Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки
Васкални́р – приют еловых лесов. Приют тёмных эльфов. Тех, что построили совершенно другой мир, после Великого Дня Войны Против Тени.
Зев ощущал запах горячего металла и жара. Обжигающего пара, что смешивался с хвойной смолой.
Удивительные механизмы, не поддающиеся описанию. Они двигались в пространстве и сами по себе. Крутились, вертелись, щёлкали, шумели. То тут, то там, вспыхивали лампочки. Постоянно что-то гремело и скрипело.
И всё это смешивалось с живыми голосами, смехом, разговорами.
- Нужно больше тренироваться, чтобы побывать во всех этих местах, - эльф улыбнулся сквозь сон.
Он полетел дальше.
И вот – лес. Зев остановился. Замер.
Лес, покрытый свежим снегом. Рядом дымит трубами человеческая деревня.
Тот самый запах. Свежий. Что пощипывает горло на каждом вдохе и вылетает облачком влажного пара.
Тишина… Родная…
Он опустился ниже. Между деревьями.
Накрывая просторную поляну уже лысыми ветвями, стоял Дуб. Древний. Могучий.
В стволе появилась заметная трещина, словно белёсый, вздутый шрам. Но дерево было живо.
В проёме открытой двери сидела она.
- Тётушка! – если бы Зев мог закричать, то закричал бы на весь мир.
Она что-то перебирала в руках – травы? грибы? – и не смотрела на него. Просто сидела.
Живая. Настоящая.
А у её ног, свернувшись огромным кольцом, спала Ро́гна. Большая, тёплая, с пушистой гривой и рогами-листьями. Её бок медленно поднимался и опускался. Она дышала.
Зев смотрел. Не мог надышаться.
Он не плакал. Просто наблюдал. И чувствовал, как внутри что-то отпускает. Что-то, что он держал всё это время.
Мальчик дёрнулся к ним. Всей силой. Всё, что в нём было. Всем нутром.
Казалось, что сам ветер застонал.
Ро́гна коротко дёрнула чуткими ушами. Вело́на подняла голову.
Она посмотрела прямо на него. Не мимо. Не сквозь. А прямо в глаза.
И улыбнулась. Той самой улыбкой. Тёплой. Родной.
По щеке Зева, на жёсткую подушку, скатилась слеза.
- Мой тёмный эльфёнок…
Он открыл рот, чтобы ответить.
И в этот момент…
В Академии прогремел горн.
***Резко. Грубо. Прямо в ухо. Три коротких сигнала, от которых дрогнули стены. От гула которого вибрировала грудная клетка.
Эс'Зева́р вскочил на койке, распахивая глаза. Потолок. Каменный. Серый. Пыльный.
Сухой воздух, что тут же стёр весь лесной след.
Он снова здесь. Снова в Академии.
Мальчик медленно выдохнул. Провёл рукой по лицу, снимая иллюзию сна, как паутину.
Спокойно встал.
- Снова… - прошептал он.
Шагая босыми ногами по каменному полу, ощущая, как прилипают жёсткие песчинки к ступням, он подошёл к высокому шкафу, что словно охранник, стоял около двери. Открыл одну створку и, уже привычными движениями, одел светлую форму курсанта.
***Горн. Каменные стены Военной Академии вибрировали от этого звука.
Зев уже не вздрагивал. Просто открыл глаза. В каморке под скошенной крышей медленно темнело, но всё ещё было душно – камень, нагретый за день, дышал жаром. А закатное солнце, угасающим лучом, подсвечивало летающие в воздухе пылинки.
Он лежал, глядя в потолок, и считал: три удара, пауза, ещё три.
Подъём.
Тело уже поднималось само. Руки, сами собой, надевали светлую форму – рубаха с бесконечными пуговицами, плотные штаны, сапоги со стоптанной подошвой. Всё это – без мыслей.
Он привык. И, казалось, что к нему привыкли.
За несколько месяцев Зев научился многому. Он, более-менее, понимал светлый язык – почти свободно, если говорили медленно.
Фи́ско помогал.
За еду.
Вечно ругался, ворчал, хрипел, поправлял, иногда кусал за ухо или пальцы, когда мальчик путал слова или произносил что-то невнятное.
Зев учил язык тёмных эльфов. Учил гномий. Учил различные наречия, акценты, группы языков – всё это было обязательной программой. И она давалась бы гораздо легче, будь он изначально светлым эльфом. Ведь всеобщий для них – язык черни.
