Зеркальщик
Тот сверкнул глазами, но промолчал. С минуту они смотрели друг на друга, потом генеральный махнул рукой.
– В общем, плохо все для тебя, Радим. Петя, сука та еще, но умная. Заяву он согласился не писать, но у него есть три условия. Первое – я тебя увольняю по статье, второе – он занимает твое место, ну и третье – ты ему триста штук отдаешь за моральный ущерб.
– Пусть на хер идет, – развеселился Вяземский. – Я сейчас до него схожу, и его рожу в кровавый фарш превращу, так что хирурги пластические будут ее неделю собирать, и сомневаюсь, что у них выйдет, потом ментов вызову и поеду в обезьянник. Получу пятерку за тяжкие телесные, выйду через три.
Генеральный озадаченно крякнул, не зная, что ответить.
– Давайте так, Егор Олегович, вы меня увольняете задним числом по собственному. Место мое, хрен с ним, пусть забирает, мне оно уже без надобности, правда, как эта сука будет дела вести, я не знаю, но это уже ваша головная боль. А вот денег ему не будет, я уже сказал, что случится, если он надумает меня трясти.
– И что, уйдешь так просто? – озадачился Говоров.
– Если честно, я на днях собирался заявление писать, мне на время уехать надо будет. Так что Петя без мордобоя мог бы обойтись, если бы язык за зубами держал.
– Вот только место твое ему бы в этом случае не светило, ну да ладно, я этого Гнуса через мясяцок уберу, не нужно мне такое гнилье. Запись уже подменили, никакой документалки по драке нет, у меня в сейфе единственный вариант. Побои он снимать не пойдет, это автоматически поставит крест на его плане, заинтересуются менты, поднимется волна, а он не уверен в своей победе. Так что так и решим, я тебя задним числом минусую, кресло твое ему и никаких денег.
– По рукам, – произнес Радим.
– По рукам, – согласился генеральный. – Мне жаль терять такого работника, и уж точно не устраивает Гнус на твоем месте, но с этим я разберусь. Пиши заяву, уволю тебя вчерашним днем.
Вяземский кивнул и, достав из кармана перьевую ручку, быстро набросал по собственному желанию. Егор Олегович прочел и заверил.
– Мне жаль, что так вышло, Радим, – вставая и провожая Вяземского, произнес генеральный.
– А мне нет, Егор Олегович. Он мразь, и руки у меня давно чесались, просто сегодня его подъ..ка легла на благодатную почву. Все, пошел я. вещи собирать, хотя чего там вещей-то… Ксан, – подойдя к столу секретарши, позвал он, – сообщи нашим, что у меня сегодня отвальная, я тут больше не работаю. Давай всех в тот кабак, где Лидкину днюху справляли, пою и кормлю я. Думаю, часиков в полшестого все желающие могут подходить.
– Что, неужели уволили? – опечалилась девушка.
– Зачем? – удивился Вяземский. – Сам ушел. Все равно собирался, только чуть позже, но это от обстоятельств зависело. Так что поднимать народ на бунт не нужно, а вот погулять сегодня вечерком можно.
– Все, поняла, будет выполнено, – заверила его Оксана.
Радим махнул рукой и отправился собирать вещи, много времени это не заняло, все уместилось в одну небольшую коробку для документов. Дольше возился с чисткой компа. Нет, ничего он не удалял и вредить родной конторе не собирался, но подчистил историю браузера и отправил в невозврат специальной прогой парочку личных файлов. После чего, окинув взглядом осиротевший кабинет, вышел в коридор.
– Прощай, сука, – прошипел попавшийся навстречу Петя. Он выходил от генерального, но особо довольным не выглядел, видимо, его расстроило то, что денег ему не видать, но утешало, что место Радима перешло к нему.
– Прощай, Гнус, – весело ответил Радим. – Знаешь, а ты редкостный дебил. Как ты будешь работать с людьми, которые тебя ненавидят? Ну да ладно, это не мои проблемы, бывай, гнида.
