Зеркальщик
– Стас, я не знаю, как объяснить, – делая тягу и выпуская дым в темнеющее небо, ответил Радим. – Да, я вляпался, но проблемы у меня не с ментами и не с братвой. Просто теперь моя жизнь уже не будет прежней. Мог бы рассказать, рассказал бы, и помощи бы попросил, но ты сейчас ничем не поможешь. Здесь кулаки и стволы бессильны. Но когда я вернусь, будет чуть полегче. А не вернусь, считай, что все мое – твое. Ну, во всяком случае, то, что в этом свертке, и то, что тебе Фабер заплатит.
– Слушай, мне совсем не нравится твой настрой, – наконец, произнес Стас. – Это очень плохие мысли. Я тебя сколько знаю? Лет пятнадцать? И я сроду не помню за тобой подобного. Ты всегда твердо стоял на ногах при любом ветре.
– А сейчас покачнулся, – усмехнулся Радим, отправляя бычок в урну. – Ладно, друг, не бери в голову, все будет хорошо, я вернусь сильнее, чем сейчас, и все наладится. – Вяземский передал сверток. – В общем так, номер твой я Фаберу дал. Звать его Дмитрием Семенычем. Схема простая, он присылает мальчика с деньгами, ты ему отдаешь заказанный им конверт, там все под номерами.
– Справлюсь уж как-нибудь, – усмехнулся Стас. – С деньгами что делать? Тебе переводить?
– Нет, пока держишь у себя, сам понимаешь, нал этот мутный, возникнут вопросы, так что прячешь пачки в сейф, и все. Мне только в мессенджере кидаешь инфу, что ушло, что пришло.
– Договорились. – Стас поднялся и пожал протянутую руку. – Удачи тебе, друг, звони, не забывай.
Радим кивнул и, достав мобильник, принялся вызывать такси. Машина нашлась быстро, и, что самое забавное, та же самая, что привезла его, так что уже через минуту старенькая КИА зарулила во двор. Радим пожал другу руку и пошел к машине. Забравшись на сиденье рядом с очередным ценным специалистом, он махнул Стасу на прощание, тот так и стоял у подъезда, провожая друга озадаченным взглядом.
Машина неслась по ночному городу. Ехали молча, Вяземский таращился в окно, глядя на прогуливающиеся парочки. Две недели назад он был таким же беспечным, он даже не представлял, что в любой момент из зеркала может явиться воняющая разложением скрюченная фигура с впечатляющими когтями. «Счастливые люди», – мысленно усмехнулся Радим и прислушался радио. Шли местные новости, и снова ничего интересного, пятая власть была, похоже, не в курсе, что маньяк ликвидирован. Или ему закрыли вход в наш мир, и он больше не сможет убивать женщин в туалетах общепита? Десять минут и родной двор.
Сборы много времени не заняли. Да и что ему собирать-то? Кинуть в сумку ножи, на которых теперь выгравированы руны, три пары носков, столько же трусов, пару футболок, запасные джинсы, подаренный ребятами камок на дно, электробритву, щетку, зубную пасту, дезодорант, куртку на плохую погоду, берцы. Окинув взглядом полупустой чемодан, он добавил еще одни штаны, майку и тапки. Вот, в принципе, и все. Ах, нет, не все, Радим забрался в тайник и вытащил из него то, что послужило причиной таких серьезных перемен в его жизни, зеркало фрейлины Марии Медичи. Кстати, нашел он портрет королевы французской в интернете, ох, и стремная была баба, зачем ей зеркала с таким фейсом? Достав из бара последнюю запечатанную литровую бутылку Чиваса, он отправил ее в чемодан, обложив футболками и носками. Вжикнула молния, дело было сделано. Выйдя на балкон, он прикурил и бросил взгляд на темные окна на седьмом этаже дома напротив, что ж, Влада была еще в больнице, из их разговора он понял, что девушка живет одна. Вяземский достал смартфон и, найдя в мессенджере ее акк, отбил сообщение: «Уезжаю в командировку, далеко и надолго, не меньше полугода. Так что свидание наше, запланированное после твоего выздоровления, придется отменить. Хотя мне очень жаль, но переиграть не получится».Он с силой вдавил кнопку отправить, отрезая себе любой путь назад. Ответ пришел через пять минут: «Вернешься, напиши, там видно будет. Удачи в поездке». Радим улыбнулся, взвешенный, зрелый ответ, никаких – я буду ждать.
