Агора. Попаданцы поневоле

– Спокойно, друзья, – произнесла незнакомка, – немного терпения, и вам всё объяснят. Сейчас же могу уверить вас, что вы находитесь в полнейшей безопасности и вам ничего не угрожает.

– Ну, да чого уже там, яко уси ми мертвы, – как-то буднично произнес Пилипенко.

– Вы ошибаетесь, Остап Григорьевич, вы живы, как там у вас сказал поэт Маяковский, «живее всех живых».

– Ох ты, даже имя батьков моих знает, да кто ж ты, дивчина? – удивился старшина.

Однако его мысленный вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа.

Постепенно пришла в себя вся группа, в мозгу у Кириллова то и дело всплывали всё новые и новые голоса. Вопросы сыпались как из рога изобилия, но все они сводились лишь к одному: – Где мы, и что происходит?

Наконец, эти ментальные страсти понемногу улеглись, и люди стали ждать объяснения происходящего.

– Ну, вот вы все в сборе, друзья, – произнес все тот же приятный женский голос. – Я прошу вас не волноваться и принять сложившуюся ситуацию как должное, тем более изменить ее вы не в состоянии. У каждого из вас на голове находиться шлем с датчиками, вживленными в ваш мозг…

Кириллов почувствовал, что по присутствующим пробежала волна сильного волнения, местами переходившая в ужас.

– Не волнуйтесь, это совершенно безопасно и не будет иметь никаких последствий для вашего здоровья, но позволит нам без труда и физических воздействий ретранслировать вам в голову большое количество нужной информации. Пока же она будет загружаться, мы хотели предоставить вашему вниманию фильм-хронику, повествующий о событиях на вашей планете до 2025 года по вашему земному исчислению, а также осветить судьбу ваших родных и близких, если таковые у вас имеются, в этот период.

После просмотра хроники вы вернетесь в эту реальность, и продолжим нашу беседу.

– Значит, это не Земля…– мелькнула мысль у Кириллова, выходит – другая планета…

– Да, другая, – ответил голос незнакомки и, предвосхищая следующий вопрос, сказал. – Да, мы не люди.

Кириллов хотел задать ещё вопрос, но это ему сделать не дали, и он буквально провалился в процесс созерцания хроники. Именно провалился: он как бы был незримым участником всех тех событий, которые ему показывали. Каждой клеточкой своего уже не существующего в том мире тела Евгений ощущал происходившие вокруг него процессы и явления.

Он увидел картину страшнейшей катастрофы, постигшей РККА под Киевом, терриконы захваченного врагом оружия, бесконечные колонны пленных, сотни сожженных машин и брошенного имущества. Видел, как в почти в безнадежных попытках прорыва, истратив последние патроны, его вчерашние товарищи поднимались в атаку, чтоб в последнем броске сцепиться с врагом в рукопашной. Видел, как они падали, сраженные пулями, так и не успев достичь позиций врага. Видел, как погиб штаб Юго-Западного фронта. Он это видел и ощущал всем своим существом, ощущал запахи и звуки. Ощущал и плакал.

Если бы его тело могло слушаться он, наверное, попытался бы рвануться из этой виртуальной реальности в тот видимый им мир, подобрать винтовку погибшего бойца и присоединиться к стрелковой цепи идущих на прорыв.

Ему стало совсем горько, когда бездушная хроника показала последние минуты жизни его жены и сына. Он ревел и выл от ярости, смотря на то, как безнаказанно, как бы играючи, Мессершмиты заходили на беззащитный состав с эвакуируемыми семьями комсостава, как пули и осколки рвали плоть женщин и детей, словно это были тряпичные куклы. Боль и ненависть сжимала сердце.