Закинув коробку на заднее сиденье Ленд Ровера, он уселся за руль, бросив взгляд на часы, время всего половина двенадцатого. Надо бы заехать куда-нибудь поесть, потом домой, Платов сказал, что ему сегодня не до Радима, так что вечером пьянка, а завтра надо напроситься к ним на охоту.
– Ах, да, ножи, – хлопнул себя по лбу Вяземский и вытащил из-под сиденья сумку с семью ножами. – Вот и отлично, там, в пиццерии, и пожуем, пока мастер будет знаки гравировать.
Все вышло так, как надо. Оставив граверу изображения с инструкциями, Радим поднялся на лифте под самую крышу, где была отличная пиццерия.
– Приятного аппетита, – раздался за спиной знакомый голос, и тут же двое комитетчиков без спроса уселись напротив.
– Спасибо, – поблагодарил Вяземский. – Угощайтесь, – кивнув на пиццу, предложил он.
– Не откажемся, – ответил Платов и, оторвав кусок с горячим тянущимся сыром, свернул его вдоль и откусил сразу половину. – Хорошая пицца, – прожевав, похвалил он, – действительно хорошая.
Левашов согласно кивнул.
– Вы, Радим Миронович, что на работе учудили? – с усмешкой поинтересовался подпол. – Рожу Гнусу начистили, уволились.
– Спал плохо, – огрызнулся Вяземский, отрывая себе кусок и радуясь тому, что догадался большую заказать. – Гость у меня был вчера в зеркале. Скрюченная фигура с длинными когтями в истлевших обносках в каком-то подземелье с лампой, очень неприятного холодного света. Потом всю ночь казалось, что она из зеркала лезет.
– Дикий, а ты популярен, – неожиданно соскакивая с уже привычного «вы», произнес Платов, отрывая себе очередной кусок. – Черного ходока повстречал, теперь вот стрижига.
– Кто? – поинтересовался Радим.
– Стрижига, – повторил подпол, – один из жителей зеркального мира, предпочитает руины, подземелья, может ходить сюда через зеркало, считается демоническим созданием, здесь похищает детей до пяти лет, обожает младенцев. Но любому взрослому, вставшему на пути, покажет короткую тропку на тот свет.
– А я ему зачем? – удивился Вяземский. – Я вроде как уже как давно вышел из старшей детсадовской группы.
– А вот это хороший вопрос, – задумчиво произнес Платов. – Радим, закажи еще одну такую пиццу, реально вкусная. А то на троих мужиков то, что осталось, даже не серьезно, за вторую мы заплатим.
Вяземский кивнул и, подняв руку, подозвал официантку. Та заверила, что через десять минут все будет, и убежала на кухню. Стоило ей исчезнуть, как Платов, достав бутылку минералки из портфеля, сделал пару глотков. Потом подумав, посмотрел на Левашова.
– Старлей, давай до стойки, три больших капучино.
– Есть, Георгий Александрович, это я мигом.
– Вот что, Дикий, данная руна, – он достал листок бумаги и начертил еще один сложный символ, – не даст стрижига к тебе через зеркало войти. А так вообще это руна прохода, давай, вырезай ее на всех окнах и дверях. Кровью не забудь смазать. Нужно прикрыть тебя. Начертанная на двери, она не даст незваному войти в твой дом, а вот если ты ее вырежешь на запертой двери, только вот без этих двух черт, она тебе наоборот проход откроет. Как ты вообще эту ночь пережил? Давил он на тебя смачно, но не сунулся. Почему?
– А мне откуда знать? – озадачился Вяземский. – Тот, что в зеркале был, проскрипел – «чую тебя, ищу тебя, и когда найду, выпью». Я чуть не обделался. Зеркало бить не стал, но подумал, что если эта штука вылезет, мне плохо будет. Пораскинул мозгами, как прикрыться, и вот что выдумал. Притащил пищевую пленку, смазал клеем, на него соль крупную, потом дал высохнуть и приляпал пленку к стеклу.
