Бесконечная чернота III

– Постараюсь открыть.

Седая завозилась у двери, а я бочком-бочком попытался пройти коридор по кругу, но наткнулся на весьма однозначный тупик – целая вязь из труб и чего-то вроде арматуры. Я скосил взгляд на прорисованную досюда карту, которую Ир начала составлять, как только залезла в пробоину, и выводила изменения в интерфейс моего шлема. Ничего нового, чего бы не увидел своими глазами. Просто небольшая схемка коридора без ответвлений. Разве что Ир дорисовала замкнутый круг, опоясывающий центральную часть. Увидев тупик, я сомневался, что этот предположительный круг существует. Вернулся обратно, от нечего делать провёл рукой по стене рядом с дверью, и тут кольцо кольнуло мой палец.

– А?

От неожиданности я слишком резко разогнулся и ударился головой о стену рядом с андроидом, забыв, что в этом узком проходе надо двигаться как человечек с египетских фресок.

– Капитан?

Ир, не отрываясь от взлома, повернула голову на 180 градусов и посветила на меня глазами-фонарями.

– Просто коридор узкий, – оправдался я, щурясь от света.

Голова андроида снова крутанулась, заняв нормальное по человеческим меркам положение.

«Что, здесь опасно?» – мысленно спросил я пленницу кольца.

Артефакт дважды кольнул палец.

Чёрт, а ведь было так любопытно…

– Ир, я вылезаю, – пробурчал я. – Подожду снаружи.

– Принято, – ответила та, даже не добавив в конце «капитан». Видно, сильно увлеклась взломом повреждённой двери.

А я посмотрел на дыру, из которой выполз, и только сейчас понял, что мне нормально не развернуться, и придётся вылезать вперёд ногами. Накатило чувство, как когда в детстве просовывал голову через прутья перил и застревал.

Не-е-е, так дело не пойдёт.

На всякий случай попросил у кольца прощения и отдал мысленную команду: «Наружу!»

Телепортнуло без проблем.

– Фух, уже хорошо.

Шлем не успел перенастроить фильтры визора, и переход от бесконечной черноты к белоте сильно ударил по глазам, заставив проморгаться.

Я оказался за кратером – передо мной высились снежно-ледяные стены. Забрался на них и скатился вниз, к дыре, где мы и вошли.

– Ир, ты слышишь?

– Слышу, капитан, – пропыхтела девушка-робот на том конце.

Мелькнула глупая мысль ляпнуть ей: «Ты там осторожней». Вряд ли это поможет андроиду стать осторожней и избежать опасности. Поэтому я стоически промолчал.

Ожидание тянулось, по ощущениям, полчаса. Но вот в наушниках раздалось победное: «Есть контакт!»

– Дай картинку.

Перед глазами появилась тёмно-серая поверхность, которую я уже видел. Гипотетическая дверь. Широкая, высокая. Ни надписей, ни рисунков.

Вот левая рука андроида с усилием толкнула преграду, та поддалась и с хрустом, роняя кристаллики льда, начала отворяться.

– Ты посмотри… – риторически выдохнул я.

«Вдруг как в сказке скрипнула дверь… Потолок ледяной, дверь скрипучая, за шершавой стеной тьма колючая».

Картинка с глаз-камер андроида почти не дрожала – Ир передвигалась невероятно плавно. Разве что раздался стук, когда она перешагнула порог и коснулась металлического пола. Глаза-фонари андроида засветили ярче, выхватывая детали интерьера. Наверху ровный потолок безо всяких наворотов. Справа и слева, кажется, панели управления – чёрные экраны, под которыми на узких столиках обнаружилась целая россыпь больших, плотно прижатых друг к другу кнопок, покрывшихся тонкой коркой инея. Карта новой комнаты в моём интерфейсе обрела контуры.

– Ни одной надписи, капитан, – как мне показалось, растерянно сообщила девушка-робот.

Она прошла мимо, уделив больше внимания тому, что располагалось дальше. Всю противоположную стену занимала конструкция, больше всего напоминавшая ложемент космического жокея из «Чужого». Этим ложементом, наверное, и являющаяся. Потому что там было чётко видно гуманоидное тело.

Пилот буквально слился с ложементом. Гигант под два с половиной метра ростом. Может, выше. Явно в лётном костюме, но не в полном скафандре.

– Ир, подойди поближе и осмотри его целиком, насколько сможешь.

