мир отражения, повторяющий его реальность. Единственное, чего тут не было, это снега, да и вообще, в отличие от Москвы второй половины ноября, тут было вполне так тепло, наверное, градусов пять выше нуля. Хотя с той стороны зеркала термометр показывал минут четыре.
– Вперед по набережной, дальше я скажу куда, – скомандовал Жданов, сверяясь с зеркалом, которое он продолжал сжимать в левой руке вместе с трусиками Алисы. – Двойников, если к нам не лезут, не трогаем, потеряшек тоже, они сейчас не наша проблема. Зеркальные ведьмы не сунутся, если, конечно, не они это все заварили. Как и прочие местные, так что особое внимание только на дикие сущности. На всякий случай напоминаю, это черный силуэт, прячущийся в темных местах, он не особо любит даже местный серый свет. Вот с этими тварями никаких разговоров, рубите или рунами света глушите, без разницы. Все, погнали, время поджимает. Но если впереди нас ждет засада, рубим всех без разбору. Нам главное – забрать девчонку и вернуться.
Группа тронулась прямо посреди проезжей части, не обращая никакого внимания на полупрозрачных зеркальных фантомов людей и машин. Они двигались в том мире по своим делам, ничего не зная о том, что за зеркалом четверо мужчин идут прямо сквозь них, чтобы вернуть девчонку.
Радим активно вертел головой, как и было велено Ждановым, и чем больше он видел, тем больше он понимал, что это совершенно иная Москва. Несмотря на подобие жизни, создаваемой зеркальными фантомами, она была пустой, безжизненной, чужой, незнакомой, и совершенно нелепой. Складывалось ощущение, что в ней перемешались сразу несколько эпох. Вот башни Москва-сити, а рядом с ними двухэтажный каменный особняк середины позапрошлого века. Или наполовину возведенная свечка, у которой верхние стены были полупрозрачными, словно призрачными, им только предстояло стать крепким камнем. Причем рядом со строящимся зданием стоял зеркальный кран, поднимавший наверх зеркальный поддон с кирпичами, который принимали призрачные фигуры строителей, наверняка гастеры из Азии. Растительность была отдельной темой – деревья с абсолютно черной листвой и точно такие же живые изгороди, отделяющие проезжую часть от пешеходной зоны.
Радим посмотрел на широкий канал Москва-реки, вода была словно нефть. Навигация еще не закончилась, и сейчас по ней плыл электрический речной трамвай. Как и все остальное, он был зеркальным. Наверное, если бы тут было солнце, сюда нельзя было бы сунуться без очков сварщика, ослепли бы к хренам. Да, он читал много заметок про зазеркалье, но читать и видеть воочию – разные вещи. Звуки, вернее отголоски звуков большого города, тоже создавали иллюзию жизни, хотя все, что двигалось в этом безумном мире, за исключением его обитателей, было мертвее мертвого. Зазеркалье угнетало, подавляло, и если оно все такое, а оно именно такое, то Вяземский будет нечастым его гостем. Если ходить сюда, то только, как сейчас, когда прижало.
Правда, все это Радим подмечал на ходу. Обитатели зазеркалья тоже не заставили себя ждать, уже через двадцать секунд им навстречу попался мужчина с огненно-рыжей шевелюрой и густой неопрятной бородой, одетый во что-то непонятное. Больше всего он напоминал бомжа. В руках он сжимал железную палку длиной метра в полтора.
Они уже почти разошлись, когда тот резко затормозил и бросился к ним через проезжую часть.
– Вы ведь из-за зеркала? – с надеждой выкрикнул он, резко затормозив метрах в трех, увидев, как Дмитрий принял боевую стойку.
– Иди своей дорогой, – бросил боевик, – мы не желаем тебе зла.
– Выведите меня, – лицо рыжего исказилось в мерзкой жалобной гримасе. – Я заплачу, там я богатый человек, спасите, и я отдам все.