Платов несколько секунд смотрел на него во все глаза, затем хихикнул, потом еще раз, после чего, не сдержавшись, рассмеялся в голос.
– Шеф, что вас так развеселило? – ставя на стол три больших стакана, поинтересовался Левашов. – Я с вами полгода работаю, но за это время вы лишь улыбались, ни разу не видел вас смеющимся.
– Креативность нашего рекрута, – пояснил, он, но высмеивать Радима не стал, за что Вяземский был ему очень благодарен. – Дикий, то, что ты сделал, нестандартно, и, как я сказал, креативно, но совершенно бессмысленно, эта защита не смогла бы никого остановить. Соль – это сказка, миф из древних времен, чихать на нее гости из зазеркалья хотели. Зря ты ее с собой в пакетике таскаешь, не поможет она тебе. Так что, твое счастье, что ты пережил эту ночь.
Радим кивнул и говорить, что у него есть волшебный камешек, превращающий соль в оружие, подполковнику не стал, во всяком случае, пока что. Не знает он про него, и не надо.
В этот момент официантка принесла пиццу, и мужчины начали ее рвать на куски. Съев первый, Платов продолжил:
– Есть во всей этой истории нечто странное, обычно стрижига прекрасно чуют цель, а ты цель.
– И зачем я ему? – удивился Радим. – Я еще никому не успел мозоль отдавить. Чуть больше недели, как у меня это зеркальце, и я соприкоснулся с этой мистикой.
– Но ты привлек чье-то внимание, – покачал головой Платов, – и он отправил к тебе стрижига. У меня есть только одна версия – это подарок от черного ходока. Может, он решил, что ты взялся за него всерьез. А ему сейчас ну никак нельзя убивать кого-то постороннего, только женщин, которые должны умереть с его знаком. Поэтому он тебя не добил. Но ты его разозлил, лишив жертвы.
– Логично, – поддакнул Левашов, расправляясь с третьим куском. – Про нас он еще не знает.
Вяземский решил не отставать от старлея, а то снова ни черта не достанется, и быстро прихватизировал треугольник, где было побольше маслин и лучка.
– Кстати, вы вычислили место? – спросил Радим Платова.
– Вечером, – нехотя ответил подпол, – когда ты будешь своих бывших сослуживцев поить, займемся, мы отсеяли большую часть города, так что часам к восьми управимся, артефакту надо перезарядиться.
– Меня завтра с собой возьмете?
– Шутишь? – изогнув бровь, выражая так крайнее недоумение, спросил Платов. – Во-первых, если ты окажешься рядом, он тебя почует. Во-вторых, на кой ты там нужен со своими железками? Опять полетать захотелось? Нет, Радим. Я не возьму тебя с собой. – Он посмотрел на Левашова. – Лёша со мной пару месяцев, до этого работал с другим сотрудником, помимо полугодового обучения у него семь месяцев в поле, шесть выполненных заданий, но я все равно думаю, что он зелень, которому еще учиться и учиться.
– Осознал, – подняв руки с раскрытыми ладонями, улыбнулся Вяземский, – дурь сморозил.
– Хорошо, если понимаешь, – кивнул Платов. – Ладно, пора нам, несмотря на то, что я сказал, работы еще много. – Он кинул на стол тысячу, прихватил предпоследний треугольник пиццы и, махнув рукой, пошел к выходу. – Звони, если что, Лешин номер у тебя есть.
Левашов кивнул на прощание и пошел догонять командира.
– Удачи, – бросил Вяземский и сграбастал последний кусок. Странно, сожрал прилично, а есть все равно хотелось, но последний треугольник как раз сделал его совершенно сытым. Оставалось забрать ножи, и на сегодня дела закончены.
