Агора. Попаданцы поневоле

– Ну, Вам точно ничего не сорвет, Леонид Витальевич, как, впрочем, и всем остальным присутствующим, – отшутилось изображение девушки.

– Кто такой Леонид Витальевич? Не знаю. И что за странный сленг – «крышу сорвет, чердак поедет»? Да что, черт возьми, происходит с башкой, и что это за слово «сленг»? Бред какой-то, как будто кто-то копается у меня в голове и подсовывает неизвестные или мало употребимые в моей жизни слова, – Кириллов не на шутку разволновался.

Тем временем девица на экране продолжала:

– Кроме этого, мы скорректировали ваши проблемы со здоровьем, избавив вас от большинства хронических заболеваний и вредных привычек, типа курения, так что табак вам вряд ли пригодится, по крайней мере, не в том виде, как вы использовали его ранее. Теперь ваш биологический возраст примерно соответствует 25-40 годам, естественно, речь идет о людях старших возрастов, а не о Вас, товарищ Патрикеев, и Ваших сверстниках – их биологический возраст остался на прежнем уровне.

– Уф. А то я напугался, этак в старика превращусь.

– Это в 25 лет-то старик, ты чо, младшой, енто ж самый рассвет молодости, – сказал кто-то из пожилых ездовых взвода Пилипенко.

Младший лейтенант Патрикеев пропустил мимо ушей фамильярное обращение "младшой" и заявил, что ему до 25 ещё целых пять с половиной лет, а стареть он не торопится. Его мысль поддержали как минимум два десятка присутствующих.

– За омоложение, конечно, спасибо, но что от нас потребуется взамен? – эта мысль принадлежала тому, кого назвали Леонидом Витальевичем.

– Всё по порядку, друзья, не надо торопиться, – ответила девушка на экране. Для того, чтобы вы лучше усвоили и поняли меня, мы отключим режим конференции, и вы будете слушать только мои мыслеобразы без возможности коммуникации между собой.

Через мгновение она продолжила.

– Итак, я уже информировала всех присутствующих, что вас больше нет в вашем родном мире. Мы постарались нивелировать психологическую травму, так как хорошо понимаем, что многие из вас оставили там родных и близких. С другой стороны, необходимо понять, что в любом случае вы для них погибли. Однако для вас нынешних, как вы понимаете, это совсем не так. Мы дарим вам возможность жить и наслаждаться жизнью в новом для вас мире. Спросите, что это за мир? Что же – вполне законный вопрос. Итак, я представляю вам ваш новый дом – это планета земного типа, немного меньше Земли в диаметре, с двумя большими континентами, омываемыми тремя океанами, и восемнадцатью крупными островными архипелагами разной степени удаленности от основной суши. Сейчас вы воочию, онлайн, как говорят в вашем мире господа из 21 века, – улыбнулась Эола -увидите ваш новый мир.

Кириллов с интересом уставился на экран.

Перед его глазами появился образ зеленой планеты, чем-то напомнивший Кириллову родную Землю. Два огромных континента с горами, пустынями и морями, реками и лесами, ну, и как положено, ледяными шапками по полюсам. Безбрежные океанские просторы. Кириллову казалось, что он то будто птица летит над ширью океана или бесконечной пустыней, то маневрирует между пиками гор, спускаясь в долины, то вдруг, как будто подброшенный неведомой силой, взлетает в заоблачное пространство, в космос и наблюдает всю планету целиком. Изображение завораживало Кириллова, но вскоре оно исчезло.

Перед глазами Евгения Николаевича снова встал образ прекрасной Эолы. В голове вновь раздался ее голос, сопровождаемый мыслеобразами, состоящими из картинок и графиков.

– Как вы видите, ландшафты и природа этого мира вполне схожа с земной и пригодна для комфортного проживания.

Теперь поговорим о людях, населяющих ваш будущий дом, об их жизни, обычаях, порядках, законах, верованиях и происхождении, наконец.

Давайте, начнем с происхождения здешних обитателей. Вы будете удивлены, но почти все люди на этой планете являются вашими соплеменниками или, скорее, бывшими сопланетниками, точнее – потомками ваших сопланетников, весьма отдаленными потомками. То есть генетически вы полностью идентичны с ними. Отсюда, я думаю, проистекает вполне законный вопрос: как такое могло случиться. Вот с этого мы и начнем наш рассказ.

