Послание к десятой Эви

— Кто это? — шепотом спросила Эви.

— Это… хм… наверное, кто-то из тех, кто боролся против искусственного бога, — предположила Глория. — Это было до объединения миров. Сейчас победить подобного врага не под силу никому.

На скафандре читалась надпись «Эвника». Эви спросила, имя ли это, название команды или страны.

— Если начну отвечать, боюсь, мы не успеем…

И вдруг скелет начал преображаться. На голом черепе появилась молодая кожа, разгладившая следы времени. Седые волосы обрели цвет, глазницы заполнились глазами под закрытыми веками. Казалось, девушка просто уснула, и лишь отсутствие дыхания говорило о том, что она мертва.

— Но как это возможно? — пролепетала Эви. — Почему она… почему она так похожа на меня?!

— Да, вылитая ты, — закивала Бхардарт таким тоном, будто видела подобное каждый день. Обе посмотрели на Глорию. Учительница казалась потрясённой до глубины души и выглядела так, словно впервые не знала, что сказать.

— Я… я не ожидала увидеть это здесь, — прошептала она. — В вашей школе есть ученики с невероятными способностями. Найти этих ребят — моя главная задача. Твоя способность, Эви, проявилась здесь. Ты заставила этот скелет измениться.

— Но я же не специально! Давайте уйдём отсюда, мне не по себе.

Они пошли дальше, миновав искусственного бога, скелета и пару разрушенных башен, наконец выйдя на открытое пространство площади.

«Что за выдающаяся способность? Почему я о ней не знала? Сколько мы идём? Почему не телепортируемся?» — думала Эви. — «Глория хотела показать альвов и бога? Но зачем? Скелет наверняка её трюк. Она хочет, чтобы я испугалась и бросила поиски?»

— А платок Эви потеряла, — услышала девочка голос Бхардарт, рассказывающей о ней Глории. — Это был её любимый платок.

— Да, я его потеряла! — с болью произнесла Эви. — Пожертвовала Иллюстрандису… единственную вещь от родителей! Не могу без него! Ещё профессор Манки как назло куда-то уехал! Обещал найти разгадку! Не прощу ему этого!

Глория остановилась и посмотрела на Эви. Та расплакалась. Напряжения последних дней было слишком много, плотину прорвало. Это был мощный поток, который невозможно удержать. Учительница и даже Бхардарт сильно удивились — они не знали, что вечно недовольная Эви способна на такие эмоции.

— Это же подарок от папы и мамы! — ревела она. — Как они теперь меня найдут без платка?!

Своих родителей девочка почти не помнила. Они покинули её в три года. В голове остались лишь тени и смутные образы, а наяву сохранилось только шоколадно-коричневое шёлковое покрывало. Правда, соседка Тишха уверяла, что купила его сама. Однако Эви оставалась непреклонна: одеяло кардинально отличалось от розовых и сиреневых фарфоровых кукол, которые ей дарила приёмная мать. Вывод напрашивался один — это частичка родительского дома.

Кем были родители и куда ушли, Эви не знала. В классе она была не единственным брошенным ребёнком. У Питера отца съел межпространственный бобр. Родители Генриетты погибли на войне. Близнецы Сильвия и Сильвер похоронили мать и отца, умерших от мокрой лихорадки. Лишь родители Эви пропали бесследно. Как будто их никогда и не было.

Глория присела на корточки на уровень глаз девочки, взяла её за плечи и слегка тряхнула. Эви от неожиданности перестала плакать. Учительница взглянула на Бхардарт, та отошла в сторону, дав им побыть наедине.

— Я знала твоих родителей! — уверенным голосом произнесла педагог. Затем сняла с себя чёрный галстук и повязала его на шее Эви. — Это галстук твоего отца. Я хранила его до этого дня. Твои родители были путешественниками, исследовали миры. Я не могла рассказать об этом в школе, там даже у стен есть уши. Но здесь, на пустыре, нас вряд ли услышат.

Эви заплакала ещё сильнее, принимая галстук как драгоценный артефакт и обняла учительницу:

— Расскажите мне про папу, пожалуйста.

— Твой отец был очень храбрым человеком, — ответила Глория. — И добрее всех, кого я знала. Он был моим лучшим другом.

— А мама?

