Возвращение Аватары. Бегство

Эту ночь, как и две предыдущих, друзья провели без приключений, если не считать громового храпа Джеофа, заставлявшего его несчастных спутников, а так же прочих обитателей степи непрерывно вздрагивать и ворочаться с боку на бок.

Погоня либо далеко отстала, либо сбилась со следа, что было как нельзя кстати на руку троим беглецам. В густой траве совсем неплохо спать – словно на мягкой перине, если умело подмять её под себя. Но спрятаться от погони в открытой степи было почти и негде.

К следующему полудню друзья заметили вдалеке тоненькую струйку дыма, навевавшую мысль о жарком камине, в котором готовилось что-то наверняка вкусненькое и ароматное. Но, поскольку ветер дул с восхода полудня, странники не могли услышать запах серых облачков пара и им оставалось только мечтать, представляя своему воображению самые аппетитные блюда из кухни старика Мерлина.

Как бы то ни было, путники решили повернуть к нему. Холодная солонина с сухариками, на которую ушли последние сбережения странников, успели быстро приесться, да к тому же, осталось их всего дня на три, не более. Потому беглецы понадеялись на лучшее, приняв дымок не за чей-нибудь незаурядный костерок (кому понадобится разводить огонь в степи в такую жару?), а хотя бы за небольшое селеньице или стоянку пусть даже тех же липофов. И трое друзей смело направились на закат полудня.

Смеркалось. До слуха златовласки вновь донёсся протяжный и тоскливый вой, звучавший уже немного отчётливей.

– Вы тоже это слышали? – спросила она друзей, ловя насторожившиеся взгляды.

– Да, похоже на волчий, – Джеоф инстинктивно погладил рукоять меча, – Но откуда б им здесь взяться?

– Может это из того леса? – предположил юный алхимик.

– Не думаю, по-моему значительно ближе… версты две, – после продолжительной паузы Громила добавил, – Да, здесь становится опасно.

– А если волки нас почуют, можно избежать встречи с ними?

– Когда они сыты надежда есть, – губы Пройдохи расплылись в очаровательной улыбке, – Но ты не беспокойся, Олвин. Если мы поймём, что обречены, прикончим тебя раньше, чем это сделают свирепые хищники.

– Угу, утешила, – взгляд Олвина сделался каким-то отрешённым, ещё более, чем обычно. Он нервно схватился за небольшую суму на поясе и крепко сжал кулаки, – Лучше нам поторопиться.

Не сговариваясь, путники дружно ускорили шаг.

К счастью, к ночи друзьям удалось добраться до перелеска, маячившего на закате полудня. Обложив лагерь костром из местного лапника и прошлогоднего хвороста, странники почувствовали себя в относительной безопасности – звери, как известно, до смерти боятся огня.

Ужинали молча, стараясь производить как можно меньше шума, дабы, упаси Высшие, не привлечь внимания кровожадных хищников. Вообще-то, лето для них пора довольно сытная, но всё же не худо бы лишний раз охраниться.

Мало-помалу тревожное оцепенение спало, уступив место оживлённой беседе у тёплого костра. Люди порой ведут себя очень противоречиво. И если поначалу трое уставших путников считали лучшей своей защитой тишину безмолвия, то раз её нарушив, принялись болтать безумолку, в надежде отпугнуть громкими в наступающей ночи голосами всякого, кто дерзнёт посягнуть на их жизни.

Говорили обо всём: о жизни, о дороге, о погоде в степи. И, конечно, о погибшем Мерлине, так и не отправившемся с ними в путь. Обо всём, кроме волков. Никто не хотел тревожить сумеречную неизвестность, тёмной пеленой окружившую лагерь. В узком круге костров царило радостное, а порой и грустное оживление и вдохновляющая гармония с природой. А за ним начиналась Ночь, мрачная и опасная, творящая свои коварные замыслы где-то в глубине неопределённости. И ощущение её близости заставляло одушевлять саму Темноту, укрывшуюся даже от дерзких лучей Аверса, и с благоговением вдыхать её первозданную свежесть, принесённую осторожным ветром откуда-то издалека, из-за весело потрескивающих бликов огня.

Но поутру наваждение спало, вокруг вновь раскинулась бескрайняя степь, да небольшой лесок, оказавшийся на деле лишь отростком великого Полуденного Леса, когда-то простиравшегося на многие версты к закату, восходу и к полуночи отсюда, и почти сливавшегося с не менее громадным Полуночным Лесом. Но те времена давно прошли, и ныне на месте суровых дебрей красовались обширные пастбища, распаханные поля и просто девственные долины, вытеснившие из своих владений как лес, так и людей.

