Тёмный эльф. Тот, кто выживет вопреки
Сильнее. Сильнее…
Улыбка стала сумасшедшей, а глаза расширились от безумия.
Отпустив разрывного, он схватил лицо Маршала, сжимая его щёки. Расплющивая их. Губы мужчины стали похожи на бледный бантик.
Он смотрел горящими глазами в глаза Маршала:
— Это безумие! Самое настоящее сумасшествие! – прокричал он в лицо эльфа.
Виск вскочил на ноги, которые подкосились, но он поймал равновесие, поднимая разрывной с каменного пола.
— Картечь из азурита! Ты видел это пламя?! Это невероятно!
Он водрузил разрывной на остатки стола. Но расстрелянные, мебельные ножки не выдержали. Стол затрещал, накренился и, с грохотом упал, снова роняя оружие на пол.
Но Виск уже бегал около стены, рассматривая дыру и отверстия вокруг.
— А какая разрывная мощь! – механик замерял разрушения тонкой линейкой. — Края обожжены. Он расплавил даже камень. Что уж говорить о плоти…
Виск наклонился к одному из мелких отверстий, поправляя очки и прикладывая увеличительное стекло. Серые глаза, сквозь приборы, расплылись и увеличились в несколько раз.
Он часто-часто заморгал.
— А это? Это что?
Он выковырял из стены какой-то кусочек. Растёр его между пальцев – тот царапался.
— Лом? – понюхал его. — В таком шедевре, таком творении… и ржавый лом?
Плечи его поникли, словно он сильно расстроился, узнав эту деталь.
— Повторить сможешь?
Послышался тихий вопрос откуда-то из глубины помещения – Азрафэ́ль медленно поднялся на ноги, упираясь руками в колени и тяжело выдохнул.
— Повторить… - тихо произнёс механик.
Он даже не посмотрел на эльфа.
— Повторить?! – вдруг до него дошло значение слова.
Увеличенные в несколько раз глаза, вспыхнули и уставились на Маршала.
— Ты в своём уме?! – он всплеснул руками, - из чего? Дверной ручки и лошадиного навоза?!
Виск начал ходить из стороны в сторону, мимо опустошённого разрывного.
— У нас в арсенале нет даже сердцевинной капли. А о плакучих ивах я вообще молчу! – тараторил он, бегая глазами по полу.
Маршал лишь спокойно стоял и слушал. Следил взглядом за нервными движениями кирьямарка́нти.
— Нужен материал который имел бы отрицательный коэффициент теплового расширения при экстремальных температурах – это рас.
Виск резко остановился, вскинул глаза к потолку, нервно постукивая пальцем по нижней губе. Очки с толстыми линзами съехали на бок.
— Нет… Это очень токсичный материал… - эльф что-то шептал себе под нос. – Материал не просто выдерживает жар, он впитывает кинетическую энергию молекул плазмы.
Виск дёрнулся к столу, желая что-то записать. Но сломанный стол лежал на полу, и эльф кувыркнулся, перелетая через него. Послышался удар стекла о камень.
Виск вернул очки на глаза и начал что-то лихорадочно записывать прямо на полу, на обожжённом листочке бумаги.
— Чем жарче вокруг… 5000 градусов, - он уставился на оплавленную дыру в стене. – Нет! 7000! Тем плотнее сжимается его кристаллическая решётка…
Он что-то бубнил, замолкал.
Снова говорил, что-то лихорадочно записывал.
Сорвал ещё один лист со стены. Начал что-то рисовать.
Азрафэ́ль тихо наклонился, выглядывая из-за сломанного стола. Наблюдая, как в нервном напряжении, словно его постоянно бьёт электрическим разрядом, рывками двигается Виск.
— Рыбий пузырь? Нет, не пойдёт… - он что-то нервно перечеркнул, - смола? Лучше «капли» нету ничего!
Эльф смял лист и с силой бросил его об стену.
— Кинетическая волна доходит до плеча, - он представил будто прикладывает оружие, - встречает жидкие микрокапсулы сердцевинной капли и вязнет в них. Это идеально! Тёмные невероятно гениальны! Фантастически умны!
Одна бровь на лице Теневого Маршала скептически изогнулась, слыша такой вывод.
— Капли жидкого металла, запертого в состоянии квантовой неопределённости?.. Переводит энергию и… – Виск вскинул ладони к потолку, не отрывая взгляд от листка.
Но, внезапно, его руки безвольно опустились, делая очередную запись.