Он старался. Правда старался. Как обещал тётушке.
Еда. Тренировки. Учёба. Горн. Снова еда. Снова тренировки. Снова горн.
День за днём.
Клинковое искусство, древковое оружие, стрельба из лука, тактика, стратегия, ориентация на местности, верховая езда, первая помощь, история, архитектура, яды, основы физики и алхимии – всё это и многое другое было обязательной программой.
И она была огромной.
То, что светлые эльфы учат десятилетиями, ему нужно было нагнать как можно быстрее.
Зев понял это не сразу.
И, сидя в самом дальнем углу, на самом верхнем уровне лекционной аудитории, смотря абсолютно пустым взглядом на очередной толстый том «Дюны: Как Читать Мёртвую Землю», пришёл первый вывод – всё сразу не выучить. Это не слабость. Это факт. Если пытаться объять необъятное, не останется ни сил, ни времени.
Ни головы.
Программу просто нужно пережить – это стало вторым выводом.
Академия не учит, а просеивает. Значит, ждать помощи бессмысленно. Он сам выбрал, что ему нужно в первую очередь: клинок, скрытность, первая помощь, языки. Остальное – по верхам, лишь бы не провалиться.
Он понял ещё одну вещь.
Тихо. Глубоко. Со, сжимающим сердце, страхом.
Он не скажет об этом вслух даже Фи́ско.
Светлые не учат полукровок. Они их терпят. Пока те полезны. Пока не создают проблем. Поэтому его задача – не стать лучшим. Не стать героем.
А стать незаметным. Стать нужным. Тем, кого не тронут. Пока он не станет достаточно сильным, чтобы его НЕ СМОГЛИ тронуть.
И главное – меньше попадаться на глаза. Чем незаметнее ты, тем дольше живёшь.
Зев ел в том самом углу, где в первый день накормил его Теневой Маршал какой-то странной кашей серого цвета. Самого Маршала уже не было видно очень давно.
Оказалось – это крупа, что-то вроде качественной версии растения, что выращивают на юго-западе на корм домашним птицам. Аивэн'микса, что переводится как «пища для птиц».
Зев, сидя днём, за место сна, в библиотеке центральной башни, лишь усмехнулся, рассматривая изображение множества мелких шариков, собранных в гроздь, на стебле.
Кра́кер тогда сильно удивился.
- Это что? Вот эти семена – для птиц? – одна голова уткнулась острым носом в страницу.
- Домашних птиц, - уточнил Зев.
- То есть мы, легенда Пустоши, гроза Военной Академии, едим то, что жрут курицы!?
- Курицы, гуси, утки, - кивнул мальчик.
- Я требую официального расследования!
- Но вкусно же, - возмутилась вторая голова.
- Заткнись!
- Сам заткнись!
Тёмный эльф лишь улыбался.
Он уже знал, где можно пройти незамеченным.
Знал, в какое время патрули меняются.
Знал, что, если идти вдоль восточной стены по улице и взобраться через окно-бойницу, можно добраться до кухни, не встретив никого.
Знал, что Фи́ско всегда найдёт его – даже если он спрячется в самом тёмном углу Солар'эль'Аркса.
Он привыкал. Выживал. Приспосабливался и учился.
Но сегодня что-то пошло не так...
***Сначала он почувствовал это на тренировке.
Солнечные Круги заносило песком сильнее обычного. Порывистый, колючий ветер швырял песок и пыль в глаза, прерывая дыхание. Это не предвещало ничего хорошего.
Курсанты стояли в стойках с простыми учебными клинками, отрабатывая удары с громкими, синхронными выкриками команд. Зев держался в конце строя – как всегда.
Но его видели.
Трое. Старшие. Те, кто уже прошёл достаточно испытаний на выживание и считали себя, если не хозяевами Академии, то очень особенными.
Один – обычный, высокий, с белыми волосами, стянутыми в тугой хвост. Второй выделялся широкой, тяжёлой челюстью. Третий – худой, с глазами, как у ящерицы – пустыми, невозможно было понять куда он смотрит.
Эти трое следили за тёмным эльфом.
Зев опустил голову. Делал вид, что не замечает их. Что не чувствует их взгляда. Не ощущает его всем телом.
Он продолжал отрабатывать движения.
- Один. Два. Три, - тихо проговаривал на каждый взмах оружия. Напрягал мышцы, чувствуя их усталость всё больше. Резко. Чётко. Как показывал инструктор.
