В поисках Сердца Мира

Глава 10 Юный учитель

21-22.10.23

09°42'N 031°29'W

Учение без осмысления — напрасный труд,

осмысление без учения — пагубно.

Конфуций

Ночь вышла беспокойная, с редким сном. Ветер ослаб и дул с переменным успехом. В какой-то момент мне даже пришлось спустить грот, чтобы он не хлопал. Через пару часов показалось, что вот оно — потянуло, поставил, но толку ноль. И в коротких промежутках стабильности не удалось выспаться — уже не первую ночь ко мне приходят нимфы, бесстыжие такие и настырные. И, судя по всему, у них нет никакого уважения к обетам. Я им говорю: «Я женат, и сейчас у меня целибат». Уходят. Но потом вновь возвращаются — видимо, проверяют, не сдался ли?

В предрассветное время Дочь Ветра пошла! Я долго и упорно крутил повороты то на правый, то на левый галс, и с удручением вынужден был констатировать, что лавировочный угол составляет более 300-т градусов… Немного посидев, я вдруг осознал, что двигаюсь в противоположную сторону, и ветер сейчас попутный! Вот он результат невысыпания. В итоге весь день буду путать направления и забывать, что компасная картушка137[137]двигается в противоположную сторону138[138].

Закрепил обновленный водосборник, но дождь только моросил, и ничего собрать не удалось. А потом плюнуло так, что пришлось взять два рифа и убрать стаксель. Но это краткое описание, а по факту было несколько подходов к мачте за весь день и даже смог собрать в ливень пару литров воды со складок зарифленного грота. Непонятная для меня ситуация, Терра инкогнита, кажется, воды валом, хоть ведрами черпай, но пока мои успехи не радуют — уже всё, что собрал, израсходовал.

Утром закончился газовый баллон на джетбойле, почти на три недели хватило, плюс поставил я его ещё с Сергеем на переходе Бизерта — Танжер, так что баллонов хватит, здесь опять очень удачно нас выручил Петя — он заправил и отдал нам все 500 мл баллоны, что у него были, и как я понял позже, у меня не получилось бы набрать нужное количество новых — не нашёл бы в продаже в Геленджике, а в Танжере таких баллонов просто нет.

Ночью хорошо шли, но проспал на пару часов заход ветра, и мы на какое-то время отклонились на запад. Перед рассветом ветер потерял силу, и началась работа. Пошел ливень, и наконец-то удалось набрать воду! Я восстановил запасы до тех значений, с которыми выходил в океан из Танжера. Сам опреснился, постирал наволочку и выжал полотенце, которое принимало с меня воду, пока я переливал внутри бутылки, добивая их до верха. На этом хорошие новости заканчиваются.

Ну разве что успел ещё чаёк попить. На Инрич пришли рекомендации: сто миль идти на запад, хотя прогноз погоды никак не соотносился с действительностью. Ладно, мы и так более десяти миль прошли уже в этом направлении, и Дочь Ветра сама стала выполнять пожелания Алекса без моего участия. Юго-восточный ветер стал усиливаться и заходить по часовой стрелке. Сразу беру два рифа, они плохо выбираются, но я справляюсь. Возвращаюсь в кокпит и обнаруживаю, что перед этим на повороте через фордевинд как-то запутался риф с блоком гика-шкота, а уже прилично раздуло. Уваливаюсь на бакштаг, добираю шкот, травлю риф, Слава Богам, распутать получилось — нагрузка ещё не предельная, и я опять иду крепить риф. Потом свернул стаксель, и вот уже в галфвинд мы порою разгоняемся более десяти узлов.

Застучали гибкие солнечные панели. Конечно, идея была их заранее убирать, но мне передавали только штили, а не сильный ветер в сорок узлов. С малой справился легко. С большей поспешил и заглушку вставил не в тот провод, и когда попытался вытащить, резкий порыв ветра вырвал её из моих рук и унёс далеко за корму в пенистую морду океана. Это была последняя рабочая панель, что мы купили ещё в Геленджике. Вот так. Факапы продолжаются, а позади только десятая часть путешествия.