— Твоя мама была очень красивая. Прямо как ты, — улыбнулась Глория. — И, кстати, не вини профессора Манки. Он никуда не уезжал, эта теория для отвода глаз. На самом деле… он погиб.

— Погиб… — прошептала Эви. — Из-за меня? Нет! Это я виновата! Он узнал какую-то тайну про родителей. Высший Совет убил его за это.

— Не клевещи на Высший Совет, девочка! — строго произнесла Глория. — Даже если они виноваты, прими это как должное. У тебя нет методов борьбы с ними. В нынешнем состоянии ты умрёшь от того, что член Совета просто подумает о тебе. Тебе нужно окрепнуть.

«Мне нужно найти ассистента профессора Манки, — размышляла Эви. — Он должен знать, что тот выяснил».

— Кажется, мы скоро придём, — прервала её мысли Глория. И правда, за поворотом раскинулось величественное здание библиотеки. Девочки удивились, что не заметили такую громадину раньше. Но оно и понятно: каким бы огромным ни было хранилище знаний, перед Крепостью Мироздания оно казалось песчинкой в хаосе многомерного Города.

— Я обязательно расскажу обо всём позже. Сейчас идите внутрь. В библиотеке вы сможете найти то, что вас интересует, — улыбнулась учительница. — Только сделать это вы должны сами. Мне пора на состязания.

Девочки кивнули. Глория исчезла.

Часть 10

Две девочки спешили в библиотеку. Но поскольку Город был многомерным конгломератом, любая дорога вела прямиком сюда. Так же, как она привела бы в любое другое место, стоило только захотеть туда попасть.

Школьницы ступали по вымощенной мостовой, плавно переходящей в асфальт. Им рассказывали, что раньше для перемещения нужно было преодолевать расстояние пешком или на транспорте. В то счастливое время не было порталов между мирами, но не было и случайных внезапных телепортаций, которые, как показала судьба отца Питера, чреваты встречей с межпространственным бобром. После окончательного объединения бесконечности измерений необходимость в каких-либо порталах просто отпала. Поэтому неудивительно, что девочки могли попасть в библиотеку, просто выйдя из своей комнаты. Стороннего наблюдателя удивило бы скорее то, что они предпочли этого не делать, решив пройти путь до книжной башни пешком.

Вселенская библиотека хранила много тайн. Начнём с того, что здесь находились все книги и рукописи, когда-либо кем-то написанные: от полного собрания энциклопедий и гримуаров до кассовых чеков и записок вроде «Не валнуйса мама я пашол пакакать».

Удивительным было и то, что отсюда нельзя было выйти, пока не вернёшь взятое. Тогда недра библиотеки превращались в лабиринт, где ты будешь блуждать, пока совесть не взыграет. Согласитесь, это более действенные меры, чем санкции современных хранилищ, давящих читателей непомерными денежными штрафами. Разумеется, в масштабах одной библиотеки это копейки, но если учесть их количество во всём мире… На эту сумму можно купить кило сосисок и литр кефира. Поражает самоотверженность тружеников, готовых ради книжной пыли терпеть маленькие оклады. Такими же работниками были и люди Города: дремлющий охранник, пропустивший девочек внутрь, снующие в колпаках инвентаризаторы и сам библиотекарь, прославившийся тем, что «выгреб из храма бумаги всю голографическую шушель».

Высокие деревянные двери тяжело открылись, и школьницы очутились внутри башни. Библиотека уходила ввысь, теряясь в сумраке ярусов. Пол выложили красным деревом, воздух дрожал от шёпота миллионов книг. За массивным дубовым столом в бархатном кресле восседал пожилой мужчина в очках, перебирая карточки. Стёкла поблёскивали в свете лампочек над головой.

— Эви, Бхардарт, дорогие мои! — библиотекарь знал всех в лицо и поимённо, даже тех, кто ни разу не заходил. Однажды он поверг в шок карманника Гарри, забежавшего переждать погоню. Старик назвал его по имени и выдал подробности биографии, от которых бедняга заалел как рак и углубился в чтение философии. Философия так увлекла Гарри, что он передумал быть жуликом и стал новым Диогеном. Правда, жил он не в бочке, а в прекрасном доме, ходил не голым, а в приятных одеждах, да и сильных мира сего не критиковал. Но в остальном они были словно братья-близнецы.