Глава 8
– Почему у тебя зеркало занавешено? – пробился сквозь похмелье женский голос.
Радим приподнялся на локте и с трудом сфокусировал мутный взгляд на собеседнице, небольшая грудь, короткие каштановые волосы…
– Надо так, – ответил он. – Оксан, а что было-то? Я конец вечера плохо помню.
– Было здорово, – с усмешкой ответила секретарша его бывшего шефа. – Давно меня так не трахали.
– Ну и хорошо, – согласился Вяземский. – А теперь, если не сложно, приготовь кофе, там, на кухне, кофемашина капсульная, две молока по пятерке и два кофе по двойке.
Девушка кивнула, сграбастав его мятую рубашку, быстро облачилась и, сверкнув едва прикрытыми ягодицами, выпорхнула из спальни.
Радим же, сев, помассировал ломящие виски, достал из тумбочки блистер с анальгином и, сожрав таблетку, запил ее минералкой, выхлебав сразу половину литровой бутылки. Не сказать, что жить стало здорово, но гораздо легче.
Натянув джинсы, Дикий отправился умываться, полвосьмого – слишком рано для безработного, и, видимо, Оксана про это забыла. Ну, ничего, сейчас он ее отправит на работу или домой переодеваться и завалится обратно. Посмотрев в зеркало в ванной, Радим улыбнулся, в уголке, в самом низу, гравировальной машинкой он скрупулезно вырезал знак, который показал ему Платов. Тоже самое он проделал с зеркалами в коридоре и спальне. Правда, оценить результат не мог, на отвальной надрался в хламину, даже не помнил, что с Оксанкой делал. Ну да ладно, может, и хорошо, что непомнил, поскольку, как подруга, да и как женщина, она ему не слишком интересна. Ей было хорошо, а значит, все замечательно, не любил Радим разочаровывать женщин.
– Кофе готов, – крикнула из кухни секретарша бывшего шефа.
– Иду, – ответил Вяземский и, плеснув в лицо холодной воды, закончил умывание.
– Созвонимся, – выдала Ксанка и, чмокнув его в щечку, выскочила из квартиры, на улице уже ждало такси, перед работой девушка все же решила заехать домой.
Радим же вернулся за стол и залпом допил кофе, спать перехотелось. Вздохнув, он вытащил из шкафа шорты, майку и отправил все это в спортивную сумку. Раз выдался свободный день, можно и в тренажерку заглянуть, правда, работает она с десяти, но смартфон в помощь. Доехав до зала, он припарковался возле еще закрытого комплекса и, выкурив сигарету, полез в социальные сети. Заглянув на литературный портал, проверил пару читаемых им авторов, скачал сразу две новые книги, и время до открытия пролетело почти мгновенно.
– О, вот кого не ждали, – отпирая дверь, произнес тренер, – почти три недели тебя не было.
Радим выбрался из машины и, прихватив сумку, направился к говорившему.
– Привет, Слав, все некогда было.
– Ты чего это с утра? – удивился тренер и по совместительству массажист.
– А я теперь безработный, – весело отозвался Вяземский.
– Ладно, халявщик, пойдем, погоняю тебя, утром народу мало, так что займусь тобой плотно.
– Ради этого и пришел, – улыбнулся Вяземский, беря ключ от шкафчика.
Слава не ошибся, народу утром было немного, часам к одиннадцати подошли еще трое, никого из них Дикий не знал, его время – вечер, вот там была вполне себе приятная компания. Через два с половиной часа потный, уставший, но довольный собой, Радим плюхнулся на лавку и блаженно вытянул натруженные ноги, именно в этот момент зазвонил телефон.
– Слушаю вас, Дмитрий Семёнович, – поприветствовал он коллекционера. – Вы с хорошими новостями?