— Как бы не было велико Ваше желание, о Лысый Повелитель, но нет. Нет-нет-нет и ещё раз нет!
Голова механика крутилась из стороны в сторону. Очки снова съехали на бок.
Он поймал их худой рукой, но казалось, что он просто остановил свою вертящуюся, с невероятной скоростью, голову.
— Повторить эту чудо-машину я не в силах. Пустите меня в лабораторию тёмных и пожалуйста, хоть двадцать штук таких. Но не в моих условиях.
Теневой Маршал спокойно смотрел на него.
Механик поднял взгляд бледно-серых глаз, встречаясь с цепким взглядом, напротив.
— Не смотри на меня… - он прищурился, отодвигая голову назад.
Азрафэ́ль смотрел.
— Прекрати…
Он не прекращал.
— Да что я тебе, родить его должен что ли?! Высидеть готовый механизм!? – воскликнул он высоким голосом на всю мастерскую. Азрафэ́ль тихо засмеялся.
— Я тебе не инкубатор на азурите! Смеётся он. Ты, лысая единица, не существуешь, а чертишься в остатке, даже представит себе не можешь, сколько там взаимосвязанных узлов?!
Казалось, что так быстро не способен разговаривать ни один эльф в мире Ваэ́рис.
Но никакой реакции не последовало. Механик недовольно надул губы.
Внезапно Азрафэ́ль стал серьёзен. Виск дёрнулся, делая шаг назад.
— Что тебе нужно?
— У тебя столько нет.
— Вискариэ́ль'Аэ́ль! – приказной голос сотряс стены.
Виск уже дёрнулся, чтобы встать по стойке смирно, как деревянный солдатик – тело вспомнило устав раньше, чем разум успел возразить – но тут же прищурился и наклонил голову на бок.
— Я тебя ненавижу! И имя это я ненавижу! – сжал он тощие руки в кулаки. – Напишу список. Пришлю с курсантом.
— Долго же ты сопротивлялся, - усмехнулся Азрафэ́ль, разворачиваясь к выходу.
Механик выкрикнул в спину удаляющегося Теневого Маршала:
— И закрой за собой дверь! У меня мастерская, а не сквозняк!
***Первый этаж Центральной башни утопал в противном, ярком свете уже вставшего солнца. Оно ослепляло, испаряло влагу из воздуха. Всё сложнее становилось дышать…
Песчаная пыль оседала в носу и горле. Камень нагревался, расширялся, пощёлкивал и похрустывал. А металлические перила начинали, будто, гудеть.
Азрафэ́ль вышел из перехода, что вёл из западной башни. Он шёл медленно.
С затылка, по широкой шее, стекла капелька пота, теряясь в тёмной рубахе. Проскочив по светлой коже, она запустила рой противных мурашек, и эльф дёрнул рукой как можно быстрее растереть шею.
Надавив на мышцы, он только сейчас почувствовал тяжёлую усталость. Тело, добитое выстрелом из разрывного, начало ныть.
Попытался пошевелить плечами – спина ответила неприятной болью. Будет синяк.
«И это только начало…» - эльф протяжно выдохнул.
В ушах вновь прогремел взрыв. Перед глазами встала жуткая картина массивного стола, что превратился в труху за долю секунды. Дыры, с оплавленными краями, в каменной стене.
«Тьма вернулась», - прозвучал в голове хриплый голос Ка́ррика, - «не «тёмные», Маршал, «Тьма».»
Плечи эльфа опустились:
- Зев… Как поступить?..
Он медленно поднял взгляд, разминая шею.
Мейна́д'Дели́н стоял в другом конце зала.
Тот перекинул тугой хвост светлых волос за спину, поворачиваясь к центральной лестнице.
Они увидели друг друга одновременно. Встретились взглядами.
Генерал замер. Не от страха. От точного, ледяного узнавания.
Его светлые глаза сузились. Правая рука, сжимавшая свёрнутый пергамент, дрогнула. Левая, скрытая накидкой, не двигалась, но сам Генерал будто стал выше и шире, как перед боем.
Азрафэ́ль не остановился. Только сбавил шаг, убирая руку с шеи. Медленно опуская её вдоль тела.
Между ними было шагов двадцать. Может, меньше. Пустой зал, холодный пол, ослепляющий свет.
И тишина – такая плотная, что можно было услышать, как песчинка катится по камню. Как за стенами Академии монотонно гудит купол.