На все эти работы с рифами, панелями и сбором воды ушло около четырех часов, и я всё жду, как пройдет тучка, а она не проходит, только больше раздувает! А тут вдруг береговая команда находит на западе усиление и даёт рекомендации идти на юг 12 часов. Идти на юг надо было, пока был восточный ветер, эх, а теперь только юго-запад. Привожусь, потом вспоминаю про стаксель, и чтобы строгий ветер ненароком его не порвал (он скрученный закруткой, но всякое бывает, плюс будет мешать лавировке), опять уваливаюсь, стаксель убираю в тени грота на палубу, назад в кокпит, привожусь и, удовлетворенный, отстёгиваюсь, снимаю куртку, вешаю ее в спрейхуде, спускаюсь вниз и... вспоминаю, что забыл подвыбить фал стакселя в убранном состоянии, опять всё в обратном порядке: одеваюсь и пристегиваюсь на двухсекундное дело.

Попозже обнаружу, что кринолин вылетел и болтается за кормой на верёвке. Я когда увидел, перепугался, что это жёсткая солнечная панель улетела, Слава Богам, она на месте. В этом плавании у меня для подзаряда на эти две панели единственная надежда.

Кринолин по идее должен вылетать, когда перо руля встречает препятствие, рвется страхующий штерт и вместо поломки перо просто поднимается наверх. Но перо на месте, видимо, как-то волной выбило его. За все 90000 миль плавания Языкова, он ни разу не вылетал, но в его безостановочной кругосветке он как-то «поймал» препятствие пером, скорее всего крупную рыбу, и система сработала, а кринолин остался в океане. Глеб новый сделал. Этот мы, учитывая опыт, подвязали, и он не потерялся!

Ветер стал заходить дальше и учитывая последние рекомендации, я скрутился на восток. И надо же! Прямо на глазах этот кошмар с погодой стал заканчиваться! Отдал один риф, потом в процессе писательских трудов поставил стаксель. Ветер начал отходить в другую сторону, я опять иду левым галсом на юго-запад. Что делать, если снова начнет раздувать? Крутиться на восток или убирать стаксель?

За весь день, а уже вечер, солнце даже сквозь тучи ни разу не светило, и заряд аккумуляторов падает. Ветра сегодня было много, но с этим "походом" на запад, а потом лавировкой против ветра, за световой день продвижение по генеральному курсу всего на 20 миль, посмотрим, какая веселая ночь будет.

Я хочу вернуться живым и здоровым, с минимальными потерями! Спасибо, Местные Боги, что берёте дань малым!

_______

Я закрыл планшет. Ветер подтих. И где-то в этой тишине, между лёгкими плесками волн, я вдруг поймал себя на мысли, что всю жизнь кого-то учу. Сначала друзей — парусу. Потом детей — в «Орлёнке». Себя — терпению. И вот теперь — целую книгу пишу, чтобы кого-то научить, надоедая читателю своими размышлениями. И раз за разом её переписываю, пытаясь хоть как-то избавиться от нравоучительного тона. Ох, не стреляйте в автора, он пишет, как умеет.

Если случайно в детстве мне удавалось кого-то из друзей затащить в яхт-клуб, то, конечно же, я начинал их учить, порою и прикрикивая. Но настоящий первый ученик у меня появился лет в двенадцать. Познакомились в соседнем дворе. Гафур был на год младше, жил в общежитии, и, как и я, мечтал о чём-то большом. Под моим руководством он делал подводную лодку. У меня уже была модель подлодки «Малютка», сделанная на судомодельной секции у отца. Субмарина, спроектированная в 30-хгодах прошлого столетия таким образом, чтобы можно было её перевозить на разные моря железной дорогой. Так что я считал себя уже специалистом по изготовлению моделей и способным передавать свой несовершеннолетний опыт другим. Жил Гафур в общаге, и работали мы в общей комнате на его этаже. Меня там знали — на первом была библиотека, и я туда ходил, и делом вроде правильным занимались мальчики, и как-то там Гафур выпросил, что нам на чердаке выделили комнатку с огромным потолком. Это была первая наша мастерская! Я притащил туда морские флаги, инструменты, ещё что-то, Гафур, конечно же тоже, и своя официальная «нычка» с замком — это покруче, чем фанерный домик на дереве!

Однако же среда в общаге была неидеальная, и мой подопечный уже попал под её влияние. Не знаю, что произошло, чем там ребята занимались, случайно ли, но наше счастье продлилось не долго. Нам позвонили по домашнему телефону, и сказали, что на чердаке пожар. Может, просто Старшие дома хотели понять, где я, и виноват ли в этом происшествии? Я побежал туда — пару минут от моего дома. Конечно же, всё было уже потушено, но ничего не сохранилось. На этом моя педагогическая карьера в первый раз застопорилась, а Гафур увлёкся алкоголем.