— Что вас интересует, красавицы? Поразвлечься хотите или чего серьёзного почитать?

Девочки недоуменно переглянулись. Из них двоих красавицей была одна лишь Бхардарт. Эви же таковой назвать было нельзя даже с натяжкой. Парни и девчонки считали её пацанкой, что немало удивляло саму девочку, ведь она почти всегда носила юбку. И удивлялась бы дальше, если бы Ивон не растолковала ей, что «пацанство» проявляется в поведении. Эви послушалась подругу и долго старалась выгрызть из себя рубаху-парня, но после последнего конфликта тот вылез наружу и отказался прикидываться кем-то ещё. По крайней мере, девочка поняла, что интеллектуально опережает Ивон ровно в такой степени, как дисковый телефон опережает подушку-пердушку, а значит, следовать её советам не обязана.

С Бхардарт отношения лежали в другой плоскости. Маленькая, со стрижкой-каре и постоянно плаксивыми глазами, подруга оказалась настоящим колоссом. За несколько дней знакомства Эви стало казаться, что та опережает её по личностным качествам на порядки. Доселе неведомое чувство проникло в сердце. Сперва оно таилось маленьким чернильным пятнышком, но теперь наполняло его капля за каплей. Возможно, оно никогда бы не раскрылось, сложись обстоятельства иначе. Но это случится позже, а пока детские глаза обеих учениц недоуменно смотрели на библиотекаря, который снял очки и смущённо улыбнулся.

— Нам нужна литература по борьбе, самоучитель, если можно, — в один голос протараторили девочки.

— Прямо так и по борьбе? — изумился старик, осмотрев их ещё раз, уже без очков. Кому-то могло показаться, что школьницы не те, за кого себя выдают. Заблуждаться не будем — библиотекарь был едва ли менее образован, чем директор школы, который (или, вернее сказать, которые) слыл гениальнейшим человеком. Поговаривали, что старик лично восстанавливал утерянные книги по памяти. Утверждать, что он растерялся, мог бы только неграмотный гамадрил. Библиотекарь просто был уверен: девчушкам нужно совсем не то, о чём они робко просят. — Есть у меня одна книжица тысячелетней давности. Не такая уж древность, но история поучительная.

Библиотекарь нажал кнопки на стойке. Сверху, из уходящего в небо стеллажа, резко опустилась целая галерея шкафов. Конструкция с грохотом пронеслась вниз, затормозив в паре сантиметров от пола, подняв лишь столбик пыли, и плавно встала на ножки.

— В одном из них находится нужная книжка. Вы сможете отыскать её, но только если ваше время пришло. Иначе вам её никогда не найти.

Сказав это, библиотекарь отвернулся к своим делам, оставив двух девчушек наедине с грудой книг. Рассмотрев пару корешков, Эви и Бхардарт поняли: либо читать всё подряд, либо отказаться от затеи. Второй вариант отпадал: назвался груздем — полезай в кузов.

Эви оглядела полки, каждая из которых могла вместить школьный кабинет. Даже определившись с секцией, им предстояло провести недели рядом с книгами. Поэтому девочка решила взять первую попавшуюся книгу наугад. Рука вытащила том в чёрном переплёте. Корешок подклеен скотчем, на форзаце синий экслибрис.

— «История величайшего воина» — вот он, тот самый труд. Не сговариваясь, девочки обеими руками схватили потрёпанную книжонку. Раскрыв пожелтевшие страницы, Бхардарт и Эви прочитали исповедь:

«Моё имя не так важно, как моя история. Меня называли сильнейшим из людей, и я верил в это. Верил, потому что видел, как враги падали ниц, моля не разрушать города. В моих руках было оружие, утверждавшее силу там, где в ней сомневались. Против меня выходили сотни и тысячи, но ни вместе, ни порознь они не справлялись. Я бросал вызов героям, а победив всех, замахнулся на небожителей. Они трусили и сбегали, пока мне не надоели, и я бросил щит в этих трусов. Без божественного мандата меня переполняла эйфория. Казалось, вызови меня вся вселенная разом — я сломлю всех. Тогда пришла идея турнира. Победители битв должны были сразиться со мной.