Мейна́д'Дели́н смотрел в глаза Маршалу. Не в переносицу. Не в лоб. В глаза.
Азрафэ́ль смотрел в ответ. Цепко, остро, не отводя взгляд.
Ни один не поздоровался. Даже кивка не было.
Мейна́д'Дели́н первым отвёл взгляд. Не проиграл – просто принял решение. Он повернулся к старшему курсанту, что подошёл сбоку, вытянувшись, как натянутая струна, коротко кланяясь, прикасаясь к оружию.
Генерал посмотрел на него непроницаемым взглядом. Чётким движением поднял пергамент на уровень глаз.
- Ту́лува ма́па и у́ва тэ́кина ну ле́лько. А́ндаве. Пан – на хо́стайнэ. Ха́рувар ко́й Митья Мацил. У квэ́тин. У ра́ксан. Хла́ста. Кэ́стан.
(Отправишь это с курьером. Немедленно. Потом – в лазарет. Встанешь у койки Первого Клинка. Будешь рядом. Не говорить. Не мешать. Слушать. Наблюдать.)
Медленно перевёл взгляд на парня, встречаясь с серьёзными глазами, что внимали информацию.
- И на и́лья ти́уко йндои́нэн. И на и́лья лу́ринэн. Квэ́та си́номэ. Су́ксэ си́номэ. Та́лька ле́нвэ си́номэ. Рэ́мар и́мма ке́мар. Хля́яр ма́тальё.
(Всё, что он шепчет. Всё, что бормочет. Любое слово. Любой вздох. Любое движение пальца. Записывать. Запоминать.)
Курсант коротко поклонился.
- Си́виэс ка́рна, Хаэ́р Ху́росто. (Будет исполнено, Генерал.)
Курсант вновь поклонился, забирая плотный пергамент, перетянутый плотным жгутом светлой кожи и закреплённый печатью с гербом Военной Академии.
Но Мейна́д'Дели́н уже не смотрел на него.
Он смотрел на Азрафэ́ля:
«Я всё знаю. Я ничего не знаю. Но я умею ждать…»
Азрафэ́ль, словно прочитав мысль, чуть прищурил взгляд. Лишь на секунду. На короткое движение.
Расстояние между ними сокращалось, и воздух становился холоднее.
«Смотри, не оступись.»
В тот момент, когда они поравнялись, генерал не повернул головы.
Теневой Маршал прошёл мимо, скрываясь на ступенях винтовой лестницы.
***Азрафэ́ль поднимался в Северную башню. Самую холодную из всех. Самую тихую.
Ступени на самый верх. Металлические перила. Остывший камень. Узкие бойницы, впускающие солнечный свет.
Тишина.
Комната мальчика. Дверь приоткрыта.
Зев спал. Свернулся клубком под тонким одеялом. Коса белых волос растрепалась по подушке.
Дышал ровно. Тихо. Во сне лицо его разгладилось. Лишь губы легко подрагивали, будто он что-то шептал.
Ребёнок…
Крысы рядом не было. Ни на подоконнике, ни в углу, ни под кроватью, ни на покосившейся тумбе.
Азрафэ́ль стоял на пороге.
Долго.
Потом закрыл дверь.
Спустился в свою комнату. Прошёл к окну.
И в этот момент увидел его.
Всадник. Курьер. Выезжал из-под арки главных ворот. Пыль поднялась за ним, повисла в воздухе. На светлом лошадином боку – сумка.
Азрафэ́ль замер.
- Донесение… - прошептал он.
Пальцы сами, с силой, сжали переносицу. Он закрыл глаза.
- Я совсем забыл о донесении.
В висках застучало. Теперь это было не просто упущение.
Это была трещина. Маленькая. Но сквозь неё уже ползла чья-то чужая правда.
Он смотрел, как всадник превращается в точку на фоне дрожащего, оранжевого горизонта.
- Ты только что подставил сам себя, Азрафэ́ль, - тихо произнёс он вслух. – И даже не заметил как.
Ветер бросил в окно горсть песка. Песчинки царапали по стеклу, как предупреждение.
Глава 6
Вериа́ль'Хар'э́ль. Предгорье.
Зимняя тишина легла на камни плотнее снега.
Байю́р, высокий, с рогами, уходящими назад, как два ледяных клинка, вдохнул морозного воздуха полной грудью и выпустил тяжёлый, влажный пар. Сильные ноги-копыта ступали по мёрзлой земле почти беззвучно. Мороз кусал обнажённые руки и шею.
