Непосвящённая

Глава 6 Разговоры по душам

Воды купели приятно расслабили, а слова поддержки Тасио вселили в меня уверенность. До ужина я решила заглянуть в комнату с котлом и приготовить нужные зелья. Бесчисленные полки со склянками из матового и прозрачного стекла — от крошечных, вмещающих лишь каплю эссенции, до массивных сосудов с чем-то густым и тёмным заполнили всё пространство комнаты.

Я разглядывала плотные ряды флаконов и глубоко вдыхала перемешанные ароматы, позволяя знакомой, хоть и не осознаваемой до конца, атмосфере обволакивать себя.

— Так, маленькие сюда… — пробормотала я себе под нос, тщательно отбирая склянки и расставляя их на столе.

Неуверенным движением пальцев, повинуясь мышечной памяти, я взяла тяжёлую каменную ступку и насыпала в неё жёлтый мох, собранный с Дерева Жизни. Следом полетели нежные, почти прозрачные лепестки цветов соборника, источающие тонкий медовый аромат. Я начала растирать ингредиенты будущего снадобья — сначала медленно, осторожно, затем — всё быстрее и увереннее. Пестик стучал о камень, пока жёлтый мох и прозрачные лепестки не превратились в однородную, бархатистую массу.

— Теперь… нужно увеличить температуру, — прошептала я, и огонь под массивным чёрным котлом вспыхнул ровным, неестественно синим пламенем — древняя магия этого места чутко откликалась на мои слова и действия.

Как только вода подёрнулась мелкими пузырьками, готовая вот-вот закипеть, я аккуратно выложила в неё перетёртые в ступке ингредиенты. Смесь с шипением растворилась.

— И последний штрих… пыльца цветка Зари.

Сдерживая дыхание, чтобы случайно не сдуть пыльцу, я развязала шнурок и всыпала крошечную щепотку драгоценного порошка в котёл.

Кипящее зелье вспыхнуло, заискрилось, затем забурлило с новой силой, сменив цвет на густой, насыщенный таинственно светящийся фиолетовый.

Затем я отыскала в книге нужное заклинание и произнесла его над котлом:

— Desino Notres!

Зелье перестало бурлить, искриться и, казалось, обрело идеальную консистенцию.

— Готово, Леама! Можно разливать! — И, выдохнув, добавила. — Надеюсь, у меня получилось.

Маленькая ненки засуетилась. Ловкими, отточенными движениями она быстро и аккуратно разливала ароматную жидкость по приготовленным склянкам, не пролив ни капли, и закупоривала их лёгким, уверенным щелчком.

— Конечно получиться, хозяйка, — твёрдо и без тени сомнения ответила она, закупоривая последний пузырёк. — Вы же ведьма. Это в вас заложено — глубоко внутри. Память тела никуда не деваться.

— А в нашем мире много ведьм?

Леама покачала головой, её крылышки нервно дрогнули:

— Раньше ведьм быть много. Говорят, что в начале времён быть Первая Ведьма — мать всей магии ведьм, что мы знать. Её создать Источник в непроходимом лесу. Она породить первых дочерей, создать великий Двор Ведьм, где знания течь рекой, а сила служить гармонии.

Ненки ненадолго замолчала, и в её глазах мелькнула тень.

— Внучки и правнучки Первой Ведьмы… Их сердца стать чернеть от жажды господства. Они стать впускать в себя тьму, думая, что они мочь её обуздать. Но Тьма… Она всегда побеждать того, кто с ней играть. Первая Ведьма даже сделать с помощью магии следопыта из мужчины, из мира людей, чтобы он разбираться с тёмными ведьмами.

— Что случилось со Двором Ведьм?

— Первая Ведьма не могла смотреть, как её наследие рушится. Она не смириться с тем, что происходить. Вместо этого она… уйти. Но перед уходом наложить на свой Двор вечные чары. — Леама посмотрела на меня мнозначительно. — Говорят, чары уйти лишь тогда, когда появиться достойная преемница, которая смочь восстановить баланс.

— А остальные? Те, что не последовали за Тьмой?

— Разбрестить, — развела руками Леама. — По всем Дворам, что существовать. Стать советницами, целительницами, отшельницами. А некоторые найти свой особый путь.

— А я? — моё сердце забилось чаще в ожидании ответа ненки.

— Вы тоже найти свой путь — вы остаться здесь, при Звёздном Дворе. Вы договориться с правителем Лурданом. Он… не самый мягкий правитель, но вы предложить ему сделку, я не знать какую именно. Вы создать это место. — Леама обвела рукой нашу комнату, имея в виду всю таверну. — «Перекресток судеб» — это не просто таверна. Это убежище. Вы сказать ему, что создать место, где сможете укрывать нас, отшельников и людей из другого мира, которых уже не отправить домой. Не все в наших мирах… жалуют таких.

