Сэндвич из Юбари, или Паноптикум трех времен
— У нас каждый экземпляр чипирован, — объяснила Марта. — При помощи сканера Роберт снимает необходимые сведения о каждой особи. В чипе есть всё по каждому экземпляру: возраст, вес, длина, чем болели, чем лечили и так далее. Каждые три месяца производятся контрольные замеры, после этого данные обновляются. Сейчас вы видели, как Роберт ввёл при помощи шприца-пистолета новые экспериментальные капсулированные чипы. Каждые два года взрослая самка даёт икру, и сейчас мы отбираем рыбу для дойки.
— Доить рыбу? — удивился Чак. — Каким образом?
— Раньше рыбе просто распарывали брюхо и доставали икру. Самки после этого, естественно, погибали, а сейчас мы научились получать чёрное золото, не нанося вреда. Скоро сами всё увидите, — пообещала ихтиолог и, указав на озеро, объяснила, — вода в водоёме, благодаря системе насосов, проточная, температура также регулируется. Чтобы у матки появилось потомство, её нужно простимулировать, для этого мы охлаждаем воду до зимних температур, а потом поднимаем до весенней. Часть полученной икры оплодотворяем и получаем мальков. Осетрят мы выращиваем в специальных резервуарах в помещении, вон там, — пояснила Марта и показала рукой на одноэтажное здание. — Первую икру матка даёт в возрасте восьми лет.
Роберт позвал коллегу и, указав на двух рыбин, назвал ей несколько цифр.
— Грузи и поезжай на ферму, — распорядилась она, — мы скоро подойдём.
Помощник положил осетров на платформу, тщательно завернув их в толстый брезент, и укатил.
— Мы разводим на ферме белуг, русских осетров и стерлядь, — говорила Марта, пока мы шли по мосту к берегу. — У нас есть несколько минут, и сейчас я вам покажу нашу гордость.
Ихтиолог, остановившись у одного из садков, нажала на кнопку, и тот начал медленно подниматься. Как только стала видна рыбина, белоснежно-голубоватым нефритом переливающаяся в лучах солнечного света, Марта выключила подъёмник.
— Полюбуйтесь нашей чудо-рыбой! Это белуга-альбинос, возраст её ориентировочно семьдесят лет, вес двести восемьдесят килограмм. Но главная её ценность, это икра золотистого цвета, которую называют алмазной. Особенно ценится икра от белуги старше ста лет, её стоимость больше двух тысяч долларов за сто грамм. Первая белуга-альбинос у нас появилась десять лет назад, сейчас мы активно ищем и покупаем по всему миру крупные экземпляры. Сейчас у нас тридцать семь альбиносов. Большая часть водоёма огорожена в виде вольера, где рыба находится в родной стихии.
Марта включила подъёмник, и нефритовая красавица медленно опустилась в воду, на прощание махнув нам хвостом. Последнюю минуту мне было не до альбиноса, поскольку правее, метрах в пяти на плоском белом буйке, свернувшись, грелся на солнце знакомый уж с серым рубцом на спине.
Помотав головой, чтобы отогнать наваждение, я спросил у Дэвида:
— Ты ужака видишь? Вон, на белом буйке?
— Буй вижу, а ужа нет. Наверное, в воду нырнул.
Подлючий гад невозмутимо продолжал смотреть чёрными бисеринками глаз, периодически нагло дразня длинным раздвоенным языком. В какой-то миг даже показалось, что мерзавец мне игриво подмигнул. Так, нужно срочно показаться врачу…
Добравшись до берега, зашли в здание фермы и прошли мимо резервуаров с мальками, где будущие царь-рыбы, словно рой мух, беззаботно носились в воде. Миновали узкий коридор и попали в кабинет с надписью «Операционная», где на металлическом столе лежал пациент, прихваченный тремя широкими ремнями, а его хвостовая часть свисала над белым эмалированным тазиком. Женщина со скальпелем стояла около самки и ждала команды, когда Марта кивнула, рыбья повитуха, сделав надрез у яйцевыводящего отверстия, стала мягко водить руками по туловищу от живота к нижним плавникам. Матка несколько раз недовольно взмахнула хвостом, после чего в таз хлынул поток икры. В итоге вышло около трёх литров чёрного деликатеса. Акушерка смазала прозрачной жидкостью надрезы, и Роберт передал самку подошедшему работнику. Как только со вторым осетром проделали аналогичную процедуру, рыбу отвезли в садок.