Доната, Дхарти, Змина – у этой планеты так много имен, как только ее не называют аборигены (иногда Даром богов, иногда ново Землей или новым Миром), но там, куда отправитесь вы, она известна под именем Агора, так мы ее и будем отныне называть.

Агора была заселена с незапамятных времен различными представителями флоры и фауны, к сожалению, или в некоторых случаях к счастью для современных жителей, в большинстве своем не доживших до наших дней.

Дело в том, что на планете произошла страшная катастрофа: она столкнулась с астероидом, и вследствие чего на ней сильно поменялся климат и температурный режим, произведя необратимые изменения в ее природном и климатическом ландшафте, но об этом мы можем поговорить чуть позже. В целом, Агора одна из немногих экзопланет в этом районе космоса, приспособленная для теплокровной гуманоидной жизни.

Однако ценность ее была и остается поныне не только в этом.

Постараюсь объяснить, как можно доступнее, хотя, думаю, вряд ли кто из присутствующих, пожалуй, за исключением троих из вас, которые захватили период начального освоения околоземной орбиты и ближайших небесных тел вашей земной цивилизацией, слышал о теории кротовых нор или червоточин космоса.

Это так называемые пространственно-временные тоннели, один из них находится в непосредственной близости с Агорой, частично даже захватывая ее орбиту, именно им мы воспользовались для вашего перемещёния на нашу базу. Как устроены тоннели, я вам объяснять не буду, вы не сможете этого понять, скажу лишь то, что мы в состоянии использовать космические червоточины, но только лишь при определенных условиях.

Условия весьма жесткие, прежде всего из-за временных рамок и непредсказуемости, не зависящей от нас. Это вынуждает быть предельно осторожными и проводить очень трудозатратные по времени и энергии расчеты периодов открытия и, тем более, закрытия тоннелей. В противном случае есть риск погибнуть при переходе или остаться в чужом мире навсегда, наверняка, с таким же печальным результатом.

Неудобства, безусловно, колоссальные, но даже не это главное. Дело в том, что мы связаны по рукам и по ногам невозможностью посещать нужные нам миры, в частности наш родной мир, с той периодичностью, с какой бы нам хотелось.

Я предвижу сразу три вопроса: Где он ваш мир, что мы делаем в этой звездной системе и а мы то тут причем ? Ну, давайте – по порядку.

Как я уже говорила, мы являемся кураторами этого участка галактики, и место, где вы сейчас находитесь, является одной из наших баз, расположенных на искусственном спутнике планеты, которая станет вашим новым домом. Наш же мир во многих парсеках отсюда, так что долететь мы до него не можем, а использовать пространственно-временные тоннели можем весьма ограничено.

А теперь я отвечу на самый главный для вас вопрос: Зачем мы вас спасли и что мы хотим от вас взамен?

Очень правильный вопрос, потому что в этом мире, как и в вашем, ничто не дают бесплатно. Мы же вам подарили самое ценное – жизнь.

Так вот, об этом чуть попозже, а сейчас продолжим нашу лекцию об Агоре и ее обитателях.

Наверное, вы уже поняли, что предки живущих здесь людей попали в свой новый мир не без помощи того же тоннеля. Это случилось в 430 году до новой эры, если использовать земное летоисчисление. В то время на Земле свирепствовала пандемия, имевшая много названий: в античной Греции ее назвали чумой Фукидида, в тогдашнем Риме – Афинской чумой, в древнем Египте и Персии – черной смертью, а в Китае – просто мором. Это была не просто эпидемия, на человечество обрушилось сразу две напасти: пандемия чумы и эпидемия тифа. Множеству людей грозило вымирание, вымирали целые селения и города, но, по счастливому стечению обстоятельств, именно тогда на некоторое время открылся тоннель, что и спасло значительное количество обреченных.

Нами и некоторыми другими развитыми цивилизациями было принято решение переместить часть приговоренных эпидемией людей на эту планету.