Это объясняло странное смешение рас и судеб под нашей крышей. Это было не случайностью, а миссией. Я кивнула: наконец, в голове начало понемногу проясняться

— Леама! Где мне найти больше информации? О Дворах, о ведьмах… — Я сделала небольшую паузу, собираясь с духом. — И об ищейках. Мне нужно понять правила этой игры, в которую я теперь вынуждена играть вслепую.

Леама задумалась, её тонкие пальчики постукивали по столу.

— В Звёздном Дворе… есть библиотека, — медленно произнесла она. — Огромная. Древняя. Когда вы решиться туда пойти… вы искать ответы там. Или пытаться найти ответы в своей голове!

— В голове пока не выходит, а вот библиотека может помочь, — я выдохнула, ощущая одновременно и сложность предстоящего пути, и проблеск надежды. — Хорошо. Значит, мне предстоит визит в Звёздный Двор. Но не сегодня, конечно…

Не сегодня… Я ещё не готова. И тут я вспомнила, что сегодня должен состояться важный разговор.

— Чтоб меня! Алия! — подскочила я с места.

Леама улыбнулась, её лицо снова стало похоже на лицо преданной помощницы, а не хранительницы мрачных тайн.

— Идти, хозяйка. Я здесь убраться пока.

Алия, как обычно, стояла за стойкой. В её длинных пальцах томился бокал, из которого она пока не сделала ни глотка. Высокие скулы и большие миндалевидные глаза, придавали лицу уверенности.

— Хозяйка Моргат! Я ждала вас, — позвала Алия низким бархатистым голосом и плавным жестом указала на высокий стул рядом с собой. — Присоединитесь? Мы можем поужинать, пока не началась ночная суматоха. И поговорить.

— С удовольствием!

Едва я устроилась на высоком стуле, как из кухни вышел повар. Широкоплечий, улыбчивый мужчина. В его руках дымились две большие глиняные тарелки, на которых, источая пряный аромат. лежали сочные куски мяса с золотистой корочкой. Какой же чудесный аромат... Он заставляет забыть обо всём на свете. Он похож на запах родного дома.

Пока я восхищалась ужином, Алия двумя точными движениями наполнила наши бокалы тёмно-рубиновым вином.

— За возвращение памяти, — негромко сказала Алия, поднимая свой бокал. Я почувствовала нечто большее в её словах, чем просто тост.

— Спасибо, — я подняла бокал, жестом приглашая эльфийку приступить к трапезе. Пока мясо таяло на языке, я набиралась смелости. Наконец, я решилась начать разговор:

— Алия, расскажи мне о них. О тех, кто работает здесь.

Алия пригубила вина, и её взгляд вдруг стал сосредоточенным.

— Конечно. Я расскажу, хозяйка. На вас работают четыре девушки из мира людей — Веста, Мариша, Елена, Рима. И пятеро мужчин: двое из них — повара Михаэль и Петро. Петро вы только что видели. Эндрю, Чейс и Тасио — тоже люди. Наш охранник, Норкус — эльф из Двора Земли. Он пришёл к вам сотню лет назад, надёжный как скала. Я, как вы видите, отвечаю за напитки и порядок в зале. Присматриваю за всем. — Она сделала небольшую паузу и улыбнулась. — Ну а Леама — ваша маленькая тень.

Я внимательно слушала, заставляя память извлечь на поверхность всё, что связано с этими именами. Затем закрыла глаза, как учила меня Леама, и сосредоточилась. Сначала — ничего. Но совсем скоро возникло видение. Яркое, как вспышка молнии. Ложе в дальнем углу зала. На нём расположилась весёлая компания из несколько женщин и мужчин. Они смеются, держат в руках бокалы с вином. А я… я стою над ними, опершись на спинку мягкого стула. На моих губах — спокойная улыбка. Чувство глубокой, безоговорочной принадлежности к этому дому наполнило меня на одно короткое мгновение.

Я моргнула, и видение исчезло, оставив лишь горько-сладкую щемящую тоску в груди.

— Тасио… — Произнесла я задумчиво, возвращаясь к списку имён. — Он очень милый и заботливый.

— Тасио — ваш любимчик. Он не работает с гостями. Иногда помогает мне здесь. А так… — Она чуть наклонила голову, и я заметила лёгкий румянец на высоких скулах, — его основная обязанность — ублажать вас, хозяйка. И, поверьте мне, он делает это с огромной любовью.

По моей коже пробежали мурашки, и я отметила, что это не смущение, а воспоминание о ласке Тасио.

