Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен

Канада, 1955 год.

Тропинка петляла по лесной чаще, как будто её проложил заяц, путающий следы от хитрой лисицы. По ней и бежал вприпрыжку счастливый мальчишка, держа в руке попавшего в ловушку бобра — любимое лакомство Мудрой Совы. Увидев добычу, дед скупо улыбнётся и скажет, что внук стал настоящим охотником.

До жилища оставалось совсем немного, когда маленький индеец встретил соседа, — фермера Тома Смита, идущего ему навстречу. Глаз Совы посмотрел на Тома, и отчего-то у него на душе стало тревожно.

Фермер взял мальчика за руку и повёл к старому шаману. Перед входом в ритуальную пещеру, где Мудрая Сова совершал обряды, егерь Джон Лемье разговаривал с невысоким безносым человеком с чёрной повязкой на лице по прозвищу Желтоглазый, тот иногда навещал старого индейца. Поговаривали, что носа он лишился в драке с тремя бандитами. Увидев мальчика, оба замолчали и опустили глаза. В пещере внук увидел мёртвого деда, лежавшего на полу и вцепившегося руками в древний тотем с головой Совы. В груди торчала рукоять ножа, рядом валялись скрюченные тела двух бродяг с посиневшими лицами и с застывшими от ужаса глазами.

После похорон Мудрой Совы парнишку забрала к себе семья Тома Смита. Желтоглазый не раз навещал дом фермера, и однажды Глаз Совы случайно услышал, как он убеждал приёмного отца покинуть лесную глушь и увезти мальчика учиться в большой город, при этом все расходы на жизнь и образование сына благодетель был готов взять на себя.

Спустя несколько месяцев семья Тома Смита навсегда покинула родные места.

ГЛАВА 1. МАНЬЯК-КОЛЛЕКЦИОНЕР, ИЛИ, ЧЁРТ ПОБЕРИ! КУДА МЫ ПОПАЛИ?

Франция, 1998 год.

Солнце ослепило нас при выходе из подвала. Привыкнув к дневному свету, мы увидели на высоких столбах деревянную вывеску «Паноптикум настоящего». Так, ещё один паноптикум, очень интересно! Ну что же, посмотрим, какие здесь экспонаты водятся. Когда миновали арку, увидели указатели на деревянных табличках-стрелках: «Золотая экоферма», «Челопарк», «Отель „Паноптикум“», «Аквапарк», «Озеро Доброе», «Пляж», «Адская пещера», «Робобар „Юбари“», «Остров браконьеров».

— А вот и Джек, — сказал граф, указывая на подъезжающий электромобиль на шесть пассажирских мест, — усаживайтесь, господа! Сейчас вас отвезут в гостиничный комплекс и поселят в бунгало одного из руководителей «Паноптикума». Я же с вами на сегодня прощаюсь, мне было очень приятно пообщаться с умными и интересными людьми. Джек, поезжай в бунгало номер три, — скомандовал Труа.

Водитель радостно ощерился, как будто его отправили в отпуск на историческую родину в джунгли, затем включил зажигание и плавно тронулся по направлению к отелю. Вскоре мобиль свернул на деревянную брусчатую дорогу с росшими вдоль неё подстриженными кустами с яркими цветами, благоухающими терпким ароматом.

Вскоре мы выехали к большой овальной поляне с действующим фонтаном по центру, на которой сплошным ковром пестрели разноцветные тюльпаны. По границе цветочной мозаики росли десятки декоративных кустов в форме пирамиды, часов, знака бесконечности, яйца и колеса. Что означал сей ребус — можно было только гадать, воображать и при этом голову сломать. Вокруг лужайки расположилось семь деревянных двухэтажных бунгало, скрытых в зарослях сирени и акаций, словно индейцы в засаде, ожидавшие бледнолицых братьев. В воздухе порхали бабочки, сновали деловитые пчёлы, щебетали птички, воздух благоухал запахом свежескошенной травы и многоцветьем. Красота! Сказочная!