Солнце начало медленно выглядывать и расплавлять горизонт прозрачным маревом. Из центральной башни прогремел горн перед а́йвином – приёмом пищи перед сном. Но никто не остановил тренировку. Все ждали команды.
- Са́нда ли́йна на́! (В строй!) – прозвучал громкий приказ, и все курсанты, убрав клинки в ножны, выстроились в две идеально ровные, светлые линии.
Лишь вторая линия заканчивалась невысоким «тёмным пятном».
- А сака́ хо́стальма! (Разойдись!)
Все синхронно отдали честь – рука на оружие, короткий кивок – и быстро зашагали в сторону общего зала.
Зев услышал, как кто-то ему крикнул в спину:
- Хе́, та́лька ви́нгильдо йон! (Эй, выкормыш земляной феи!)
Он не обернулся.
- Ле́, канкви́ндо ра́кина. У́фандо́р? (Ты, полукровка. Оглох?)
Шаг. Ещё шаг. Длинная тень вытянулась на песке рядом с ним.
Зев поднял глаза. Высокий. С хвостом. Улыбка – как трещина на камне.
Трое обступили его с разных сторон, не давая пройти. Светлый поток обтекал их, как вода обтекает камень.
- Ра́ма лери́нэ Моринвэ́н (Отродье Тьмы), - эльф с широкой челюстью брезгливо сплюнул густую слюну на сапог мальчика.
Зев дёрнулся, желая сделать шаг назад, но наткнулся на ещё одного эльфа, что стоял сзади. Тот грубо толкнул его в спину, словно прокажённого.
- А ло́рэ хи́сиэ! (Ты не имеешь права дышать нашим воздухом).
- Ле́нья? (Вашим?) – Брови Зева подлетели на лоб, и он обернулся.
Эльфы переглянулись.
- Си́на ле́мпэ на́ кве́тирья ха́рна (Этот червь хочет поспорить), - протянул светлый с тугим хвостом длинных волос. Его тонкое лицо исказила хищная ухмылка.
Резкое движение. Жёсткий кулак выбил из лёгких мальчика весь воздух.
Дыхание сбилось и Эс'Зева́р согнулся пополам, держась за живот. Из глаз полетели искры.
Он хрипел, пытаясь вдохнуть, но порывистый ветер забивал нос и горло песком и пылью.
- Ай на́ ма́ра (Какая жалость), - светлый обошёл его со стороны. – Ла ха́ндэ на́ува. (Ты так слаб.)
Удар по коленям сзади и мальчик упал на четвереньки.
Вокруг него двигались три пары светлых сапог. Все остальные уже разошлись – они остались одни на Солнечном Кругу.
Зев следил за их шагами. Он дышал часто, тело напряглось – готовилось принять любую боль, лишь бы отстали. Против троих старших курсантов он ничего не сможет сделать.
По крайней мере пока.
Тьма внутри молчала…
- Ла ха́ндэ на́ува. Ра́кса па́рдан не́ва (Ты жалок. Просто лесная грязь), - глухой удар, яркая вспышка света.
- Ну́ва си́нассэ лёста́нэн. А́нар ха́рнува си́на та́лька (Оставим его здесь. Солнце его сожжёт), - голос принадлежал кому-то из компании.
Перед глазами всё расплылось. И сознание мальчика утекло сквозь песок в обволакивающую Тьму.
Во Тьму, которая ждала. Всегда ждала…
***В чёрной, беспросветной Тьме послышался короткий, еле уловимый, звон. Как один удар колокольчика. Как далёкая капля, упавшая с крыши.
- Где я? – Зев услышал свой собственный голос, который разлетелся эхом.
- Они бьют тебя, потому что ты позволяешь, – сквозь Тьму прорезался грубый, мужской тон. – Почему ты позволяешь?!
Голос становился грубее и резче.
- Кто?..
- Отвечай!
- Я… - Зеву казалось, что его трясёт.
Он чувствовал движение вокруг себя – что-то массивное, большое, опасное. Но оно не приближалось. Даже не прикасалось.
- Их трое. Они старшие.
- Это не повод валяться лицом в грязи, пока над тобой насмехаются.
- Но я ничего не могу… - голос мальчика дрожал.
- Не можешь? – короткая пауза. – Или не пробовал?
Эльф застыл. Слова ударили точно в цель. Точно в грудь.
- Их трое. Они опытнее, сильнее! – голос мальчика почти взвизгнул.
- Опытнее – возможно. Сильнее – да. Но не умнее, - неизвестный переместился куда-то за спину. – Иначе бы не нападали втроём на одного.
