Шторм серебряных клятв

Глава 29

Я понимаю, что лежу в постели одна, лишь по одной особенности. Когда Каэлис рядом — его присутствие обволакивает, как кокон, в котором уютно и безопасно. Сейчас же чувствуется холод, похожий на легкое покалывание тающих снежинок на коже.

За окном, скорее всего, раннее утро. Я делаю вывод по темно-серому небу, сквозь которое пробиваются первые лучи. Возможно, утро здесь такое же, как и в смертном мире. И солнце светит всем одинаково — независимо от того, где ты находишься.

Мне совсем не хочется вылезать из-под одеяла — даже укутавшись, у меня ледяные ноги. Но желудок предательски урчит, и это заставляет откинуть покрывало… и сразу об этом пожалеть. Сквозняк тут же покрывает тело мурашками — проникает под кожу, пронзает до костей. Остается только двигаться, чтобы не окоченеть.

На спинке стула я замечаю серый длинный свитер с высоким горлом и длинными рукавами — единственное, что помимо душа, спасло от стучащих друг об друга зубов.

В коридорах замка все так же темно, как и вчера. Тишина такая, что кажется во всем Анав’а́ле совершенно одна. Осмотреться толком не получилось, но сейчас я голодна, поэтому экскурсия не входит в планы. Голод делает меня раздражительной.

— Ты что-то рано проснулась, — голос раздается за спиной, и я оборачиваюсь. Кассандра идет навстречу в легком синем кардигане и джинсах в тон. Меня передергивает от ее вида — глядя на нее, хочется срочно накинуть сверху тулуп.

— Не знала, сколько сейчас времени. Просто захотелось есть.

— Завтрак пока не готов, но у меня есть пара батончиков в комнате. Если хочешь, можем вернуться ко мне, — она улыбается, а ее глаза, яркие, как летнее небо, оценивающе скользят по моему свитеру.

Я закусываю губу, раздумывая над ее предложением, и мысленно успокаиваю себя: она была твоей близкой подругой, все в порядке.

— Джеймс уже проснулся?

— Меня не приставляли к нему охранником.

— А ко мне, значит, приставили?

— Ты просто попалась мне навстречу, — девушка подавляет улыбку и качает головой. — Раньше ты не была такой подозрительной.

— Значит, придется привыкнуть к новой версии меня. Потому что все, что я вижу в своих видениях, — это стайка разъяренных ведьм и других тварей.

— Нам нужно придумать, как вернуть тебе память.

— Это проблема? — спрашиваю я.

Потому что вчера все встало на свои места. Я узнала, кто я и как меня убили. Мои догадки, что я не сумасшедшая, подтвердились. Единственное, с чем по-настоящему хочется разобраться, — это с видениями и погоней потустороннего за мной. А, и тем, что сказала Хепри.

— Это не проблема, — Кассандра опускает взгляд на пол и мысом чертит невидимые узоры на камне. На ее лице что-то мелькает, но выражения сменяются так быстро, что я не успеваю их разгадать.

— Знаешь, ты права, есть хочется ужасно. Давай поторопим поваров. Я даже готова угрожать им, если они не приготовят твою любимую еду, — она берет меня под руку и тянет в темноту замка, не дожидаясь ответа.

— А какая была моя любимая еда?

— Ты не была фанатом здоровой пищи, но за завтраком старалась есть что-то полезное. Каэлис тебя на это подсадил — он зациклен на балансе в питании.

Я усмехаюсь.

— Тогда это хорошая новость — я все так же не приветствую шпинат и обезжиренный йогурт. И заняла бы первое место по спонтанным перекусам и еде перед сном.

— Не говори ему об этом, а то у него случится припадок и тебя ждет лекция с последующим экзаменом.

Кассандра накрывает мою ладонь своей и смеется, пока мы идем по бесконечным лабиринтам. Иногда на стенах попадаются встроенные светильники, но от них нет толку — я спотыкаюсь на каждом шагу.

— А где он?

Я не рассказываю Кассандре, что этой ночью он был со мной. И думаю, что Джеймс тоже не должен знать — это будет мой маленький секрет.

— Он всегда встает рано, но сегодня должен был появиться в Моратории Споров, чтобы спланировать поездку в Цитадель Нуля.

— Да, он вчера говорил, что это ваша местная тюрьма.

— Верно, — кивает она и продолжает. — После завтрака он отправится туда. Все должно пройти быстро. Его сразу же отпустят, и Цитадель снимет с него метку.

