Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен
— Рекомендую, — посоветовал он.
Сделав, как сказал Вэл, смачных шашлычков, мы с удовольствием отведали фруктов в шоколаде, запивая «Эликсиром жизни», при этом профессор умудрился нанизать на шпажку с десяток лакомых кусочков, которых весьма элегантно отправил в рот.
— Неплохо, очень даже неплохо! — вынес вердикт лучший бармен всех времён и народов.
— Очень вкусный эликсир, — похвалил Дэвид, — надо будет у вашего бармена рецепт узнать.
— Без проблем, — ответил Санчо, — Фредди в робобаре «Юбари» работает, так что поговорите с ним, когда там окажетесь. Кстати, вам повезло, так как в воскресенье и понедельник мало народу, а туристы начинают заезжать со вторника. Суета и гомон! Мужчины, как напьются крепкого зелья, изготовленного по старинным рецептам, так сразу хватаются за мечи и начинают играть в рыцарей на ристалище. Смех и грех.
— Неужели вы им оружие даёте? — удивился Дэвид.
— Кто же им настоящее оружие даст?! Мечи и щиты у нас деревянные, а сражаться можно только на ристалище, под присмотром инструктора, который следит за поединком. Сегодня у него выходной, так что вам при всём желании посражаться не удастся.
Когда миновали холл, гостеприимный Санчо распахнул двери ресторана в огромный зал, где большую часть занимали стоящие буквой П дубовые столы с широкими деревянными лавками. На стенах горели газовые факелы, освещавшие многочисленные гербы и флаги «Паноптикума», развешанные под потолком. Два ряда мощных колонн, поддерживающих высокий свод, были инкрустированы изящными фресками. Слева находился выложенный полуаркой большой очаг, огороженный бронзовой декоративной решёткой.
Санчо подвёл нас во главу стола.
— Присаживайтесь и почувствуйте себя хозяевами прекрасного замка, — голосом тамады заговорил он, — откушайте…
— Суп и кашу — пищу нашу, — закончил за него Чак.
— Спасибо большое за церемонии, — поблагодарил я, — но мы уже в музее всё это проходили.
— Ну и Слава Богу! Вообще-то, не мои обязанности разыгрывать такую спектаклию. Но сегодня большая часть персонала на выходных, вот и приходится старине Санчо актёрствовать и гостям угождать. Смех и грех.
В этот момент в зал вошла элегантно одетая женщина.
— Санчо, ты гостей заболтаешь! Пожалуйста, иди на вход, сейчас англичане приедут, — сказала она.
— К вашим услугам, господа! Если понадоблюсь, то я в холле. Желаю приятно провести время.
Санчо ушёл незамеченным, так как в это время все в восхищении смотрели на вошедшую, причём, мы не сразу узнали красавицу, до такой степени она была не похожа на себя утреннюю в образе барменши. Сейчас же, в вечернем туалете, с пышными золотистыми волосами, переливающимися в отблеске огня, Вероника величественно смотрела сверху вниз на околдованных её красотой мужчин, которые, застыв истуканами, любовались шикарной женщиной.
Стильное, облегающее синее платье с декольте, отделанное изящными серебристыми узорами, подчёркивало стройную спортивную фигуру и высокую грудь с фамильным колье со старинной картины. Поверх лба проходила нить белого жемчуга, перламутром переливавшегося в свете факелов, отчего мерещилось, что по челу прелестницы пробегает огненная змейка. Что-то неземное, нематериальное виделось в прекрасной диве, казалось, что она не касается пола и парит над поверхностью в изящном полёте.
— Добрый вечер, господа! — сказала барменша, превратившаяся за день в прекрасную королеву.
Мы опомнились и, вскочив, поприветствовали даму, при этом Вэл, Донжуан со стажем, попытался сделать изящный комплимент о божественной красоте, но под взглядом Вероники быстро сник, покраснел и умолк.
— Садитесь, пожалуйста. Вы наши гости, и если у вас возникнут вопросы или пожелания, то обращайтесь к Санчо. Он оперативно решит любые ваши проблемы. У меня сегодня незапланированная встреча, поскольку раньше времени приехали наши партнёры. Завтра я смогу вам уделить внимание и ответить на любые вопросы, которые могут возникнуть после экскурсии по «Паноптикуму настоящего». В десять утра за вами заедет Санчо, он у нас отменный рассказчик. Единственное, так это злоупотребляет выражением «Смех и грех», — сказала она и засмеялась серебряным колокольчиком. — Но, согласитесь, у мужчин это не самый страшный недостаток. Майкл, — обратилась она ко мне, — а что вы такой задумчивый и грустный? — и, улыбнувшись, добавила: — Уныние — это грех, так что расслабьтесь и отдыхайте.