Заострённые уши подёргивались, улавливая шорохи ещё не уснувших зверей и редкое пение птиц. Айди́'куллё – ледяная белка с кристальной шубкой и ярко-голубыми глазами-бусинами – ловко взобралась по стволу сосны. Она быстро, рывками, начала перебирать шёрстку, на которую осыпалось свежего снега с высоких веток.
Байю́р улыбнулся. Внутри, где-то в груди было тихо, спокойно. Хорошо.
— Рован, смотри.
Идиллия прервалась окликом напарника.
Он поправил мощное копьё за спиной, что оттягивало кожаный ремень. Оружие с древком из белой кости, иногда вздрагивало, будто живое.
Рован обернулся, находя взглядом разведчика, что сел на корточки у самого обрыва.
— Река начала густеть.
— Что-то рано в этом году, - байюр подошёл и присел на корточки рядом, опираясь рукой в холодную, влажную землю. Касаясь её, считывая дрожь, ощущая вибрацию мощного потока воды в ущелье, что отдавалось гудением в ушах.
Внизу гремела горная река. Она не замерзала никогда. Её вода была тёмной и быстрой, и пар поднимался над ней, как дыхание огромного зверя.
Элвор, пониже ростом, но гораздо шире в плечах, с тремя костистыми рогами – двумя вдоль висков и одним, мощным, в центре – встал, поправляя пару слабосветящихся серпов на поясе. Они тихо гудели, словно чувствуя опасность.
— Не хочу каркать, но моё нутро сжимается сильнее кулака, - он окинул взглядом два обрывистых берега. – Это не к добру.
— Вот и не каркай, - ухмыльнулся Рован, выпрямляясь в полный рост.
Они обходили предгорья. Те самые тропы, на отдалении от Твердыни Света, где даже патрули не всегда решались ходить.
Элвор резко замер, выкидывая руку в бок, останавливая напарника.
— Тихо, - короткий приказ.
— Элвор, прекрати, - Рован закатил глаза и тяжело выдохнул. – Ну кто тут может быть?..
Уши напарника дрогнули. Он медленно опустил руку на пояс к оружию. Серпы будто громче начали гудеть.
— Слушай, - разведчик медленно обвёл взглядом ближайшие деревья, намекая напарнику сосредоточиться.
Рован закрыл глаза. Глубоко вдохнул морозного воздуха.
Чуткий нос поймал далёкую, чуть оседающую в горле, горечь.
«Дым!»
Распахнул глаза. Напряг уши, перепонки… Заострённые кончики шевельнулись.
Треск костра. Чуть слышное эхо голосов. Что-то тяжёлое ударило о землю.
— Люди.
Взгляд тёмных глаз стал сосредоточен, пытаясь уловить на далёком расстоянии движущиеся силуэты, их тени.
— Не только люди, — Элвор огладил рукоять одного из серпов. — Полукровоки. Тёмные…
Рован проследил за медленным движением напарника.
— Брат мой, ты меня пугаешь. Они обычные существа – творения, что защищает Высший Совет, - он поднял глаза, смотря на напряжённого разведчика. – Они нам не угроза.
— «Белые Близнецы» просто так гудеть не будут, - глаза байюра сверкнули. – Моё нутро меня ни разу не подводило.
Рован лишь тяжело выдохнул. Громко цокнул языком.
— Чтобы ты не чувствовал, но предупредить мы их обязаны. Делать на этих землях им нечего.
Элвор лишь тяжело кивнут трёхрогой головой, смотря прищуренными глазами хищника на далёкие тени.
***Байюры-разведчики подошли без шума. Они тихо наблюдали из-за высокого ребристого валуна, за движением силуэтов.
Лагерь был жалким. Укрытия из веток и шкур, драных, старых тканей. А в центре кострище, окружённое несколькими поваленными стволами, заменяющими лавки.
Десятка два существ – люди, полукровки, тёмные эльфы. Все в грязи, в старых плащах. Худые, двигающиеся, словно, через силу. Явно уставшие.
Они копошились, словно муравьи, натягивая новые палатки, укрепляя старые. Рубили дрова. Не высокий мужчина с кожей, по верх костей, точил оружие трясущимися руками. За ним женщина перебирала припасы, заглядывала в мешки, что-то доставала, нюхала, осматривала.
