Итан Маршалл и магический мир. Часть 1.

— Какого хрена вы меня не разбудили? Проспал дежурство, — проворчал он, открывая один глаз.

— Да ладно. Спать не хотелось, мы не ложились толком, — сказала Кира.

— О, прекрасно. Почувствуй себя бесполезным, Макс...

Но не успел он договорить, как вдалеке раздался звук. Глухой, низкий, напоминающий выстрел. Флерогриф мгновенно напрягся, его уши дернулись, а хвост замер. Я вздрогнул.

Что бы это ни было, оно уже двигалось в нашу сторону. Это был не обычный шорох листвы, не ветер. Звук напоминал приглушенное гудение, словно что-то тяжелое двигалось под землей.

Шерсть флерогрифа вздыбилась. Он спрыгнул с моего плеча, тихо прижавшись к земле, уши повернулись, как у хищника, выслеживающего добычу.

Кира тут же встала, вскинув лук.

— Итак, — протянул Макс, окончательно просыпаясь, — что у нас там?

— Пока не знаю, — тихо ответила Кира.

Я сжал рукоять своего энергосберегателя и медленно поднялся.

— Мы уходим, — тихо приказала Кира, кивая в сторону узкой тропы.

Мы быстро свернули лагерь, засыпали песком догорающие угли и зашагали вперед.

Лес стал темнее. Тени будто удлинились, как если бы за нами кто-то наблюдал из глубины деревьев.

Я не был параноиком, но мне казалось, что сам пейзаж менялся.

— Ладно, это уже перебор, — пробормотал я, когда заметил, что ствол одного из деревьев выгнулся, образуя арку там, где ее раньше не было.

Флерогриф зашипел и спрятался у меня за шеей.

— Это аномалия, — спокойно сказала Кира. — Магия искажает пространство.

— Просто восхитительно, — Макс покачал головой. — Значит, теперь мы еще и по меняющемуся лабиринту гуляем?

Я смотрел, как земля под нашими ногами мерцает еле заметными линиями.

Но самое плохое — я замечал эти изменения не как ученый, а... как будто часть меня понимала их природу.

— Нужно двигаться быстрее, — сказала Кира, ускоряя шаг.

Я пошел за ней, хотя внутри все сжималось.

Если лес реагировал на нас, значит, кто-то его направлял.

Кто-то... или что-то.

Пробираться сквозь этот лес было похоже на чертов квест. Мы наткнулись на старые каменные руины, покрытые лозами. Они выглядели так, будто здесь не ступала нога человека веками.

Флерогриф вдруг тихонько пискнул, уставившись в темноту перед нами.

— Мы это обходим? — спросил я.

Кира покачала головой.

— Нет. Здесь может быть путь короче.

Я не был уверен, что хочу заходить в эти полуразрушенные, заросшие магическими цветами руины.

— Вот что мне не нравится, — сказал Макс, оглядываясь. — Полное отсутствие животных.

Я замер. Он был прав.

Мы прошли через густой магический лес, а теперь через эти руины... и не видели ни одной птицы, ни одного зверя, кроме флерогрифа..

— Может, они умнее нас, — пробормотал я.

Зверек издал странный трельный звук и плотнее прижался к моей шее.

Кира подняла руку.

— Тихо.

Мы замерли. Я вслушался. И услышал.

Шаги.

Тихие, но уверенные.

Флерогриф задрожал, его когти сильнее впились в мое плечо.

— Они здесь, — прошептала Кира.

Меня бросило в холодный пот. Мы застыли среди руин, затаив дыхание. Макс медленно натянул тетиву арбалета. Я попытался разглядеть источник звука, но никого не увидел. Но я чувствовал.

Чувствовал чье-то присутствие. Кто-то наблюдал. Я неосознанно сжал кулак, и в кармане завибрировал кристалл.

"Нет. Не сейчас", — подумал я. Но он словно отзывался на присутствие чего-то чужого. Шаги стихли, но ощущение взгляда не пропало. Мы стояли неподвижно, затаив дыхание. А затем...

— Бегите! — резко бросила Кира.

Я не думал. Просто сорвался с места, Макс за мной. Флерогриф пронзительно пискнул, вцепившись в мое плечо еще сильнее. Позади нас воздух сгустился, и что-то вырвалось из тени.

Я не видел, что это было, но чувствовал его присутствие — как будто на меня смотрел целый рой глаз.

Мы мчались через руины, перепрыгивая камни, не оглядываясь. Я слышал Киру, слышал Макса. Слышал собственное дыхание… И я знал, мы не должны были сюда заходить. Это место выбрало нас. И теперь мы были частью его игры.

Дорога к лагерю Алчных уже не казалась самым страшным испытанием, потому что лес нас не отпускал. И я начал подозревать, что это был не просто лес. Заросли вокруг нас сгущались, сжимаясь в угрожающе неподвижную тьму.