Девушка, напоследок одарив нас улыбкой королевы, повернулась и поплыла воздушной походкой, грациозно покачивая бёдрами.
— Я погиб! Она колдунья! Она одним взглядом приворожила меня и забрала моё сердце, — воскликнул Вэл и приложил руку к сердцу. — Я не уеду отсюда и стану её рабом, и буду питаться крошками с её стола. Это моя судьба! — Донжуан со стажем мгновенно вошёл в роль несчастного влюблённого.
— Остынь, раб! — охладил я его пыл. — Сейчас вот возьму и позвоню твоей Инге, матери твоих двоих детей, и сообщу о твоих планах питаться и пресмыкаться у ног рыжей барменши. После этого будешь ты всю жизнь под столом питаться и на коленях стоять перед ней, моля о прощении.
— Инга такая! Она из тебя твою любимую отбивную сразу сделает, — подтвердил Дэвид.
— Сомневаюсь, что тебя крошками прокормишь, думаю, ты от такой диеты через три дня променяешь любовь на сочный бифштекс с картошкой и колечками лука, — добавил Чак.
Вальяжный официант, смахивающий повадками на киноактёра второго плана, прикатил тележку, вернее сказать, деревянную телегу с многочисленными блюдами. Одет он был в чёрный бархатный костюм и белую рубашку с бордовым галстуком. Стройный и элегантный с профессиональной улыбкой «чего изволите?». Нам подали разнообразные холодные закуски, коих мы насчитали около десятка, и два глиняных кувшина вина.
— Вы, наверное, ошиблись столом. Нас всего четверо, а не десять человек. К тому же мы ещё горячие блюда заказали, которые нас просто добьют, — попробовал протестовать Чак.
— Кушайте, господа, на здоровье! Отведайте блюда от нашего шеф-повара Франсуа Перье, — ответил официант c очаровательной улыбкой, — кстати, меня зовут Луи. Горячее вам подадут когда пожелаете. Приятного аппетита!
— Странная здесь подача блюд, сразу всё скопом привезли. Наверное, так в Средние века пировали, — предположил Дэвид.
— Ничего! Много — немало! Справимся! Ох, какое изобилие! — облизнулся Вэл. — Ну что, господа гурманы, отведаем шедевры месье Перье?
Уговаривать нас не пришлось, и мы с аппетитом начали вкушать плоды кулинарного искусства.
— Божественно! — с набитым ртом проговорил Вэл. — Что ни делается — всё к лучшему. Не разбей я машину, разве отведали бы мы таких яств? Спасибо мне должны сказать! Сейчас сидели бы с удочками и комаров кормили, — разглагольствовал друг.
Утолив первый голод, перешли к степенной беседе, и заодно более детально рассмотрели помещение.
— В таком огромном зале можно снимать исторические фильмы, — заметил Чак, рассматривая висящий на стенах рыцарский арсенал и охотничьи трофеи.
Сполохи и тени, отбрасываемые факелами на высокий потолок, колонны и стены, добавляли реалистичности средневековой атмосфере. Мы сидели в окружении железных рыцарей во главе громадного П-образного стола, как хозяева неприступной крепости.
— Немудрено, что, отужинав в такой ретрообстановке и выпив вина, мужчины вдохновляются на поединки, — сказал Дэвид.
— Лучше умереть от меча, чем от обжорства. Я так понимаю, здесь всех откармливают на убой, — предположил я. — Сейчас принесут горячее, и мы лопнем.
За дружеской беседой время летело быстро, и мы не заметили, как выпили несколько кувшинов вина, заботливо подливаемого Луи.
— Предлагаю закончить ужин и прогуляться до Доброго озера, заодно там искупаемся, — предложил Дэвид.
— Я утону сразу, ибо мой живот полон, и силы мои потрачены на еду и возлияния, — заныл Вэл, — зачем куда-то идти? Тут тоже неплохо, как говорится: от добра добра не ищут. Лучше давайте ещё капельку выпьем. Эй, Луи, принесите нам ещё вина, много вина! Этот божественный нектар лучше всего способствует пищеварению.