Турниров было много, но хватало одного пальца, чтобы могучие воины просили о пощаде. Таким должен был стать девятнадцатый турнир. Я удивился, увидев юношу, почти подростка, худого как тростник. Говорили, он наследник сильного рода, но я не придал этому значения. Тому, у кого боги обжигают горшки, негоже переживать из-за вымирающего рода. Как же я ошибался. Ему удалось то, что не удавалось никому — он победил меня. Теперь он лидер, турниры должны начаться снова, но парень запретил их, сбив остатки моей спеси.

Я спросил, как ему удалось победить непобедимого. Юноша ответил: Я не знал, что тебя нельзя победить. А если и знал, то забыл. Все твои противники концентрировались на твоих слабостях и своих сильных точках, поэтому проиграли. Я же знал свои слабости, чтобы ты не мог в них бить, а сам бил по сильным сторонам. Преодолеешь мою силу — слабости будут не страшны. Потом он стал мне другом, почти младшим братом, но всегда напоминал о проигрыше, когда я начинал зазнаваться. С посланием к потомкам, С.Л.Д.»

— Кто такой этот СЛД? — спросила Бхардарт.

— Кто-то очень сильный, — уважительно закивала Эви. — Если мне предстоит победить, я просто забуду о слабостях. Эх, какой хитрец этот паренёк, будто это так просто.

— Я поняла, — таинственно произнесла Бхардарт, хотя сама ещё ничего не осознала, а только готовилась понять. — Если не возражаешь, посмотрим кое-что ещё?

Эви сделала изумлённое лицо, но когда подруга сказала, что хочет узнать об альвах, отказать не смогла.

— Печатной литературы по альвам у нас нет, — с горечью произнёс библиотекарь. — Хотите знать почему? Спросите министра образования, то есть директора вашей школы. Здесь хранятся тексты, которые выпускали люди. Да, мы победившая раса, но других зачем принижать? Хотя… Я знаю, как помочь. — Он повернул ручку, и стол начал опускаться вниз, вращаясь по винтовой лестнице. — Это незаконное хранилище: здесь находятся идеи!

Девочки оглядели подземную залу, вмещавшую весь мир. Каким бы огромным ни было здание, это лишь верхушка айсберга. Здесь в подземелье могла бы затеряться целая звёздная система.

— Как же я найду нужное? — грустно спросила Эви, взяв с первой попавшейся полки четырёхугольную резинку с железной дыркой посередине. — Нам жизни не хватит добраться до полки. Ой! — Резинка вспыхнула светом и исчезла.

— Это идеи, — повторил библиотекарь. — Они ценятся невероятно. То, что было в твоих руках, кто-то наконец-то «придумал». Вернулся в прошлое и материализовал.

— Но разве так можно? — удивилась Бхардарт. — Нам говорили, вмешиваться в историю запрещено.

Библиотекарь отмахнулся. На его левой руке висел деревянный медальон наподобие африканского талисмана. Им он постучал по пустой полке. Место тут же заняли новые книги.

— Идеи рождаются и умирают, — констатировал старик. — Полки сдвигаются. Даже я не знаю, что будет происходить через мгновение. Когда идеи формируются окончательно, они попадают в настоящую библиотеку. А вот ваш проводник.

Порыв ветра — и перед девочками возникла морда ярко-оранжевого животного, похожего на японского кирина. Тело зверя состояло из книг и манускриптов.

— Это книжный червь, его зовут Шандо. Надеюсь, поладите.

Бхардарт подошла к зверю, пытаясь погладить гриву. Червь встрепенулся, фыркнул, но понял, что ему зла не причинят. Позже позволил себя гладить и Эви.

— Просто садитесь, — сказал библиотекарь. — Эти существа читают пожелания наездников. Довезёт куда нужно.

— Спасибо! — Девочки поблагодарили старика и устроились на спине: Эви впереди, Бхардарт сзади.

— Только не дергай за усы, — шепнул библиотекарь. — Они этого не любят. Вы не упадёте, но если что — хватацтесь за холку. Слушайтесь Шандо, иначе потеряетесь среди материй.

Книжный червь вытянулся змеёй, затем изогнулся в другой плоскости, найдя частоту. Поднявшись на пару метров, выпрямился и полетел. Иногда он пролетал сквозь плотные стены шкафов, и девочки проходили через материю тоже, словно духи. Насчёт своей материальности Эви была уверена, поэтому держалась за шею Шандо обеими руками. Бхардарт держалась за неё.