— У нас сегодня планируется принять икру от двадцати двух особей, поэтому я не могу вам уделить много времени. Проходите сюда, — сказала Марта и указала на дверь.
В кабинете хозяйка достала из стеклянного шкафчика четыре фирменных баночки алмазной икры.
— Примите сувенир в память о посещении нашей фермы. В течение года содержимое желательно употребить по назначению.
Мы поблагодарили Марту и вышли на свежий воздух.
— Куда мы теперь направляемся? — спросил Чак.
— На «Челопарк» времени у нас сегодня определённо не хватит, учитывая, что к средневековому пиру вам надо успеть подобрать костюмы. Поэтому сейчас я отвезу вас на обед, — сказал гид, усаживаясь за руль.
— Санчо, в бунгало можно заказать еду? — спросил Чак.
— Разумеется, господа, желание клиента для нас…
— Санчо, — перебил я, — давай без лишних формальностей и политесов. Ты отличный гид и прекрасно справляешься со своей ролью. Ты не обидишься, если мы тебе в благодарность за отличную экскурсию дадим пятьсот франков? — моя рука потянулась в карман за премиальными.
В ответ он расхохотался, а затем, прищурив глаз, сообщил таинственным шёпотом:
— Наверное, я вам открою страшную тайну, но я здесь не работаю ни гидом, ни тем более охранником-вышибалой, а являюсь одним из членов совета директоров компании «Паноптикум». Из уважения лично к вам и вашим друзьям, известному журналисту, с удовольствием познакомлю вас с нашими владениями, в том числе с уникальным проектом «Челопарк».
— Вот тебе: и смех, и грех! — сказал Вэл, и все рассмеялись.
Как писали в концовке школьного сочинения на тему «Как я провёл лето»: возвращались мы из похода с друзьями усталые, но довольные.
Санчо, высадив нас у бунгало, сказал:
— В девятнадцать ноль-ноль вас отвезут в костюмерную, — сказал нам на прощание член совета директоров.
Сделав заказ в ресторане, мы расположились в Фаллосном зале и стали делиться впечатлениями. Действительно, после скромного «Паноптикума прошлого» нас удивил размах и разнообразие проектов в «Паноптикуме настоящего»: великолепный отель и экоферма, приносящие баснословные прибыли. Интересно, что мы завтра увидим в «Челопарке»?
— За всем хозяйством «Паноптикума» чувствуется рука серьёзного и властного руководителя, отлично представляющего, как зарабатывать деньги. Да… и ещё… у меня, друзья мои, складывается впечатление, что мы здесь ещё не раз удивимся увиденному, — с задумчивостью сказал Дэвид и озабоченно наморщил лоб.
Вскоре привезли заказ из нескольких блюд, и все с аппетитом принялись уничтожать шедевры месье Перье.
— Предлагаю выпить аперитива для усиления аппетита, — скаламбурил повеселевший Вэл, на что я лишь махнул рукой, поскольку чудо-бармена только могила исправит. По окончании обеда, Вэл, потирая живот, сказал:
— Господа, наступило время послеобеденной сиесты. Давайте разойдёмся по комнатам и предадимся размышлениям, как сделать мир лучше и прекрасней.
ГЛАВА 6. ПЛЕД ИЗ ОДУВАНЧИКОВ, ИЛИ ПОТУСТОРОННЯЯ СВОЛОЧЬ
Комфортно расположившись в джакузи, расположенной в центре красно-чёрного куба, я следил за двойником, синхронно повторяющим за мной каждое движение. Мелькнула мысль, что, возможно, это вовсе не моё отражение, и он сам по себе существует в параллельном мире? «Интересно, его зовут Майкл? Чем он там занимается? А может, это я его отражение?» — продолжая размышлять о параллельных мирах, не заметил, как водяные струи унесли меня в царство Морфея.