Вяземский подошел к зеркалу, занавешенному простыней. Несколько секунд смотрел на нее, прислушиваясь к тишине квартиры, потом махнул рукой и завалился спать, завтра большую часть дня он проведет за рулем, нужно отдохнуть. Если бы комитетчики прилетели на самолете, он бы, конечно, не стал заморачиваться с машиной, а так он будет мобильным, что огромный плюс.
В девять утра он, гладко выбритый, сидел на кухне с чашкой горячего капучино. Мусорный мешок стоял в прихожей, в него отправилась вся еда, которая могла испортится, не на неделю дом покидает, минимум на полгода. Осталось вымыть чашку, перекрыть воду, и все, можно выдвигаться.
Радим повернул ключ в замке, потом подумал и сделал шаг к двери напротив, палец нажал на звонок. Анна работала учительницей и старалась не брать первые уроки, так что из дома уходила не раньше полдесятого.
Он не ошибся, соседка в халатике, с термобигудями на голове и одной стрелкой из двух открыла дверь почти сразу.
– Привет, Радим, куда-то уезжаешь? – заметив стоящий за спиной чемодан, поинтересовалась женщина.
– Доброе утро, Анна Ивановна, уезжаю, и надолго, не меньше, чем на полгода, но буду в стране. Так что присмотрите за квартиркой, номер мой у вас есть, если что, звоните.
– Конечно, – улыбнулась она. – Служебная командировка?
– Вроде того, – согласился Вяземский, – курсы повышения квалификации. А теперь прошу извинить, пора мне.
– С богом, Радик, – напутствовала женщина и перекрестила его.
Дикий, подхватив чемодан и мусорный мешок, еще раз кивнул на прощание и направился к лифту.
Через пятнадцать минут он подъезжал к зданию следственного комитета. Бросив взгляд на часы и поняв, что явился раньше, он зарулил на гостевую стоянку, которая все равно находилась под присмотром полицейского. Достав телефон, он отправил на номер Платова короткое СМС – «я на месте», и, выбравшись наружу, прикурил.
– Ба, Радим, какими к нам судьбами? Не меня ждешь? – раздался справа голос.
Вяземский повернулся и обнаружил майора Агапова, который подходил к зданию со стороны остановки общественного транспорта.
– Привет, майор, чего на своих двоих?
– Пробил колесо, менять некогда было, да и запаска дырявая, никак до шиномонтажа не доеду, – пояснил он.
– Понятно. Кстати, а что по делу проститутки, все спросить забываю?
– Да мы их в тот же день взяли, – отмахнулся Агапов. – Ты верно догадался, девку они и вправду в озере утопили, убили случайно, пересрали и решили скрыть тело. Это их грызло, и, когда за ними пришла полиция, раскололись сразу. Девку нашли. Можешь себе отметить в блокноте, хорошее дело сделал. Так ты ко мне?
Радим покачал головой.
– Уезжаю, в Москву мне нужно по делу важному, но, скорее всего, вернусь. Я так понял, гости столичные вроде с маньяком разобрались, и домой направляются, вот я к ним на хвоста и прыгнул.
– Гость, – посмурнев, поправил его майор.
– В смысле? – не понял Радим.
– Все равно узнаешь через пару минут, когда подполковник появится. Вчера во время операции старший лейтенант Левашов погиб в схватке с туалетным маньяком. Не знаю, что там случилось, но все окончилось плохо. Женщина, которая должна была стать жертвой, тоже мертва, черный ходок в морге с пробитым ножом сердцем, а от старлея остался только обгоревший костяк, мясо пеплом осыпалось. Его в обед в Москву отправят спец машиной.
Радим сплюнул, хорошее утро резко испортилось.
Именно в этот момент со служебной стоянки выехал черный Гелик и, гуднув, притерся к обочине, ожидая ведомого.
– Ладно, майор, – пожимая крепкую руку Агапова, вздохнул Радим, – новости ты плохие принес. Но такова судьба зеркальщиков. Надеюсь, увидимся.
– И я надеюсь, удачи тебе, – кивнул следак и поспешил к проходной.
Радим же затушил окурок, но, не найдя, куда его выкинуть, забрал с собой. Не надо свинячить, грязи и мусора и без этого бычка хватает, потом на заправке какой-нибудь выкинет.
Он уселся поудобнее, завел двигатель и выехал с парковки, пристроившись в хвост к тут же тронувшемуся с места Гелику. На выезде из города они остановились на заправке. Платов выбрался из внедорожника и, сунув пистолет в бак, посмотрел на Радима, настроение у подпола было крайне поганым.