Джек лихо затормозил у дальнего бунгало и, выскочив из машины, открыл нам дверцу, предлагая жестом выйти.

Запасливый Вэл достал из кармана конфетку и протянул водителю.

— Угощайся, Джек.

Шимпанзе, с радостью приняв презент, нежно приобнял дарителя и крепко похлопал его по спине.

— Дружище, давай без сантиментов, а то я сейчас заплачу. Лучше ты поскорее поезжай к своей Генриетте, — посоветовал Вэл.

В ответ Джек панибратски хлопнул его лапой по щеке и, гоготнув по-человечьи, заскочил в мобиль и укатил. Пока профессор возмущался в адрес невоспитанной обезьяньей морды, мы покатывались со смеху и предлагали другу остаться в паноптикуме, чтобы обучать приматов хорошим манерам.

Дэвид обратил наше внимание на фонтан и предложил к нему подойти. Композиция состояла из трёх мраморных фигур шимпанзе в натуральную величину, писающих мощными струями вверх, и называлась «Ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не говорю». Все с интересом изучали фонтанирующих приматов и пытались понять, какой смысл заложил автор, добавив необщительным обезьянам функцию отправления естественных потребностей.

— Ничего не вижу, ничего не слышу и молчу, когда писать хочу? — выдвинул версию Чак.

— Это слишком примитивно, коллега, — заговорил Дэвид голосом нашего старого университетского профессора, — предположу, что эти животные, оборвав связи с обществом, демонстративно показывают, что объявили ему бойкот и льют на нас всех с прибором.

— Послушайте, философы, я от голода помираю, а вы тут на писюны обезьяньи пялитесь. Пойдёмте узнаем, когда ужин будет, да душ примем, — предложил Вэл.

— Коллега, какое же примитивное мышление у данной особи! Кроме жратвы, его ничего абсолютно не интересует. Не стоит ли его поставить четвёртым в эту глубокую по смыслу композицию? — отреагировал Чак.

— Что вы, коллега! Вы оскверните интеллектуальные способности разумных приматов, поставив рядом с ними профессора университета, — ответил Дэвид.

— Дураки и не лечатся! Пойдём лучше в бунгало, — буркнул Вэл.

Открыв мощную дубовую дверь, зашли в просторный холл, полностью отделанный тёмно-красным орехом и напоминающий старинный деревянный ларец изнутри. На потолке висело настоящее колесо от телеги с точечными светильниками по ободу.

— Оригинально. Любят они здесь колёса, — резюмировал Вэл.

Справа на стене висело большое венецианское зеркало в красивой, отделанной синим аметистом, серебряной раме с ажурным узором. От искусно сделанного раритета веяло богатством. Вэл дурашливо его понюхал.

— Чувствую запах дорогого антиквариата, — сказал он и продолжил голосом аукциониста: — Дамы и господа! Лот номер один! Венецианское зеркало. Изготовлено ориентировочно в XIV веке великими мастерами с острова Мурано. Стартовая цена — сто тысяч долларов! Нищеброды и преподаватели, проходите мимо!

Через арочный вход вошли в большое с высокими потолками помещение и застыли на пороге от удивления. Что тут сказать? Вот уж воистину безгранична фантазия человеческая. Перед нами находился классический охотничий зал с камином, медвежьими шкурами на полу, большим баром из красного дерева и трофеями на стенах, но именно последние и привели нас в глубокое изумление. Нет, на стенах не висели головы или чучела убиенных злодеями людей, также охотник не стал демонстрировать трофеи вроде банальных голов животных или шкур.

Коллекционер поступил более оригинально, расположив боевыми рядами по стенам копии пенисов убитых им животных в натуральную величину, искусно изготовленных из дерева, бронзы, малахита и слоновой кости, при этом орудия зверей угрожающе целились в лепной потолок с беззащитными купидонами и цветочками. Под каждым экспонатом висела фотография с изображением убитого животного и пояснительной надписью. Фаллосы льва, медведя, носорога, буйвола, тигра и десятков других особей пугали размерами и натуральностью. Охотник не разменивался на мелочи, так как его интересовали только крупногабаритные орудия воспроизводства себе подобных. Посреди зала на низком постаменте ядерной боеголовкой вздыбился полутораметровый пенис слона, изготовленный из чёрного дерева, отчего на душе стало как-то дискомфортно и жутковато.