— Мне так жаль, что я всё это забыла. Судя по всему, у меня была очень интересная жизнь. А я будто вырвала из книги самые важные главы.

Алия положила свою прохладную ладонь поверх моей.

— Не корите себя, Хозяйка. Память — причудливая штука. Она может уйти, но чувства, связи остаются. Вы их любите. А они — вас. Может, стоит собраться всем вместе сегодня, после закрытия? Просто посидеть, поболтать. Пусть каждый расскажет свою историю. Возможно, что-то откликнется в вашем сердце и вы вспомните.

— Да, это очень хорошая идея, — согласилась я, чувствуя, как в груди загорается крошечная искорка надежды.

Я поблагодарила Алию за потрясающе вкусный ужин и направилась в свои тихие покои. Едва я начала переодеваться, когда дверь бесшумно отворилась и на пороге возникла Леама.

— Хозяйка, Алия сказать, что вечером будет собрание. Нужна ли вам помощь в подготовке?

— Да, Леама, помоги мне, пожалуйста, — Я встретила её преданный взгляд в зеркале и невольно улыбнулась.

Маленькая тень уже стояла прямо за моей спиной. Она взяла гребень и, не говоря ни слова, расчесала мои волосы и принялась заплетать косу. В тишине комнаты царил покой. Именно он нужен был мне сейчас, перед тем, как снова попытаться отыскать себя в калейдоскопе чужих историй.

Поздняя ночь сгустилась чёрным бархатом. В главном зале воцарилась тишина, огни были приглушены, ароматы, напоминающие о прошедшем вечере, медленно таяли и растворялись в воздухе. Леама, моя безмолвная тень, возникла у двери.

— Все готовы, хозяйка, — прошептала она.

Я кивнула. В горле застрял комок нервного напряжения. Сейчас я увижу их всех. Леама почувствовала моё смятение, и словно подбадривая, лёгким движением поправила складку моего платья.

Она провела меня узким коридором, ведущим вглубь таверны, до неприметной дубовой двери. Из-за двери доносился гул голосов и звонкий смех. Леама молча отступила за мою спину и растворилась в тени коридора.

Я толкнула дверь и ощутила поток тёплого обволакивающего воздуха. Комната отдыха показалась мне просторной, но на удивление уютной. Низкие мягкие диваны с разноцветными подушками полукругом расположились вокруг низкого стола из тёмного дерева. На столе теснились кувшины с вином, бокалы, тарелки с фруктами и сыром. Стены из грубого камня украшали тканые гобелены, на которых были изображены лесные чащи и горные вершины., В камине, будто в ожидании зимних вечеров, лежали свежие поленья.

Девушки сидели на большом диване, перешептываясь и смеясь, их добродушные лица озарялись весельем. Парни расположились рядом на ковре, подперев спины подушками, и оживлённо спорили о чём-то, дружески подтрунивания друг над другом.

Моё появление мгновенно заставило всех притихнуть. Оживлённые взгляды устремились на меня. Хотелось спрятаться за чью-то спину, укрыться от смущения, разливающегося багровым румянцем по щекам. И тут как спасение мне навстречу грациозно шагнул он.

Тасио.

— Позвольте, хозяйка, — поклонился Тасио и протянул мне руку.

Без тени сомнения я оперлась на его ладонь, и это прикосновение показалось до боли знакомым. Он повёл меня в самый центр комнаты, к просторному дивану с изящной спинкой.

— Спасибо, Тасио, — тихо сказала я, опускаясь на мягкую ткань.

Он лишь легонько сжал мою руку в ответ, прежде чем отпустить.

Я села, всё ещё волнуясь, снова окинула взглядом присутствующих. Эти лица… улыбающиеся, открытые, добрые. Моё сердце откликнулось на их преданные взгляды, словно узнало их. Я чувствовала, что это мой дом. И сейчас, слушая их истории, я, возможно, вспомню всё и найду дорогу к самой себе.

Неловкое молчание немного затянулось и нужно было что-то сказать. Но слова застревали в горле. Я не знала, с чего начать этот вечер воспоминаний. Моё смятение первой уловила хрупкая блондинка с глазами небесного цвета и тихо произнесла:

— Я Веста. Меня продали рабство в двенадцать лет. Люди, у которых я служила до восемнадцати, были жестоки. Однажды хозяин решил, что я украла его драгоценности… Меня избили и выбросили умирать на улицу в зимнюю стужу. Я замерзала в грязном переулке, уже почти не чувствовала ног и понимала, что это мои последние минуты. И тогда… тогда появились вы. Завернули в свой плащ и сказали: «Ты непосвящённое дитя! Я помогу тебе». Вы спасли меня — привели сюда. — Она смахнула набежавшую слезу и улыбнулась. — Здесь я впервые узнала, что такое сытость, безопасность и… дружба.