Однако картинки стали меняться: после череды ужасных окружений под Смоленском и Вязьмой и почти прорыва немцев к Москве наступил черед расплаты. Кириллов, как бы воочию, ощущал холодный декабрьский ветер 41-го года, бивший ему в лицо, пургу и глубокий снег под ногами. Но это были радостные ощущения, потому что уже сотни немецких машин, пушек и даже танков были брошены на дорогах Подмосковья, а окоченевшие трупы их вчерашних хозяев валялись, как ненужный хлам, по обочинам. Тогда Евгений первый раз за время просмотра этого страшного и странного фильма почувствовал не только ненависть, но мстительное злорадство:

– Ну, что взяли Москву, суки… Хрен вот вам, сдохните, все сдохните. За все, за все ответите, мрази…

Эмоции то накатывали на него, то слегка отпускали, он вновь с тревогой смотрел на поражения советских войск под Харьковом весной 42-го года, болью в сердце отдалась потеря Севастополя, но как же он ликовал после разгрома немцев под Сталинградом. Тем более, что в Сталинграде нашли свой бесславный конец хваленые немецкие дивизии, замыкавшие котел под Киевом.

Он видел горящие танки под Курском, ощущая смесь запахов сожженной солярки и сгоравшей человеческой плоти, но это почему-то уже не вызывало в нем первозданного ужаса, который преследовал его в начале просмотра. Здесь Кириллов поймал себя на мысли:

– Принюхался… Нет, просто ожесточился. Я как будто прожил тысячи жизней этих людей, погибших и погибающих, чудом выживавших и выживших. Я один из них, и все они во мне. Странное, непостижимое чувство.

Хроника вела его дальше на запад. Уже бесконечные колонны немецких пленных, понуро бредущих унылой серой массой, забивали военные дороги и жалко жались к обочинам, пропуская советские танки. Кириллов видел разрушенные города и сожжённые деревни, ужасы концлагерей и зверства врага. Все это не могло оставить его равнодушным и переполняло болью и ненавистью, одновременно с этим он был горд, что является, или являлся, частью своего народа, побеждающего эту нечеловеческую, изрыгнутую из ада силу фашизма. Перед ним вновь менялись картины, и вот он уже въезжает в поверженный Берлин на броне танка. Он – победитель, впереди большая и счастливая жизнь его и его страны.

В мозгу проносились сотни разных сюжетов, в которых он за краткий миг проживал чужие жизни и ощущал эмоции совершенно посторонних ему людей. Он как бы растворялся в них, а они входили в него и оставляли свой, пусть маленький, но неизгладимый след.

Евгений чувствовал простую человеческую радость бытия, видел, как возрождается послевоенная жизнь, как вновь отстраиваются разрушенные войной города, создаются семьи и рождаются дети, видел и, как ни странно, ощущал сопричастность ко всему этому.

В какой-то момент он поймал себя на мысли, что он, пропавший без вести в сентябре 41-го года, вовсе не сгинул, а стал частью чего-то большего, чем просто человек, он стал целым миром, вселенной, включившей в себя множество жизней.

Он наблюдал, как со стороны и порой прямо изнутри, за последними годами жизни того, кто был кумиром миллионов и его кумиром. Сталин перестал быть для него полубогом и стал просто человеком, с человеческими слабостями, болезнями и комплексами, при этом Кириллов, потеряв пиетет перед ним, начал понимать его логику и не утратил уважения к вождю.

Евгений видел, как уходил Сталин, как началась мышиная возня наследников, как пал всемогущий Берия и как достиг вершин власти Хрущов. В этом удивительном кино, в этой невероятной хронике он продолжал жить и наблюдать за жизнью. Тревожился за мир в дни Карибского кризиса и ликовал вместе со всеми, когда в космос полетел Гагарин.

Перед Кирилловым пролетели 70-80 годы, времена перестройки и крушения СССР, которое он воспринял как катастрофу вселенского масштаба. Времена 90-х он переживал со всей страной и ее осколками, болью в сердце отзывались проблемы русскоязычных в независимых республиках, ещё вчера бывших братскими и родными.

Он проживал вместе с народом все ипостаси российского общества, чувствуя себя то спивающимся, никому не нужным инженером, закрывшегося оборонного предприятия, не вписавшегося в рынок, то олигархом, ошалевшим от внезапно свалившихся денег. Он был всеми ими и никем конкретно.