— Чёрт, побери! Парни, мы куда попали? — спросил испуганный Вэл. — К маньякам-коллекционерам? Они у нас детородные органы не отрежут?

С этими словами он присел на кожаный диван и сразу же с воплем подпрыгнул до потолка, так как из-под него выскочил орущий чёрный котяра с заспанной мордой. Зверюга выгнулся и зашипел на слепого недоумка, прервавшего сладкий сон, готовящегося к ночным похождениям местного Казановы. Окинув нас презрительным взглядом наглых жёлто-зелёных глаз, он, гордо вытянув хвост трубой, вышел из комнаты и проскользнул на улицу через лаз в двери.

Вэл, держась рукой за сердце, еле вымолвил:

— Господи, как же я напугался, я подумал, что это…

— Маньяк-коллекционер, — подсказал Дэвид, и мы все засмеялись.

Когда Вэл пришёл в себя, он с задумчивым видом обошёл несколько раз могучий слоновий фаллос, постоял некоторое время, рассматривая экспонат, и, наконец, изрёк:

— Понимаете, господа, в чём парадокс? Ведь обязательно найдутся слонихи, которые пойдут гулять налево даже от этого полового гегемона. Шлюхи! Куда мир катится? А?! Кстати, нам надо срочно выпить коньячка, чтобы быстрее адаптироваться в Фаллосном зале.

Никто не отказался от предложения и, расположившись на диване за столиком, мы пригубили ароматного напитка, стараясь больше не смотреть на зверские достоинства.

— Предлагаю разойтись по своим комнатам и привести себя в порядок. Тем более находиться в таком окружении особого нет желания, — сказал Дэвид.

Внезапно раздался дребезжащий звонок деревянного и рогатого ретротелефона, стоявшего на столике перед диваном.

Когда я взял трубку, раздался приятный женский голос:

— Добрый вечер, господа, меня зовут Вероника, мы с вами сегодня виделись. Через полтора часа приглашаю вас всех на ужин в ресторан отеля «Паноптикум». У нас прекрасный шеф-повар. Меню лежит на столике в охотничьем зале. Желаете сделать заказ?

— Минуточку… — ответил я и обратился к друзьям: — Нас приглашают на ужин, и нам нужно сделать заказ. Местный повар рвётся в бой и хочет доказать, что он самый крутой кулинар в мире.

Все посмотрели на фолиант, смахивающий толщиной на один из томов Диккенса. Голодный Вэл облизнулся и потянулся рукой к меню.

— Сэр, вы невоспитанный обжора, — заметил Чак, — порядочный человек, сэр, сначала предложит сделать заказ своим дорогим и любимым друзьям.

— Предлагаю, — сказал я, — довериться вкусу очаровательной Вероники, пускай она сделает для нас заказ по своему усмотрению.

Друзья единогласно не возражали.

— Дорогая Вероника, мы желаем…

— Я всё слышала. Надеюсь, что не разочарую, жду вас к двадцати ноль-ноль. До встречи.

По массивной дубовой лестнице с широкими перилами поднялись на второй этаж и оказались в большом светлом холле. На полу лежал ворсистый жёлтый ковёр, а на стенах, изготовленных из дерева клёна, висело старинное оружие, переливавшееся холодной сталью клинков и разноцветьем драгоценных камней.

— Да, эти экспонаты не сравнить с железками из музея, — сказал Дэвид, — здесь каждый клинок стоит целое состояние, такую коллекцию, наверное, не одно поколение собирало.

— Неужели хозяева не боятся грабителей? — спросил Вэл.

Чак огляделся и кивнул на видеокамеры, смотревшие на стены с оружием.