- Но…
- Запомни первое, мальчик. Сила – это не когда ты бьёшь. Сила – это когда ТЫ выбираешь, что пришло время для удара. А когда – нет.
- Но я не выбирал. Они выбрали за меня.
- Верно. Потому что ТЫ позволил. Ты сдался раньше, чем они ударили.
Зев хотел возразить. Но не смог. Потому что это было правдой.
- И что же мне делать?.. – тихо спросил он.
- Учиться, мальчик, - голос стал мягче. – Каждый день. Даже когда никто не смотрит. Особенно тогда.
- А если они снова придут?
- Они придут, - голос не дрогнул. Не сомневался. – Обязательно придут. Только в следующий раз – пусть они думают, стоит ли.
Зев попытался осмотреться. В мягкой Тьме, что обнимала сознание, не было ни-че-го.
Но он чувствовал, что смотрят.
- Кто ты?
Пауза. И прямо перед лицом мальчика внезапно вспыхнули два алых раскосых глаза.
- Тот, кто знает, что такое – стоять на коленях. И больше этого не допустит.
Глаза растворились во Тьме…
***Сознание словно медленно втекало обратно в тело тёмного эльфёнка. Будто его туда засасывало.
Над головой монотонно гудел защитный купол.
Горячий воздух и мелкие песчинки – первое, что почувствовал Зев, когда попытался вдохнуть. Они, как мелкие осколки стекла, резанули по носу и горлу.
Мальчик захрипел, опираясь на четвереньки. Горячая поверхность тут же обожгла ладони, и он отдёрнул их, шипя от неприятных ощущений.
Голова раскалывалась изнутри. Где-то в районе затылка пульсировало место удара, отдаваясь болью на каждый стук сердца.
Солнце обжигало кожу – Зев чувствовал, как она медленно высыхает. Только проступит капелька пота, и она тут же превращается в пар, что сгорает в воздухе.
Сухо. Жарко. Очень горячо.
Порыв ветра в спину осыпал песком с ног до головы. Мальчик обернулся, прикрывая глаза от яркого, прокля́того солнца. Горизонт дрожал, словно накалялся от невидимого огня – поднималась песчаная буря.
Вдалеке появляется едва заметная дымка, которая быстро густела, превращаясь в рыже-бурое облако по всей полосе горизонта. Ветер становился порывистым, закручивая вихри песка и пыли. Воздух ощущался плотным, будто глотаешь горячую смолу.
Тёмное облако быстро надвигалось на Военную Академию.
- Блондинчик, ты эту бурю не видел, - рассказывал ему Фи́ско в один из душных дней.
- Она не приходит – она жрёт.
- Стена песка! – глаза второй головы расширились в ужасе.
- Рёв такой, что уши закладывает, и всё, что не успело спрятаться, - хоронит заживо.
Другая голова согласно закивала.
- Я один раз чуть не сдох в такой. С тех пор, чуть ветер усилился – я в нору, и тебе советую.
В очередной раз вдохнув пыли и ощущая шершавый песок в горле, Зев сорвался с места к восточной стене, где, через окно-бойницу, можно было пробраться в кухню.
***Некоторым временем ранее…
В лазарете становилось светлее – солнце медленно выползало из-за горизонта, освещая всё ярким светом, прогоняя холодную ночь в Пустоши.
Сквозь высокие, во всю каменную стену, узкие окна пробивались горячие лучи, падая на пустые, больничные кушетки, что стояли ровными рядами.
Тихо. Мирно. Одиноко.
За стенами Военной Академии шуршал ветер, перекатывая песок. Монотонно гудел защитный купол.
Где-то далеко, в башнях, слышалось эхо шагов и удары дверей – светлые эльфы готовились ко сну.
Но один из них – старший курсант, - нёс свой пост.
Точнее – очень старался. Двое суток без сна, в полной тишине, нарушаемой лишь горном и редкими приходами хэста́лди, косили с ног.
Он исполнял приказ – следил за Первым Клинком, как и было велено. Но веки становились всё тяжелее. Мерное гудение купола успокаивало. Усыпляло. Шея устала держать напряжённую голову…
Эльф качнулся… И тут же дёрнулся, словно на него внезапно вылили ведро холодной воды. Встряхнулся.
