В поисках Сердца Мира
После полуночи береговая команда решила писать мне одно и то же по четыре раза, и я понял, что Инрич этой ночью не замолчит. Не очень удобно пробовать заснуть и регулярно открывать сообщения, чтобы звуковой сигнал спутникового коммутатора отключить, потом опять ложиться и заново читать короткие весточки. Решил немного развлечь себя бестолковыми играми — для чтения или писанины голова совсем не варит. А к рассвету я вдруг решил, что ничего мне важного и срочного с берега не напишут, и изменил настройки Гармина, и теперь он противно пищит только раз, после чего замолкает, и не обязательно для этого прочитывать сообщение!
Из-за всего этого проснулся немного поздновато и начал день с уборки своей Планеты и мелкого ремонта. Второй раз за плавание установил кринолин на место, благо волна подтихла, дополнительно его закрепил, так же на тонкий штерт, как и перо, чтобы он от волнения не вылетал. В случае столкновения пера руля с препятствием, штерт как слабое звено рвется, перо поднимается, упирается в кринолин, рвёт его штерт, и он вылетает, сохраняя само перо в целости. Кроме этого, поставил клин в рулевую коробку175[175]и подкрутил болт, который держит перо в ней.
Теперь вот занимаюсь умственным трудом ради всего человечества, раздражаясь от качки и вечного переписывания некоторых слов. Пора, друзья мои, на сегодня заканчивать и в это обеденное время готовить завтрак.
После ночи скорость упала до 5.5 узлов. Рекомендации от береговой команды — идти на восток, чтобы избежать безветрия. Одно дело, когда мы шли бакштаг-фордевинд в первой части нашего путешествия, и в секторе 180-270 градусов обходили штили - это разумно, потому что в бакштаг яхта идёт быстрее. И совсем другое дело, когда мне предлагается идти против ветра! Я спрашиваю: «И как мне идти, на северо-восток или юго-восток?» И мне отвечают: «Галсами по 10 миль...» Этак я буду топтаться на месте против волны, причем эти штили тоже смещаются на восток — никак от них не убежать! Нет, надо идти на юг — в южных широтах меридианы расположены ближе друг к другу, и я буду проходить меньшее расстояние до мыса Горн, и на крыльях депрессии начну основное движение на восток. Но я уже не первый день как генкурс на юг поменял на юго-восток и продолжаю потихоньку забирать ближе к Африке. Это при том, что возле мыса Доброй Надежды встречное опасное течение Агульяс, которое поднимает огромные вертикальные волны при западных ветрах. Жуть. Но я продолжаю идти на юго-восток — всё-таки скорость повыше, и мы до сих пор ещё не попали в штиль, где, возможно, и надо будет на время повернуть на юг.
_____
Что нас ждёт? Как мы пройдём знаменитый мыс, выйдет ли? Более пятисот лет тому назад португалец Бартоломеу Диаш с трудом и чуть ли не случайно сквозь шторма пробился на юг вдоль Африканского побережья, и, потеряв ориентиры, повернул на север, в поисках земли. Так он открыл этот мыс, заслуженно назвав его мысом Бурь.
В те времена на вес золота были пряности и специи, что поставлялись с Индии, и торговые пути в Европу контролировали арабы, так что задача тогда стояла конкретная: найти морской путь в Индию и обойти «таможенные заслоны». Поэтому португальский король Жуан Второй переименовал его в мыс Доброй Надежды, дабы мореплаватели не боялись следовать новым маршрутом.
Конечно же, это было далеко не первое плавание вдоль побережья Африки, в том числе и для европейцев. Но преобладающие северные ветра вдоль западного побережья Африки, штили, шторма и течение Агульяс приводили к тому, что шансов вернуться в Европу у мореплавателей не было. Получается, что всего лишь 500 лет как мы научились более-менее толково ходить против ветра. А остатки древних судов на побережье возле мыса Доброй Надежды свидетельствуют, что скорее всего в здешних водах бывали древние финикийцы ещё в 600 гг. до нашей эры.
Советский классик Ефремов в романе «Таис Афинская», опираясь на исторические факты и додумывая художественный текст, описывает историю грека Евдокса, который обнаружил на восточном побережье Африки фрагмент носовой части с судна с резным конём, что свидетельствовало о том, что парусник прибыл с западного побережья, и Евдокс отправился вокруг Африки по часовой стрелке, и сгинул он, скорее всего, возле мыса Бурь.