— Думаю, здесь всё под контролем, здесь есть и сигнализация, и камеры, да и охрана в случае надобности мгновенно появится.

Вэл было потянулся к турецкому ятагану с рукояткой, усыпанной драгоценными камнями, но Дэвид его предостерёг:

— Не советую хватать чужие вещи. Здесь обычно отдыхает респектабельная публика, которой в голову не придёт брать экспонаты и играться с ними. Ты всё понял, Вэл? Майкл, ему нельзя давать пить алкоголь при наличии холодного оружия. Учудит такое, что мало не покажется!

— Попрошу не клеветать и не оскорблять! — обиделся друг. — Я буду сегодня само спокойствие. Обещаю. Я же кремень! Сказал — сделал!

ГЛАВА 2. ОТЕЛЬ «ПАНОПТИКУМ», ИЛИ ОБВОРОЖИТЕЛЬНАЯ ВЕРОНИКА

Не выбирая, открыл ближайшую дверь и вошёл в одну из спален. Посередине, разделяя просторное помещение пополам, стоял большой низкий кожаный диван стального цвета. Справа располагалась массивная белоснежная кровать с балдахином в стиле ампир и такой же вычурный гардероб в паре с трельяжем. Полной противоположностью выглядела вторая половина, где отливала никелем барная стойка со стульями в стиле хай-тек. Вокруг хрустального столика стояли цветные кресла на блестящих металлических ножках. Телевизионный хромированный экран во всю стену, вполне мог сгодиться для небольшого кинотеатра. Дизайнер попытался совместить не совместимое. На мой консервативный взгляд получилась смесь «роллс-ройса» с велосипедом.

Решив взбодриться, подошёл к бару и, достав охлаждённую бутылку «Перрье», налил две трети стакана воды, добавил туда крепкого травяного ликёра и с удовольствием выпил тонизирующего напитка. Скинув с себя одежду, надел халат и зашёл в ванную комнату, где стояло большое овальное джакузи, и висел небольшой телевизор на стене. Отлично, здесь и новости можно посмотреть.

Включив воду, оглядел помещение, полностью отделанное, кроме зеркального потолка, красным и чёрным кафелем. Чувствовалось, что дизайном здесь занимался страстный поклонник Казимира Малевича. Забравшись в джакузи, врубил самый мощный режим, после чего по телу со всех сторон забили игольчатые струи. Блаженство, нирвана!

Когда посмотрел на зеркальный потолок, то оказался в сюрреалистическом красно-чёрном кубе, где на верхней грани в булькающей воде блаженствовал человек, очень похожий на меня. Я помахал ему рукой, и тот одновременно ответил тем же. Привет, брат-близнец! Вот и встретились!

Включив телевизор, стал смотреть новости… экономический кризис, военные действия на Ближнем Востоке, терроризм, борьба с наркотиками…

Всё, как всегда. Человечество живёт на постоянно действующем вулкане в ожидании очередного извержения и последнего дня Земли. Монотонный голос диктора подействовал усыпляюще, и я не заметил, как заснул.

Разбудил меня Вэл, громко постучав в дверь.

— Ты чего дрыхнешь? Пора идти на ужин. Мы тебя в Фаллосном зале ждём. Я, кстати, привык к обстановке. Прикольно, где ещё встретишь такое?

Вскоре мы вышли из бунгало и направились к отелю. Слева находилось Доброе озеро, по водной глади которого скользило несколько прогулочных лодок. На песчаном берегу стояли лежаки с полосатыми зонтиками от солнца, правее пляжа виднелись цветные горки аквапарка. Когда миновали аллею с кипарисами и поднялись на пригорок, увидели отель «Паноптикум» во всей своей сверкающей красоте.

— Да это настоящая крепость! — присвистнул Чак.

Все с любопытством рассматривали здание, представляющее собой искусную копию замка. По углам крепостной стены возвышались башни, окна были в виде узких бойниц, к большим кованым воротам через глубокий ров с водой вёл горбатый мост. Лишь одна деталь отличала его от средневековых собратьев: крепость горела багряными отблесками под лучами заходящего солнца, отражавшегося в его зеркальных стенах.