Гигант в кресле приблизился, ракурс сначала скакнул – это Ир взобралась на ложемент, – надолго остановился на разбитом шлеме пилота, постепенно начал смещаться, и…

– Да ладно…

Я узнал эту форму шлема. Та самая выпуклость для хобота, которая имелась на первых версиях скафандров в дредноуте. И шестипалые перчатки. Всё как на фотках, сохранённых в базе данных «Энкеладуса».

– Это что, рнорианец?

– Житель планеты, уничтоженной первым капитаном? – уточнила Ир, продемонстрировав знания, закачанные в андроида Главным Искином.

– Ну-ка, вернись к шлему.

Девушка-робот подчинилась, и я всмотрелся в растрескавшееся полупрозрачное забрало – череп как череп, только вместо хобота зияла дыра. Ссохся? Кожи не видно, поэтому определить её цвет не удалось.

– Всё-таки похож… – пробормотал я, не до конца веря в своё предположение.

Но откуда он здесь? Это же другая Вселенная. Как на богом забытой планете оказался пришелец, которого здесь никак быть не должно?

Ладно я пережил прохождение через Гаргантюа с помощью кольца, но как сюда занесло шестипалого гиганта? И когда это случилось? До или после геноцида? ЭфЭр говорила, они тогда ещё не достигли уровня межзвёздных перелётов, и дредноут, построенный по чертежам из артефакта, являлся исключением. А после никто ничего не мог построить. По причине того самого геноцида. То есть рнорианцев вообще не должно было существовать к моменту отлёта «Энкеладуса», который тогда назывался по-другому. А значит, рнорианца отправили бороздить просторы космоса до катастрофы на Рноре. Может, его сюда запульнули Древние? Насильно, как люди запустили собаку в космос. Бр-р…

– Ир, как думаешь, откуда он здесь?

– Слишком много переменных для составления гипотезы.

Так бы и сказала, что не хочешь гадать.

– А от чего он умер?

– На черепе нет внешних повреждений, если считать отверстие на месте носа особенностью анатомии.

– Да, если там был хобот, то так и должно быть, – согласился я. – Но шлем-то треснул.

Девушка-робот прикоснулась к заиндевевшей прозрачной поверхности шлема.

– Материал стекла не был предназначен для длительного пребывания в помещении с температурой минус сто градусов по Цельсию.

Как быстро она определила. Недаром верх технологической мысли Скарата.

После этого мы, точнее она, принялись изучать кабину звездолёта. Под пальцами андроида щелчками прожимались кнопки, но ничего так и не запустилось. Седая облазила всю комнату, потом вышла в коридор звездолёта, облазила уже его, вернулась обратно.

– Скорее всего, это спасательная капсула, – вынесла вердикт Ир. – Не найден отсек, ведущий к двигательной установке. Присутствуют лишь слоты для манёвровых двигателей, большинство из которых в данный момент пустует. Возможно, отстрелились после израсходования топлива. Нет креплений для подачи патронов в орудия, и нет самих орудий. Не уверена, что космический корабль такого размера может нести в себе миниатюрные боеголовки и вооружение, но продолжу исследования.

Что ж, как я и думал, внутри кабина звездолёта, а в ложементе действительно покоился пилот.

Тут седая вывела в мой интерфейс уже знакомый фильтр, и пол под ней окрасился жёлтыми разводами.

– Черви?

– Да, капитан. Похоже, при крушении капсула не разбилась о лёд, но активность внутренних систем привлекла местную фауну, червеподобные создания нарушили целостность конструкции и вывели из строя систему жизнеобеспечения и сам раздражитель, после чего пилот замёрз насмерть, так и не очнувшись.

Шерлок Холмс из неё хоть куда.

– Разгерметизация и декомпрессия, отказ систем лётного костюма… причин смерти может быть много, – предположила девушка-робот.

Она вышла в коридор, и картинка упёрлась в то самое место перед дверью, к которому я прикоснулся, когда ещё был внутри. То место, где кольцо попыталось меня предупредить.

– Что? Здесь есть что-то необычное?

Помимо того, что мы уже увидели.

– По данным с моих сенсоров здесь не монолитная конструкция. Внутри должно быть что-то ещё.

– Например?

Ир не ответила, зашла в кабину, осмотрела место, где предположительно стыковалась часть между тупиком и дверью, но с этой стороны всё было занято левой панелью с экранами.