Буря — дело серьёзное, нешуточное, а вот шквалы и сильный ветер мне знакомы с детства. Как-то Дегтярев Юрий Игнатьевич, один из парусных тренеров города Геленджика, старты местной регаты давал в рваный норд-ост. То ветра нет совсем, то прилетают приличные порывы. Иногда такой ветер бывает в Геленджике. В принципе, ничего страшного, но я тогда мелкий был, и все несколько гонок в тот день я почти добирался до первого знака дистанции, который всегда устанавливается против ветра — вот он, чуть ли не двадцать метров остаётся, но ветер вдруг резко раздувает, и меня сносит к старту, где лидеры уже давно тусят в ожидании новой гонки. Так он мне в тот день и не покорился.
А в Анапе на Первенстве России, уже на финише, налетел сильнейший шквал с моря, и многих участников стало нести вдоль длинного песчаного побережья. У меня был польский «Оптимист», и мы как-то с ним справились и дотянули самостоятельно до гавани. Мой друг Серёга, хотя и не Санин176[176], был на таллинском «Оптимисте» с узким пером руля, увалиться на таком во время сильного порыва не получится. Немного он не дотянул до яхт-клуба.
Шквал был настолько стремительным, что судейская коллегия уже не собирала швертботы177[177]на буксир, а просто снимала спортсменов с яхт на катера. Так привезли наш экипаж "Кадета"178[178], подошёл и Серёга пешком, и мы вчетвером пошли за его динги179[179], тащить около километра на себе в клуб.
После этой небольшой операции надо было идти и искать "Кадет" нашего экипажа, в надежде, что его выкинет на берег. Яхт и так у нас в клубе нет, ещё и терять их... Но родной экипаж сдулся, и мы пошли, подгоняемые ветром, с Серегой вдвоём. Был март месяц, переодеваться уже было не во что, и мы пару первых речушек ещё разувались, а потом так и шли в обуви вброд.
Анапа оказалась бесконечной, полагаю, мы вышли за пределы этого села. Море перекатывалось огромными белыми барашками, но никаких лодок не было видно. Так мы и идём, ведь ещё не стемнело. Вдруг что-то замечаем. Это "Оптимист". Хоть какая-то цель, а наш "Кадет" мы в умах уже похоронили. Спортивные яхты делают с запасом плавучести за счёт закрытых воздушных блоков, но наш спортбот180[180]от старости мог подтекать, в эти блоки попала вода, и он мог в итоге утонуть. Мне как-то совсем неохота было лезть в воду - не май месяц, зашёл по пояс. Серёга по грудь, подхватил его, и мы потащили «Оптимист» к берегу. На кромке воды мы его перевернули, слили воду, разоружили и пронесли метров двести, чтобы спрятать в дюнах с глаз долой. Попытка идти назад против ветра по песку не увенчалась успехом, и мы побрели куда-то в сторону цивилизации. Вышли на дорогу среди деревенских домов. По ней и пошли, но нам повезло — ехал какой-то автобус, и мы достаточно быстро добрались до города.
Вот Серега — рожденный человек Силы, и на то есть множество указателей, все не перечислю. У меня в парусе был превосходный старт: новый «Оптимист», пусть и фанерный, и уникальная библиотека: Куйвйыги181[181], Манкин182[182], Эльвстрём183[183], Твайнейм184[184], Чумаков185[185]... А Серёга пришел в яхт-клуб и меньше, чем за месяц на старой лодке стал выигрывать регаты. По наитию. И сейчас я стал дожидаться, пока прибьет «Оптимист» поближе, а он просто вошел в воду и вытащил его. Но при этом он всегда остаётся скрытым человеком, и что у него на душе, никогда не скажешь, хотя это не помешало ему стать успешным дилером парусных яхт и катамаранов. Как-то разошлись наши дорожки, а жаль. У него, между прочим, не скажу про кругосветку, есть мечта принять участие в трансатлантической регате, и он, если вдруг возьмётся за это дело, выступит очень достойно. И самое интересное, что именно так он выполнит ту цель, которую ставит перед собой в последние годы.