– Сколько ты тут? – поинтересовался подполковник, и Радим знал, ради чего был задан этот вопрос, вывести можно не всех, а только тех, кто пробыл тут меньше года.
– Не знаю, – озадачился рыжий, слегка успокаиваясь. – Давно уже, тут ведь нет времен года, и смены для и ночи. Как тут мерять?
– В каком году исчез? – уточнил Альберт.
– В конце двадцать третьего, – сморщив лоб, наконец, выдал потеряшка, словно это далось ему крайне тяжело.
– А сейчас ноябрь двадцать пятого, – жестко ответил Жданов. – Ты здесь провел два года, ты врос в зеркальный мир, ты плоть от его плоти. Теперь ты уже там чужой, и это твой дом, мы не можем тебе помочь. Уходи.
Мужик, несколько секунд стоял, смотрел на них, и тут жалкое выражение на его лице исчезло, уступив место ярости. Он плюнул под ноги Дмитрию и бросил:
– Будьте вы прокляты! Надеюсь, вы сдохнете тут. – И пошел прочь.
Радим несколько секунд смотрел ему в спину, потом отвернулся и поспешил за Ждановым, который уже прошел метров пять. Его взгляд наткнулся на старый дом, всего три этажа, совсем древняя застройка, наверное, прямиком из конца девятнадцатого века. Причем дом был странный, словно его снесли наполовину, а дальше не стали.
– Альберт Романович, что не так с этим домом?
– Хороший вопрос, стажер, – бросив взгляд на строение, ответил подполковник. – Здесь перемешан старый город и новый. В той реальности этот дом снесли, но здесь его исчезновение занимает куда больше времени. Если ты придешь сюда, скажем, через три недели, его уже не будет. А через месяц, возможно, появится фундамент новостроя.
– Замерли, – неожиданно произнес Дмитрий, играющий роль авангарда их маленького отряда.
Идущий впереди Жданов остановился так резко, что Вяземский едва не влетел в его спину.
– Вот, как хорошо, – улыбаясь довольным голосом, заявил подполковник, глядя туда, куда указал капитан. – Радим, встань рядом, тебе повезло, сможешь посмотреть на самую массовую аномалию. Это похититель душ, охотится на местных и потеряшек. Наш рыжий попаданец оказался везучим, он ведь тут прошел, и чудом не попал в захват.
Радим вглядывался вперед, пытаясь разглядеть аномалию, про которую только недавно читал в одном из дневников. Обнаружить ее было довольно сложно, поскольку мешали зеркальные фантомы его мира. Они перемещались и не давали разглядеть что-то дальше двадцати метров, уж больно оживленная улица была, центр города, набережная, офисы, магазины, машины. Наконец, он все же смог увидеть похитителя душ, шагах в пятнадцати прямо посреди тротуара висело марево, в котором, хоть и с трудом, можно было разглядеть двигающиеся отражения родной реальности.
– Дим, как ты его углядел-то? – спросил Вяземский, продолжая изучать сгусток шириной в метр и высотой в полтора. – Он же едва заметен.
– Тут все просто, увидел несколько мелькнувших отражений, а поскольку зеркала посреди тротуара быть не может, дал сигнал к остановке, – пояснил капитан. – Тащь подполковник, обойдем или уничтожим?
– Вон пусть стажер попрактикуется, – ответил Жданов. – Ну что, младший лейтенант, экзамен продолжается. Как работает аномалия и чем уничтожается?
– Похититель душ ловит отражение живого объекта, будь то местный, или потеряшка. Для зеркальных фантомов безопасен, они просто отражение нашей реальности. Поймав добычу, в течение двадцати секунд поглощает душу. Получается бредун, безжизненная оболочка, которая охотится на живых. Через несколько месяцев, если не будет убит, разрушается самостоятельно. Чтобы избежать смерти, попав в аномалию, требуется быстро разорвать дистанцию до полусотни метров или уничтожить ее руной света.
– С какого расстояния происходит захват души?
– Мы почти на минимальной дистанции, а так – девять-десять метров.