Проснувшись, вылил на мочалку полбутылки геля «Паноптикум» и надраил себя до состояния варёного омара. В параллельном мире близнец мылся с не меньшим энтузиазмом. Молодцом, старается, наверное, тоже к званому ужину готовится. Нужно узнать, сколько у них стоит чёрная икра, дыня «юбари» и мраморная говядина. Если что организуем с братом-двойником выгодный гешефт. Раз уж повезло с порталом в параллельный мир, то надо пользоваться и ловить момент, набивая кошель, пока таможня не объявилась на границе миров.
После принятия джакузи оставалось минут тридцать свободного времени. Включив телевизор, я завалился на кровать, чтобы набраться сил перед средневековым пиром. В силу своей журналистской деятельности часто приходилось бывать на светских раутах, премьерах, различных презентациях и выставках, где собирается столичный бомонд из политиков, бизнесменов, людей из шоу-бизнеса и криминального мира. Как правило, это мужчины в смокингах с часами на руках ценой в целое состояние или чопорные дамы, увешанные килограммами фамильных драгоценностей, а также золотая молодёжь, привыкшая с детства к роскоши и неограниченным возможностям. Чинно и благопристойно текут светские беседы, и в этом респектабельном океане финансового благополучия шныряет стая пираний из молодых жиголо и коварных женщин-обольстительниц, готовых в любой момент вырвать острыми зубками смачный кусок из золотого пирога.
Другое дело — вечеринки в крупных фирмах, предназначенные для сплочения коллектива, где можно узнать поближе друг друга в неформальной обстановке, где стирается грань между подчинённым и боссом, и где после пятого тоста можно поспорить со своим шефом на тысячу франков, долларов, марок, что он тебя не уволит, и сообщить ему подхалимски по секрету, что он самый лучший руководитель в мире. Как ни называй мероприятие: средневековым пиром или балом, фуршетом или банкетом, всё равно оно частенько превращается в задушевную коллективную пьянку. Знаю не понаслышке, так как немало помотался по миру.
Чего это ты, Майкл, сегодня много размышляешь? Расслабься и получай удовольствие от отдыха, тем более тебя на пир пригласила рыжая богиня, одна из самых прекрасных девушек на Земле. Мне вспомнились зелёные колдовские глаза Вероники, звонкий переливчатый смех, и сразу же возникло желание скорее увидеть чаровницу, обнять её и целовать, целовать, целовать…
Чтобы остудить не в меру разыгравшееся воображение, решил выйти на свежий воздух. На улице стояла тишина и умиротворение. Картина полного покоя и иллюзорной незыблемости бренного мира. Заливались разноголосые птицы, на оставшихся после моего вандализма цветах жужжали озабоченные пчёлы и порхали узорчатые суетливые бабочки. Я потянулся до хруста в суставах и, расположившись на деревянном крыльце, отключился от всех забот и проблем, бездумно глядя на мотылька, парящего над землёй.
Внезапно идиллия закончилась, так как Осётр подал сигнал тревоги. Ну вот, здрасте-мордасти! Снова какие-то пакости-напасти! Что ещё случилось? Чего нервничаешь, моя рыбка? А мне представлялось, что на сегодня лимит приключений на мой организм, истощённый отдыхом и чертовщиной, исчерпан. Я вскочил на ноги и сразу же почувствовал, как голову, а потом и тело накрыла невидимая тонкая паутина. Это ещё что за наваждение?!