С тех пор прошло около 2500 лет, местное человечество благополучно заселило планету и создало на ней несколько весьма самобытных очагов цивилизации.

Мы до последнего времени почти не вмешивались в жизнь и обычаи обитателей планеты, однако всегда сильно ограничивали их технический прогресс, чему есть своя причина.

Дело в том, что на Агоре до той самой планетарной катастрофы существовала база одной очень древней цивилизации, мы называем их «Неведомые странники» или просто «неведомыми», потому что очень мало о них знаем. Однако те крохи познаний, которыми обладаем, позволяют нам говорить о них, как о могучей сверхцивилизации, способной на многое: в частности, на открытие пространственно-временных порталов, искривлению пространства в своих интересах, ну и так далее.

Перед самой катастрофой база была эвакуирована, но на планете остались несколько зон или, вернее, точек, опасных для простого человека, нахождение в них пагубно влияет на психику и может привести неподготовленных людей к безумию и даже к смерти. В любом случае, почти все люди теряют там сознание, механизм воздействия на живых существ в этих зонах, в чем-то схож с тем, что человек испытывает при переходе через пространственно-временной тоннель.

Основная закрытая территория, где располагалась база «неведомых», находится в малодоступной местности на отдаленном северном архипелаге. Так что добраться до нее, не имея высокотехнологических средств невозможно. Любое вторжение в закрытый периметр зоны без специальных ключей и кодов влечет за собой активацию системы безопасности на самоуничтожение, что неминуемо приведет к гибели всего живого на планете.

Ну, а если же ее не тревожить, то система совершенно безопасна. Поэтому, ограничивая доступ людей Агоры к научно-техническому прогрессу, мы спасаем их жизни, и жизнь на планете в целом.

Однако каждая медаль, как говорят у вас, имеет и обратную сторону.

Отсутствие серьезной научной и производственной базы привело к тому, что на планете сохраняются примерно те же социально-экономические формации, которые были характерны для начала ее колонизации. Безусловно, они эволюционировали, централизовались и создали пять устойчивых этнокультурных очагов со своим политическим и военным влиянием, со своей гегемонией. Плюс к этому существует множество племен, племенных союзов, кочевых орд и мелких государств, так или иначе взаимодействующих друг с другом.

Повторюсь, так было до недавнего времени.

Сейчас же, по нашим расчетам, может появиться возможность избавить планету от опасных для местного человечества зон и прекратить искусственное торможение науки и техники. Это кардинально улучшит жизнь аборигенов, позволит им свободно развиваться и со временем создать развитую цивилизацию, кстати, не без вашей помощи. Вы же и ваши потомки сможете занять ключевые посты в местном общественном устройстве. Иными словами, мы предлагаем вам работу прогрессоров, но при одном условии: вы в течении ближайших лет будете под нашим контролем выполнять определенные задачи, которые мы вам поставим.

Прежде всего, нас интересуют три артефакта, составляющие недостающий ключ к кодам базы «неведомых».

В детали вашей будущей работы будет посвящено ваше командование, от остальных членов группы мы ждем согласия или … – впрочем, не буду вас обманывать «или», как таковое, не предусмотрено. Сейчас же я включу режим конференции и дам всем желающим высказаться.

Буквально в первые секунды Кириллов уловил огромное количество мыслеобразов, посылаемых в пространство, но почти все они сводились к одному:

– Чего тут думать, соглашаться надо.

–Выбор-то без выбора.

– Коли нас спасли, так и мы должны помочь, тем более, дело-то стоящее…

Правда были и опасливые голоса:

– Пусть объяснят, что за работа?

– Темнят, что инопланетяне…

Но в основном преобладали:

– Помирать, так с музыкой…

– Хуже, чем было, уже не будет, соглашаться надо,-

– Ввяжемся в драку, а там – как фишка ляжет…

Таких было большинство, и, недолго думая, Кириллов заявил от имени всего отряда:

– Мы согласны, Эола, посвящайте в детали.

– Другого я от вас и не ожидала, – ответило изображение, – итак, Евгений Николаевич. Я выберу несколько человек из числа присутствующих, которых мы бы хотели видеть в руководстве вашей группы.