– Агапов уже рассказал? – спросил он.
– Рассказал, жаль Лешу.
– Жаль, – согласился Платов. – Сейчас заправлюсь, и поговорим.
И комитетчик направился на заправку. Залив полные баки, они отъехали в сторонку, где никто не мог бы подслушать.
– Спрашивай, – разрешил он.
– Как так вышло?
– Ходок оказался очень силен. Кроме того, Лёша решил рискнуть и отступил от плана. Ладно, теперь уже не важно, он мертв, женщина тоже.
В голове у Радима что-то щелкнуло и он, с подозрением глянув на собеседника, все же рискнул спросить:
– Уж не хотите ли вы сказать, товарищ подполковник, что должна была умереть только она?
– Не хочу, я тебе это сказал. Есть вещи, которые нельзя изменить, и старлей, пойдя против судьбы, это доказал. Ничего не изменил и сам башку сложил. А вот это уже плохо. Пойми, Радим, нас, зеркальщиков, мало, в отделе никогда не было больше двадцати оперативников, и это на огромный мегаполис, во Владике их семнадцать, в Екатеринбурге – четырнадцать, в Красноярске – двенадцать. И каждая наша смерть – это гораздо более весомая потеря, чем простая женщина. И если ты такой щепетильный, то лучше развернись сейчас и езжай домой, сам учись, сам поступай, как считаешь нужным. – Он несколько секунд молчал, крутя в руках стаканчик с кофе. – Ты – человек с понятиями и принципами, это хорошо, без них нам никуда, но при этом иногда нужно поступать так, как должно, а не как правильно.
Радим молча слушал Платова. С одной стороны, он злился, а с другой, он понимал, что тот прав, иногда нужно пожертвовать одним человеком, чтобы спасти десяток. Хотя он ведь спас Владу, но это была случайность.
– Я с вами, – наконец, произнес он. – Без знаний мне не выжить.
– Тогда вперед, – скомандовал подполковник. – Пойдем ходко, к пяти нам нужно быть в Москве.
Стела с надписью «Энск» осталась позади, начинался новый этап в жизни Радима Вяземского.
Глава 9
Радим с трудом открыл глаза. В щель между плотных темных штор пробивался тусклый серый свет. Зима в этом году пришла в Россию рано – в середине ноября, снег лег почти мгновенно, со второго раза. Выбравшись из-под одеяла, он резким движением распахнул занавески, уставившись в окно. Его все же поселили в служебную квартиру, только коммуналку оплачивать, одна комната со столом и полуторной кроватью, ванная, вернее, душевая кабина, кухня, крохотная прихожая. Как он не заработал на тридцати квадратах клаустрофобию, было для Радима загадкой. Но ничего, прижился. У квартиры имелся единственный плюс – она была рядом с отделом. Зеркальщики занимали трехэтажное здание в глубине закрытой территории, принадлежащей Федеральной Службе Безопасности, хотя мало кто знал, кому принадлежит комплекс зданий в самом центре столицы в пяти минутах ходьбы от Кремля.
Полгода учебы остались позади, не так он себе это представлял, покидая Энск. Кроме него никаких других курсантов не было. Учебные материалы крайне скупы, больше всего то, что ему предоставили, напоминало дневники предшественников. Начальник отдела, полковник Старостин, был не в восторге от того, что Радим не хочет идти на государеву службу, но ничего поделать с этим нельзя, ему приходилось утешать себя тем, что после обучения и практики Вяземский будет работать в регионе, где полностью отсутствуют его люди. Хотя Радим догадывался, что тот его попробует убедить остаться в отделе.
Поначалу Радим только и делал, что сидел в пустом кабинете, в котором даже окна не было, и читал эти дневники. В первый же день он узнал про зеркальный мир больше информации, чем он нашел в интернете за две недели. Затем добавилась ежедневная силовая подготовка, и не просто физуху подтянуть, пробегая в день несколько километров, или потягать железо, тут все оказалось, куда серьезней, к нему был приглашен инструктор по ножевому и рукопашному бою. Теперь каждое утро в семь утра он встречал Вяземского в небольшом спортивном зале, и после разогрева начинались пытки, которые наставник ошибочно называл тренировкой. Через четыре часа избитый Вяземский заползал на второй этаж в свою каморку, чтобы продолжить изучать теорию.