Поёжившись, провёл рукой по плечам, словно пытался сбросить невидимую шаль, которая с каждой секундой всё плотнее облегала меня. Справедливости ради, необходимо отметить, что процесс «одевания» проходил достаточно деликатно. Очевидно, для полного контакта, по коже забегали лёгкие разряды электричества. Казалось, что меня завернули в пушистый плед, сотканный из одуванчиков, подключённый к источнику тока…
Несмотря на предварительные ласки, мне стало страшно, так как были свежи воспоминания дневного приступа. Я был не в состоянии пошевелиться, чувствуя себя абсолютно беспомощным, но больше всего пугала неизвестность. Что, чёрт возьми, всё-таки происходит со мной?! Что это? Болезнь, порча, белая горячка или магнитная буря? Славу Богу, вскоре стало полегче, так как егозливые электромурашки перестали носиться по коже, но, несмотря на это, я продолжал ощущать на теле воздушный плед из пушистых одуванчиков, парализующий волю.
В этот миг, полтергейст, словно для концентрации внимания, сильнее сжал моё тело, после чего раздался тихий голос:
— Берегись Черепа! Берегись Черепа!
После этого странного предупреждения разом всё исчезло. Осётр сразу же успокоился, плед из одуванчиков испарился, светило солнце, порхали бабочки, пели разноголосые птицы, короче, тишина и умиротворение. Но что, береги природу, мать вашу, происходит?! А?! Что за потусторонняя сволочь повадилась надо мной глумиться? Полностью опустошённый загадочным явлением, я мешком рухнул на крыльцо.
Так, что же это за чертовщина?! А?! В голове царил полный хаос. Абсолютно невозможно было понять, что случилось. Господи, у меня налицо все признаки сумасшедшего: приступ с галлюцинациями в дубовой роще, преследующий уж, теперь таинственный, бьющий током плед из одуванчиков, посоветовавший на прощание бояться какого-то Черепа. Наверное, Бред с Глюком остались в бильярде при своих и решили на пару выносить мне мозг.
Так и не поставив себе окончательный диагноз, решил, что всему виной каждодневная работа по шестнадцать часов, но ничего, бывает, вот отдохну, и всё нормализуется, а по приезде домой сразу же пойду к профессору Либерману, известному светиле-мозгоправу. Доктор давно зазывал к себе: «Вы, голубчик, зря не слушаетесь старого профессора. Мы живём во времена больших эмоциональных и психологических нагрузок, а я вас для начала полностью обследую, плюс томографию сделаем, голову посмотрим, позвоночник, если что найдём, то подлечим и подремонтируем».
Из-за поворота появился мобиль, за рулём восседал Джек, а из бунгало вышли три моих товарища, по весёлым глазам которых стало ясно, что они от души приняли аперитива для усиления аппетита. Подъехав, шимпанзе осклабился неповторимой улыбкой и жестом указал занять места.
Мы немедля воспользовались приглашением позитивного водителя, а Вэл продекламировал:
— И повёз шимпанзе четырёх друзей по дороге из брусчатого кирпича навстречу приключениям, судьбе и, конечно, большой, всепобеждающей любви. Гони, морда обезьянья, гони!
С радостью повинуясь, Джек сильно нажал на педаль, и машина резко рванула с места, при этом в нём проснулось шимпанзинское нутро, и он, плюнув на свои обязанности, бросил руль, поднял лапы-руки над головой и начал хлопать в ладоши. Мобиль резко вильнул в сторону, при этом все разом заорали, ругая не по-детски водителя-раздолбая. Джек оглянулся и издал радостный гортанный крик, затем издевательски на бис повторил пару раз своё шалопайство и, наконец, взял в руки баранку.
Спустя несколько минут он остановился у левого крыла замка, где нас ожидал Санчо. Член совета директоров услужливо открыл неприметную дверь в стене зеркальной крепости и пригласил следовать вперёд. Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж и пройдя по узкому тёмному коридору, мы оказались в просторной костюмерной. Нас встретила приветливая пышнотелая девушка с румяными щёчками и русой косой.
— А это наша хозяюшка Анастасия, — представил Санчо, — на ней всё хозяйство держится. Подчинённым спуску она не даёт, все её уважают и слушаются. Ну-ка, красавица, приодень наших кавалеров и сделай их них настоящих дворян.