В центре, у самого огня, сидело несколько человек. Они прижимались всё плотнее друг к другу, явно в попытке согреться. Вокруг них и в их руках были старые книги и какие-то записи. Они заглядывали друг к другу в листки, тыкая пальцами и что-то обсуждая.
Из-за их спин возник тонкий силуэт тёмного эльфа. Совсем молодого, худого. Хрупкого.
Он приложил правую ладонь к сердцу, выворачивая её пальцами вниз.
Из центра группы, что сидела около костра, раздался женский голос:
— Зэ'кэсс уста орн? (Что внутри?)
— Вэл'бол зэ'зейра. (Тот, кто ждёт.)
— Зэ'кэсс лэ'ссинс? (Что в сердце?)
— Вэл'бол зэт'таллинс. (Тот, кто проснётся.)
Байюры, прячась за камнем, переглянулись. Рован приложил палец к губам – «молчим и слушаем».
— Зан'ус дос, (рассказывай) – кивнула та, что в центре.
— Бейюри́н уссин натта зан. Тал'них ул'ун фор досст орн. Зей'клаар ол́к'зин ната. (Байюры не спускаются в этот район. Разведчиков нет. Старые тропы, ещё не засыпаны снегом. Следов нет.)
— Ано́? (Но?)
— Удос джа́лдир лу'элгриндэ́ ук. До́сстан кийонэ, зерн, эл'гвэт убос и инбау бол-олох вирм. (Взобраться наверх возможности нет. Нужны крюки, верёвки, много времени и ещё больше сил.)
— Тэ нэсс'тэ эн… (Это плохо…) – женщина тяжело выдохнула.
Элвор тихо прошипел:
— Их надо гнать с наших земель. От них не жди ничего хорошего, - он прижал ладонями светящиеся серпы, что гудели всё сильнее. Холодный металл обжёг сильные бёдра сквозь плотные штаны.
— Полностью согласен с тобой, мой брат.
Рован кивнул, отражая свет костра длинными рогами.
Они медленно вышли с двух сторон, обходя своё укрытие.
Цепкие взгляды, сквозь костёр, следили и улавливали каждое движение десятков существ. Уши цепляли каждый шорох, каждое дыхание.
Рован поднял пустые ладони.
— Мы не причиним вам вреда… — сказал он ровно, но тут же запнулся. Из дряхлой палатки выбежал ребёнок.
Брови байюра подлетели вверх.
— Дети?.. – послышался удивлённый шёпот Элвора.
При появлении байюров лагерь затих. Кто-то дёрнулся за топором.
Глаза ребёнка расширились от испуга и заблестели. Губы надулись – он был готов заплакать. Женщина прижала его к себе, пряча детское лицо в тканях старой юбки.
— Мы лишь хотели предупредить, - Рован опустил руки. Копьё за его спиной вздрогнуло.
Тёмный эльф, что сидел в группе около костра, медленно поднялся. Его лицо уродовал шрам, что криво тянулся через рот, уходя куда-то к шее.
— Тал'нис лу'ин? (Предупредить?) — переспросил он, вздёргивая тёмную бровь. — Усста дал зах ваела? Уста дорн зи'хин лэ'сэлдрин драа? (Как в прошлый раз? Когда ваши забрали троих?)
Его рот двигался криво, съезжая куда-то вбок.
— Удос нинди́н плинн усста́н. (Мы никого не забирали.)
— Досстан усс зхан тагник'зур кюорл ниндол орн! (Вы всегда так говорите!)
Голос эльфа дрожал. Где-то за его спиной раздался влажный всхлип.
— Они знают, — прошептал кто-то. — О мальчике. О сыне. Они знают.
— Они пришли за нами.
Послышался какой-то шорох. Щелчок.
— Твари небесные… - кто-то прошипел, словно змея, готовая плеваться ядом.
Рован сделал шаг вперёд. Элвор, сбоку, шикнул на него, предупреждая. Он следил краем глаза, за каждым движением напарника.
— Мы лишь просим вас уйти. Никто никому не угрожает.
Сбоку, молодой парень с безумными глазами, поднял арбалет, целясь в Элвора.
— Умри, рогатая тварь!
Громкий щелчок, что слился звуком с треском костра.
Стрела на цепи сорвалась...
Байюр уклонился. Стрела прошила воздух и воткнулась в дерево.
Щелчок повторился и стрела, с невероятной силой, была выдернута цепью обратно в арбалет, выворачивая ствол наружу, осыпая байюра трухой и опилками.