Возрождение своей страны, пусть трудное, порой корявое, но упорное и последовательное, произошедшее в нулевых, воспринималось им с радостью. Ибо все познается в сравнении. Худо-бедно жизнь потихоньку возрождалась, то поднимаясь на гребень волны, то проваливаясь в пучину очередного кризиса, но его страна шла вперед, выжила и выживала, что не могло не радовать. Кириллов видел множество негативных явлений, жуткую коррупцию и казнокрадство, бедность народа и чванство хозяев жизни, но видел, как потихоньку возрождается промышленность, прежде всего ВПК, и как почти убитая система образования находит в себе силы исторгать из своего чрева талантливых ученых, которые двигают вперед науку. Он видел, что об его страну, и не важно, как она теперь называлась, пусть не СССР, пусть Россия уже боятся вытирать ноги. Космические аппараты бороздят ближний космос, человечество готово к покорению Марса, а компьютеры и робототехника облегчают жизнь людей.

Ужас и негодование охватили его вновь, когда жалкий фигляр, пародия на человека, в угоду своих западных хозяев спровоцировал войну на Украине. Волна ненависти к потомкам недобитков с промытыми мозгами, одномоментно переставшими быть братьями и возомнившими себя высшей расой, вновь захватила его сознание, но не поколебало его веру в победу и надежду на лучшее.

Он был почти уверен, что родина не пропадет, несмотря ни на какие трудности. Опять возникла фраза из лексикона Машиного отца: «Всё, что не убивает, делает нас сильнее», – кто же это сказал, какой-то, немецкий философ, фамилию не помню.

– Ницше, – вдруг подсказал голос незнакомки, – Фридрих Ницше.

– Точно, – повторил Кириллов и проснулся

Фильм, другого слова для названия этого действа Евгений не нашёл, закончился вместе с пробуждением, и ему показалась, что с ним закончилась и его, Кириллова Евгения Николаевича, жизнь.

По-видимому, такую же мысль разделяли все присутствующие, посмотревшие это шоу, не было среди них равнодушных к увиденному. Все сохраняли гробовое молчание, никто не генерировал своих мыслей и не посылал их в пространство, по крайней мере, Кириллов их не слышал, видимо, от впечатления, просмотренного и пережитого.

Однако понемногу народ стал приходить в себя.

Диалог эголатов с примерным переводом на доступный землянам язык.

Краткий доклад о происшедшем событии.

Координатор второго планетарного уровня Эгостап, куратору планетарного сектора Эквиту:

– Господин куратор, переход группы объектов прошел в штатном режиме, незначительная помощь в регенерации тканей потребовалась 24 особям из числа перемещённых. Сейчас все перемещённые лица находятся в состоянии искусственной иммобилизации, то есть полностью обездвижены, при этом их мозг работает в нормальном режиме. В группе 117 объектов гуманоидного типа, идентичных по своей природе жителям планеты ZAv-00118 или Агора, как называет её часть населения, куда планируется их отправить. Изначально планировалось переместить 132 объекта, которые были зафиксированы зоной перехода. Но в связи с имевшим место боестолкновением с группой противоборствующих им гуманоидов мы потеряли 18 особей, в том числе наиболее ценного и обладающего нужными нам способностями. Оставшиеся 114 объектов были захвачены зоной перехода и перенесены на нашу базу. Все 114 гуманоидов относятся к одному периоду – сентябрь 1941 года по нынешнему исчислению Терры. Кроме этого, по не зависящим от нас причинам, в результате погрешности работы хроноканала зоной захвата были перемещёны ещё три особи аналогичного вида, не относящиеся к данному периоду. Их период обитания на Терре соответствует марту 2020 году. Все вышеперечисленные объекты были должны погибнуть в своем мире, и их переход в эту реальность никак не отразится на дальнейшей жизни Терры. Кроме этого, нами были перемещёны некоторые материальные ценности и значительные запасы техники, оружия и экипировки, которыми данная группа гуманоидов может распорядиться для закрепления своего положения в новом мире. Всё в соответствии с существующим уложением законов о принудительном перемещёнии лиц и имущества в суррогатные или искусственно созданные миры, так что в этом отношении мы действуем в рамках дозволенного и не нарушаем договоренностей с нашими партнерами.