— Метку? В смысле тюрьма ставит какое-то клеймо?

— Его видят только работники тюрьмы, не переживай. Снятие метки абсолютно безболезненно и длится меньше минуты.

Законы Анав’а́ля кажутся мне слишком странными. Неужели я и правда жила в мире, где все боятся лишний раз вздохнуть? Хотя… Каэлис говорил я часто нарушала правила. Так что, похоже, я была тем самым бунтарем, который хотел делать все по-своему.

Мы подбираемся ближе к кухне — я сразу это понимаю по запахам жареного, выпечки и кофе, ударившим в нос. Мой рот моментально наполняется слюной, а голова идет кругом. Кассандра впереди и ведет меня за руку. Кажется, что мы двое детей, проникающих на запретную территорию, и нам влетит, если застукают.

Здесь светло, и из-за системы увлажнения воздух кажется туманным. За каждым разделочным столом стоят повара в голубых шапочках и фартуках. Они все режут, строгают, жарят или выпекают — на нас не обращают никакого внимания, следят за готовностью еды и вынимают из духовки пироги.

Когда мои глаза натыкаются на чашу с фруктами, я хватаю два банана и, пытаясь спрятать, сую под рукав свитера. Кассандра хватает пару булок и подмигивает мне.

— Опять ты за свое, — улыбка мигом стирается с моего лица. Я выглядываю из-за плеча Кассандры и вижу тучную женщину в голубом фартуке лет шестидесяти. У нее в руках поднос с тарелками, который через секунду оказывается на полу, когда она видит меня. Осколки разлетаются по полу, и фарфор оказывается рядом с нашими ногами. Но, кажется, никто не заметил грохота — все повара механически готовят завтрак.

Женщина смотрит, не мигая, вытирает руки о штаны, а потом пальцем указывает на меня. Кассандра несколько раз ей кивает и отходит, а я лишаюсь защитной стены в виде ее спины.

Тогда повариха буквально несется на меня через всю кухню и обхватывает руками так крепко, что я задыхаюсь. Подруга награждает меня коварной улыбкой и отходит еще дальше, оставляя в полной власти повара. Я слышу, как женщина всхлипывает, а потом кладет голову мне на грудь.

— Мораэль, я так рада тебя видеть. Даже не верится, что ты здесь. Я так ждала, так ждала… — приговаривает она.

— Она никого из нас не помнит.

Повариха резко отстраняется и смотрит на меня зелеными глазами.

— Совсем ничего?

Я мотаю головой, чувствуя странную смесь вины и смущения.

— Анав’а́ль решил, что меня не стоит баловать и наградил бесполезными видениями.

— Не говори так! Анав’а́ль дает только то, что мы способны вынести.

— Ага, скажи это Каэлису, — парирует Кассандра. Лицо ее стало бесстрастным и бледным, как лед.

— В любом случае, я снова здесь. И простите, что отвлекли от работы — это я ныла, что голодная. Мы уже уходим.

Я обхожу женщину и встаю около Кассандры, толкая ее к выходу, но та стоит, как стена.

— Ничего страшного, вы вечно устраивали здесь беспорядок. Идите в гостиную — скоро мы принесем еду.

Я еще раз улыбаюсь и выхожу из кухни. Девушка идет позади, и я замечаю, что в руках у нее волшебным образом появился графин с соком.

— Это Дуара — святая женщина, бесподобный повар и та, кто закрывала глаза на то, что мы пробирались в винный погреб, опустошая запасы.

— Мы были близки, — больше прозвучало как констатация факта, нежели вопрос. Женщина казалась просто душкой в этом чепчике и с озорными глазами.

— А теперь нам нужно снова проходить собеседование, чтобы стать частью твоей жизни.

Я открываю дверь, которую велит Кассандра, и мы обе заходим внутрь. Гостиная располагалась в просторном зале с высоким потолком и арочными окнами во всю стену. Свет проникал сквозь матовое стекло, делая помещение светлым, но не теплым — таким же серым, как и все в замке. Потолок поддерживали массивные балки из темного дерева, а стены были выложены серым камнем.

Центр комнаты занимали два кожаных дивана — темно-рыжие, немного потертые, но удобные. Между ними стоял низкий стол на металлических опорах. На нем лежали книги, колбы, какие-то инструменты — все в беспорядке.

В глубине зала — открытые стеллажи с бумагами, флаконами, чертежами. Освещение мягкое: над диванами висела большая люстра с множеством ламп, в углах — настенные бра. Комната выглядела как рабочее пространство, нежели место, где можно проводить завтраки или обеды. Но это Анав’а́ль, и, возможно, это моя новая норма.