– Выбирайте, это, я так понимаю, ваше право, – согласился Кириллов.

– Хорошо, отозвалось Эола. – Я оставляю следующих людей: Кириллов Евгений Николаевич, Головачёв Виктор Сергеевич, Вяземский Владимир Викентьевич, Жуков Леонид Витальевич, Денисов Сергей Дмитриевич и Игнатьев Андрей Максимович.

Кириллов почему-то не удивился такому выбору: – Вяземского, Денисова и Игнатьева он уже знал, Головачёв – моряк, капитан 2 ранга, считай, равный ему по званию, а кто такой Жуков? Ну да ладно, чего гадать, познакомимся, в конечном счете, им виднее. Кто, как говориться, платит, тот и девушку танцует. Так, а что с остальными, куда их теперь?– и с некоторой тревогой подумал :

– А как же груз? Я и Игнатьев здесь, а груз-то там. Осадчук, ты где, старшина?

Эола прочла его мысли.

– Не беспокойтесь, Осадчук уже получил инструкции по охране вашего груза, он отвечает за него в ваше отсутствие, как вы и условились перед боем. Груз под охраной направится с остальными членами отряда.

– А остальные, куда они?

– Остальные члены группы будут сейчас же направлены на Агору. Им предстоит до прибытия руководства разобраться с материальным имуществом и животными, перемещёнными из зоны захвата и окружавших ее территорий. Прежде всего, было перенесено некоторое количество техники, оружия, боеприпасов и снаряжения, которое пригодится вам в дальнейшем. Все это имущество должно было погибнуть вместе с его бывшими хозяевами, а теперь послужит вашему, о простите, уже нашему общему делу. Поверьте, вы будете приятно удивлены его разнообразию и количеству.

– Хорошо, за сохранность груза и имущество отдельное спасибо.

– Ну что вы, какие счеты между партнерами и, я надеюсь, друзьями, это мелочи по сравнению с вашим переходом сюда.

– Тонкий намек на нашу зависимость от них, – подумал Кириллов и тут же осекся, – она же читает мысли.

– Хорошо, что вы это понимаете, Евгений Николаевич.

Кириллову показалось, что фраза была произнесена с усмешкой, но что делать, выбора-то не было.

Эола вновь отключила режим конференции, при этом экран в мозгу Кириллова погас, он погрузился в тишину и кромешную темноту.

Когда экран включился вновь, в сознании был только он один, остальные, судя по всему, были в отключке. Шлема на голове уже не было, он лежал на низком столике рядом с креслом.

– Колпак кто-то снял, пока был в безсознанке, – мелькнула мысль. Кириллов огляделся вокруг: он полулежал в своем кресле в полутемном овальном помещёнии с высоким сводчатым потолком. Кроме него в комнате находились его соратники в лице Вяземского, Игнатьева и Денисова, они были без сознания. Взгляд Кириллова упал на лицо Вяземского:

– Что это, что произошло, что-то изменилось?

Кириллов сразу даже не поверил своим глазам:

– О черт, внешность, возраст! – изменение возраста на Игнатьеве было почти не заметно, но на Вяземском…, – Невероятно!

Перед ним был отнюдь не шестидесятилетний с гаком мужчина, а человек средних лет, от силы сорока-сорока пяти, куда-то делись залысины, ушла часть седины и дряблость кожи лица.

– Интересно, как я выгляжу в свои тридцать шесть, может, совсем мальчишкой? – подумал Кириллов и лихорадочно ощупал свое лицо. – Похоже, тоже омолодили. Здорово, конечно, здорово, не обманули хозяева местной жизни. Что будет дальше?

Кириллов с неподдельным интересом продолжил осматривать своих товарищей.

Они, как и он, полулежали в весьма удобных креслах слева и напротив от него, а справа находились ещё два кресла с неизвестными Кириллову людьми. Оба человека были одеты в весьма странного вида костюмы: явно зимние, состоящие из теплых, похоже, прорезиненных, по крайней мере так показалось Кириллову, штанов оливкового цвета с накладными карманами и такого же цвета теплой куртки с капюшоном.