Следующей бойко заговорила темноволосая, пышущая здоровьем девушка, одновременно ловко наливая вино из кувшина:

— Я Мариша. Чуть не умерла от лихорадки, — сказала она почти шёпотом. — Ведь в моём мире лекари не помогают таким, как я — бедным и бездомным. Я умирала на улице. Казалось, что уже умерла. А потом открыла глаза. Уже здесь. Вы положили прохладную ладонь на мой пылающий лоб и сказали: «Твоя кровь заслужила второй шанс. Живи». Вы подарили мне не просто жизнь… вы подарили мне силу и уверенность.

Как только Мариша закончила, с места поднялся парень, который показался мне самым весёлым во всей этой компании. Но как только он начал говорить, его лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Эндрю, Хозяйка. — Он поклонился и продолжил. — Я был солдатом. Попал в плен. Меня пытали, чтобы выведать расположение наших войск. Я не сказал ни слова, желая лишь поскорее получить пулю, чтобы избавиться от пыток. Но враги не сжалились. они оставили меня искалеченным умирать на поле боя. Тьма уже поглощала меня, когда я увидел свет. И вас. Вы протянули мне руку и спросили: «Хочешь, я подарю тебе новую жизнь?». И я из последних сил дотянулся до вашей ладони. Мои старые раны остались в том мире. Здесь я снова цел.

Истории сменяли одна другую, каждая — осколок чужого горя, который я когда-то подобрала. Чейз — бывший вор, которого хотели повесить на площади за кражу хлеба. Елена пыталась утопиться из-за несчастной любви. Рима чуть не сгорела заживо в доме, который подожгли из-за семейной вражды. Михаэль и Петро, два брата, которые голодали в неурожайный год. Каждого из них я нашла в момент отчаяния, на пороге смерти, каждому из них даровала убежище в «Перекрестке судеб».

Комната постепенно наполнялась воспоминаниями. Я слушала сокровенные истории, сжимала в руках бокал, не в силах вымолвить ни слова. Ответственность за спасённые жизни давила на меня, обжигала стыдом, потому что я не помнила ничего.

Когда все истории прозвучали, в воздухе снова повисла неловкая пауза. И тут всеобщее внимание невольно переключилось на могучую фигуру в просторной рубахе, всё это время подпиравшую, дверной проём. Норкус — эльф из Двора Земли, медленно выпрямился, словно пытался оттянуть момент откровения.

— Моя история не похожа на те, что звучали здесь, Моргат. Меня не спасали от гибели. Я не был жертвой. — Низким голосом, подобным гулу самой Земли, начал эльф и тепло посмотрел на меня глазами цвета мха. — Я странствовал по Дворам . Но не находил покоя. И от всего этого… я устал. Однажды я услышал о таверне на перекрестке, где, по слухам, находят приют потерянные души. Стало любопытно. Так я забрёл сюда.

Он сделал шаг вперёд, и его массивная фигура, напоминающая скалу, оказалась вдруг не угрожающей, как мне показалось вначале, а надёжной.

— Я вошел в «Перекрёсток судеб». Увидел тебя. Увидел, как ты управляешь этим хрупким царством из спасённых душ. Увидел, сколько в тебе мудрости и силы. И понял… что после бесконечных странствий я, наконец, нашёл место, которое могу назвать домом. Я остался не из долга, не из благодарности за спасённую жизнь. Я остался, потому что захотел служить тебе. Здесь я обрёл долгожданный покой.

В его рассказе не было трагедии. Но именно это тронуло меня.

Я поднялась преодолевая мелкую дрожь в коленях. Глаза застилали слезы, но я нашла в себе силы прошептать:.

— Я… я не помню… Я не помню вашу боль, ваши лица в тот миг. Мне так жаль…

— Хозяйка, — мягко прервала Веста. — Вы не обязаны помнить. Вы должны просто знать, что мы здесь. Мы любим вас. И так будет всегда.

Они подходили ко мне, осторожно касались рук, смотрели в глаза. Не требовали от меня воспоминаний. И в этом молчании я чувствовала их благодарность.

Я посмотрела вокруг — на спасённых мною людей, на эльфа, добровольно ставшего моим стражем, на этот дом, собранный из осколков сломанных судеб. И пусть память молчала, но сердце вдруг отозвалось тихим, ясным эхом: это не бремя. Это моя семья.

Эти истории, эти сломанные судьбы оказались моим наследием, моей ответственностью. Груз этой ответственности больше не угрожал раздавить меня, потому что я видела в глазах тех, кто стоял рядом, не бремя долга, а искреннюю любовь.