Кассандра быстро разобрала залежи на диванах и столе, чтобы мы могли поставить еду и ничего не мешало. Джеймс появился почти сразу и минут пять стоял просто в дверях, совершенно потерянный.

— Привет, — машу я ему и подзываю присоединиться к нам. Он щурится, а потом переводит взгляд на взбудораженную Кассандру. Она тоже машет ему и, о Боги, даже улыбается.

— Почему в замке настолько холодно? Самрэк хоть и наложил на комнату свои чары, но я все равно замерз так, что трясся всю ночь, — он присаживается в кресле рядом со мной и буквально вжимается в него.

— А ты как спала?

Его вопрос заставляет мои щеки вспыхнуть. Я стискиваю челюсти, чтобы не улыбнуться, и тем самым не выдать себя с потрохами. Я не жалею, что спала в объятиях мужчины с янтарными глазами, но говорить об этом вслух — это все равно что прыгнуть со скалы.

— Под утро было холодно.

Кассандра выразительно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Джеймса.

— Когда планируешь возвращаться к себе, в свой скучный смертный мир?

— Мы отправимся сразу, как только поедим, — отрезает он и складывает руки на груди. Свитер сильно обтягивает его мускулы, и я замечаю, что одежда на нем чужая. Снова. Чью одежду он вечно носит?

— Что, в таком мире сложно чувствовать себя всесильным?

Друг глубоко вздыхает, не скрывая того, что этот разговор ему уже надоел за столь короткое время.

— Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы вы остались. Очевидно, что ты потащишь Мораэль с собой, даже не спросив, хочет ли она.

Джеймс смотрит на меня, пока мой взгляд мечется от одного к другому. К моему стыду, Кассандра озвучила другу то, чего я бы не смогла сказать. Более того, я даже не призналась в этом самой себе.

— Так ты хочешь остаться?

Его голос спокойный и не обвиняющий. Но я все равно чувствую себя маленьким предателем. Я ставлю на стол стакан с соком, из которого даже не пила, и беру Джеймса за руку.

— Вчера я так много всего узнала. Все то, что мы пытались понять и разгадать обо мне долгие годы. Каэлис рассказал мне больше про Анав’а́ль и про то, как меня убили.

— Твой муж рассказал тебе.

Муж. Почему это ощущается как что-то инородное? Я совсем не привыкла к своему новому статусу и даже не знаю, что он для меня значит. По сути, это было в прошлой жизни, а между прошлой жизнью и этой стоит огромный двухтысячелетний айсберг.

— Те ведьмы, что преследуют меня в видениях, — это те же ведьмы, что и убили меня. Вернувшись обратно в Чикаго, я не только буду не в безопасности, но и не узнаю, как избавиться от них.

— Но как это возможно?

— Каэлис сказал, что почти всех причастных в моей смерти он убил, а оставшиеся Ведьмы — в тюрьме, — я пожимаю плечами, — но они как-то все равно добираются до меня.

Пока я это говорю, голос предательски дрожит, как будто у меня есть какие-то сомнения. Но правда в том, что я все ближе к тому, чтобы действительно остаться и начать бороться с ведьмами на общей территории. Только теперь у меня есть поддержка в виде Каэлиса и Кассандры, которые обладают мощью их победить.

— Я не могу тебя здесь оставить, — Джеймс обводит помещение взглядом, а потом останавливается и смотрит на девушку позади меня. Даже спиной я чувствую, как ее ярость дышит мне в спину.

— Я отпустил тебя сюда, думая, что это на несколько дней. Как я сообщу твоей семье, что ты уехала на неопределенный срок и у тебя не ловит телефон?

Я пожимаю плечами и обдумываю новый план.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, но здесь ты буквально под носом у Ведьм.

— А мы тебе что, шутка какая-то?

— Да-да, вы уже однажды ее защитили, — ругает ее Джеймс.

Кассандра подрывается с дивана и за секунду оказывается между нами, нависая над ним.

— Да, ты прав. Мы не смогли ее уберечь и прожили последние две тысячи лет, скармливая себя чудовищам внутри нас. Но теперь, когда мы вернули ее в Анав’а́ль, Каэлис ее никуда не отпустит. — Кассандра сжимает кулаки с такой силой, что ее костяшки становятся белыми, а глаза из ярко-голубых — глубокими синими, как небо перед страшной бурей. — Ты дурак, если думаешь, что здесь ты что-то решаешь.