- У́вамэ. Ло́ро у́вала. Ле́ у́вар ле́мья (Нельзя. Спать нельзя. Расслабляться нельзя), - он пошлёпал себя по щекам. – И ма́льта у́ва ту́ру. Хаэ́ру Охта'риэ́но ма́ртува ни́н а́мбар-мбо́рэ. (Иначе смерть. Генерал скормит меня пустыне.)
От этой мысли сердце забилось быстрее, но не на долго. Стоило пару минут постоять спокойно, «стирая глаза» о тело Клинка, что еле-еле дышало, как веки снова опустились сами собой, а стойка «смирно» начинала накреняться…
Глаза медленно закрылись. Темнота так приятно обняла воспалённый разум. Показалось, что пространство перевернулось. И курсант упал на бок, утаскивая за собой светлую ширму.
Раздался грохот. Треск ткани.
Он, взъерошенный, подскочил на месте. Потёртая ткань, вся в старых пятнах, светло-серого цвета, болталась на его плече, рука была просунута сквозь огромную дыру.
Расширенными глазами, курсант бегал по помещению, пытаясь понять, что произошло. Но когда обратил внимание на руку, что торчала из «шторы», лишь тяжело выдохнул:
- Си́н' на́ ме́тта… (Это конец…)
Тело Эль'Кайна дёрнулось.
Парень обернулся на него, освобождая руку.
Первый Клинок часто задышал. Что-то было не так.
Его руки сжались в кулаки, а лицо напряглось, словно он пытался вырваться. Сопротивлялся.
Он взмахнул здоровой рукой. Ещё раз.
В ход пошла зашитая рука. Послышался лёгкий щелчок и из плеча закапала кровь – шов разошёлся.
Он сгибал и разгибал ноги, пытаясь ползти.
- Хэста́лди!!! – заорал курсант на весь лазарет. Высокий голос парня сорвался в панике.
Юный эльф прижал плечи Клинка к кушетке, пытаясь удержать. Но тот вырывался, дёргался. Тугие мышцы напряглись под ладонями, что уже были в крови.
Колено больно прилетело курсанту в ребро, выбивая воздух. Парень сжался, но плечи не отпустил. Лишь хрипло закашлял.
Эль'Кайн вырывался со всей дурью, которой не могло быть в умирающем теле. Тяжёлая, металлическая кушетка начала со скрипом сдвигаться от каждого его рывка.
Он не открывал глаз. Он был без сознания. Но он явно с чем-то сражался, или с кем-то…
На шум примчалось двое лекарей во главе со старшим.
- Ла́йта сен, ту́лувалье ли́мпэ! (Держите его за ноги, я вколю успокоительное!) – чёткий приказ.
Двое светлых схватили Первого Клинка за ноги. Старший хэста́лди возился где-то за ширмой, брякая инструментом.
Эль'Кайн хрипел. Его выворачивало. Тело всё вспотело, оставляя мокрые следы на кушетке. Тонкое одеяло и подушка давно валялись где-то на каменном полу, мешаясь под ногами.
Швы разошлись и трое эльфов, что его держали, были по локоть в крови, смешанной с лекарством.
Помещение наполнил запах металла и горечь травяных лекарств.
Монотонного гудения купола не было слышно. Лишь болезненные хрипы Первого Клинка и пыхтение светлых эльфов.
Старший лекарь вернулся с металлическим шприцом в руках. Он строго посмотрел на курсанта, что следил за Клинком всё это время:
- Квэ́ра и ка́ро сен! (Поверни его голову!)
- Ма́нен?.. Ман ке́нуваль си?! (Как?.. Как я это сделаю?!) – Эль'Кайн дёргался, вырывался, скрипя кушеткой.
- А ка́ррэ! (Давай!)
Курсант надавил половиной тела, как мог, на плечо, освобождая руку и поворачивая голову Клинка. Но она выскальзывала, вспотев и намокнув.
- Ха́рья сис! (Держи!)
Но только лекарь поднёс шприц ко вздувшейся вене на шее, как Эль'Кайн тяжело выдохнул, перестав сопротивляться. Его ноги безвольно упали на кровать, развалившись в стороны. Руки повисли безвольными плетями.
Кровь была везде – на постельном белье, на полу, на руках лекарей и курсанта.
Снова…
Дыхание остановилось.
- На ква́льта?.. (Он умер?..) – делая шаг назад, отпуская тело, тихо спросил курсант.
- Ман антава́ро… (Этого не может быть…) - шприц выпал из рук хэста́лди.
Эльф подскочил к телу, нащупывая пальцем пульс на его шее.
Сердце не билось.
Курсант заметил, как руки лекаря начали дрожать.