Яркий свет Ока Митры осветил уставшие лица Ланс и Джеофа – ночь они провели из рук вон плохо. Посменно оберегая сон молодого алхимика, оба не раз слышали протяжное завывание совсем недалеко, в версте от уютного костерка. Но ближе звери подойти так и не решились. Пока…

Олвин, напротив, выглядел бодрым и отдохнувшим, хотя бы этим порадовав бдительных друзей.

Наскоро позавтракав, беглецы снова двинулись в путь. Хищники вроде бы ничем не выдавали своего присутствия, разве что отдельными жуткими завываниями как бы и вдалеке, но в тоже время и совсем близко. Возможно, это был лишь обман слуха – после такой зловещей и тревожной ночи всякое могло померещиться.

Дальше шли по опушке. Если добраться до источника замеченного вчера дыма за день не удастся, то на ночлег лучше останавливаться там, где без труда можно добыть сушняк для костра. К тому же так они не сильно-то отклонялись с пути. Впервые путники засомневались, не стоило ли подольше поискать потерянных лошадей.

Дымок куда-то внезапно пропал, но развитое за годы службы умение Джеофа запоминать направления помогло друзьям не сбиться с дороги. Где-то около полудня странница сбросила походный мешок с усталых плеч и изнеможенно рухнула на мягкий травяной ковёр.

– Нужно передохнуть. Ноги у нас, без сомнения, выносливые, но вот желудкам точно требуется усиленная тренировка.

– Я бы предпочёл остаться без обеда, чем самому стать обедом, – недовольно проворчал Джеоф.

– Ах, оставь, – с безразличным видом отмахнулась Ланс, но по спине её пробежала предательская дрожь, – Волки слишком трусливые создания, чтобы осмелиться нападать днём, в чистом поле. К тому же нам необходим отдых – слабые ноги далеко не унесут!

Здоровяку, хоть и с неохотой, пришлось с ней согласиться. Что касается его собственных ног – они могли прошагать ещё много вёрст безо всякой устали. Но при взгляде на Олвина, непривыкшего к долгой ходьбе, верзила понял, что привал им просто необходим. Да и златовласая красавица выглядела не намного лучше, хотя о скрытых в её с виду хрупком теле возможностях оставалось только догадываться.

Надолго не задержались. Слегка перекусив и дав передышку натруженным мускулам, друзья двинулись в дальнейший путь. Шли опять молча. Каждый думал о своём, но все вместе – о приближающейся опасности. Присутствие волков уже стало слишком явным, что бы пытаться не обращать на него внимания. Пока что они старались держаться в безопасном удалении, но беглецы твёрдо знали – стоит лишь спуститься на землю предательским сумеркам, как вся свирепая стая набросится на них с хищной яростью, стараясь разорвать на куски ароматно дымящуюся сытную плоть.

Но наступления темноты дожидаться хищники почему-то не стали. Вскоре на виднокрае показалось стремительно увеличивающееся чёрное облачко, а протяжный заунывный вой становился всё громче и отчётливей.

Вместе с тем звери, преследовавшие их небольшой отряд ещё с самого утра, внезапно испарились, и даже след их простыл. Не то решили убраться с дороги более сильной и многочисленной стаи, что мало походило на это свирепое племя, не то по каким-то ещё причинам. Но из прежних преследователей вокруг не осталось ни единого волка.

Вскоре облачко превратилось в ораву огромных свирепых зверей, неутомимо приближающихся к почти что отчаявшимся путникам. Их было слишком много, что бы справиться со всеми, а спасаться бегством не имело смысла – всякому известно, что охотящийся волк непременно догонит человека, как бы быстро тот ни бежал.

Впервые спутники увидели в руках подруги её необычное оружие, припрятанное прежде в голенищах сапог. Оно походило на обычный пест, которым толкли свои травы алхимики, только более тонкий и сделанный из металла, а вместо плоского навершия с обеих сторон венчался заострённым выступом длиной в полпальца. Два таких «когтя», как назвала их Ланс, блеснули в её сжатых ладонях.

Беглецы остановились. Все трое понимали, что далеко им не уйти, а значит лучше поберечь силы для боя.

Дикая стая замерла в дюжине шагов от приготовившихся к смерти друзей. Не менее гросса огромных, свирепых, брызжущих голодной слюной волков смотрели на них с ожесточённой злобой. Но было в их кровожадных глазах что-то такое, что сразу насторожило Ланс. Ярость, не та, что присуща каждому хищнику, а какая-то особая, человеческая ярость. Их взгляд был осмысленным взглядом воинов, а не охотящихся за добычей зверей.