Кто бы знал, как тяжело ему дался первый месяц такой учебы, но он привык, человек – такая скотина, она привыкает ко всему. Он стал сильнее, начал давать сдачи инструктору, он больше не валился на пол тушкой, стоило тому сказать: «На сегодня хватит». Теперь он лучше понимал мир, с которым соприкоснулся. Еще одним этапом обучения было посещение фермы, где ему пришлось два дня резать и разделывать свиней. Поскольку зеркальщики работали исключительно холодным оружием, то требовалось привить им привычку не бояться крови и без колебаний забирать чужую жизнь, пусть пока что и порося. А чтобы окончательно отбить брезгливость, после фермы его отправили на три дня в морг, где прожженные патологоанатомы дозволяли ему наблюдать за вскрытием самых жутких тел, которые были в их ведении. Так вышло, что именно в эти дни произошел крупный теракт, и в морг доставили десяток обезображенных тел. Да и на самом месте трагедии Вяземскому пришлось побывать, доставая из обломков вагона искореженные взрывом трупы. Поначалу блевал, потом привык. Философия – это просто куски мяса – оказалась спасительной. Эти пять дней врезались ему в память, но навсегда избавили его и от брезгливости, и от сомнений. После такой практики Радим глушил водку все выходные, но теперь его не смущало развороченное брюхо, из которого вываливаются сизые кишки, оторванные конечности, расколотые черепа. И только после этого этапа к нему стали приходить наставники. Первым явился специалист по рунному кругу.
– Начнем, пожалуй, – произнес невысокий мужчина в черном костюме, в подобных ходили все в отделе.
– Что начнем? – не понял Радим.
– Обучение рунам, конечно, – с усмешкой произнес наставник. – Разрешите представиться, подполковник Пряхин Александр Игоревич. Вам представляться нет нужды. Итак, к делу, полный рунный круг – это девяносто один символ. Насколько мне известно, на земле нет никого, кто бы мог использовать их все. Я считаюсь одним из сильнейших зеркальщиков страны, мне доступны пятьдесят шесть рун. Мой покойный наставник мог управляться с шестьюдесятью семью. Сколько ты сможешь, мы выясним в процессе обучения. В среднем оперативники владеют тридцатью – сорока рунами, из них половина низшие и предметные. Но чем больше знаков ты можешь использовать, тем ты сильнее. Сегодня мы выясним твой резерв, его можно будет увеличить. Как думаешь, для чего он нужен?
– Ну, это просто, – тут же ответил Радим, – все есть в материалах, которые мне выдали. Резерв силы необходим для активации рун. Чем сильнее руна, тем больше она забирает.
– Примитивно, – усмехнулся Пряхин, – и совершенно верно. Только, когда обращаешься ко мне, говоришь «наставник». Все ясно?
– Да, наставник, – отчеканил Радим.
– Молодец. Итак, ответ ты дал верный. Я знаю, что зеркальная ведьма тебе показала пару рун. Эти знаки силы, нанесенные в данном случае на нож и запитанные от твоей крови, относятся к предметным, поэтому и сработали. Но сейчас они, скажем так, сильно ограничены в возможностях, этакая демоверсия, и в них нужно влить силу, причем свою. Есть еще несколько предметных, что действуют так же, как та, что тебе продемонстрировал подполковник Платов. Я покажу сегодня все простые, их ровно восемнадцать штук, часть из них тоже будут предметными. Но сначала проверим твой резерв. Итак, резерв – это твое хранилище энергии, необходимой для напитки рун. Закрой глава и расслабься. Георгий Александрович сказал, что ты с первого раза в морге смог ощутить присутствие смерти и руну силы. Здесь схожий принцип, но ты зеркальщик, и в себе энергию не увидишь. Вопрос, где можно ее увидеть?
Вяземский озадачился, ни в одном из прочтенных им дневников этого не было, упоминания резерва имелись, но ни единого намека, как его узнать. И тут его взгляд упал на зеркало, обычное ростовое, дешевое, два на полтора, с блокирующей руной в верхнем углу. Такое было в каждом кабинете отдела.
– Наставник, если я не могу увидеть резерв в себе, – начал он, – но я зеркальщик, значит, мне должно показать его зеркало.
– Браво, курсант, – развеселился Пряхин, – прекрасная интуиция. Обычно нужно либо долго ждать, пока до новичка дойдет, либо подсказывать. Верно, ты должен подойти к зеркалу и ощутить его. Я скажу, когда можно открыть глаза и посмотреть. Потом это будет получаться легко и непринужденно, просто механически. А теперь вставай, и вперед, на поиски своей силы. Ты должен коснуться стекла и искать.