Хэста́лди наклонился ухом ко рту и носу Первого Клинка, надеясь услышать дыхание. Его взгляд в панике бегал по помещению.
- Ман антава́ро… (Этого не может быть…) – снова повторил он, смиренно закрывая глаза, будто соглашаясь со смертельным приговором.
Светлые эльфы тихо сделали шаг вперёд, надеясь на то, что Первый Клинок жив. Или наоборот…
Внезапно, прямо в ухо старшему лекарю, ударил хрип, обдавая горячим, влажным дыханием.
Эль'Кайн выгнулся в груди, словно глубоко вдохнув в себя жизнь.
Все разом отдёрнулись.
Первый Клинок спокойно и медленно задышал. Ровно, без хрипов.
Хэста́лди прикоснулся к его кисти, чтобы проверить пульс.
Резко отдёрнул руку, словно обжёгся.
Эльфы, что стояли рядом, отпрыгнули по дальше.
Спустя мгновенье лекарь снова схватился за кисть:
- Эру. А́тта. Нэ́лдэ (Раз. Два. Три), - пульс сильный, ровный. У умирающего такого быть не может.
- Ман антава́ро… (Этого не может быть…) – в который раз повторил лекарь.
- Ла и́стальвэ си́нассэ (Придумайте уже другое выражение), - раздался тихий голос Первого Клинка.
Три пары глаз смотрели на него не моргая. Никто не двигался. Не дышал.
За окном всё так же, мерно и монотонно, гудел защитный купол. Но в наступившей мёртвой тишине, этот звук казался чуждым.
***- Нэ Хар'нан, лиль ма́нанья уха́рнас амбаполо́йя на (Мой Господин, Вы весьма безрассудны), - тихий женский голос нарушил сон Теневого Маршала.
Азрафэ́ль рывком достал из-под подушки небольшой кинжал, замахиваясь. Он остановился буквально в нескольких миллиметрах от тонкой шеи светлой эльфийки.
- Са́рнанэ и ла́ттар ле́ньяссэ (Я слышал, как ты вошла), - его взгляд встретился со светлыми глазами напротив. Крылья острого носа дёрнулись – небольшую комнату наполнил горький запах лечебной мази.
Женский взгляд дрогнул, замечая это движение, но тут же вернулся к мужчине.
На корточках, перед его кроватью, прямо перед его лицом, сидела маленькая, худая, светлая эльфийка. Белые волосы были собраны в тонкую косу, миловидное лицо украшала нежная улыбка, а гибкое тело пряталось под плотными, чёрными доспехами с гербом Ордена «Око Короля» - три разорванные царапины.
- На са́нвэ но (Само собой), - протянула она, соглашаясь, рассматривая лицо эльфа напротив. Её улыбка становилась всё шире.
Азрафэ́ль кашлянул, пряча кинжал под подушку. Он сел на кровати, возвышаясь мощным корпусом над хрупкой эльфийкой, что не шевелилась, рассматривая мужчину.
- А квэ́тэ на́вэ (Докладывай), - он смотрел ей в глаза. Взгляд его был холоден и непроницаем. Широкая грудь тихо вздымалась от плавного дыхания.
Улыбка эльфийки резко исчезла. Она опустила голову, мельком заметив босые ноги Маршала. Упёрлась руками в колени и встала, вытягиваясь как струна.
- Ми́нэ Ма́киль А́рранион Хра́дар «Ра́кина А́ннар» на ха́рниен (Первый Клинок Ордена «Око Короля» пришёл в себя), - сухо, чётко, по делу.
Брови Азрафэ́ля подлетели на лоб, создавая морщины на лысой голове. Между глаз залегла глубокая впадина.
- Кэ ла́раньйе? (Что ты сказала?)
- Эль'Кайн, Хар'нан (Эль'Кайн, Господин), - она не отводила взгляд от мужчины, ловя цепкими глазами его реакцию. – На́ ку́йта ни́ссэ (Он очнулся).
- Ки́мэ на́ ма́йкерьа? (Ты уверена?)
- Ке́ннен ма́нальё хуо́ (Видела собственными глазами), - короткий кивок, рука на оружие.
- Ман антава́ро… (Этого не может быть…)
- Хэ́стальди кве́нтэ та нэ́ла хо́стар э́нквэ. Квэ́тта си́номэ пе́та ю́лэо. Су́й у́вамэ са́вима си́на. (Хэста́лди сказал это трижды. Слово в слово. Будто сам не верил.)