Куратор планетарного сектора Эквит, координатору 2- го планетарного уровня Эгостапу:

– Я понял из вашего отчета, что операция по перемещёнию основного, нужного нам объекта провалилась, и не один из наличествующих гуманоидов не способен решить поставленные задачи?

– Да, к сожалению, это так…

– Тогда зачем нам нужна эта группа людей? Не проще ли ликвидировать ее и дождаться нового периода работы хроноканала с новым подходящим нам объектом? К тому же в группу затесались три лишних гуманоида.

– Мы думали об этом, господин координатор, и даже планировали уничтожение данных особей, однако по имеющейся инструкции мы сообщили о наших действиях в представительство главного предиктора и оттуда пришел ответ, согласно которому уничтожение данного гуманоидного материала нецелесообразно.

– Почему нецелесообразно, и почему я не имею этого ответа?

Координатор Эгостап дипломатично не заметил вторую часть вопроса начальника – он отлично знал, что Эквит давно уже не фаворе у руководства и досиживает на своем месте последние дни. Ему готовы поставить в вину любой промах и даже невозможность доставки в живом виде нужного объекта, хотя в последнем случае его вины нет вовсе.

– Господин координатор, главный предиктор считает целесообразным использовать данных перемещённых лиц для создания условий приема нужного нам гуманоида. Они должны заложить основу для быстрой интеграции необходимого нам объекта и дальнейшей реализации наших планов.

– Иными словами, они должны внедриться в одно из обществ на подконтрольной нам планете и приспособиться в нем.

– Не совсем так, господин куратор, им предстоит не просто приспособиться на Агоре, им предстоит частично приспособить ее под себя. Слиться в неком симбиозе с существующим там режимом.

– Но это нарушит веками поддерживаемый порядок и создаст нежелательный толчок к развитию данной, с позволения сказать, цивилизации.

– Нет, господин куратор, они просто не успеют: у нас, как, впрочем, теперь и у них, осталось шесть, от силы семь, оборотов вокруг местного светила…

– Вы так уверены, что точка бифуркации настолько близка?

– Это не мое мнение, это мнения ученых.

– Я бы поспорил с этими доводами, насколько мне известно, в научном совете нет единого мнения на этот счет. Хотя в любом случае нам необходимо собрать кристаллическую решетку «странников», что поможет переводу массы планеты в кинетическую энергию путем столкновения ее с крупным астероидом, не дожидаясь точки бифуркации. Впрочем, если бифуркация совпадет с нашими действиями, это многократно усилит эффект.

– Да, это наш шанс, нужно лишь добыть три оставшихся компонента, и они их нам добудут.

– Ну что же, тогда только остается согласиться с предиктором – пусть пока живут, но под нашим контролем.

– Безусловно, господин куратор. Пока они были в состоянии обездвиживания, я предложил им посмотреть четырехмерное шоу с элементами глубокого погружения и иллюзией участия в происходящей демонстрации. Это шоу близко им и понятно, в нем отражены этапы истории их страны, будущее, которое они никогда бы не увидели. Во время просмотра они были очень эмоционально раскрыты, и нам удалось легко вживить им биологические чипы в мозг. Сейчас мы можем частично контролировать их мысли и поступки, корректируя их в нужном нам направлении. Кроме этого, мы в состоянии выводить на экран изображения, которое воспринимает их зрение.

– Вы хотите сказать, что мы в состоянии видеть их глазами, как в работе с нашими подопытными агорийцами?

– Именно так, господин куратор. В этом они нисколько не отличаются от местных гуманоидов, сами понимаете – один тип.

– Хм, интересно, однако, насколько мне известно, при подобной работе нередко случаются сбои, к тому же биологические чипы не всегда приживаются одинаково.

– Да, есть проблема, особенно у людей с особыми способностями, их мы контролировать не можем, но таких в группе, похоже, нет. С нашими гостями всё довольно просто, именно для того, чтобы чипы лучше адаптировались в головах пришельцев, мы заставили их эмоционально раскрыться.

– Каковы результаты?