– Скорей всего, непромокаемые или водоотталкивающие, – подумал он, – и точно не нашего пошива, надписи-то на иностранном языке. А вот обувка точно наша – лётные унты. В таких и на полюсе не замерзнешь. Запарились, наверно, сидеть-то тут? Хотя вряд ли, здесь, думается, всем комфортно.

Кириллов продолжал рассматривать незнакомцев:

– Мужчины лет под сорок, впрочем, кто сейчас может определить точный возраст присутствующих? Явно широкоплечие, возможно, спортивного вида, под этими куртками не разобрать. Тот, что ближе ко мне, среднего роста, с правильными чертами лица, коротко стрижен, русые волосы, славянский тип. Второй – высокий, широколицый. Наголо бритый. Круглое, чуть скуластое лицо со сломанным носом боксера и шрамом на щеке, в дополнении всего – черная аккуратно подстриженная бородка. Колоритный тип, один раз увидишь – не забудешь.

– Сдается мне, что первый из них – Головачёв, или я все-таки ошибаюсь?

Углубившись в свои размышления, Кириллов только сейчас заметил, что уже не совсем один в этом помещёнии, Вяземский тоже начал приходить в себя, подавали первые признаки жизни и Игнатьев с Денисовым.

– Добрый день… – секундная пауза, и Владимир Викентьевич уставился на Кириллова. – А…это вы, товарищ подполковник, или всё же капитан госбезопасности? Вы изменились, Евгений Николаевич…?

– Я, профессор, похоже, что я.

– Я не профессор, а только доцент, – как-то растерянно поправил Кириллова Вяземский. – Как вы хорошо выглядите, помолодели лет на пять, прямо чудесно.

– Вы себя ещё не видели, Владимир Викентьевич, вот где чудо-то.

– В самом деле?

– Я не шучу, Вы просто «вьюнош» по сравнению с тем, что было, доктор. Вам лет сорок-сорок пять, не больше.

Вяземский внимательно осмотрел кожу рук и, прикоснувшись к лицу, блаженно улыбнулся, воскликнув:

– Действительно, это же замечательно, просто фантастика!

– Ну, кто бы спорил, – заметил Кириллов, – у нас последнее время одна фантастика.

– С пробуждением, земляки, – раздался слева незнакомый голос. – Давайте познакомимся – Жуков Леонид Витальевич.

Пришедшие в себя присутствующие представились.

– Я был прав, – удовлетворенно подумал Кириллов. – Жуков – это бритый боксер со шрамом на щеке. И вас – с пробуждением, не взмокли в своей экипировке?

– Да, как-то не успел, – ответил Жуков, – а вообще-то вы правы, не по погоде прикид-то.

С этими словами он начал расстегивать свою куртку, которая оказалась не только на кнопках, но и на молнии. Под курткой был одет комбинезон, который Кириллов принял за штаны.

Пока Жуков избавлялся от верхней одежды, окончательно очнулись Игнатьев, Денисов и Головачёв.

– С возвращением, товарищи, – приветствовал их Кириллов

– Я бы сказал, с воскрешением, – заметил Головачёв.

– Да, можно сказать и так.

– Снимай робу, Витя, упаришься, тело-то слушается, – произнес Жуков, потом, вдруг тупо уставившись на Головачёва, непроизвольно открыл рот.

– Витя, ты же , ты же …– тут он стал даже заикаться, – ты же совсем молодой.

Жуков попытался даже встать с кресла ,но ноги ещё дрожали, и он опустился вновь на сидение.

– Как и ты, Леня, как и все мы, по-видимому. К тому же пропала половина твоих шрамов на голове, и тот, что на лице, стал меньше.

Леонид непроизвольно коснулся своей бритой головы, ища на ней следы швов и не ощутив их, начал гладить себя по щекам:

– Охренеть, сказка какая-то, есть же польза от этих пришельцев.

– Кого ты называешь пришельцами, Леня? Пришельцы-то, походу, тут мы, – усмехнулся Головачёв.

– Да неважно – кто, все равно – просто круто.

Жуков, как во сне, пытался снять с себя куртку, но руки слушались плохо, лишь с третьей попытки ему удалось стащить с себя верхнюю одежду и остаться в спортивном костюме. Его примеру последовал Головачёв, остальные же рассматривали их экипировку с некоторым интересом.