Спорить мы не стали и решили выпить за нашу дружбу, университет и за сборную Франции, а также за рыжую чаровницу Веронику… последний тост произнесли за паноптикум и гостеприимного хозяина графа Виктора Труа.
В итоге всё закончилось весёлым ночным купанием с криками и вдохновенным хоровым пением. Послушав нас, одуревшие лягушки на Добром озере замолчали до утра, пребывая в культурном шоке, поскольку мы открыли для них новые невиданные горизонты в вокально-хоровом искусстве. Последнее, что я запомнил, была песня бессмертной группы Queen — «Шоу должно продолжаться». Слава богу, что в соседних бунгало никто не проживал, иначе бы утром нас с позором изгнали из «Паноптикума».
ГЛАВА 3. АТАКА ФАЛЛОСОВ СУДНОГО ДНЯ, ИЛИ НОЧНОЙ БЕНЕФИС
Заливистый назойливый телефонный звонок коловоротом сверлил мозг. Какого чёрта?! Кому с утра пораньше неймётся?! С трудом открыл глаза, снял трубку и промычал что-то нечленораздельное.
— Здравствуйте, Майкл, это Санчо беспокоит. Во сколько мне подъехать? У вас была запланирована экскурсия на десять часов. Сейчас уже одиннадцать, но я вас не будил раньше, так как вы очень поздно легли. Кстати, у вас прекрасный вокал, Майкл, — в его учтивом голосе явно проскальзывали издевательские нотки, — весь персонал отеля «Паноптикум» в полном восторге от вашего пения.
Наступила пауза, так как я не мог сообразить, о чём, вообще, идёт речь.
— Давайте я заеду за вами через час, если не возражаете. До встречи.
Короткий монолог Санчо утомил мой обессиленный ночными возлияниями организм. Я откинулся на подушки и начал вспоминать ночные похождения. Так… так… что купались, помню хорошо… вода освежила нас и взбодрила. Мы ныряли с лодочного понтона и плавали наперегонки, потом, согласно традиции, последовало вдохновенное хоровое пение. От пляжа до отеля достаточно далеко, чтобы постояльцы нас могли слышать. Да и почему он выделил именно мой голос? Чушь какая-то! Потом мы собрались идти спать, но… чёрт! Точно, ну конечно, Вэл!
Дипломированный садист сказал, что надо выпить ещё капельку за «гармонию с Землёй», и пустил против часовой стрелки кувшин с убийственным напитком под названием «Атака фаллосов Судного дня», приготовленным лично великим барменом всех времён и народов по секретному рецепту самого Данте Алигьери. Это жуткое пойло меня подкосило и сыграло злую шутку. Когда же он, гад, успел его принести?!
Так, что же произошло дальше? О каком вокале говорил Санчо? Значит, получается, что я пел, и весь персонал отеля «Паноптикум» от этого в восторге? Попытался мыслить, ха-ха, логически, но не получилось. И вдруг… передо мной всплыла картина… чёрт-чёрт! Вспомнил! Точно! Почему-то после купания я попёрся к отелю и, стоя на мосту, распевал песни на разных языках. Помнится, друзья пытались прекратить ночной бенефис, но у меня находились неопровержимые доводы, что они категорически неправы в своих гнусных поползновениях прекратить великолепный сольный концерт.
«Господи, я же весь отель разбудил! Позорище! Как в глаза людям теперь смотреть?! Дома я выпиваю редко, как, собственно, и друзья-товарищи, но только стоит нам вместе вырваться в отпуск, как появляется магическая тяга к спиртным напиткам и приключениям на свою задницу… особенно у Вэла… всё, надо завязывать. Я же серьёзный тридцатипятилетний человек, ведущий журналист и обозреватель солидных изданий, вхож в лучшие дома столицы. Не дай Бог, если в Париже узнают о моих сумасшедших выходках. Это будет полное фиаско. Всё, делаю сейчас водный массаж, пью кофе, и побыстрее нужно слинять отсюда, чтобы глаза мои больше не видели этот „Паноптикум“, графов и продвинутых обезьян с шутами», — такие мысли сумбурным вихрем крутились в чугунной голове, пока я лежал в джакузи, и ледяные струи вонзались иглами в полумертвое тело. Кстати, двойник в параллельном мире также выглядел сильно помятым, очевидно, тоже вчера оторвался по полной. Интересно, он сегодня ночью пел?