— Кассандра, — мягко останавливаю я ее. Как бы ни был неправ Джеймс, он не заслужил оскорблений. — Сядь, пожалуйста. Давайте просто поедим.

На самом деле теперь мне и впрямь кусок в горло не лезет. Атмосфера в комнате такая, что стоит чиркнуть спичкой и все вспыхнет.

Планы оказались сорваны, и на следующий день Каэлис так и не появился. Кассандра успокоила, что такова роль Верховного — тебя могут вызвать в любой Доминион, если твое присутствие необходимо. Помимо Каэлиса в Анав’а́ле были и другие, кто занимал высокий пост, и они тоже посещали общие собрания и суды. Но когда я спросила в чем дело, Кассандра вежливо уклонилась от ответа, напомнив, что она не секретарь.

Мы договорились, что останемся здесь на какое-то время и в любом случае дождемся его, прежде чем покинуть Анав’а́ль. Но все это было неважно, потому что чем больше времени я тут находилась, тем здоровее себя ощущала. И тем больше возрастало желание остаться. Но Джеймс выглядел так, будто хотел исчезнуть. Наблюдая за ним, было видно, как окружающая обстановка его пугала. Добавьте еще сюда угрозы Кассандры и ниоткуда возникшую заинтересованность Исмаила.

Все следующие дни мы проводили время в гостиной. Я занимала самый большой диван с книгой в руках. Думала, что буду читать ее, чтобы развлечь свой беспокойный мозг, но книга оказалась на древнем языке, которого я не знала. Кассандра пообещала заняться моим развитием и уже поставила в расписание уроки по изучению мавра́сского языка.

Сотрудники кухни приносили еду четыре раза за день. И каждый раз меня ждал восторг, а живот урчал от радости и пытался съесть все, зная, что в любой момент Верховный положит мне в тарелку что-то более здоровое, а не обалденно вкусное углеводное и жирное. Джеймс тоже заценил изысканный вкус и даже записал пару рецептов, чтобы приготовить для нас на один из ужинов.

Темень за окном всегда наступала внезапно: из-за серости дневной свет поглощался быстрее, и в какой-то момент в гостиной становилось темно. Но благодаря магии люстра в комнате загорелась почти сразу, но не ярко — она освещала мягким светом, создавая ламповую атмосферу.

После бездумного пролистывания картинок, я укрылась теплым пледом, который мне принес Джеймс, и закрыла глаза, намереваясь просто подремать, но уснула так быстро, что не успела осознать.

Кажется, мне ничего не снилось. Сон был поверхностным, и я могла слышать каждый шорох: как открывалась дверь, когда кто-то приходил и уходил. Как Кассандра шепталась с Джеймсом через всю комнату, явно о чем-то споря. Я хотела разлепить губы и попросить их не ссориться, но у меня ничего не вышло. Даже когда в комнату вошел Каэлис — я сразу это почувствовала.

— Она спит, — говорит Кассандра, и я слышу ее мягкие шаги по каменному полу. Мой слух различает еще несколько пар обуви и то, как кто-то останавливается у изголовья дивана, на котором я сплю.

— Будить ее бесполезно. Предлагаю отнести в спальню. Вы идите, я сам отнесу, — голос друга ближе всех ко мне в этой комнате.

Затем я слышу какой-то шорох и глухой хлопок за своей спиной. Мои уши слишком резко отреагировали на вибрацию, отчего внутри все сжалось.

— Не надо, Джеймс. Я в состоянии отнести ее в кровать. — Голос Каэлиса звучит совсем близко и угрожающе холоден.

— Отпусти. Меня, — парень буквально выплевывает каждое слово. Я слышу повторный глухой звук и как он отходит на несколько шагов назад. — Думаешь, если она твоя жена, то у тебя есть на нее какое-то чертово право? Пометка — она тебя не помнит.

Кассандра издает протяжное «у-у», которое повисает в воздухе, как сигнал тревоги.

— Тебе сегодня явно надоело жить, — откуда-то издалека доносится голос Самрэка. А я уже боюсь открыть глаза, поэтому лежу и хочу просто уснуть обратно.

— Давай, убей меня и она тебе этого никогда не простит. Потеряешь ее и во второй раз.

Каэлис делает глубокий вдох, а потом медленно выдыхает. Я не вижу его глаз, но готова поспорить, что они янтарного цвета, и он вот-вот готов сорваться.

— Почему тебе всегда нужно со мной бороться?