– Сдержали слово эти, как их там, кураторы, как в сказке про молодильные яблоки, – в восторге произнес Денисов.

– Особенно на товарище Вяземском заметно, интересно, как там остальные?

– Я думаю, так же, как и мы, -сказал Головачёв.

Игнатьев посмотрел на Головачёва и вдруг спросил:

–А вы, что – полярники?

Жуков только горько хмыкнул, а Головачёв ответил:

– Нет, мы охотники, собрались на охоту и хотели срезать угол по зимнику, но лед оказался тонким в одном месте, и машина провалилась, ну в общем…

– В общем, понятно, я так понимаю, вы – наши потомки?

– Типа того.

– Понятно, – протянул Игнатьев, вас вроде трое было?

– Третий мой племянник Артем, – ответил Головачёв, – он – студент истфака, отправился с основной группой.

– Ну, и как вы там живете, в будущем-то? – задал вопрос Денисов. – Построили светлое капиталистическое завтра на наших костях, страну просрали? В кино-то, поди, правду показали?

– Правду, голимую правду. И то, что капитализм убогий и уродливый построили, и то, что союз профукали, – ответил Головачёв. – Но нашей вины тут нет. Когда Советский Союз разваливался, я только погоны лейтенанта получал, а Леня, вон, по госпиталям мыкался после Афгана.

– За меня говорить не надо, Витя, надо будет, я сам за себя отвечу, – как -то резко произнес Жуков. – Я ни перед кем здесь оправдываться не хочу и от других оправданий не жду.

– А нам и оправдываться не за что, – заявил Игнатьев, – мы честно выполняли свой долг перед Родиной и партией.

– Ну да, значит, ты святой и безгрешный, а партия твоя первая всё развалила и распродала. Шёл бы ты со своей партией… – Жуков зло посмотрел на Игнатьева.

– Ты партию не трожь… – лейтенант НКВД начал заводиться.

– А ну-ка помолчали все, – пресек начинающийся конфликт Кириллов, -хватит препираться и спорить, нашли место и время. Нам жить надо вместе и, быть может, выживать, прикрывая спину друг друга. Вы ещё подеритесь.

– Всё, парни, все партии, союзы – всё в прошлом, нет их больше и не будет, – отрезал Головачёв, присоединяясь к Кириллову.

В этот миг напротив сидящих возник столб света, и в нем все увидели знакомую фигуру Эолы. Это была лишь голограмма, но очень качественная с полной иллюзией присутствия.

– Ну, вот вы, кажется, начинаете знакомиться друг с другом, – в приятном голосе изображения прозвучала некоторая ирония.

– Да, начинаем притираться, – хмыкнул Денисов.

– Это хорошо, капитан, вам придется вместе жить и бороться за место под солнцем, Евгений Николаевич абсолютно прав. Вы должны запомнить, что совершенно чужие в этом мире и что ближе вас самих тут никого нет. Так что идеологические и прочие споры оставьте до лучших времен или забудьте навсегда, они погибли вместе с вашей прошлой жизнью.

Присутствующие закивали головами, возражать было нечего.

Эола продолжила:

– А теперь, господа, – после этого Эола специально сделала паузу, зная что большинству присутствующих это обращение было чуждо, и, посмотрев на реакцию, продолжила, – я не оговорилась, именно господа, потому что сейчас вы являетесь господами собственной судьбы. А также вы должны стать господами и здесь, на планете, по крайней мере, на некоторой её части – это и только это станет залогом вашего выживания. Вы спросите, зачем нам, таким могущественным и всесильным, это нужно? Я сейчас поясню. К сожалению, мы не столь могущественны, как вам представляется, и поэтому нам нужна ваша помощь, а она напрямую зависит от успехов вашей адаптации.

– И что вы со своими технологиями не можете сделать такого, что в состоянии сделать мы? – спросил Жуков.

– Мы можем многое, но не всё. Мы не имеем права высаживаться на данной планете и взаимодействовать с ее жителями, ни в какой форме, – пояснила голограмма.

– И кто же вам запрещает, – поинтересовался Кириллов.