Это оказался сочинский «Оптимист» и наш тренер Коробов Юрий Степанович вернул его Сочинской команде, наверное, за магарыч. Никто из детей в тот день, конечно, не пострадал. Все в жилетах и умеют плавать, накупались разве что. Нечто подобное произошло не так давно на родной Геленджикской регате. Но времена другие — какой гвалт подняли мамаши! Тут же понаехали чиновники, прокуратура, за малым под суд всех не отправили, и главный позор — Президент ВФПС186[186]заговорил, что запретит здесь регату и накинулся на своих же коллег, когда по моему, видимо, не чиновничьему мышлению, должен был выступить за защиту своих же людей, стать буфером между всеми сторонами, разъясняя ситуацию и ища выход. Трус не играет в хоккей, и парусом по идеи не должен заниматься. Никто не пострадал, несколько яхт выкинуло, все живы, здоровы, бухта как раз и создана для детских соревнований, где ж ещё? Конечно, это спорт, и если зубы соперник не выбивает как в боксе, это не значит, что риск нулевой, но он не выходит за рамки статистики нашей обычной безопасной мещанской жизни! Это не мотокросс, где я не помню соревнований, с которых кого-то из детей не увозили на скорой. На море порою просто голодно и холодно, и это надо ценить, а не запрещать.
Мой отец, кстати, хоть и болел за меня, а родители помогали мне с материальной частью, но никогда не ездили со мной на соревнования. На регату должен тренер ездить, хотя, конечно, мама или папа чей-то может как-то помогать с бытом, но если ты не хочешь, чтобы твой ребенок ковал Дух в самом безопасном виде спорта, посади его в шар с очистителем от инфекций и держи в кроватке дома под замком.
Когда я немного подрос и гонялся уже в классе «Луч-мини»187[187], Дегтярев Юрий Игнатьевич так же давал старты по жесткому норд-осту. Тогда тренер у меня был уже Коробов Андрей Юрьевич, сын Юрия Степановича. Ветер не шутил с нами и почти не затихал. Андрей Юрьевич предложил накрутить частично парус вокруг мачты, чтобы уменьшить его площадь. Куда там! Я отказался. Накупались мы на славу, но насколько помню, так и не получилось пройти дистанцию в тот день никому. И полагаю, совет Тренера всё равно бы не помог, хотя, кто знает?
Так и сейчас, кто знает, что меня ждёт впереди, в одном из опасных мест на нашей планете?
Глава 16 Война с фишеменами
08-11.11.23
S18°36' W023°24'
Сколь я ни радовался отличному ходу, но слабых ветров избежать не удалось. Вчерашним вечером скорость начала постепенно падать, я опять подумал про геннакер, но решил, что ставить его на ночь по ряду причин не разумно — практика показала, что при стихании ветра из-за остаточной зыби, как правило, первые сутки он не работает.
На рассвете геннакер поставил, 0,5 узла прибавили. Но волна, ветер постоянно меняются, парус схлопывается. Страдал я, наверное, пару часов с настройкой и поиском оптимального курса, прежде чем понял, что это всё-таки неудачная затея. Во время спуска геннакера на волне лёгкий порывчик с галсового угла188[188]стянул его нижнюю шкаторину189[189]в воду. Решил оставить его на палубе просохнуть, но заморосил дождь.
Интересный ветер сегодня, в первый раз с этим сталкиваюсь. Дует, может даже и все 10 узлов, но буквально пару секунд, потом стихает на короткий промежуток времени и опять дует. Но после затишья может задуть с любой стороны. Он вроде и есть, но совершенно странный, никакой стабильности. Откуда он дыхнёт на тебя, каким законам он подчиняется? Мне его природа не понятна. Если б дул да хотя бы пять узлов постоянно и прилетали с того же направления порывы 10-15 узлов, я бы понял. А сегодня загадка.
Ещё вчера мне захотелось кулинарного разнообразия и решил-таки второй раз за плавание сделать лепёшки. В первый раз делал из ржаной муки — не получились. Это были кыстыбый190[190]с сыром, но они вышли толстые, и сколько я их не разминал руками, ибо скалки нет — они не прожарились. Оттого пошел на поиски пшеничной муки. Но не нашел. Зато нашел соты, которые были разложены и упакованы в пять контейнеров. Из одного из них на кренах вытек мёд. Хорошо, что все они лежали в одном большом пластмассовом ящике, и кроме него никто не пострадал. Пришлось заняться его уборкой. Зато теперь соты под рукой — мой любимый десерт, как раз на Южный океан я и планировал их употреблять.
Отсутствие пшеничной муки меня не остановило, и я сделал ржаное тесто. Добавил немного оливкового масла и сгущенки, разведенной в воде. Сегодня утром я размял заготовленное к прошлой ночи тесто в две лепешки, сделал прорези в них ножом, и пожарил на оливковом масле. Получилось отлично! На завтрак был чай с лепешками и с медом из сот!