Зеленоглазая вернулась к тупику. На гладкой поверхности, куда она смотрела, было больше всего жёлтых разводов.

– Капитан, разрешите вскрыть эту часть.

– Думаешь, стоит?

– Корабль давно обесточен. Тепловой датчик показывает температуру, идентичную той, что снаружи. Панели управления не реагируют.

– Ладно, вскрывай.

Её правая рука трансформировалась в конус плазменной горелки, и седая приступила к работе.

Но не успела она проделать хоть сколько-нибудь заметную дырочку, как изображение с глаз-камер резко побелело.

– Капитан, – в голосе андроида не было ни капли страха. – Освещение корабля активировалось.

Вот тебе и давно обесточенный корабль!

– Я продолжу вскрытие, – сообщила Ир. – Если мои действия связаны с…

Картинка с камеры Ир внезапно отключилась. В наушниках моего шлема раздалось зловещее шипение.

– Ир, блин!

Я испугался не на шутку, поднял взгляд на чёрный шар звездолёта, но здесь было без изменений.

– Ир!

Наплевав на запрет пленницы кольца, я телепортнулся к пробоине и прислушался: отсюда было плохо видно, но, кажется, свет в конце мигал красным. Я переключился на внешний микрофон скафандра, однако тот ничего не ловил. Но вот на грани слуха послышался глухой стук. Я снова перешёл на канал связи и прокричал:

– Ир, ну где ты?!

К моему облегчению, шум в наушниках сменился на голос андроида.

– Прорываюсь, сэр. В коридоре прямо из стен выехали переборки, я в порядке… ломаю…

Послышался очередной удар, связь опять пропала.

Вдруг с той стороны канала возник свист – наверное, девушка-робот активировала репульсоры, пытаясь скорее выбраться из корабля. Раздался скрежет, потом удар металла о металл. Что у неё там происходит?! Огромный шар затрясло, я оступился, поскользнувшись на выступе пробоины, и свалился вниз. Быстро поднялся со льда и невольно попятился назад. Синие прожилки покраснели, и корабль загрохотал, будто грозился вот-вот взорваться.

Моё сердце невольно забилось в такт красной пульсации прожилок, опутавших чёрный шар словно вены.

Звездолёт, столько времени притворявшийся дохлым, быстро оживал. За несколько секунд до того, как он накрылся непроницаемым фиолетовым куполом, из пробоины пулей вылетела Ир. Пламя из репульсоров погасло, и андроид полетел по инерции.

Я издал победный клич и побежал туда, куда собиралась приземлиться девушка-робот.

Выглядела она неважно. Обе руки будто свернуло в гармошку, на концах болтались жгуты трансформеталла, которые ни во что не превратились, но ноги у неё были целы. Иначе я бы сам её отсюда потащил.

– Отойдём подальше, – сказал я, и мы стали выбираться.

На полпути к краям кратера не выдержал и обернулся, чтобы увидеть финальный акт.

Вжух!

И корабля не стало. Он просто исчез. Испарился. Лёд и снег, облепившие его, на мгновение повисли в воздухе и свалились вниз.

В кратере появился ещё один кратер. Или впадина?

Ужас, я чуть не потерял своего андроида на пустом месте!

Хоть это место и стало пустым лишь после того, как чёртов шар исчез.

– И этот туда же? – задал я риторический вопрос, немного успокоившись.

– Имеете в виду, корабль был телепортирован к Древним? – сочла необходимым уточнить Ир. Она застала наш с ЭфЭр разговор насчёт того, зачем меня забирали к себе эти «великие и ужасные».

– Ага.

Но я поспешил с выводами насчёт финального акта. Пьеса ещё не закончилась.

Вокруг нас зашевелилась поверхность. Словно лёд и снег ожили, а корабль, как камень, упавший в воду, разнёс от себя концентрические круги, которые теперь сходились обратно к центру кратера.

– Ир, ты видишь?

– Вижу, капитан, переношу текущие показания датчиков.

После её слов интерфейс моего шлема расцвёл жёлтыми пометками. Их было так много, что они слились в одно сияющее море.

– Те самые? – спросил я.

– Да, капитан, – лаконично ответила Ир.

Червещупальца. Им явно не понравилось то, что здесь произошло. Видать, это же случилось и при появлении звездолёта на этой планете. Как и предположила Ир. Не повезло рнорианцу.

– Они же не за нами?

– Скорее всего, нет, капитан.