Радим кивнул и, поднявшись, приблизился к зеркалу. Он, прикрыв глаза, расслабился, отрешаясь от всего остального мира, после чего вытянул руку и коснулся центра зеркала. Потекли секунды, он все больше погружался в себя, растворяясь в ощущениях, ища свою силу… И тут его пальцы закололо.
– Открывай глаза, – раздался жесткий приказ Александра Игоревича.
Вяземский выполнил команду и, моргнув, уставился на своего двойника, смотрящего на него из зеркала. Тот стоял в точно такой же позе, вот только контуры его тела светились белым призрачным светом, и это сияние было довольно мощным, таким, что у Дикого заслезились глаза.
– Достаточно, – распорядился полковник. – Можешь убрать руку и возвращаться на место. Надо сказать, ты меня впечатлил, я никогда не видел подобного резерва у курсантов даже в конце обучения. У нас есть шкала резерва, этой информации ты не найдешь в дневниках, которые выдают новичкам. Все эти записи призваны только ознакомить тебя с тем, с чем ты столкнешься. Потом ты получишь другие дневники, куда более подробные и детальные. Как ни странно, но мы мерим силу в люменах. Если помнишь физику – это единица измерения светового потока. Но у нас нет сложных формул, простая шкала от нуля до десяти. Итак, внимание! – Пряхин отступил на шаг, коснулся зеркала, и почти мгновенно его двойник окутался белым сиянием, причем оно было куда сильнее, чем то, что Радим видел у себя. – Мой резерв один из самых мощных в России, больше только у вольного зеркальщика по прозвищу Ходун. Он не учился у нас, он потомственный зеркальщик, единственный вне отдела, который может посещать зеркальный мир. Так вот, его резерв составляет девять люменов, мой, – Пряхин качнул головой в сторону зеркала, – семь и три четверти, у подполковника Платова – четыре с четвертью, и это очень приличный показатель. Попробуй определить свой.
Радим посмотрел на интенсивность свечения отражения Александра Игоревича, потом прикрыл глаза, вспомнил свое.
– Наставник, – неуверенно произнес он, – я думаю, у меня четверка.
– Почти верно, курсант, – отнимая руку от зеркала, ответил Пряхин, – три и восемь, но, когда ты закончишь обучение, если не будешь лениться и выполнять мои рекомендации, оно достигнет пяти, пяти с половиной.
– Наставник, а от чего вообще зависит резерв?
– Очень интересный и своевременный вопрос. Мощнее всего он у потомственных зеркальщиков. Кровь – вот ответ. Поскольку твоих родителей нет в нашей базе, то сомнительно, что ты потомственный. Может, побочная ветвь? – Он с интересом глянул на Радима.
– Наставник, – покачал головой Дикий, – не гадайте. Зеркальная ведьма, та, что дала мне первые знания, сказала, что я потомок древнего рода хранителей, а бабка говорила, что мы, действительно, потомки князей Вяземских.
– Вот как, – задумчиво произнес полковник. – Это многое объясняет. Ну что ж, наследник, тебя ждет кое-что интересное. Да и нас всех. Если ты, действительно, потомок последнего Вяземского, то значит, скоро одной тайной станет меньше.
Радим недоуменно посмотрел на Пряхина.
– Наставник, что вы имеете в виду? – наконец, решил спросить он, видя, что тот не торопится объяснить.
– Наследие Вяземского, – немного задумчиво и отстраненно ответил Александр Игоревич. – Видишь ли, зеркальщики существовали всегда, хотя все это ты, наверное, прочел в дневниках, что тебе выдали. Давай проверим, что ты усвоил.
– Первые данные о зеркальщиках датированы пятнадцатым веком, когда люди научились делать относительно чистое стекло. Именно к этому периоду относятся первые контакты с зазеркальем.
– Дальше, – подбодрил его Пряхин.