— Потому что она моя подруга. И я не доверяю ее первым встречным. Повторяю: я здесь только потому, что обязан был тебе. И потому что не хотел отпускать ее одну.

— И я благодарен тебе за то, что ты оказался настолько смелым, чтобы решиться отправиться сюда. Но сейчас лучше уйди с дороги, — Каэлис делает несколько шагов к дивану, и его близость ощущается, как океанский шторм, вызывающий лишь разрушения.

— Не испытывай судьбу, парень, — Самрэк хлопает Джеймса по плечу. — Никогда не становись на пути Каэлиса, если его конечная цель — она.

Еще какое-то время в гостиной царит тишина. Я слышу тяжелое дыхание, но не могу определить, кому оно принадлежит. Наверное, потому что у самой оно прерывистое, неглубокое, будто воздуха не хватает. Я просто ожидаю, что бессмысленная перепалка вот-вот закончится и эмоции стихнут.

— Ты не можешь заставить ее тебя полюбить.

Каэлис оставляет его последнее слово без ответа. Вместо этого он поднимает меня с дивана и подбирает одеяло, чтобы снова укутать. Лбом я утыкаюсь ему в шею, и знакомый аромат, который принадлежит лишь ему, действует на меня как афродизиак — я хочу вдыхать его полной грудью, пока не разболится голова. Хотя, может, и тогда.

Каэлис еще крепче прижимает к себе, а затем целует в лоб, вдыхая мой аромат.

— Я посвящу всю оставшуюся нам вечность, чтобы вновь завоевать всю ее любовь.

Затем он отстраняется и без его губ весь мир теряет краски.

— Завтра перед завтраком проведем небольшое собрание. В Цитадель Нуля мы отправляемся с Мораэль вместе. Метка обвинения с нее до сих пор не снята.

— Что это за метка? — тихий шепот Джеймса исчезает, и голос становится хриплым от волнения.

— Объясните ему, — говорит Архон, не обращаясь к кому-то конкретному. Он разворачивается и широкими шагами выходит со мной на руках из гостиной. Сзади я слышу облегченные вздохи, а потом мы тонем в темных коридорах замка.

В руках Каэлиса я снова начинаю проваливаться в сон — звуки пропадают и царство морфея забирает к себе. Лишь ощущаю, как меня снова кладут на кровать и укрывают вторым теплым одеялом. Он еще сидит со мной рядом некоторое время, а потом, прежде чем уйти, проводит костяшками пальцев по моей щеке, и что-то тихо говорит на языке, который я хотела бы знать.

Глава 30

Еще одна спокойная ночь в копилку — четвертая, в которой мне не приходилось сражаться за свое существование. В этот раз я ни разу не проснулась, спала так крепко, что возле моей кровати можно было устраивать пляски под гитару. Именно по этой причине я не сразу проснулась и услышала, как Джеймс зашел в комнату и лег на кровать рядом со мной.

У него в руках какая-то ветхая книга: в некоторых местах краска стерлась, а пара листов уже лежали на покрывале. В чем смысл чтения, если книга на неизвестном языке, а на корешке россыпь символов, которых он тоже не знает? Одной рукой он придерживает книгу, а другой зарывается в волосы, кажется, вот-вот выдернет себе прядь кудрей.

— Я почти уверена, что твое занятие бессмысленно.

Он не отвлекается на мою реплику и продолжает сканировать страницу дальше.

— Я стащил карту Анав’а́ля. На случай, если нам придется бежать, я буду знать все выходы и входы. Сейчас мы в самом центре Анав’а́ля, но самый близкий к нам Доминион — твоего здешнего отца.

— У меня только один отец.

Джеймс смеется, а потом смотрит на меня.

— Ничего не знаю. Я тут подслушал, что Лекс — твой отец — Верховный Архон Дома Эридейл.

— Ого, правда?

Друг кивает, а я, вспомнив разговор на кухне, вдруг понимаю: от меня это утаили.

— Но интереснее другое. Лекс и Каэлис были чуть ли не врагами, — он пытается подавить дурацкую ухмылку, но получается паршиво. — Ну, может, не врагами, но явно что-то не поделили.

— Я ничего об этом не слышала.

— Вчера узнал от Исмаила, — он щелкает меня по носу, а потом вновь возвращается к чтению карты. — Так что твой отец теперь мой лучший друг.