Водные процедуры реанимировали истощённое отдыхом тело и душу. Я растёрся грубым вафельным полотенцем, оделся и спустился на первый этаж. В зале, среди рядов ощетинившихся фаллосов восседали мерзкие собутыльники, чьи помятые и вялые физиономии не сильно гармонировали со взведёнными по-боевому орудиями диких зверей. На вид парни были не очень, чтоб очень. С большим усилием они имитировали признаки жизни, попивая минеральную воду и кофе.
— Бодро выглядишь, Майкл. Я думал, ты до обеда не поднимешься, — поприветствовал меня Дэвид.
— Звонил Санчо, — вместо приветствия буркнул я, — сказал, что скоро поедем на экскурсию. Какой гадостью ты нас на берегу напоил, что нас на подвиги потянуло? — со злостью спросил я у Вэла.
— Во-первых, — ответил он, — это была не гадость, и силой тебе её в рот не…
— А зачем пошли к отелю орать песни? — перебил я, присев на диван.
— Во-первых, пел ты, а во-вторых, ты нас особо и не спрашивал, — напомнил Чак, переглянувшись с друзьями.
— Мы тебя пытались урезонить, — добавил Дэвид, — но ты сказал, что твою любовь не остановят три пьяных засранца.
— О Боже! Какую любовь?! Какие засранцы?! — с ужасом уточнил я, взявшись руками за голову. — Какой же я идиот, алкоголик и дурак, — ругал я себя, при этом после каждого моего слова мерзкая троица одобрительно кивала. — Связался с пьяницами, дебилами и дегенератами! — при этих, вполне справедливых обвинениях собеседники отрицательно замотали головами в знак протеста.
Вэл, мстительно улыбаясь, решил добить меня.
— Но это ещё не всё, мой дорогой друг!
— Что ещё мы натворили?
— Не мы, а ты, Майкл, — сообщил Чак, и, сделав убийственную театральную паузу, добавил, — ты, Майкл, оборвал почти все тюльпаны в округе и в три часа ночи с громадным букетом пошёл к Веронике. Мы пытались тебя остановить, но… ну и как раз перед отелем ты встал на мостик и начал петь серенады, сказав, что так делают в Венеции, откуда ты недавно вернулся.
— При этом ты пел на итальянском языке. — сообщил Дэвид. — Я думаю, Веронике очень понравилось.
— Что?! — заорал я. — Вероника меня слышала?!
— Ты пел очень вдохновенно и громко. Я думаю, тебя не только она слышала, — сказал Дэвид. — Когда мы пытались прервать твой концерт, ты нас ругал на чём свет стоит и орал, что эта женщина — твоя любовь и судьба.
Готовый провалиться на месте, я вскочил с дивана и воскликнул:
— Так, всё! Достаточно клеветать на порядочного человека! Короче, собираемся, одеваемся и валим отсюда, а машину подождём в гараже у Феликса…
В этот момент я обратил внимание, что в зале стало просторнее, а когда понял в чём дело, то даже заорать толком не получилось от удивления.
— Господи… береги природу-мать вашу! А куда делся пенис?
В зале реально стало намного свободнее, так как отсутствовала главная достопримечательность — слоновий фаллос. Друганы стали синхронно смаковать кофе, уткнувшись в чашки.
— Вэл?! — спросил я. — Вэл?! Куда ты дел, чёрт побери, слоновий член?
— Почему сразу я? — возмутился друг. — Здесь, между прочим, находятся и другие люди. Например, ты был весьма невменяем, и я не удивлюсь…
— Вэл! — рявкнул я. — Куда ты, нехороший человек, дел член слона?! Отвечай!
— Не надо на меня орать! Между прочим, Майкл, это ты виноват во всём! После твоего пьяного концерта я впал в депрессию из-за стыда перед людьми и зашёл ночью в зал выпить, чтобы успокоиться, а тут стоит слоновий хрен и смотрит на меня угрожающе. Он меня очень сильно напугал, а у меня с собой оказался случайно ятаган, ну я и рубанул его с перепугу, в целях самозащиты, разумеется, несколько раз… естественно, меч нанёс ему некоторые повреждения. Ну… если быть поточнее, то… я его перерубил пополам. И не надо на меня так зверски смотреть, мне и без тебя плохо! Ты сам во всём виноват!