Но теперь ветер стих окончательно, мы остановились, рангоут скрипит, благо, что хоть волна убилась, и паруса не хлопают. Пасмурно и совсем нет настроения работать — в такую погоду только спать в депрессии. Но, учитывая, что нам ещё вчера прогнозировали штиль, мы достаточно неплохо прошли за сутки — 80 миль.
Беспокоят сны. Этой ночью я управлял яхтой во сне, но, конечно же, что это сновидение, я понял не сразу, и это настораживает. Мало ли что можно учудить, не осознавая, где ты находишься, и что именно делаешь? После обеда стала болеть голова. По-моему, у меня за всю жизнь так много не болела голова, как в этом плавании. Может, там идёт эта так называемая духовная трансформация, и нейроны водят хороводы? Или гоняют тараканов?
А тут опять встречная волна и раздувает больше, чем по прогнозу. С каждым часом всё тяжелее. Ничего делать неохота. Лежу с болью, чувствую, что ветер прибавил, убрал стаксель, правда, где-то на полчаса. После опять поднял. Но все равно. Благодарен яхте за то, что она не требует к себе лишнего внимания, а просто идёт куда надо и всё.
Ночь помогла. Но чувствую внутри себя настороженность и какую-то ещё моральную усталость. Вроде голова не болит, но что-то не так. В итоге мало работаю. В обед прилёг, тут же подумал, что нет, надо встать, дать встряску организму, искупаться и постоять на гвоздях. Но не поднялся, и удивительно, тут же заснул, хотя, казалось, что за ночь выспался. Через час вылез, поплавал за кормою, встал на гвозди, но вместо нормы в 17-ть минут и двух не смог простоять: всего скрючило, за шелтер держусь уже не от качки, а просто подтягивая себя вверх. Не, что-то не так. Радует только, что пятая часть пути уже позади, ещё бы столько же пройти, и окажусь в ситуации, что назад идти уже не вариант. Эх, как говорится, нам бы день простоять, да ночь продержаться! Только ближе к вечеру смог взять в руки планшет. И можно было бы красиво и долго расписывать эти сутки, но не сегодня.
На следующий день полегчало, по крайней мере настроение очень хорошее. И ветер, наконец, стал попутным, дифферентная качка191[191]сменилась на бортовую, и пока ещё очень мягкую, скорость больше шести узлов и идем почти по генеральному курсу.
______
Отличные условия, чтобы немного расслабиться и погрузиться в воспоминания. Сегодня мне хочется вспомнить эксцентричную историю моего пленения и скорого освобождения. Авантюризм — часть успеха, особенно в тех случаях, когда ты случайно родился без золотой ложки во рту. Если не знать о моих приключениях, у стороннего наблюдателя складывается впечатление, что я — рассудительный малый, некоторые так вообще считают, что я сразу родился серьезным и стареньким, но вот посмотришь на значимые события в моей жизни — с лихвой компенсирую умудренность в мелочах. Но для моего авантюризма всегда были предварительные События, и не воспользоваться ситуацией с моей стороны был бы грех.
После успешного пересечения Черного моря на яхте класса «Микро» мне пообещали пластиковый фолькбот в Питере, и я начал подготовку к одиночной гонке из Плимута на Азорские острова. За полгода до старта я приехал в Санкт-Петербург, и мне пришлось больше недели прожить у подруги в ожидании встречи с судовладельцем, которая, судя по тому, как он от меня бегал, ничего хорошего не сулила. Так оно и оказалось.
Однако усилия не пропадают даром. Наши представления о мире, будь то позитивные или негативные, имеют свойства материализовываться. И Вселенная сформировала всё наилучшим образом. За три месяца до старта мне позвонил Георгий, пригласил в гости и пообещал яхту. Он спас всю ситуацию.
Программист с совершенно нестандартным мышлением из русской глубинки купил себе в Швеции яхту «Амиго 27» под названием Зеелаана и, не имея яхтенного опыта, хотел её перегнать в теплые страны. Мы договорились, что он даёт мне яхту, собирает экипаж (с ребят вроде взял небольшие деньги), мы переходим во Францию, оттуда, так как я единственный держатель английской визы, иду в Плимут, а после финиша на Азорах перегоняю яхту куда-то на западное Атлантическое побережье Европы.