Сколько таких в самом начале ответственного возраста, когда перед нами раздолье, молодость и выбор дороги, разменивают своё будущее на дешевое удовольствие? Отец, некоторые одноклассники, а теперь уже и дети моих друзей. Мозг — такая штука, если химия начала меняться, то он всегда найдет доводы продолжить убивать себя и приносить страдания окружающим. Иногда тюрьма является для них спасением. Для тех, кто что-то понял и усвоил урок. Как бы это жестоко ни звучало. А кому-то и большие неприятности не помогают, и он скатывается дальше или умирает молодым на этом пути.

Вокруг мыса Горн я планировал идти на яхте, построенной своими руками. И пока в мои руки не попала Дочь Ветра, я работал над этой задачей и начал строить мастерскую на даче с жилыми комнатами. Тогда судьба снова свела меня с Гафуром. Он недавно освободился из не столь отдалённых мест и работал на строительстве у соседа, и в тот же год участвовал в возведении и нашей бетонной коробки, за что ему и спасибо.

Потом мы делали подводную лодку с Гоги на Станции юных техников. Его семья после участия в Карабахском конфликте бежала в Геленджик. Мой отец помог Гарик Гаврушевичу устроиться педагогом на Станции юных техников, его супруга пошла в школу работать. Судьба сводит хороших людей, и Гарик до сих пор обучает детей творчеству.

А одна моя подруга мне не может простить спинакер139[139]. Я не люблю швертботы-двойки, о причинах будет отдельная история. Но иногда тренер просил, и вот какие-то соревнования на приз водокачки, и мы с Таней на «Кадете». А там спинакер... Не моя тема, но надо ж ставить! А я ж ещё учу! И вот мы огибаем верхний знак, и у нас есть возможность поставить спинакер, но у нас ничего не выходит и мы только растеряли все места. Вот и нижний знак, можно убрать этот парус и опять идти наверх, снова вниз, и я ору: «Спинакер!», — вгоняя Таню в ступор. Это к старости я начинаю понимать, что из меня никакущий педагог, а тогда? Измучил я девочку, но коль нам достался треклятый парус, будьте добры учиться до конца!

По окончанию первого курса Университета физкультуры я перешёл на индивидуальный график обучения и ушёл работать педагогом дополнительного образования. Я не знаю, почему меня всю жизнь тянет кого-то учить? Может, потому что мой отец был талантливым педагогом? Может, потому что я сам всю жизнь учусь и боюсь, что те открытия, которые я делаю в своей жизни, канут в небытие вместе с моим бренным телом? И вот я пишу. Пишу, чтобы кто-то, как Гафур, не бросил свою подводную лодку, прельщаясь дурманом. Или, как Таня, не разлюбил парус, только потому что когда-то что-то не получилось.

Глава 11 Удача — труд

23-25.10.23

07°07'N 032°28'W

Первая половина дня радует, как, впрочем, и прошедшая ночь. Не зря мы рвались на запад — здесь есть ветер. Сегодня мне все обещают штили, а мы со вчерашнего вечера идём на юго-юго-запад с одним рифом на гроте со скоростью пять узлов.

Просадил аккумуляторы. До этого как-то не хватало подзабить их до конца, то тучи, то в тени от парусов панели, а вчера и сквозь тучи солнце не светило. Начинаю экономить электричество. Но сегодня солнце есть, и уже Слава Богу. К вечеру парусные учения начались. То два рифа, то полный грот, ливень и хлопанье парусов. Пока небеса низвергаются, потихоньку стираюсь. Мелкую одежду в ведро с моющим жидким средством, воду или дождем наберет прямо в ведро, или можно со складок зарифленного паруса собрать. Пресной же и прополаскиваю. А простыни просто кладу на крышу шелтера, они дают тень от солнца, промываются мягким дождём, днем сохнут, и можно менять на другую.

Ночь нам Боги даровали стабильную, лишь один раз в шквальный ливень пошел брать рифы, и мы неслись со скоростью более чем в пять с половиной узлов против встречной неприятной волны, которая таки лишала сна. Зато не мучают штили. Воспользовался моментом и поставил новый ползун на упор третьей латы. Ох, и тяжёлая была это работа на волнении! Надеюсь, больше ломаться не будет.