— Ты, охотник за слоновьими причиндалами! Как мы в глаза хозяину бунгало смотреть будем? Господи, связался с маньяком! Куда ты останки убиенного тобой члена дел?! Съел?! Сжёг? Продал таким же маньякам, как ты?! — выдвинул я на выбор несколько гипотез.
— В принципе, мы собраны и одеты, так как вещей у нас, собственно, нет, — сказал хладнокровный Чак, — поэтому давайте заплатим за проживание и пойдём в автомастерскую. А за рубку дров, как только выставят счёт, оплатим по приезде в Париж. Это же просто деревяшка, возьмут и новый выпилят, делов-то.
— Вот что такое настоящий друг! — возликовал Вэл, вознеся к потолку перст указующий. — Настоящий друг не станет мозги выносить из-за куска дерева. Настоящие друзья познаются в беде, не то что некоторые. Тем более он из обычной сосны сделан и просто выкрашен в чёрный цвет.
В общем, иезуит Вэл снова всё вывернул таким образом, что виноватым оказался во всём я. В этот момент раздался стук в дверь и появился Санчо.
Он приветливо улыбнулся и поздоровался:
— Здравствуйте, господа! Я заехал за вами. Сейчас у вас завтрак, а потом мы едем на экскурсию по нашим угодьям.
— Мы сейчас оплачиваем счёт и пойдём к Феликсу. Дождёмся, когда отремонтируют автомобиль, и поедем, — прервал я, — у нас появились срочные дела. Спасибо вам за гостеприимство, и скажите, пожалуйста, сколько… э-э… пенис стоит?
— Чей? — спросил, ухмыльнувшись, Санчо.
— Тут, видите ли, ночью немного покарябали слоновий экспонат… ну, в общем, короче, до полной непригодности и…
Санчо расхохотался и захлопал в ладоши, а когда успокоился, сказал:
— Не переживайте, завтра же установим новый. У нас краснодеревщик — золотые руки. Он уже три раза слоновий фаллос изготовлял, поэтому у него имеются запасные заготовки. Оказывается, мужчины, алкоголь, оружие и эта экспозиция — вещи несовместимые в одном месте. Некоторые господа, выпив, не могут равнодушно созерцать мужскую исполинскую силу. Смех и грех. Давайте я отвезу вас в отель, и там оплатите счёт. Рекомендую позавтракать, так как машина будет готова часа через три, не раньше, а то останетесь до вечера голодными.
— Поехали, — ответил я.
Когда вышли из бунгало, перед нами предстала печальная картина ночного вандализма в виде разбросанных по земле останков вяленьких цветочков. С содроганием и стыдом я осмотрел улики моего неумеренного безбашенного пьянства. Докатился! Позор! Позорище! Молча, без ехидных комментариев со стороны трёх товарищей, проследовали к мобилю, и через пять минут, подъехав к отелю, отправились на поздний завтрак.
— Присаживайтесь, кушайте, а я распоряжусь по поводу вашего счёта. Меня найдёте в холле, — сказал Санчо и ушёл.
Официант привёз на тележке континентальный завтрак, кофе и апельсиновый сок, и только сейчас я почувствовал, насколько голоден. Завтракали в одиночестве, поскольку немногочисленные гости отеля, ведущие здоровый и праведный образ жизни, давно откушали и предавались рутинному отдыху на Добром озере.
В ресторане царила суета: несколько человек в синих комбинезонах занимались монтажом сцены, другие служащие, усидчиво, как солдаты-первогодки, наводили шик, блеск и красоту. Да, понедельник для всех день тяжёлый, не только для пьяниц.
— Доброе утро! — сказал Вэл кому-то за моей спиной.
Развернувшись, я увидел Веронику, одетую в шорты и футболку. Волосы у девушки были схвачены заколкой, на вид она была простая служащая отеля.
— Утро это для вас, господа! — сказала она. — А мы с восьми часов как пчёлки порхаем. У нас сегодня ожидается несколько делегаций, приедут наши партнёры и гости из разных стран, а вечером пройдёт костюмированный пир в средневековом замке, также театрализованное шоу и рыцарский турнир на мечах для желающих.
Мне было совершенно всё равно, о чём говорила Вероника, — я просто любовался женской красотой. Боже ты мой! Как же она восхитительна, просто невозможно оторвать глаз!
— …я скажу Санчо, он подберёт вам на вечер одежду из реквизита.