Мы порядком вымотались и рискнули перейти на шаг, но чем дальше двигались вперед, чем дальше углублялись в чащу, тем сильнее ощущалось гнетущее напряжение.

Флерогриф был настороже. Его уши дергались, как будто он слышал то, чего мы не могли уловить. В какой-то момент он снова спрыгнул на землю и побежал вперед, замирая перед каждым шагом, прислушиваясь.

Кира шла впереди.

Ее лук был уже не просто наготове — она держала стрелу на тетиве, не сводя глаз с узкой тропы. Макс двигался рядом со мной, но его привычные шутки смолкли. И это было хуже, чем любые магические аномалии. Флерогриф снова остановился, прижал уши и зашипел в темноту. Я шагнул ближе к Кире.

— Ты заметила? — тихо спросил я.

Она не обернулась, но я видел, как напряглись ее плечи.

— Да.

— Значит, мы в ловушке?

Кира не сразу ответила.

— Возможно.

Ее голос оставался ровным.

Но я знал, что она анализирует каждый наш шаг, просчитывая возможные пути отхода, если ситуация выйдет из-под контроля.

Макс фыркнул:

— Ну, я, конечно, рад, что вы оба такие умные-разумные, но, может, поделитесь с бедным смертным, что именно происходит?

Я взглянул на него и кивнул в сторону деревьев.

— Ты не замечаешь? Мы уже который час идем по одной и той же дороге.

Макс нахмурился. Флерогриф тихо пискнул и пригнулся к земле, его фиолетовые глаза замерли на одном из деревьев.

— Это бред. Мы точно идем вперед.

— Правда? — я указал на поваленный ствол, мимо которого мы проходили уже минимум три раза. — Тогда объясни, почему мы его снова видим?

Кира остановилась.

Она медленно огляделась, сдвинула брови.

— Лес замыкает нас.

Я почувствовал, как внутри сжимается ледяной комок.

— Замыкает? Ты хочешь сказать, что это не просто иллюзия?

Флерогриф пискнул явно не желая видеть то, что происходило вокруг.

— Магия не просто искажает пространство. Она меняет саму структуру. — Кира сжала лук, пробежалась взглядом по округе и стиснула зубы. — И это не случайность.

Макс шумно выдохнул.

— Так, ладно. Это жопа. Что делаем?

Я думал. Черт возьми, я думал, но у меня не было ответов. Я прислушался к пугающей тишине вокруг.

— Где все звуки? — пробормотал я.

Кира обернулась ко мне с легким удивлением, но, услышав мой вопрос, тоже замерла. Мне кажется, что если в лесу совсем не слышно никаких звуков, то ничем хорошим это не грозит.

Прежде чем я успел сказать еще хоть слово, пространство перед нами вспыхнуло. Руны, сотканные из тонких нитей света, рассыпались по земле, складываясь в узоры, которые двигались, будто тянули нас внутрь. Я не мог оторвать от них взгляд. Они пульсировали, создавая эффект волнообразных колебаний, словно мы стояли не на земле, а на поверхности воды.

Флерогриф тихо взвизгнул, его хвост поднялся дугой.

— Сущность тебя загрызи, — выдохнул Макс, отходя назад.

Кира не двигалась.

Она просто ждала.

А я… Я чувствовал, как внутри меня поднимается паника. Я видел эти символы, я знал их. Но не потому что изучал магию, я видел их на маяке в лесу. Там, где Алчные пытались активировать разлом.

Флерогриф зашипел.

— Мы уходим, — резко бросила Кира.

Она развернулась, но уже было поздно. Пространство дрогнуло, и словно трещина в стекле, воздух разошелся мерцающими линиями.

Мир сместился, лес исчез. Я моргнул и осознал, что мы стояли уже не там, где были секунду назад. Флерогриф издал тонкий тревожный писк. Мы оказались на пустынном поле, окруженном десятками древних каменных обломков. Небо над нами тряслось, словно его только что перерисовали заново. Я не мог дышать. Макс выругался, вскинув арбалет.

— Что за нафиг?! Где лес?!

Кира напряглась, медленно переводя взгляд по сторонам.

— Мы все там же, — сказала она тихо. — Это искажение.

Я судорожно сглотнул.

Флерогриф дрожал у моих ног, прижавшись к земле.

— Что-то меняет пространство… изнутри.

И именно в этот момент я услышал гул. Глухой. Глубокий. Напоминающий удары гигантского сердца.

Флерогриф резко поднял голову, его фиолетовые глаза сверкнули в панике.

Вибрация шла из-под земли, из-под каменных плит. Я чувствовал ее, словно сама почва дышала. Кира резко повернулась ко мне, ее глаза были широко распахнуты. Я увидел на ее лице страх. Первый раз за все время.