– С отличными, мой друг, – подтвердил Фабер. – Я пристроил еще шесть позиций, так что, мне нужны позиции два, четыре, девять, десять, семнадцать и двадцать два, сумма – три с четвертью.
– Отличные новости, – обрадовался Вяземский, – только мальчика на работу больше не присылайте, я уволился, теперь сам по себе.
– Хорошо, – согласился Фабер. – Где встретимся?
– Как где? – удивился Радим. – В нашем ресторане, конечно, поужинаем, выпьем.
– Тогда в семь жду там. – И коллекционер оборвал соединение.
Радим переоделся и уже собирался выйти из раздевалки, но замер, заметив краем глаза движение в большом ростовом зеркале. Рука дернулась к карману на джинсах, секунда, щелчок замка, и когда Радим развернулся, в его правой руке оказался готовый к бою складень, а в левой пакет с солью.
– Нашел, – проскрипела скрюченная фигура в истлевших обносках, выбираясь из зеркала, пошедшего рябью, словно водная гладь.
Стрижига передвигался на четвереньках, с мерзким звуком царапая когтями напольную плитку. От голоса твари на спине выступил холодный пот, да и температура резко упала. Раздевалка наполнилась сладковатым запахом гниения, от которого Вяземского едва не стошнило, с трудом сдержался.
Радим отпрыгнул назад, разрывая дистанцию, и вовремя, стрижига рванул на него просто с невероятной скоростью. Взмах рукой, но удар когтями пришелся в пустоту, а Вяземский оказался прижатым спиной к десятку железных шкафчиков.
– Шустрый, – проскрипел гость из зазеркалья, на мгновение замерев посреди раздевалки.
Радим же тормозить не стал, лезвие прошлось по пластику. Вскрыв пакет с солью резким движением, он распылил его прямо на тварь, стараясь создать, как можно большую площадь поражения. Подобного трюка стрижига не ожидал, оно и понятно, не у каждого есть камешек с руной, что превращает простую соль в оружие. Заскрипел так громко, что у Дикого свело скулы и заломило виски. Пенопластом по стеклу мерзко? Ни фига, обожженная солью тварь, орущая на тебя с пары метров, вот что реально мерзко. Стрижига слепо отшатнулся и оказался всего в полуметре от зеркала. И Радим решился, он прыгнул вперед, приземлившись задницей на кафельный пол чуть ли не вплотную к незваному гостю. Поясницу тут же прострелило адской болью, но сейчас это было неважно, еще в полете он подогнул ноги к груди, и теперь осталось только распрямить их. Подошвы ботинок саданули стрижига точно в грудь, он оказался очень легким. Оторвавшись от пола метра на полтора, укутанное в истлевшие лохмотья скрюченное существо влетело в зеркало, которое до сих пор напоминало водную гладь. Радим рассчитывал выиграть время и уйти из раздевалки, но вышло куда лучше, мгновение, и рябь исчезла, превратившись в обычное стекло, которое отображало Радима, валяющегося на полу, сжимающего в руке нож и шипящего от боли. Но, несмотря на пострадавший копчик, Вяземский был доволен этой маленькой победой, он даже не надеялся, что стрижига проход закроет.
Именно в этот момент дверь в раздевалку распахнулась, и внутрь ввалился Слава, озадаченно замерший на пороге. Единственное, что успел сделать Вяземский, так это перехватить складень обратным хватом, прикрыв его предплечьем.
– Слав, посмотришь мой копчик? – попросил Дикий, пытаясь подняться на ноги. – А то поскользнулся, да так приложился задницей о кафель, что искры из глаз посыпались.
– Так это ты так странно вопил и скрипел? – удивился тренер.
– Ага, – потирая ушибленную поясницу, соврал Радим. – Ну, так что, глянешь спину?
– Гляну. Дуй в тренерскую, сейчас стол разложу, хотя, думаю, тебе не массаж нужен, а лед. Но с этим тоже проблем нет, есть запас гипотермических пакетов, как раз закупились для растяжений и ушибов. Чем тут так воняет, словно сгнил кто-то?