Автобусами и паромами из Питера в Гётеборг я тащился с рюкзаком, огромным чемоданом, и элементами ветроподруливающего устройства192[192]в руках. В чемодане лежал, подаренный Степаном Катамаранычем плотик военного летчика, уже отработанный, этакий надувной гробик без крышки, который ещё предварительно надо самому накачать. Чтобы в случае чего было приличней в нём хорониться, мама сшила сверху на него парусный чехол.
Дополнительно в шведском магазине купили румпельный автопилот193[193], покрасили антифулингом днище, закрепили петли ветроподруливающего устройства и отправились в плавание до знаменитого городка Шербур. Первые числа мая, Балтика, Северное море, в одну ночь перед Кильским каналом взмёрз страшным образом, до сих пор помню. На борту оказалось два вегетарианца, кроме самого Георгия, ещё Владимир. Они же меня впервые познакомили со славянским ведизмом, открывая для меня новый пласт уникальных знаний.
В марину города Шербур мы входили в ночи, не зная, что горячие французские рыбаки в знак забастовки перекрыли выход из марины цепями. Я ещё удивился, почему некоторые яхты стоят на якоре снаружи, и кто-то даже посветил нам прожектором. Но с малой осадкой в 1,5 метра мы спокойно проскочили вовнутрь.
Мне бы потом также втихаря ночью свалить, но я на тот момент не разобрался, в чем дело, и решил поступить по-другому. Ещё накануне всех желающих выпускали, и все в горн гудели, я чуть не подорвался тоже, но так как ещё не закрыл визу, не ушёл. На следующий день, уже окончательно поняв, что происходит забастовка, закрыл шенген, отдал швартовы и пошел на Зеелаане к рыбакам, стал объяснять ситуацию, что готовился к гонке два года, могу опоздать и прочее, но они упираются, типа никому никаких исключений, и вообще русских Бонапарт бил. Ну, хорошо, говорю, тогда я буду протестовать тоже и останусь у вашего борта. А сам думаю, что надо ночью вплавь перерезать верёвку, которой они натягивают цепь. Все никак не дойдет до меня, что если я со своей осадкой сюда вошёл, значит должен также легко и выйти той же ночью незаметно. Или мог вчера вечером встать на внешний рейд и попросить кого-то на тузике194[194]отвезти меня на берег, чтобы закрыть визу. Все мы хороши опосля подумавши.
Но делать нечего, готовлю себе обед. И тут замечаю интересное движение. Значит, рыбаки протестуют, и для всех правила одни, никаких исключений, но вот одна яхта на входе чего-то ждёт, и я вижу, что другая выходит. Как будто не рыбаки они, а чиновники! Всем без исключения нельзя, но своим можно!
Я молча отдаю швартовы, завожусь и вместе с этими двумя яхтами, пока они опустили цепь, выхожу. Что тут началось у этих горячих французов! Бегают, что-то там на своём картавят, а я пою уже: «Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает...» и двигаю дальше. А они за мной в погоню на надувнушке, и начинают стеклянные бутылки в борт бросать. Тут вся спесь с меня и сошла. Яхта-то чужая, и как можно вообще что-то в борт кидать!? Что я потом буду Георгу говорить? Берут меня на абордаж, запрыгивает ко мне детина, Великан, черногорцы в сторонке отдыхают, вяжет носовой, берут на буксир, и тащат назад. Через минуту я отдаю буксирный, тогда после повторного захвата, Великан остаётся на борту. Было желание его толкнуть за борт, но отчего-то не сделал этого, может, из-за их способности жечь машины во время всех их демаршей против очередных законов и ограничений, или неловкости в чужой стране и полного непонимания, что за бандитизм сейчас происходит?! Мне казалось, что стоит мне только преодолеть эту цепь, и я свободен. Чужой флаг, чужая яхта, можно смело признать это нападением на чужое государство, но вот стою, уже привязанный у причальной стенки, а за этими приключениями вся марина наблюдает. Пришли военные какие-то на надувной лодке цвета хаки, эх, если б вы успели до того, как меня затащили в марину! Тут же возникла идея, что мне надо было в рацию орать: мейдей, пират атак, хелп ми, хитлер капут, ин зе порт Шербур! Задним умом есть дураки?