– Так или иначе раскрылись все, но трое прибывших из более позднего времени реагировали сдержанно и менее эмоционально.

– Вы хотите сказать, что вживление чипов в их мозги вызывает определенные сложности?

– Да, до определенной степени.

– Но тогда я возвращаюсь к мысли о частичной ликвидации. Зачем нам проблемы, которые могут испортить всю картину?

– О, Вы неправильно меня поняли, никаких сложностей, всё будет под контролем. Главное, расположить их к себе, здесь играет каждая мелочь – например, я говорю с ними женским голосом, тембр которого оптимально настроен на их восприятие. Если будет нужно, они увидят на экране очень красивую девушку, в диалоге с ними мы планируем использовать методику воздействия на их чип, позволяющий нам внушать нужные идеи, причем сами они будут думать, что приняли самостоятельные решения. Прежде всего, это будет относиться к их командованию. Думаю, что пришельцы сохранят военную структуру в своей группе, по крайней мере, на первых порах, так проще выжить.

– Пожалуй, Вы правы, это оптимально, но все под Вашу ответственность: за непредсказуемые действия Ваших подопечных будете отвечать только Вы. Я же со своей стороны рекомендовал бы Вам убрать из группы лиц с недостаточно функционирующим чипом – тремя гуманоидами больше, тремя меньше, не все ли равно.

– Господин планетарный куратор, – здесь Эгостап намеренно обратился в официальной форме, – перед тем, как выбрать нужную нам группу, я изучил некоторые аспекты жизни и среды этих гуманоидов. Скажу честно, на выбор именно этой партии человеческого материала меня натолкнуло сразу несколько аспектов, а именно, наличие в ней, к сожалению, сейчас погибшего лица – это первое. Второе – наличие перевозимых группой значительных для Агоры материальных ценностей. Как Вы сами понимаете, мы в силу известных Вам обстоятельств не можем снабдить перемещённых никакими материальными вещами из нашего мира.

– Понимаю, себе дороже.

– Вот именно, ну, и третий аспект: они покойники в своей реальности, как и положено по соглашению. Однако меня смущало и до сих пор смущает то обстоятельство, что их идеологическая обработка кардинально противоречит существующей на Агоре архаичной социально-экономической формации. Я готов был бы выбрать кого-нибудь другого для наших целей, но в зоне перехода эти были оптимальны.

– В чем же их противоречие социальной модели, принятой на Агоре?

– Да практически во всем! Их идеология, за исключением троих более поздних пришельцев, подразумевает свободу от эксплуатации человека человеком при приоритете сильного социального государства, ну, это, по крайней мере, в теории. Если честно, для наших целей быстрее бы подошли их оппоненты, опирающиеся в своей идеологии на вульгарную расовую теорию, они действуют без заморочек и с рациональностью, доведенной до открытого цинизма, но пока мы имеем то, что имеем.

– Ох, уж эти мне гуманоиды, накрутят всякой ерунды – не разберешься. Как вам хватает на все это терпения, Эгостап?

– Это моя работа, куратор.

– Сочувствую, я всегда считал и считаю, что гуманоиды – это случайно выжившая, тупиковая ветвь цивилизации.

– Боюсь, что с вами не согласятся наши соседи-антагонисты, то есть, простите, как принято сейчас говорить в официальных кругах, партнёры.

– Само собой, они же тоже гуманоиды. Интересно, если когда-нибудь остатки их вида мы поместим в зверинец и будем изучать с точки зрения психологии животного мира, – Эквит рассмеялся собственным мыслям. – Все они годятся только что для зоопарка.

– Впрочем, вернёмся к нашим вопросам. Так что Вы намерены предпринять для нивелирования противоречия по социальной структуре?

– Здесь то нам и могут пригодиться пришельцы из более поздней эпохи, они избавлены от этих идеологических штампов и более прагматичны. Один из них занимался бизнесом, в прошлом не вполне законным. Плюс к этому, я в самой доступной форме готов объяснить их командованию, что их первостепенная задача выполнять наши приказы или, лучше сказать, настоятельные просьбы; в противном случае к ним будут применены меры физического воздействия, вплоть до уничтожения отдельных зарвавшихся индивидуумов.