– А мне откуда знать? – ответил Радим, подхватывая сумку, валяющуюся на полу, и, морщась от боли, похромал из раздевалки. – Может, у кого-то в шкафчике что-то испортилось, или мышь где в вентиляции сдохла.
– Может быть, – согласился с данной версией тренер, с подозрением глянув на Вяземского, но больше ничего не сказал и направился в зал.
Домой Радим приполз только спустя два часа. Итогом столкновения с гостем из зеркального мира стал внушительный синяк на заднице, к счастью, обошлось без переломов. До встречи с Фабером оставалось еще четыре часа, поэтому Радим мог позволить себе и парочку бутербродов, и ванну. Ехать никуда не хотелось, но переносить было не с руки, коллекционеру нужны монеты, а ему деньги, черт знает, когда еще удастся кубышку пополнить. Вообще завтра надо будет по банкам прокатиться, открыть три-четыре счета под хороший процент, ну и на жизнь в столице оставить. Лежа в горячей воде с сигаретой в зубах, Вяземский, прикрыв глаза, посекундно разобрал стычку со стрижига. Если отбросить невероятное стечение обстоятельств в виде соли и удара ногами, которые обеспечили ему победу, то картинка получалась печальная, тварь из зеркала со стопроцентной вероятностью должна была его порвать. Складень в данной ситуации не плясал, он легкий и небольшой, враг же имел все преимущества для схватки в тесной раздевалке – сила, скорость, пятисантиметровые когти. Нет, определенно нужно, чем скорее, тем лучше, начинать обучение, без знаний, без навыков он – добыча.
В ресторан Радим заявился вовремя, слегка прихрамывая и морщась от боли в пояснице.
– Что случилось? – поинтересовался Фабер.
– Упал неудачно, – отмахнулся Радим, осторожно усаживаясь напротив. – Давай сделаем заказ и разберемся с нашим вопросом, а потом спокойно поедим.
– Давай, – согласился коллекционер и нажал кнопку вызова официанта. – Сегодня я плачу.
Радим кивнул.
Новенькая официантка, стрельнув в Вяземского заинтересованным взглядом, приняла заказ и скрылась за дверью.
– Монеты, – выкладывая на стол конверты с товаром, произнес Вяземский.
Фабер быстро проверил наличие требуемого и, удовлетворенно кивнув, начал выкладывать на стол пачки пятитысячных в банковской ленте, только последняя была распечатана.
– В расчете, – улыбнулся Радим.
– Дикий, что происходит? – неожиданно поинтересовался коллекционер. – С того момента, как ты нашел эти кубышку и зеркало, вокруг тебя постоянно какая-то нездоровая движуха. Мне, если честно, это не нравится, это плохо для бизнеса.
– Понимаю, Дмитрий Семенович, – Радим развел руками, – но ничего не могу с этим поделать. Одно скажу точно, я скоро уеду, и надолго, не меньше чем на полгода. Не сказать, что далеко, но в городе появляться я не буду.
– Когда? – тут же сделал стойку Фабер. – У нас ведь не продана самая дорогая монета. Да и других там еще миллиона на полтора, если не больше.
– Возможно, завтра или послезавтра, – ответил Радим, прикуривая, – но это не точно, не сойдутся звезды, уеду через неделю. Но я готов передать вам остатки денег, под расписку, конечно, чтобы, если найдется покупатель, вы не были привязаны ко мне. Дела вы ведете честно, так что боятся кидка, мне нечего.
– Не хотелось бы взваливать на себя такой груз, – задумчиво ответил на предложение Фабер.
– Тогда придется ждать моего возвращения, либо искать доверенного человека.
– Второе мне нравится больше, – оживился коллекционер, – есть у тебя такой?
– Подумаю, – кивнул Радим, прикидывая, согласится ли Стас подержать монетки в офисном сейфе.