– Неплохо, – похвалил Вяземского Жданов. – А теперь швырни в нее светом и пойдем дальше, и так задержались.
Радим кивнул и, перейдя в боевой транс, буквально за секунду создал руну света, которая могла не только освещать все вокруг, но и использовалась как снаряд против различных сущностей. Золотой шарик, повинуясь команде, словно трассер унесся к цели, угодив в самый центр марева. Застряв в глубине аномалии, он вспыхнул, а вслед за ним то же самое случилось и с похитителем душ. Больше всего это было похоже на взрыв газа – яркая вспышка и хлопок.
– Отличный результат, – похвалил его Жданов, – быстро, точно.
– Даже я не смог бы лучше, – согласился Дмитрий, – только я в отделе десять лет.
– Бегом, – скомандовал подполковник, – время уходит.
И отряд снова двинулся к цели.
Черный силуэт рванул к ним из подъезда ближайшего дома, стоило им свернуть с набережной. На что он рассчитывал, Радим не понял, хотя тут все очевидно, мозга нет, есть инстинкт, одно желание – убить нечто, полное жизни, и поглотить его сущность, став сильнее. Тактика, стратегия – это все не про безмозглый сгусток энергии, принявший человекоподобный облик. Дмитрий спокойно встретил ее ударом своего здоровенного кукри, с легкостью разрубив тень надвое. Та распалась и стекла на серый асфальт густой темной жижей, которая почти мгновенно высохла.
– Уходим, – скомандовал Жданов, – скоро сюда слетятся остальные, они всегда чуют гибель своих, а значит, рядом есть кто-то живой, кого можно поглотить.
Группа перешла на легкий, бег, и уже через пару минут оказалась на месте – старый двухэтажный особняк, еще один привет из девятнадцатого века. Ржавые решетки на первом этаже, богатая лепнина на узких, больше похожих на бойницы, окнах, арка, ведущая во двор и к входу в дом.
Радим замер перед особняком, вглядываясь в грязные, почти непроницаемые для света окна. Здесь, в зеркальном мире, руна поиска гостей была совершенно бесполезна, все по старинке – глазками, слухом, обонянием.
– Ломов, остаешься снаружи, держишь вход. Если что, отступай внутрь, – приказал подполковник
Михаил кивнул и занял позицию на небольшом крылечке рядом с узкой дверью.
Дмитрий, сменив свой здоровенный кукри на обычный, такой же, как был зажат в руке Радима, активировал руну света, которая засияла над его левой ладонью. И пока идет подпитка, этот светящийся золотистым приятным светом шарик будет освещать ему путь. Отворив скрипучую не запертую деревянную дверь, он шагнул в небольшую приемную, совсем крошечную по меркам того времени, едва ли пять на пять метров. Одна двойная дверь справа, еще такая же слева, лестница на второй этаж, широкая, метра два, не меньше. Никакой мебели, только большое зеркало на стене, позолоченная, вычурная рама, вот только в стекле ничего не отображалось.
– Уничтожено с той стороны, – прокомментировал Дмитрий, бросив взгляд на темное, почти черное стекло. – Этот дом доживает свои последние дни, видел репортаж о пожаре, какой-то музей был, скоро превратится сначала в руины, потом исчезнет.
– Я ее чувствую, – уверенно заявил Жданов, не обратив внимания на слова капитана, – она почти под нами. Усталость, равнодушие, обреченность, подавленность и заторможенность – дежурный коктейль для человека, который только что угодил в зеркальный мир.
Гулкие тяжелые уверенные шаги, раздавшиеся в пустом доме, ударили по нервам. Радим и остальные прекрасно понимали, что это засада, но их не спешили атаковать, а значит сначала будут переговоры, или, скорее, ультиматум, и только, когда они закончатся, зайдя в тупик, их начнут убивать.
Дмитрий, окинув взглядом приемную залу, прикинул, что ему есть, где тут развернуться со своим длинным кукри, перекинул «коротыша» в левую руку, а в правую вернул своего монстра.