И, к невыразимому изумлению путников, самый здоровенный и могучий волк, видимо вожак стаи, вышел шагов на пять вперёд, злобно оскалил морду и самой, что ни есть настоящей человеческой речью прорычал:

– Вы, у-у-у, вторрррглись в земли свободного наррррода, вау-у-у! В наказание вас сожру-у-ут!

Вся стая разом заскандировала:

– Нгвау-у-у!

Вожак обернулся и яростно рыкнул на них, заставив притихнуть даже самые звучные голоса в этом неестественном сброде.

– Мы, у-у-у, – продолжил волк, – отпу-устим взррррослых, в-вау-у, но отду-увайте детё-уныша без дрррраки!

В небесно-голубых глазах Ланс застыло выражение неподдельного ужаса, как будто она увидела и узнала свою смерть, размахивающую неуклюжей, но меткой косой. Олвин со страхом смотрел на спутников, ожидая их действий. А Джеоф, как-то быстро оправившийся от естественного потрясения, молча взвесив в руке полуторник графа, угрожающе выступил вперёд, прикрывая могучей фигурой женщину и ребёнка.

– Ещё посмотрим, кого сожру-у-ут! – яростно бросил он вожаку.

– Я, гррр, дав-ав-ал в-вам у-у-уйти! В-вы, р-рау-у, упу-у-устили…

Олвин понял, что пришёл его черёд решительно действовать. Пусть его спутники и превосходные бойцы, но против свирепой, кровожадной стаи говорящих волков им не выстоять. Юноша быстро вытащил из-за пазухи что-то, напоминающее узкий металлический сосуд, с торчащей из плотно закупоренной пробки промасленной верёвкой, затем извлёк из котомки огниво и со второй попытки подпалил коротенький шнур.

– Лягай! – крикнул он, бросая сосуд в самую гущу хищников и опрокидывая с ног обоих друзей.

Не успели они дружно рухнуть на землю, как раздался оглушающе громкий удар, эхом разлетевшийся по всей округе и скрывшийся где-то вдали, за виднокраем. Следом за ним последовал второй, потом третий, и так раз шесть-семь. Громоподобные звуки сразу смешались с истошными воплями волков и громким треском занявшегося огня.

Люди ощутили крепкий удар, вжавший их в сырую, но тёплую землю. Когда очухались, пожар уже полыхал вовсю, а оставшиеся в живых хищники стремительно уносились прочь, поджав хвосты и жалобно поскуливая.

Сквозь плотную пелену удушающего дыма друзья увидели искорёженные тела зверей, разбросанные повсюду части их тел и внутренностей и взвившийся до небес огонь, хрустящий как-то обнадёживающе и успокаивающе. Земля повсюду оросилась кровью, в воздухе пахло её густым металлическим запахом и палёным мясом. Хаос вокруг царил такой, словно пламя Судного Дня рухнуло на греховную землю как раз в этом месте.

– Бежим, скорее, – одёрнула Ланс завороженных спутников, – пока не сгорели в этой пылающей исподней!

Все трое разом бросились бежать. Огонь полыхал повсюду, и густая серая завеса дыма мрачным крылом опускалась на землю, стараясь прижать к ней отчаянных беглецов, пробраться вовнутрь и острым ножом распороть их маленькие тела так, что бы даже ветру нечего было развеивать.

Друзья уже думали, что не выберутся, что им конец, ещё более зловещий и страшный, чем от стаи свирепых хищников… Но вдруг оказались на обочине пожираемого огнём участка степи. Полной грудью вдохнув свежего воздуха и немного восстановив израсходованные силы, путники втрое ускорили бег, всё дальше и дальше уходя от смертельного, жуткого пожара. И хотя пламя распространялось довольно быстро, им, всё же, удалось спастись.

Уже остановившись и переведя дыхание, друзья оглянулись назад и увидели несущихся в противоположную сторону немногих чудом уцелевших волков. Подпаленные хвосты и ободранные шкуры враз избавили полноправных хозяев степи от показного величия.

– Вот и всё… конец! – радостно провозгласил Олвин, – Мы их побили!

Но звучало это так, будто победил именно он, что было чистейшей правдой. Ни могучему здоровяку Джеофу, ни быстроногой ловкачке Ланс не удалось бы справиться с целой стаей свирепых хищников. Только молодому алхимику, обычно избегавшему драки, кучка дикого зверья оказалась по зубам.

– Нет, – задумчиво ответила Пройдоха, – Мы всё ещё находимся в огромной опасности. Возможно теперь даже в большей, чем прежде. Нескольким врангам удалось уйти, а значит они вернуться. И приведут подмогу…

– Пусть возвращаются! – весело воскликнул конопатый юноша, – «Серый айвенго» справится с кем угодно!