В этот момент в дверь постучали и, дождавшись разрешения войти, официантка вкатила в кабинет столик с блюдами. Стрельнув еще разок глазками в сторону Вяземского, она быстро переставила тарелки на стол и удалилась, призывно покачивая бедрами.
– Есть шанс на приятный вечер, – прокомментировал ее поведение Фабер.
– Не, Дмитрий Семенович, – наливая себе вискарь из штофа, отмахнулся Радим, – мне сегодняшней ночи хватило. Хреново, что я ее не помню. Но гостья вроде осталась довольна.
Коллекционер рассмеялся и взялся за нож.
Разошлись через полтора часа. Перед окончанием делового ужина Радим набрал Стаса, и друг, конечно же, не отказал в просьбе. Тем более, неприятностями ему это не грозило, мальчик привезет деньги, мальчик заберет коробочку под конкретным номером, все. Вот только новость о длительном отъезде его расстроила. Но тут Радим ничего поделать не мог, если останется, его жизнь станет куда как короче. Стрижига это доказал, вломившись в раздевалку качалки, только потому, что навелся на Вяземского. Что же, ему теперь на каждое зеркало руну делать?
Уже сидя в такси, он проверил новостную ленту в надежде узнать об охоте конторских на черного ходока, но там ничего не было. Беспокоить старлея ради любопытства, он не стал.
Мобильник зазвонил, когда Радим переступил порог квартиры. Номер был незнакомым.
– Слушаю, – ответил Вяземский.
– Это Платов, – в своей резкой, немного грубоватой манере произнес подполковник, – выезжаем завтра в десять утра. Решайте, на своей вы поедете машине или на моей. Если на своей, мне нужно будет заказать пропуск на закрытую территорию.
– На своей, – выдал готовый заранее ответ Радим, – хочу остаться мобильным.
– Хорошо, подъезжайте без пятнадцати десять к зданию следственного комитета. – И тут же разговор оборвался.
Радим озадаченно посмотрел на экран смартфона. Георгий Александрович явно не в духе, он, конечно по жизни резкий, но сейчас явно что-то случилось. Однако, если он дал команду на отъезд, значит, дело сделано, но результат его не устроил.
Радим положил телефон на тумбочку в прихожей и, достав из тайника монеты, набрал Стаса.
– Привет, уезжаю быстрее, чем думал, могу завезти тебе кругляши?
– Давай, – легко согласился друг. – Завтра запру их в рабочем сейфе, чтобы дети дома не игрались.
– Да уж, сделай милость, – развеселился Вяземский, – дорогая игрушка получится, каждая царапина – минус много тысяч.
– Принял, понял, жду, – раздалось из трубки перед тем, как связь оборвалась.
Дикий быстро упаковал монеты и, прихватив с собой помимо складня кукри, на который еще днем нанес руны, вышел за дверь.
Такси везло его через вечерний город. Тот был полон жизни – люди гуляли по хорошо освещенным улицам, в парке, в центре города, играла живая музыка, сверкали витрины магазинов и различных кафе.
Машина заехала во двор и остановилась, Радим выбрался наружу и шагнул к другу, который сидел на лавочке у подъезда. Вяземский, поморщившись, приземлился рядом на скамейку, ушибленный копчик регулярно давал о себе знать. С минуту сидели молча.
– Куда едешь? – поинтересовался Стас, хотя знал, что Радим не ответит. – Неужели какой-то серьезный коп с настоящими сокровищами?
– Нет, друг, не коп. Не могу сказать, но если не уеду, худо будет.
– Дикий, у тебя проблемы? Неужели с братвой встрял из-за своего хобби? Так давай я парней знакомых подтяну, служат в ОМОНе, отличные ребята, я с ними срочку тянул, быстро рожи недругам отрихтуем, вмиг поймут, что к тебе лучше не лезть.