Какой-то немец подошел, помогает, переводит с французского. Говорит, что уже наша история ареста яхты рыбаками до Министра транспорта Франции дошла. Потом пришел какой-то плюгавенький рыбак маленького роста, стал мне рассказывать, что они ж меня и пальцем не тронули и не обижали. Ага, а Великана назад в табакерку спрятали? В итоге вечером открыли порт, все задудели и поехали! Я вскакиваю в яхту, но не успеваю отдать швартовы, опять надувнушка приходит, теперь полицейский останавливает. Начинает опрос, какие претензии, и пр., а я нервничаю, у меня старт в Англии. При чем именно в этот момент, когда открыли выход из марины, он пришёл опрашивать, не раньше! «Да какие претензии»,- я говорю: «Лишь одна — в море не пускают, сначала рыбаки, теперь вот Вы держите, одно лишь желание у меня — океан. О свободной Франции было лучшее мнение!» Отпустили, Слава Богам. И только покинув порт, я обнаружил, что в этой суматохе, может, когда цепь поднимали, пытаясь меня остановить, отломили перо ветроподруливающего устройства. Зато вместе со мной, как после я узнал, вышел Даниэль, будущий победитель в нашей гонке, у него Мини трансат, и он нас с Федоруком195[195]прокатил уже на Тейсере196[196]. Он же рассказал обо мне англичанам и сделал меня героем по оба берега Ла Манша. Говорят, потом долго слухи о русском ходили, распространяясь через VHF-связь...
В спокойной обстановке, я оценил то, что произошло. В самом деле, протест протестом, но нападение и захват иностранного судна — это серьезно. Решение властей было грамотное: всех выпустить, и в этот же момент меня опрашивать. Конечно же, я мог и без опроса пойти в полицию и заявить о нападении, но как минимум я застрял бы во Франции надолго и опоздал бы на старт одиночной гонки «Джестер». И не известно, чем бы история тогда б закончилась, и к чему бы власть имущие смогли ко мне придраться, защищая своих граждан?
Глава 17 Факап с переворотом
12.11.23
25°30'S 019°18'W
На море ничего нельзя знать наперед — ни-че-го!
Агата Кристи
В связи с моим состоянием позавчера я пытался понять, что со мной происходит, и пришел к неутешительным выводам. Подозреваю, что причиной головных болей, а, возможно, апатии и лёгкой формы депрессии является постоянный повышенный стресс. Все началось при входе в "Терра Инкогнита", в долдрамы перед экватором. В первую очередь, это психологический стресс, связанный со страхом неизвестности и нового, а также с долгим одиночным плаванием. Вообще, без берегов до сегодняшнего дня я был в одиночку две недели, а с экипажем — три. Сегодня уже 42-ой день.
В районе экватора я потерял ведро и солнечную панель, что только добавляет беспокойства. Постоянное напряжение было по пересечению нулевой широты, когда несколько дней шёл в лавировку против утомительной неприятной встречной волны. Настолько скверно это было, что меня сейчас и попутная пугает, особенно, когда она сбивает с ног. Как минимум, это раздражает.
Языков в 2010 году, имея за плечами богатый опыт океанского плавания при пересечении Северной Атлантики из Нью-Йорка до Саутгемптона, описывал, как он примирился с волнами на борту Дочери Ветра. Мне предстоит то же самое, но имея меньше практики и опыта. А может, всё гораздо проще и виной всему регулярное недосыпание? Но даже если и так, это всё равно создаёт приличную нагрузку на организм.
Радует только одно, - что осознание проблемы фактически есть решение проблемы, хотя вот сегодня как проснулся, правое ухо стреляет. Уже столько лет оно не беспокоило, что я забыл взять с собой борный спирт. Ну ладно, вроде нашел что-то в аптечке английское жидкое, похожее, пусть и будет оно борный спирт. А может, я просто так болею? Вирусов здесь нет, поэтому чист, и нет привычных признаков заболевания, но иммунитет всё равно немного сбоит.
После обеда заштилело, и хотя скорость сохранялась около узла, я нырнул проверить днище. Вода уже прохладнее, но главной проблемой для работы был ход яхты. Ныряешь с носа, и пока яхту проносит мимо тебя, под водою счищаешь улиток с днища пластиковым шпателем. Слишком большая скорость в этот раз, но все равно с киля и руля очистил до десяти улиток. Пока всё неплохо, но дальше меньше штилей и холоднее вода. Пугающая ситуация с антифулингом отошла в сторону, но воспоминание о плавании Зарецкого197[197], когда он существенно замедлился во время своей кругосветки и был вынужден прервать её в Австралии, тревожат душу.