– Что это было, Олвин, – Ланс шумно опустилась на высокую траву, – Чем ты умудрился вызвать такое потрясение? Я не заметила хоть какого-либо, даже слабенького всплеска ню.

– Да, парень! – добавил Джеоф, – Что это за волшба, которой ты распугал целую свору хищников и спас наши шкуры? Если б не ты, лежать бы нашим останкам нынче в их вонючих утробах!

Олвин, явно нехотя, вынул из заплечной сумы ещё один сосуд, оказавшийся сделанным из глины, но обитый множеством мелких пластинок из серебристого металла.

– Дедушка просил никому про них не рассказывать. Как бы не привело к великому злу, окажись они в руках плохих людей. Но, похоже, пришла пора раскрыться, и я надеюсь только на ваше молчание.

– Не беспокойся, – уверила Ланс, – хранить тайны я умею, думаю наш большой друг тоже. Раз уж мы идём вместе, то должны знать возможности друг друга. Путь не близкий, и кто знает с чем нам ещё придётся столкнуться в дороге…

За очень недолгое, но весьма насыщенное событиями время их знакомства, Олвин успел довериться друзьям настолько, что ни мгновения не сомневался в их слове. И юноша начал:

– Смотрите, – он вытащил пробку, обнажая содержимое сосуда. Посреди него уходила ко дну деревянная трубка, заполненная дурно пахнущим маслом, а между ней и стенками сосуда всё заполнял тёмно-серый порошок, – это «серый айвенго» – чудесный порошок, который, загораясь, с громовым треском разлетается вокруг, поражая всё на своём пути. Его приготовили где-то в далёких землях на восходе полуночи. Когда дедушка путешествовал по миру, он познакомился с одним мудрым гремлином, открывшим ему тайну этой убийственной пыли. В Джеломе он много работал с ним и ему удалось многократно усилить смертоносную мощь порошка. Но дедушка не стал открывать эти знания Королевству, тревожась, что люди ещё не готовы к такой страшной силе.

Друзья слушали раскрыв рты. Ланс прежде считала, что такая разрушительная мощь доступна только всесильной магии, а Джеоф не верил даже в неё.

– Я об этом страшном оружии знаю немного, – продолжал тем временем юноша, – значительно меньше дедушки. Думаю, тайна его приготовления так и ушла с ним в Долину Скорби, лишив людей навсегда самой мощной не волшебной силы, но, вместе с тем, и оградив от неё. Хотя гремлины его, наверняка, ещё помнят…

Олвин молча перевёл дух и вынул из котомки ещё по одному сосуду, которые отдал обоим друзьям.

– Возьмите, но используйте их лишь в крайней необходимости. У меня осталось только пять… но на стаю волков, как вы видели, вполне хватает одного. Просто подожгите шнур и кидайте в самую гущу врагов.

Теперь пришла пора Ланс удивить своих друзей. Она медленно поднялась, огляделась вокруг и мрачно сказала:

– Нет. Второй раз они так не попадутся. Эти твари слишком уж быстро учатся избегать опасности. Так что лучше нам делать отсюда ноги, и чем быстрее, тем лучше!

– Остынь, – махнул рукой Джеоф, – Ты же видела, как они бросились наутёк. Неужели ты думаешь, что другой раз на них будет трёхслойная драконова шкура или обмотка из прочной стали?

– Вполне возможно, – без тени улыбки ответила златовласка, – Хотя, вернее всего, они просто пойдут вразнобой. Пока они ещё боятся, но скоро вернуться за нами – их сердца полны гнева и жажды мщения.

– Ланс, – Олвин несмело положил руку на её плечо, – Если кто-то научил этих тварей говорить по-человечьи, это вовсе не значит, что они думают и чувствуют как люди.

– Ты не прав, значит! Вы оба ошибаетесь, думая, что это были волки. От волчьего в них остался только внешний облик.

– Не волки? А кто тогда? Оборотни? Волкодлаки? – усмехнулся верзила, – Не спорю, они крупнее и жилистей прочих волков, но это всего лишь порода. Их проклятые глотки даже толком не могут выговорить людские слова!

– Эти твари намного страшнее обычных волков, – Ланс махнула рукой, говоря, что пора двигаться, – Издревле они слыли прославленными тактиками и знатоками военного ремесла. Я расскажу вам о них в дороге, топтаться на одном месте слишком опасно… Они способны мыслить, как люди, сражаться организованно, выискивать слабости противника и… вынашивать планы мести! Даже их годовалые детёныши сильнее, выносливее и искуснее в бою многих людей. Это раса закоренелых воинов. В месте, откуда они родом, их называют «вранги»!