Вчера меня посещала Людмила Васильевна — супруга Виктора Языкова, — сидела в спрейхуде, отчитывала за потерянную панель. А сегодня ночью снился сам Языков. Видимо, увещеваний Людмилы Васильевны недостаточно. Мы ушли в какую-то марину, но там почему-то стояли на якоре, не у причала, а жили в свайном домике, что был построен прямо на воде. Занимались ремонтом, всем руководил Виктор Аркадьевич. Я смотрел на Дочь Ветра сквозь замутнённое стекло старого дома и думал: она стоит, а я сплю. Это неправильно — надо идти. Но Языков не отпускал.

Ветер продолжил стихать и хлопающий грот меня разбудил. Я вылез на палубу, взглянуть на редкие звёзды, что иногда выглядывали из-под туч, и с целью контролировать курс, но, кажется, в переменчивых лёгких ветрах — это бесполезное занятие. Во второй половине ночи ветер зашёл, окончательно умер, но потом опять потянул, я скрутил поворот и пошёл в бейдевинд 140 градусов при генеральном курсе в 170. Неплохо. Правда, почти сразу же, ветер зашёл на встречный, ну да ладно, идём!

Утром в мёртвый штиль я проспал рассвет. Кое-как встал, окунулся, заварил себе чаю. Грот хлопает на волне, но не ужасно. Запросил прогноз погоды. Пока есть возможность, опять нырнул с маской. Прилипалу мы потеряли, видимо, когда разогнались более семи узлов. Хуже не стало. По крайней мере, улиток нет. Кринолин и плавники в отличном состоянии. Я так понимаю, белая краска в тени корпуса не успела досохнуть до правильного состояния, оттого и в слизи. Но все равно, улиток нет, и это хорошо!

Я расположился на кринолине, оставив ноги в воде. Снял маску, закинул в кокпит и стал прихорашиваться как порою это делают птицы, расположившись у кромки воды: нагнулся к океану и облил себя руками, наклонил голову на бок, и стал чесать волосы, получая от этого какое-то одновременно простое и божественное удовольствие. Потянул лёгкий попутный ветер, я вскочил на ноги и пошёл к мачте поднимать грот.

Позже, желая приготовить обед, я испытал стресс: газ закончился в большом газовом баллоне, которого должно было хватить чуть ли не на всё плавание! Я даже его вытащил из-под койки! Тяжёлый, значит газ всё-таки должен быть. Ещё подозрение на плиту, сколько ей лет, и не пропускает ли она где-то газ? Ох, была ж как-то идея взять запасную — зря не заморочился этим вопросом. Весь в беспокойстве, плавание только началось, и неизведанные холода ещё и близко не начинались, как там, на юге, без горячей пищи? Есть джейтбойл, Слава Богам, но газа для него не хватит ещё и на готовку, не говоря о том, что готовить на нём практически невозможно. Но, похоже, дело в редукторе, видимо, он подвышел из гнезда немного или палец, что открывает клапан, сточился. Заново подключил — работает. Вместе с покупкой баллона в Марокко нам подарили редуктор. Паша даже хотел его заменить, но потом передумали, старый выглядит более кондово. Но в любом случае запасной есть!

______

Я немного расслабился, но все-таки погасил пламя и отложил обед на попозже. Я вновь погрузился в воспоминания о своём детстве. В первый же день, когда я сел в «Оптимист», я получил гиком в ухо. Долго потом прятал голову заранее и далеко вниз, будто с пеленок воспитывался страусом.

Отца тогда уже выперли из родного детища яхт-клуба. Пришли новые времена, и с тех пор у нас в России руководят не профессионалы, а эффективные менеджеры. Так что отец вернулся на Станцию юных техников, где начинал свою педагогическую карьеру в шестнадцать лет, и в отпуске летом провёл несколько занятий на территории клуба, видимо, специально ради меня.