До меня дошли последние слова, и я забормотал, стыдясь смотреть ей в глаза:
— Мы вас покидаем, у нас дела… мы должны…
— Даже слышать не хочу! — Вероника всплеснула руками. — Вас же внесли в список приглашённых. Что это вы надумали?! — воскликнула она, и её лицо приняло игриво-обиженное выражение. — Я вас всех лично приглашаю! Для нас большая честь, что знаменитый журналист Майкл Гросс вместе с друзьями посетит наш пир, поэтому отказ категорически не принимается! — закончила она с обворожительной улыбкой и капризно топнула ножкой.
Ох, тяжело отказать рыжей богине, да и Вэл влез в разговор:
— Дела наши подождут! Для нас большая честь, прекрасная Вероника, быть приглашёнными лично вами, — стал разводить политесы друг, а напоследок, мерзко ухмыляясь, подло сдал меня. — У нас Майкл замечательно исполняет старинные баллады и серенады, если вы его попросите, то он споёт лично для вас, а ещё он мастер фехтовального боя и выступал на соревнованиях за университет. А ещё…
Пришлось болтуна пнуть под столом, но вышла осечка, и моя нога угодила по Чаку. Тот свирепо посмотрел на меня, но я, не успокоившись, продублировал удар, после чего Вэл охнул и замолчал.
Вероника рассмеялась звонким колокольчиком, а потом с лёгким сарказмом промолвила:
— Майкл, какой вы, оказывается, талантливый! Пишете, поёте и ещё фехтовать умеете! Ночью, случайно, не вы серенады перед отелем распевали? Людям очень понравилось.
Лицо у меня запылало, друзья еле сдерживали смех, а гостеприимная прелестница улыбнулась и попрощалась:
— Извините, мне пора. До вечера!
Дождавшись ухода девушки, я посмотрел на Вэла недобрым взглядом.
— Ты чего языком треплешь? По-моему, мы договорились, что уезжаем!
Друг смиренно сложил руки перед собой и елейным протяжным голосом проповедника произнёс:
— Я ради тебя согласился, о, друг Майкл! Как только я узнал, что Вероника будет вечером на пиру, то сразу подумал, что тебе захочется присутствовать на этом маскараде, и у тебя, сын мой, появится возможность пообщаться с ней, ты так ночью сильно желал этого, — продолжил вкрадчивый змий-искуситель.
Появился Санчо, и мне не удалось вразумить ехидного благодетеля.
— Вы готовы, господа? Я слышал, что вы остаётесь. Это очень правильное решение, вы не пожалеете. Смех и грех. Я вас жду, мобиль стоит у входа.
ГЛАВА 4. ЗОЛОТАЯ ЭКОФЕРМА, ИЛИ КОШМАР В ДУБОВОЙ РОЩЕ
— Сейчас мы посетим «Золотую экоферму». Рассказывать про неё нет смысла, там сами всё увидите, а я вам пока поведаю историю возникновения «Паноптикума», — начал рассказывать Санчо, едва сев за руль мобиля. — Мы едем по территории старинной дворянской усадьбы, где более полувека назад появился «Паноптикум прошлого», а более тридцати лет назад начали создавать «Паноптикум настоящего», так называемую вторую зону. Тогда и построили отель и запустили «Золотую экоферму», куда мы сейчас направляемся. На протяжении последующих лет на территории второй зоны стали воплощаться в реальность более десятка новых проектов, в том числе, единственный в мире «Челопарк». То, что вы увидите на территории «Паноптикума», будет порой непривычным, эксклюзивным и моментами даже шокирующим. Аналогов парку с такой концепцией вы нигде не найдёте. Ещё лет двадцать назад на проект смотрели, как на хобби экзальтированных хозяев, более того, он считался убыточным, но с приходом серьёзного инвестора концепция «Паноптикума» кардинально изменилась. Последние двенадцать лет он стал весьма прибыльным проектом.
— А кто хозяин музея и этих обширных угодий? — спросил Вэл.
— Музей и земля принадлежат графу Виктору Труа. Его предки обосновались здесь несколько веков назад, переехав из другой области Франции. Усадьба, сами понимаете: охота, лошади, сельхозугодья, природа…
Мобиль проехал вдоль Доброго озера, пропетлял по лесной дороге и скоро остановился у ворот с табличкой «Золотая экоферма». Мы прошли через чугунную калитку и проследовали по коридору, образованному высокими декоративными кустами, миновали длинную цветочную арку и оказались на территории хозяйства.