– Как-то не вяжется с той атмосферой любви и дружбы, с попытками расположить их к себе, о которых вы говорили ранее, – с усмешкой произнес Эквит.

– Ну, это как посмотреть, господин куратор. Я намерен заключить с ними соглашение, по которому они должны, прежде всего, добыть для нас три необходимых компонента. После этого им будет дана полная свобода рук и действий без каких-либо ограничений, а до тех пор, пока они не выполнят условия данного соглашения, они не имеют права дестабилизировать ситуацию на Агоре. При этом в мелочах они вольны делать всё, что им заблагорассудиться, кстати, я был бы не против, если бы они устранили некоторые совсем уж безобразные и чудовищные явления в некоторых обществах на этой планете.

– Хм, а Вам не все ли равно, дорогой Эгостап, как живут эти животные? Тем более, после получения компонентов жить им останется очень недолго.

– Конечно, мне по большому счету безразлично их существование, но, изучая со студенческой скамьи жизнь гуманоидных цивилизаций, я имею свой научный интерес в исследовании их поведенческих реакций и психологии при смене обстоятельств и активации внешних раздражителей. Все это поможет нам в дальнейшем в борьбе с нашими сегодняшними … В общем, в общении с нашими партнёрами, чтоб они поскорее сдохли.

– Я полностью разделяю последнее пожелание, координатор, чем скорей, тем лучше.

– Простите, уважаемый Эквит, но я должен вернуться к нашим подопечным и продолжить свою работу.

– Не смею вас задерживать, Эгостап.

Спустя несколько минут Эгостап в самом деле вернулся к своей работе.

***

На мысленном экране в мозгу каждого из перемещённых землян возник образ невероятно красивой девушки в легкой тунике, с весьма аппетитными формами и завораживающим голосом, который буквально проникал в душу.

– Ну вот, друзья, – сказала незнакомка, – вы посмотрели историю вашей войны и вашего прошлого мира. Теперь это все прошедшее и, увы, потерянное навсегда. Однако вас ждет совершенно новая захватывающая реальность. Мы вас спасли и подарим вам новый мир. Мир, который мы будем строить вместе.

– А кто вы, и с кем нам предстоит взаимодействовать? – мысленно спросил чей-то голос.

– Головачёв, кажется, – подумал Кириллов

– В свое время я сообщу необходимую вам информацию, Виктор Сергеевич.

– Точно, это Головачёв, вопрос должен был задать я, ведь я – командир и лидер. Странное слово «лидер», раньше оно мне в голову не приходило, как будто подсказал кто-то, – мелькнула мысль в мозгу Кириллова.

– Прежде всего, я хочу представиться. Меня зовут – Эола, для вас я – представитель цивилизации кураторов, которые отвечают за данный район галактики и поддержание жизнедеятельности на подконтрольных планетах и спутниках, а также обеспечивают безопасность сектора. Впрочем, это не имеет к вам никакого отношения, у вас будут совсем иные задачи.

– Интересно, какие это задачи и как они намерены нас использовать, -эта сгенерированная мысль принадлежала сразу нескольким людям. Однако девица на экране как бы даже не услышала ее, по крайней мере, никак не отреагировала. Она, как ни в чем не бывало продолжила свою речь.

– Сейчас же я сообщу весьма приятные для вас новости, – продолжал образ девушки.

– Во-первых, пока вы были заняты просмотром, мы загрузили вам в голову массу полезной информации, прежде всего, знание местных языков. Каждый из вас отныне является полиглотом, то есть обладает уникальной способностью понимать и говорить, писать и читать на двенадцати основных языках местного мира и по крайней мере воспринимать ещё пятьдесят туземных диалектов.

– Вот это здорово! – мысленно произнес кто-то, – А то я в школе даже немецкий не осилил, а тут такое.

– Царский подарок, – сформулировал мысль Вяземский, однако, как это может сказаться на нашем ментальном здоровье?

– Во-во, может крышу сорвет от ваших знаний, – этот голос не был знаком Кириллову.