Всё случилось за один вдох. За какие-то секунды…
— Не надо! — крикнул Рован.
Но было поздно.
Лагерь взорвался.
Выкрики на разных языках. Лязг метала. Женский вскрик. Мать схватила ребёнка и побежала куда-то в глубь темнеющего леса.
К копытам байюров упало что-то тяжёлое, падая на влажную, от снега землю, с глухим ударом.
Глаза Элвора распахнулись и он, в долю секунды, накрыл собой напарника, защищая их обоих энергетическим щитом.
Тот вспыхнул, принимая мощный удар. Затрещал, словно электрический разряд. Бомба разорвалась сотнями мелких, острых пластин, что вреза́лись, резали и разрывали деревья и камень вокруг.
Байюры не хотели этого боя. Но когда в воздухе запахло кровью, их тела сделали то, чему учили сотни лет.
Элвор сорвал «Белых Близнецов».
Они засветились. Белый свет резанул по глазам. Первый удар – наискось. И тонкая, смуглая кожа худого полукровки разошлась в стороны, оголяя светлые рёбра. Послышался влажный хрип, что затерялся в шуме борьбы.
Второй удар — по дуге. Резко. Быстро. На рефлексах.
Только потом байюр заметил. Когда серпы вскрыли, снизу-вверх, тонкое горло. Когда оружие закончило своё движение…
Гибкое сильное тело и тонкая, светлокожая шея, принадлежали совсем молодой девушке.
У разведчика сдавило сердце, будто он сам себе вскрыл горло. Будто сам себе вспорол грудь.
Он застыл лишь на мгновенье…
— Элвориано́н!
Мысли разорвал голос напарника.
За его спиной Рован взмахнул копьём. Оно засвистело. Запело – тонко, страшно. Рассекло воздух.
Нападавшие, что целились в спину Элвора, закричали, срывая глотки. Схватились за уши, из которых брызнула кровь.
Худой мужчина, что недавно спокойно сидел и точил топор перед костром, сейчас летел на разведчиков, с перекошенным от ярости лицом, желая зарубить в каком-то фанатичном порыве.
Но Рован, отточенным движением, выставил копьё вперёд и острие, с хрустом, вошло в человеческое тело, ощущая лишь твёрдость хребта на выходе из спины. Мужчина захлебнулся собственной кровью, выплюнув её в лицо байюру.
Лицо разведчика перекосило. Ни то яростью, ни то отвращением… А, возможно, болью, которую он не хотел причинить…
Рован яростно закричал, перекидывая тело, насаженное на копьё, через голову.
Внутри все жилы натянулись как пружина. Вот-вот сорвётся…
Сорвалась…
И байюр взорвался силой, энергией, которой наделила их Высшая Богиня при сотворении.
По небольшой площади прошла волна, сбивая противников с ног. Байюр осел на одно колено, ощутив слабость.
— Их слишком много, - Элвор осматривал, медленно встающих существ.
Он приблизился спиной к спине Рована, легко его касаясь.
— Что движет ими? Они не понимают, что творят…
— Они безумны.
Послышался тонкий свист. Откуда-то из далека. Из густоты хвойного леса.
Что-то блеснуло в воздухе. Уши байюров успели лишь дёрнуться.
Игла чёрного металла вошла Ровану в шею и ушла в глубь тела. Гуляла по венам, артериям. Разрывала мышцы и лёгкие.
Байюр покачнулся, обернувшись, встречаясь взглядом с напарником.
Выдохнул…
Распахнул глаза. Попытался вдохнуть, но не смог.
Он выронил копьё, хватаясь за горло.
— Анда́р'Ров'а́н!
Крик разорвал голову байюру.
— Держись! Не вздумай помирать!
Элвор упал перед ним на колени, смотря в распахнутые глаза напарника. Тот хрипел, пытаясь вдохнуть. Он дёргался. Его тело били судороги, агония.
Враги продолжали наступать. Элвор высек искры Белыми Близнецами, готовясь забирать жизни.
Кто-то метнул «Певунью».
Жуткий хлопок разорвал ущелье.
Река содрогнулась.
Байюр лишь дёрнулся от боли в ушах. Из них потекла кровь.
Он перестал слышать собственное дыхание.
Только увидел, как в воздухе, перед ним, мелькнула металлическая цепь.
Болевая вспышка, что прошла мгновенно. Она подогнула колени, заставляя упасть.
Мощная грудина одного из сильнейших существ континента была пробита гарпуном.