А осенью в Геленджик из Ростова переехал Коробов Юрий Степанович и стал моим первым парусным тренером. Как-то зимой посадил он меня матросом в "Кадет" с одним парнем, и мы, на мой неопытный взгляд, ушли далеко — к центральному пирсу. Дул хоть не сильный, но порывистый норд-ост, и вздумал он на обратном пути поставить спинакер. Ничего заранее не было готово, опыта у обоих мало, сажает он меня за руль, а сам лезет на бак, возится со спинакер-гиком140[140]. Здесь мы и перевернулись. Неожиданно, на ветер, быстро. Какая яхтенная одежда в девяностые? Толстый тяжёлый свитер, штаны да сапоги. Сапоги, правда, модные, клёвые, купленные втридорога у спекулянта на два размера вперёд, в светлое будущее. На них ещё были шнурки нарисованы и мой одноклассник всё приставал, что я их не завязываю. Жилеты тоже были так себе. Внутри водонепроницаемой ткани была губка, которая удерживала воздух, но от старости клееные швы кое-где разошлись, поэтому жилеты сначала держали тебя на воде, потом сами держались за тебя. И вот начинаю я тонуть из-за этих тяжелых сапог. Мне бы их скинуть в воду, но куда там, где потом такое купишь?! Со шнурками! Поставил мой капитан "Кадет" на ровный киль, я за борт уцепился кое-как, удерживая рот на поверхности, и он помог мне взобраться. Сапоги целы, не волнуйтесь. И швертботы у нас были тогда настолько разбитые, что тонули через какое-то время из-за расслоения между бортом и палубой. Моторный тренерский РИБ141[141]? Не, не слыхали о таком.

Как вы уже давно догадались, всё закончилось благополучно. Но я до начала весны не появлялся в яхт-клубе и с тех пор предпочитаю ходить в одиночку. А следующей осенью состоялась Вторая Геленджикская регата. Организованная отцом, она пережила яхт-клуб, стала международной детской регатой, занимает осенью каждый год весь галечный пляж Геленджика и всю бухту пятью дистанциями142[142].

Моя первая регата. Я внимательно ознакомился с гоночной инструкцией и ответственно подошёл к делу. Старт давали за фарватером на противоположном конце бухты, первый знак со стартовой линии не видно, почти что кругосветка для меня тогдашнего. И вот я подхожу к месту старта, вижу судейское судно и знаю, что нужно пройти по корме и зарегистрироваться. Так получилось, что подхожу я к нему левым галсом, варежку разинул, а на правом несётся Коля Скалацкий. Лучший, я вам скажу, яхтенный преподаватель России. Кричит, ясное дело: правый галс! Я успел только руль на себя и голову спрятать от гика его луча, ну вы помните, я уже опытный, а вот от его шкота я не уберегся, и он выдернул меня в студеную октябрьскую воду. Ничего так, мёрз только до старта.

Мой отец был на этой регате судьей на финише. Тогда дистанция была такая, что стартовое и финишное суда находились далеко друг от друга. Сразу же по окончанию первой гонки, подозвал он меня, напоил горячим чаем, вроде переодел во что-то, и я чуть было не опоздал на старт второй. Но мыслей не было сходить с дистанции, хотя отец и предлагал.

Зато у меня был свой «Оптимист»! Один из последних комплектов деревянных, почти собранный, отец как-то забрал себе из яхт-клуба, и мы его доводили до ума на верстаках судомодельного кружка Станции юных техников. Он был в отличнейшем состоянии.

Первый «Оптимист», собранный моим отцом с местной детворой ещё до армии, назывался Удача, мой же Удача — 2. Как говорил мой отец: «Удача — труд», но насколько это действительно так, я начинаю лишь сейчас это понимать. Труд не только сделал из обезьяны человека, но и фактически единственный инструмент, позволяющий нам создавать благополучие собственной судьбы.

Глава 12 Создавая свою судьбу

26-29.10.23

N02°38' W033°37'

Судьба — это не случайность, а выбор.

Это не то, чего нужно ждать, это то, чего нужно достичь.

Уильям Дженнингс Брайан

Меня мучают покраснения и раздражения вплоть до кровавых подтёков на обоих голенях с внутренней стороны. Немного помогает детский крем, но я его экономлю. Похоже, это от соленой воды и пота. Пытался опресниться под ливнями, пока они были, даже как-то голову помыл шампунем. Помогает. Лучшее решение, оказывается, это проложить ткань между ног, чтобы во сне они не тёрлись друг о друга, у меня как раз есть тонкое полотенце изо льна.

Который день бейд143[143]левого галса. Течение с востока и встречная волна не дают возможности идти правым галсом, и мы потихоньку приближаемся к Бразилии, к мулаткам с объёмными ягодицами. Сейчас скорость шикарная, порою более шести узлов. И хотя волнение стало поменьше, но килевая резкая качка совсем не доставляет удовольствия. В остальном всё прекрасно, разве что постоянные парусные учения144[144].