Я осмотрел андроида. Не считая поломанных рук, седая выглядела бодрячком.

– Уходим, Ир, пока им больше интересен этот кратер.

– Принято.

И мы тихонько, дабы не потревожить местных жителей морозной планеты, попятились подальше, постепенно перейдя на быстрый шаг. Снег предательски хрустел под нами, но черви, к счастью, не обращали на нас внимания. Они прибывали и прибывали, скапливаясь в кратере. Думаю, скоро заполнят его доверху и потом, убедившись, что раздражающей штуки больше нет, снова растекутся по излюбленным местам обитания – трещинам с паром.

Так себе соседи, честно говоря. Чуть-что – сразу тьма монстров спешит оказать тёплый приём и настойчиво попросить тебя не шуметь.

Мы всё дальше уходили от места пребывания непонятного корабля-шара.

Когда явная угроза миновала, я задумался о неявной – если это чудо инженерной мысли перенеслось туда же, куда и скаратский звездолёт, то в скором времени должны прилететь Древние с проверкой. Они увидят, что я остался без дредноута, и… казнят меня? Заберут кольцо и казнят? Как не профпригодного.

Этот страх ненадолго затмил собой все остальные: страх доживать свой адски долгий век в одиночестве на этой пустынной планете, когда даже Ир перестанет функционировать; страх вернуться на «Энкеладус» и обнаружить, что все мертвы. Но потом я будто бы очнулся, решив, что если буду переживать о скорой расправе, то свихнусь даже раньше, чем первый капитан.

Возможно, артефакт запустил подавление эмоций. Да пусть даже так – мне это только на руку.

К тому же если я прав насчёт маршрута корабля, то тем более хорошо, что мы успели сбежать. Иначе нас бы отправило к Древним на этом раздолбанном шаре, и они сразу бы оприходовали меня. А так, может, поленятся прилетать к возмутителю спокойствия. Или я к их прилёту уже буду на «Энкеладусе». Конечно, при условии, что дредноут всё ещё существует.

– Ир.

– Да, капитан?

– Как у тебя с энергоядром? Не барахлит?

– Нет, капитан. До прекращения работы осталось ориентировочно тысяча триста лет.

– Ясно. С руками что?

– Я смогу их отремонтировать.

– Ясно…

Остаток пути до жилого модуля мы проделали в молчании.

Когда дошли, Ир просканировала местность вокруг нашего убежища.

– Никаких изменений, капитан.

– Что маяк?

– Нет отклика, так как я отключила его до нашего возвращения.

Мы остановились перед дверью жилого модуля.

– Я могу чем-нибудь помочь?

– Да, капитан. Пока я восстанавливаю целостность конструкции рук и перенастраиваю трансформеталл, вы должны активировать маяк и переносить его на новое место минимум пять раз в день. Я сброшу вам местонахождение устройства и карту перемещений.

– Хорошо, – ответил я, принял данные на шлем и пошёл в направлении точки, указанной на карте.

Солнце быстро клонилось к горизонту. До заката я успел перенести маяк дважды, когда со мной связалась Ир и успокоила, сказав, что на сегодня достаточно. Поэтому я отключил прибор на ночь.

Спал как убитый. Не то чтобы консервная банка маяка была тяжёлой. Просто нервы. Кольцо блокировало не все эмоции. Наверное, чтобы я не расслаблялся.

Так вот. Спал как убитый, и это было хорошо. Не хотелось снова видеть какие бы то ни было кошмары.

Весь следующий день я прогуливался с маяком, раз в час забирая его на другую точку, указанную на карте. Как объяснила Ир, выбор мест был рассчитан так, чтобы червещупальца не успевали добраться до раздражителя.

Мне затея с транслированием сигналов в космос казалась бессмысленной. Насколько я помню, волны не улетают далеко. Максимум на десяток звёздных систем от нас. И если «Энкеладус» появится хотя бы в пределах двух галактик, артефакт перенесёт меня на борт. Но надо же было чем-то заниматься, пока мы находились в ледяном заточении.

Через два дня Ир восстановила свои руки. Её металлические конечности снова «обросли» трансформеталлом, возвращая всю эффективность.

Вот так, вроде бы незаметно, месяц, отмеренный нам протоколами Главного Искина, подошёл к концу.

«Потолок ледяной»

Слова Сергея Островского.

Музыка Эдуарда Ханока.

Исполнял Эдуард Хиль.