— Красота! Натуральный зеркальный замок. Где такое увидишь?! — воскликнул Вэл и призывно махнул рукой. — Так пойдёмте, друзья, нападём на крепость и уничтожим все съестные припасы.

Сопротивляться такому мудрому предложению мы не стали и прошли по мосту через ров, заполненный водой, где плавали полусонные утки и высокомерные гуси. Чуть поодаль на одной ноге стояла важная цапля и ловила мелкую рыбёшку, периодически окуная голову в воду.

— Рыбачит, — позавидовал Вэл.

— Идём, рыболов, — позвал я, — сейчас ты поймаешь самый большой стейк в мире.

Только подошли к воротам, перед нами распахнулись двери и появился стройный, крепкого телосложения мужчина средних лет, одетый в рыжую потёртую кожаную куртку, коричневые штаны из грубой ткани и башмаки на деревянной подошве.

— Я приветствую вас, господа странники! Заходите и будьте гостями, получите кров над головой и пищу нашу скромную, — сказал человек и театрально раскинул руки, пытаясь изобразить хлебосольного хозяина придорожной таверны, у которой лучшие времена остались в далёком прошлом.

— Зовут меня Санчо, я сейчас провожу вас в ресторан и передам в руки прекрасной Вероники. Мы вам несказанно рады! Следуйте за мной, господа!

Несмотря на средние актёрские способности, все прониклись искренностью слов и, последовав за Санчо, оказались в огромном мрачном холле с высоким потолком, освещённым газовыми факелами и заполненным всевозможными экспонатами. По углам зала, вымощенного каменной брусчаткой, стояли рыцари в латах, на стенах висели копья, мечи, а также гербы и щиты с эмблемой «Паноптикума» — колесом.

За стойкой администратора, обитой волчьими шкурами, на высоком табурете восседал крепкий парень, наряженный разбойником с большой дороги, — облачён в безрукавку из лисьего меха, одетую поверх грубой зелёной полотняной рубахи. Для полного комплекта на голове красовалась войлочная шляпа с вороньим пером. Когда он встал, приветствуя гостей, на поясе блеснул кинжал и металлический кастет с шипами. Для завершения портрета стоит добавить брутальное лицо со шрамом на левой щеке, доверия и симпатии точно не вызывающее. С таким портье не забалуешь и буянить сто процентов не будешь! Интересно, как респектабельные гости реагируют, когда их встречает такой милашка?

— У нас намечается средневековый пир и костюмированный бал, поэтому ожидается много гостей. Из-за этого нам пришлось задрапировать зеркальные стены, а из кладовых вытащить всю эту рухлядь, — Санчо указал на стены, увешанные оружием с гербами. — Короче, смех и грех. На самом деле «Паноптикум» — это современный комфортабельный отель и является одним из лучших в Европе.

На столе возле стойки портье стоял знакомый аппарат со стеклянной спиралью и ёмкостью с янтарной жидкостью, рядом с ним функционировал пятиуровневый фонтанчик, бьющий жидким шоколадом. Для полного гурманского счастья в хрустальных вазочках лежали клубника и аппетитные кусочки ананаса, манго и папайи. Санчо взял бокал и, подставив к концу трубки, нажал на кнопку. В ёмкости солидно забулькало, и по стеклянным виткам, пузырясь, понеслась золотистая жидкость.

— Отведайте, господа, нашего фирменного прохладительного напитка, — пригласил Санчо, раздав нам угощение.

— Вкусно, — оценил Вэл.

— Это белое вино нашего производства. Бармен добавляет туда несколько видов трав и пряностей. В итоге получается лёгкий тонизирующий напиток, пользующийся у гостей и персонала большой популярностью. Недаром его и окрестили соответствующе: «Эликсир жизни».

Санчо взял длинную деревянную шпажку и нанизал на неё клубнику, затем подержал несколько секунд под струями шоколада и отправил себе в рот.