Как-то невзначай пересекли экватор, выпили стакан южной Атлантики, сделали пару видосиков для наших подписчиков и полюбовались чайками. Однако я заподозрил неладное. «На тысячу миль вперёд юго-западный средний ветер без штормов», — передаёт мне береговая команда. Но стабильный юго-восточный ветер заставил убрать стаксель, и я запросил новую метеосводку. И тут, оба-на, прямо по курсу усиление: на порывах до 40 узлов и рекомендация менять курс! Пришлось южное направление менять на северо-восточное, и по сути возвращаться назад. Не ожидал, что второй раз буду пересекать экватор в течение суток! Эх, надо было у Богов Северной Атлантики отпроситься в Южную, а я забыл!

Утром неприятные удары о волну увеличились, и я решил взять второй риф на гроте. Скорость и угол лавировки упали, удары уменьшились, но не прекратились. Я в смятении. Так дело не пойдет! Решил вопреки рекомендациям "ещё сутки идти на восток", повернуть на юг для повторного штурма экватора! Во-первых, рекомендации оторваны от реальности, и с точки зрения соответствия погоды, и с точки зрения понимания командой тактики плавания в океане. Во-вторых, если не получается двигаться на восток, то какой резон идти назад? Волна два метра и больше, в низине ветра не хватает, и я отдаю второй риф, несмотря на продолжающиеся изматывающие прыжки. Санаторий первой части плавания закончился.

Пора что-то делать с этой волной и встречным ветром, решил я вчера вечером. И утром стало потише, хотя ветер отказался разворачиваться на восточный. По прогнозу ночью усиление, не сорок узлов, как было в прошлый раз, но всё же. Посмотрим, может на ночь также сделаем контр-галс, может, моя судьба — ходить вокруг экватора? А пока поставил стаксель, и кажется, что можно попробовать раздать последний риф, но не будем спешить.

_____

Интересный сегодня выходит денёк — ровно к окончанию четвёртой недели плавания мы достигли южного полушария и передаём поздравления с днём рождения Создателю Дочери Ветра Виктору Аркадьевичу Языкову! Я погружаюсь в воспоминания, каким образом я познакомился с Языковым.

В Лазаревское я пришёл к вечеру, отдал с кормы якорь, а носовой конец завёл на местный свайный причал Верфи ВМФ номер один. Как я угадал правильное место, сам сейчас не понимаю, исходил, скорее всего, из описания слов Юрия Степановича. Ночь выдалась сложной. Ветра было немного, но Лазаревское расположено на открытом побережье, и зыбь норовила меня перекатывать по небольшой койке яхты «Микро». Ну это ладно, это можно пережить, а вот ночные дискотеки почти что до утра так и не дали толком выспаться. Но это не помешало мне встать пораньше и встретить Виктора Аркадьевича Языкова на утренней зарядке. К тому моменту я уже задумал одиночную гонку через Чёрное море на яхтах «Микро», и это был повод начать с ним разговор. Он пригласил меня через пару часов зайти на Лазаревскую судоверфь, попал я туда через дырку в заборе, чтобы не получать пропуск на проходной, и вскоре впервые увидел Дочь Ветра, которая недавно была собрана из двух половинок: левый и правый борт были склеены по диаметральной плоскости, и со шва ещё не везде убрали пинплай145[145].

Мне дали простое задание — сбить стамеской временные технические упоры — так началось моё знакомство с титулованным советским и российским океанским яхтсменом-гонщиком. Уходил я с лёгким попутным ветром ближе к обеду, а Виктор Аркадьевич вышел на пляж взглянуть на мою лодку. В следующий раз я приехал к нему в гости и надолго завис в его личной библиотеке на чердаке с книгами Гурджиева, где каждый абзац был для меня открытием нового мира. Так я начал знакомство с эзотерическими учениями, которые также оказали существенное влияние как на мою в целом жизнь, так и на успешность подготовки к океанскому одиночному плаванию. В том же году зимой я поехал в свой отпуск поработать у Языкова на верфи. Это была моя первая «стажировка». Вместе с Виктором Аркадьевичем я делал румпальник146[146]для Дочери Ветра. И если случайность встречи с Юрием Степановичем в автобусе определила моё знакомство с Языковым, то в тот день Виктор Аркадьевич заложил в мою судьбу будущее капитанство на его яхте.

С тех пор Виктор Языков стал моим учителем, и я регулярно буду посещать его. В 2008 году создам сайт Школы Океан и начну размещать на нём статьи Виктора Аркадьевича и другие материалы. Через сайт мне напишет Глеб, также в будущем капитан Дочери Ветра.