На верхних ярусах закончились аккуратные полки. Наверху царил хаос. Сквозь тело червя проходили мыслеформы. Часть пикировала вниз на полки верхней библиотеки — идею завершили. Другие оставались незаконченными, парили стаями, надеясь на интерес.

Девочки летели мимо других посетителей, восседающих на таких же червях. Там были школьники, их одноклассники. Ребята ориентировались в хаосе Залов Идей легко — они явно бывали здесь не впервые.

Идеи принимали вид книг, бумаг, документов. Дальше звучала музыка — не какофония, а отдельные мелодии. Проносились киноленты, диски, голографические шары. Фильмы, которые только собирались снять. Внезапно сидевшая впереди Эви закрыла глаза: промчалась новая серия «Могучих молотодробилок», а она смотрела сериал и не хотела портить впечатление вырванными кадрами.

Отдел за отделом Шандо искал нужную полку. Испуганная Бхардарт прижалась к спине подруги, стараясь не смотреть вниз, особенно над проектами зданий. Идеи архитекторов достраивались и рушились так быстро, будто прокручивали плёнку.

Червь нырнул вниз. Пролетев почти до пола, сделал мёртвую петлю, перевернулся и полетел вниз головой так, что волосы едва касались натёртых досок.

— Что такое? — испугалась Эви. Воздух становился гуще, тяжелее. Мыслеформы здесь не светились и не пели. Они корчились, стонали, взывали о помощи.

— Сейчас мы пролетим секцию запрещённых идей, — пояснил Шандо. — Очень опасная зона. Чтобы мировоззрение не исказилось, мы пролетим вверх ногами. Лучше закройте глаза.

Бхардарт зажмурилась сильно-сильно. Эви решила одним глазком посмотреть на одну такую идею. Однако она увидела нечто страшное. Всю секцию занимало одно громадное чудовище. Сердце десятилетней девочки забилось, как у мыши, попавшей на клей. Оно было настолько огромным, что взгляд не охватывал его целиком. Только зубы. От напряжения Эви начала теребить галстук.

— Ты что-то видела? — строго спросил Шандо.

— Нет… — произнесла Бхардарт. Эви же не могла ответить, хотя вопрос предназначался ей — девочка дрожала от страха, холод сковал душу. От беглого взгляда она потеряла способность радоваться.

«Если такое существует здесь, — думала Эви, — должно быть, оно сожрало моих родителей».

Хотя девочка промолчала, червь решил вернуться. Шандо выпрыгнул из секции и остановился возле трёх ничем не примечательных полок.

— Скажи, кого ты видела? — спросил он.

— Я никого… — произнесла Бхардарт, но Эви прервала её.

— Там было чудовище. Огромное, косматое, с уродливыми глазами и зубами до пола. Мне страшно…

— То, что ты видела, было межпространственным бобром, — с грустью произнёс Шандо. — Если он появился здесь — жди беды. Такие твари просто так в отдел идей не проникают. Если бобёр здесь, значит, брешь в небытие становится тоньше.

— Это он съел папу Питера? — вспомнила Бхардарт.

— Вряд ли, — качнул синей холкой Шандо. — Каждый, кто коснётся его зубов, будет предан забвению. Ваш одноклассник просто не помнил бы о нём — в этом мире исчезло бы всё связанное с ним, кроме его детей. Исчезли бы фото, голограммы, имя стёрлось бы отовсюду, даже из памяти. Раз Питер его помнит, встреча обошлась без последствий.

Глава 4. О родителях и прочих родственниках

Часть 11

В полутёмном кабинете, освещённом лишь небольшим канделябром на массивном столе, отдыхал человек. Откинувшись в кресле с высокой спинкой, он смотрел на тени стопки отчётов. Перьевая ручка отбрасывала прямоугольную тень на висящий под портретом «Эванджелин Ойли. Автопортрет». На картине девушка в викторианском платье кокетливо сжимала зонтик, по которому сейчас незаметно полз таракан. Обыкновенный прусак с усами длиннее тела уверенно засеменил к её лицу. Спящему мужчине хватило доли секунды не для убийства — чтобы засунуть насекомое в деревянную коробочку из-под скрепок. В тот момент его реакции позавидовал бы даже хамелеон, выпускающий язык с молниеносной скоростью.