— БЕЖИМ!

Она сорвалась с места первой, Макс следом, но я не успел сделать и двух шагов, как земля подо мной разошлась.

Флерогриф резко пискнул и вцепился когтями в мое плечо, но даже он не мог удержаться — мы падали.

Лес, камни, небо — все исчезло. Меня засасывало в темноту, и рядом раздался резкий крик Киры:

— Итан!

Но я уже едва слышал ее.

Я падал.

Прямо в черную бездну.

Падение длилось бесконечно. Темнота вокруг была не просто пустотой, она оживала с каждой секундой. Она проникала в меня, вытягивая звук, поглощая движение, искажая само время. Я не знал, сколько секунд или минут лечу, но грудь стянуло давлением, а воздух стал плотным, словно густой туман.

Внезапно я почувствовал удар.

Я рухнул на твердую поверхность, и боль взорвалась вспышкой в легких. Воздух вышибло, но я был жив.

Флерогриф перекатился рядом со мной, жалобно пища. Он мгновенно вскочил и прижался ко мне, дрожа. Еще один глухой звук приземления раздался неподалеку. Я резко повернул голову и увидел, как Кира перекатом встает на ноги, мгновенно вскидывая лук. Через мгновение рядом с нами плюхнулся Макс, испустив хриплый стон.

— Чтоб вас… это было больно, — простонал он, пытаясь перевести дух.

Кира не убирала оружие, ее голос был напряженно-сосредоточенным.

— Ты в порядке?

— Да, если не считать того, что мой позвоночник теперь, возможно, сместился на несколько дюймов.

Я попытался встать, но ноги подкашивались.

Пространство вокруг слабо мерцало, как поверхность воды, освещенной лунным светом.

Мы находились в подземелье.

Вокруг высились черные арки, их гладкие поверхности покрывали извивающиеся узоры, складывавшиеся в руны, которые я не мог расшифровать. Но хуже было другое. Мы больше не были в лесу.

— Где мы? — выдохнул я, наконец-то заставляя себя встать на ноги.

Кира сделала осторожный шаг вперед, ее зрачки были расширены, дыхание ровное, но напряженное.

— Пространственное искажение, — медленно произнесла она. — Нас… переместили.

Флерогриф зашипел.

— Переместили куда? — Макс, наконец-то вставший, вытащил арбалет и огляделся, удерживая палец на спусковом крючке.

— Пока не знаю, — призналась Кира, оглядывая стены.

Я снова взглянул на мерцающие руны. Здесь же они выглядели живыми. Они менялись, пульсировали, дышали. Флерогриф издал низкий, вибрирующий звук, его глаза сверкнули тревогой.

И в этот момент я понял, что это не просто место. Оно нас заметило, оно наблюдает за нами.

— Какие-то… эти древние развалины странные, — пробормотал я, неосознанно касаясь ближайшей стены.

— Осторожно! — рявкнула Кира, но было поздно.

Как только мои пальцы прикоснулись к камню, руны вспыхнули.

Холодная энергия пронеслась по телу, обжигая изнутри, и я почувствовал что-то чужое, пытающееся проникнуть в сознание. Глухой гул раздался в ушах, в голове пульсировали ощущения чужих мыслей, застывших в этом месте тысячи лет назад.

Флерогриф вскрикнул, словно почувствовал этот импульс вместе со мной, и отпрыгнул, но его глаза остались прикованы к стене. Я отдернул руку, как от огня, резко обернувшись к Кире.

— Нам надо выбираться, — выдохнул я, чувствуя, как по коже пробежали мурашки.

Кира кивнула, и мы двинулись вперед, всматриваясь в проход, ведущий дальше вглубь подземелья. Мы шли, стараясь не терять бдительность.

Чем глубже мы пробирались, тем сильнее ощущалось давление.

— Свет, — тихо сказала Кира.

Я поднял голову. В конце длинного коридора, обрамленного массивными арками, мерцал бледно-синий огонь. Он не освещал стены, не бросал теней, но звал к себе, манил, создавая ощущение неестественной тишины. Флерогриф тихо заурчал, его тело пригнулось к земле, будто он знал, что приближаться к этому — ошибка.

— Нам туда, — уверенно сказала Кира.

Макс вздохнул.

— Ну, конечно. Потому что если где-то в глубине древних развалин горит пугающий свет, значит нам надо именно туда.

Флерогриф резко дернул хвостом и заскулил, но я не спорил. Я знал — другого пути не было. Чем ближе мы подходили, тем сильнее билось сердце.

Пространство вокруг нас шевелилось, искажалось, как рябь на воде. Огонь перед нами не просто горел — он ждал. Когда мы пересекли порог зала, свет начал сужаться, обретая форму. Из огня проявилась фигура…