— Тебе стоит вернуться в детсад. — Я больно тыкаю его пальцем в бок, и Джеймс пищит, извиваясь на кровати подобно змее. Я повторяю прием и думаю о том, что хотела бы вообще спихнуть его с кровати. Даже злюсь на то, что они вчера оба устроили. Неужели не понимают, что такими ссорами делают больно мне?

Джеймс вопит еще громче, потому что боится щекотки до смерти. Визг и смех наполняют комнату, и я переживаю, что играми разбудим весь замок. Сейчас мы больше похожи на маленьких детей, чем на супергероев, пробравшихся в потусторонний мир. Джеймс ерзает на спине и пытается уклониться от моих пальцев, которыми я тыкаю в ребра, нависая сверху. Потом хватаю подушку и начинаю наносить удары по его голове — не больно, но он верещит, как свинья на убой. Мы оба хохочем, а постельное белье под нами сбивается в кучу.

— Джеймс, парень, мне стыдно за тебя, — раздается позади нашей импровизированной драки. Мы резко замираем, тяжело дыша, и поворачиваем головы.

Каэлис стоит с недовольным лицом и сложенными на груди руками. На нем серый свитер, похожий на тот, что сейчас на мне. И теперь я думаю о том, что, возможно, я в его одежде. Пытаюсь ему улыбнуться, но замечаю, как его глаза еле заметно вспыхивают янтарным — моя улыбка гаснет в моменте на самом старте. По бокам от Верховного — Кассандра, чье лицо искривлено отвращением, и Исмаил — с выражением лица отца, наблюдающего за избиением и поражением сына.

— Могли не приходить. Я бы привел ее к завтраку, — Джеймс приподнимается на локтях, с видом человека, проигравшего битву столетия. Я же сползаю с кровати и пытаюсь пригладить волосы, которые, по моим ощущениям, выглядят как стог сена. От ощущения, что все смотрят на меня — становится дурно. Особенно хочется скрыться от пристального внимания определенного мужчины. Чувство вины застревает в теле, но мозг протестует и руководствуется логикой — ты же ничего плохого не сделала.

— Мне нужно пять минут в ванной. Пообщайтесь пока, — я ни на кого не смотрю, беру необходимые вещи и выбегаю из комнаты. Заодно размышляю — правильно ли я поступаю, оставляя Джеймса с опасными божественными существами?

Вода снова была горячей — до сих пор не понимаю, как при таком холоде она не ледяная. Тщательно чищу зубы, расчесываю волосы и подкрашиваю ресницы тушью, которую мне любезно предложила Кассандра. Надеюсь, ее жест доброй воли не связан с тем, насколько хреново я выгляжу. Вернее, выгляжу я уставшей, даже если сплю, как младенец. Тут каждая минута, как горки в парке.

По возвращении в комнате порядок. Я сразу нахожу глазами друга — он в целости и сохранности. Стоит почти в дверях, готовый отправиться за восхитительными булочками Дуары. Все остальные сосредоточены, с холодными масками на лицах. Исмаил только улыбается, как маньяк, и хихикает, пока мы идем в гостиную. Кассандра с Каэлисом идут впереди и о чем-то шепчутся так тихо, что мой человеческий слух ничего не улавливает. Нас в курс дела не посвящают. Это немного странно, но я надеюсь, что позже откроют все секреты.

В гостиной встречает улыбающийся Самрэк. Его кожа настолько темная, что слегка отливает синевой. Из-за этого сиреневые глаза кажутся неестественно яркими, а зубы — самого белого цвета, который я когда-либо видела. Он одет, как и в прошлый раз, в мантию, а в ушах по паре сережек в форме капель.

— Попросил поставить обеденный стол, чтобы мы все уместились и могли позавтракать с комфортом, — он обводит комнату рукой, а потом проводит ладонью по гладкой деревянной поверхности.

Я отодвигаю высокий стул и сажусь. Джеймс садится напротив, и я сразу замечаю, как далеко мы все друг от друга. Стол в ширину метра два, а расстояние от одного стула до другого почти метр. Каэлис садится слева от меня, Кассандра — справа. Исмаил с Самрэком — по бокам от моего друга. Все происходит в абсолютной тишине, и в какой-то момент она ощущается, как тяжкое бремя. Персонал замка раскладывает перед нами несколько тарелок, пустые стаканы и блюдо с фруктами.

— Так не пойдет, — не успеваю я среагировать, как Каэлис берет мой стул за ножку и одной рукой пододвигает вместе с ним к себе. Теперь мы совсем близко — так близко, что касаемся друг друга плечами и ногами. Его тепло ощущается даже сквозь тонну одежды, но я совсем не против.