– В шестнадцатом создан первый тайный орден хранителей зеркал. Но данных о нем мало, вероятно, был уничтожен кем-то с той стороны, записей не сохранилось. Затем еще несколько орденов в Европе и Америке. В Российской империи в те времена за зеркалами приглядывали монахи. И только в восемнадцатом веке при Екатерине Второй в Петербурге был создан Зеркальный надзор, так образовалась первая государственная служба. Дальше…
– Все верно, курсант, – согласно кивнув, прервал Радима Александр Игоревич. – Служба Зеркального надзора пережила века. Она реформировалась, менялась вывеска, но она всегда стояла на страже Руси. Князь Вяземский был последним руководителем Зеркальной стражи перед революцией, потом тут рулили совсем другие люди, идеологически правильные, но деятельность тех, кто приглядывал за воротами в другой мир, никогда не прерывалась, ни во время войн, ни во время потрясений. Так вот, Владимир Леонидович бежал от революции. Я не знаю его истории, так вышло, знаю только, что он умер в Париже. Но ветвей Вяземских было много, ты можешь принадлежать к любой, давно угасшей. Так что необязательно, что он твой предок. Да и проверить надо, правду тебе бабка говорила или так, привирала для значимости. Хотя, зеркальная ведьма…
– И в чем тайна, наставник?
– Тайна в шкатулке, курсант, которую он оставил, запечатав так, что ее может вскрыть только его потомок. Любая попытка вторжения – приговор для взломщика, охранная руна там невероятной силы. Тот, кто в нее последний раз пытался сунуться, осыпался горсткой пепла. Разрушить ее сложно, но можно, в письме князь предупредил, что в этом случае содержимое будет уничтожено.
– И что, товарищ полковник, никакого намека, что там может быть?
– Нет, курсант. Ладно, мы отвлеклись, нас ждут руны. Мы выяснили твою силу, и для свежего зеркальщика она невероятна, обычно новички – это один, максимум два с половиной. Сейчас я расскажу тебе, как увеличивать свой резерв, и покажу руну, а завтра ты спустишься в подвал, там есть специальное помещение, где ты эти руны будешь тренировать. Начнем…
Радим моргнул, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и, покосившись на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке, вздохнув, отправился в ванную. Обучение было закончено, экзамен сдан, и теперь осталась месячная практика. И, если повезет, он встретит новый год с друзьями, с которыми не виделся полгода.
Правило в отделе было простое – никаких бород, только гладковыбритые щеки, разрешались усы. Говорят, это пошло из-за одного случая, произошедшего еще до революции, исчез целый полковник сыска. Бородатый зеркальщик подошел к зеркалу, находящемуся на месте происшествия, приблизил он лицо к стеклу, а оттуда высунулась рука и, ухватив его за бороду, втянула внутрь. Больше его никто не видел. Байка не байка, но в отделе было дурным тоном прийти на службу небритым.
Радим провел рукой по щеке, проверяя гладкость, удовлетворенно кивнул, затем покосился на железный медальон, висящий у него на груди. Его он создал сам с добавлением миродита, артефактного металла, месяца полтора назад. Предметная руна поиска гостей из зеркального мира вышла очень сильной, и теперь Радим мог засечь внезапно появившегося метров с пятидесяти. Причем он усовершенствовал стандартный медальон, добавив руну направления. Почти три недели ушло на то, чтобы это заработало в унисон. Но справился. И теперь все зеркальщики конторы ходили с такими, за что ему полковник Старостин, глава отдела, объявил благодарность. Вяземский зажал медальон в руке, несколько секунд прислушивался к обстановке вокруг его квартиры. Все было тихо, во всяком случае в периметре никаких гостей не обнаружилось. Улыбнувшись отражению, на которое он давно перестал коситься с подозрением, Радим отправился готовить себе кофе. День обещал быть интересным, его прикрепили к подполковнику Жданову, единственному ходоку в отделе, но нужно было поторапливаться. Кофемашина уже приготовила капучино, и Вяземский, быстро сделав пару бутербродов с горчичным соусом, уселся за стол. Время еще есть, так что можно позавтракать, не торопясь.
Что сказать? Наставников он сумел удивить и силой своей, и скоростью освоения рун. С простейшими он разобрался всего за две недели, быстро освоил оперирование энергией и целыми днями в артефактной комнате учился мысленно, на уровне рефлекса, создавать руны, запитывая их от внутренней силы. Хитрость была в концентрации, в спокойной обстановке любой сотрудник мог создать руну, и в течение минуты, пока не рассеялась, применить ее, а вот в бою… Да, это проблема – шум, движение, зрение, все это не давало зеркальщикам сосредоточиться. Наверное, поэтому боевиков в отделе было крайне мало, всего пять человек, остальные в основном ищейки и следователи. Да, они тоже что-то могли, но крайне медленно, и предпочитали на серьезные операции брать с собой боевиков.