Мужчина резко развернулся и… очутился в другом месте. Подойдя к огромному инсектарию во всю стену, он открыл коробочку и выпустил пленника. Насекомое повисло на ветке вниз головой, упало на спину в песок и зашевелило ножками.

— Папа, ты нашёл его! — раздался радостный мальчишечий голос. — Я уж думал, он сбежал. Это же редкий экземпляр. Спасибо!

— В следующий раз, Аспер, следи за своими питомцами лучше, — сухо отрезал мужчина. — Ещё раз увижу — раздавлю, не пожалею.

— Я понял, — сглотнул Аспер. Неужели правда раздавит? Отец вполне мог воплотить угрозу в жизнь. Он не считался с жизнью людей, что уж говорить о насекомых. Нужно быть осторожнее и сказать, чтобы заделали щели инсектария. Но странно, что отец всё ещё здесь. Он хочет его наказать?

— Знал ли ты, Аспер, что когда-то эти существа считались едва ли не более живучими, чем мы, люди?

— Кто? Тараканы? — удивился мальчик. — Они же такие… беззащитные. В нашем мире насекомых почти не осталось. Почему так?

Отец всегда начинал издалека: нейтральная тема служила предвестником удара под дых. Нужно было понять, что именно последует.

— Как дела в школе? — голос мужчины был холоден как лёд. — Ты ведь до сих пор в шестом классе? Впрочем, чего ещё ожидать от такого, как ты. Твой брат в твоём возрасте уже учился в университете.

Вот оно. Сравнение с братом. Конечно, тот был идеален, но он мёртв, а я жив. Как сделать так, чтобы отец это понял? Аспер сжал кулаки. Он знал этот тон — за ним всегда следовал укол, который должен был сделать сына сильнее.

— Прости, папа, что я не он, — стиснув зубы, произнёс Аспер. — Я другой. Но я докажу тебе, докажу, что тоже достоин носить твою фамилию!

— Как ты собираешься доказывать это, ничтожество?! — рявкнул отец. — Разве что переместишься в прошлое и умрёшь вместо него! Нет, Аспер, для тебя будет особая роль. Пока продолжай делать то, что делаешь, и ни в коем случае не пропускай занятий, каким бы глупым оно тебе ни казалось.

— Даже профессора Жаэ?

— Что за профессор Жаэ? — удивился отец.

— Выглядит как младенец и ведёт себя соответствующе. Мои конспекты заполнены лепетом!

— Его занятия посещать обязательно, — резюмировал мужчина. — Я скоро пойду на аудиенцию в Высший Совет. Если склоню их на свою сторону — хорошо. В противном случае мы начнём претворять в жизнь другой план. — Спустя паузу он спросил: — Какие у тебя отношения с Эви?

— Э-э-э, мы не дружим, она же не пойми кто, без роду и племени, — протянул Аспер. Зачем отцу эта девчонка? Спросил бы про Ивон, та хотя бы симпатичная. Что особенного в этой малявке? Хотя если отец ей заинтересовался, она должна быть опасна. Странно, что я не чувствую угрозы. Она просто тупая и наглая.

— Что-то не так с этой девчонкой, — пробурчал отец. — Она не вписывается в картину моего мира. Когда мои предки стояли у истоков объединения миров, они доверили мне… впрочем, неважно. Важно другое: глаз с неё не спускать! Обо всех странностях докладывай мне. А если понадобится — используй силу, чтобы подчинить её.

Часть 12

После посещения библиотеки девочки отправились домой к Эви. А точнее, в то место, где она жила. Хотя сама Эви порывалась пойти поговорить с Глорией, Бхардарт остановила её, сославшись на занятость учительницы. Пообещала, что они поговорят позже. Эви нехотя согласилась, стараясь скрыть бурлящие чувства. Ведь впервые кто-то решился заговорить с ней о родителях, и девочка не хотела упускать даже призрачную возможность узнать о них правду. Ещё нужно было отыскать ассистента профессора Манки, но для этого предстояло пробраться в учительскую.

Учительская в этом мире тоже была необычной комнатой. Словно все кабинеты педагогов объединили в одну мегаучительскую. Стол, шкафы с классными журналами и странная тумба, на которой обычно стоят цветы, хранили столько тайн, которые не снились даже великим детективам. Эви боялась этого места как огня и откладывала визит туда как можно дольше.