— Ребята, зовите меня Настя, а этого болтуна не слушайте. Вы присядьте на диван, мальчики.
Костюмерша намётанным глазом определила наши размеры и вышла из комнаты.
— Санчо, — спросил я, вспомнив Джека, — скажи, откуда у вас столько нереально умных шимпанзе?
— Да, наши обезьяны очень продвинутые, но удивляться здесь нечему, так как им с головой такой тюнинг провели, что они поумней многих из здешнего персонала будут.
— Какой тюнинг? — удивился Дэвид. — Какой, вообще, с обезьяной можно тюнинг проводить?
— Как какой? — удивился Санчо. — А… профессор Кауфман… — покраснев, он осёкся, — а-а я… м-м… разве Виктор вам не рассказывал?
— Виктор говорил о специальной системе обучения для шимпанзе, — сказал Вэл, — но о тюнинге, нет.
— Да-да, именно специальные дрессировки, — обрадовался он, — я именно это и имел в виду, а тюнинг так, для красного словца. Люблю я, знаете ли, немного приукрасить. Смех и грех. Всё, мне бежать нужно, — пробормотал он и исчез.
Настя, подгоняя одежду, успела рассказать, что её дед из России, который эмигрировал сразу после революции и женился на француженке. Узнав, что у меня есть русские корни, она заговорила со мной на языке Толстого (ох, мой любимый писатель) с небольшим акцентом.
Мне выдали идеально подошедшие синие штаны из сукна и шелковую белую рубаху с отворотами, также кожаный жилет со стоячим воротником и позолоченными пуговицами, а на голову — франтовый берет с пером. Я подошёл к зеркалу и не узнал себя и друзей, настолько одежда преобразила всех, превратив в золотую молодёжь Средневековья.
— Пойдёмте, господа дворяне, на пир. На людей посмотрим, себя покажем, — войдя в роль, скомандовал Вэл, — отведаем яств и напитков, сделанных по рецептам наших предков.
— Хорошо отдохнуть вам, — пожелала Настя и по-русски добавила: — Майкл, извините, мне необходимо с вами переговорить тет-а-тет. Зайдите завтра ко мне, пожалуйста. У меня есть к вам одна просьба. Обещаете?
Кивнув в ответ, внимательно посмотрел на костюмершу, пребывавшую в заметном волнении, и пообещал с ней встретиться, затем, простившись, вышел.
ГЛАВА 7. СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ПИР, ИЛИ ВСТРЕЧА С ГРОЗОЙ ПАРИЖА
Поскрипывая сафьяновыми сапогами с серебряными пряжками, подошли к мобилю, где Санчо нас проинструктировал:
— Позвольте предупредить, господа, что во все бунгало заселились гости э-э… — он помялся и замолчал, — так вот… в связи с этим к вам, Майкл, просьба… ночью… э-э, в общем, если возникнет желание петь, то не очень громко.
Друзья засмеялись, а я ответил:
— Санчо, ты обращаешься не по адресу, так как у нас в роду певцов отродясь не имелось.
Все снова засмеялись, а я скомандовал:
— Вези нас, Санчо, на рыцарский пир! Гулять так гулять, вина выпьем и будем мечами махать!
Центральные ворота охраняли воины с щитами и копьями. В отеле царила праздничная атмосфера. Десятки людей, одетых в нарядные старинные костюмы, фланировали по огромному холлу, украшенному флагами и гербами с эмблемой «Паноптикума» и, куда же без них, — разноцветными надувными шарами, с моей точки зрения, не сильно вписывающимися в средневековый интерьер.
Перед открытыми дверьми в ресторан стоял почётный караул рыцарей, экипированных по всем правилам военного искусства. Нас пригласили в зал, где гостей встречали граф Труа и Вероника. Виктор был одет в бархатный тёмно-синий с золотой искрой костюм, со шпагой на поясе и в чёрной шляпе с пучком ярких перьев. Зеленоглазая красавица стояла в длинном белоснежном платье, усыпанном бриллиантами, достойным французской королевы. Голову украшала золотая диадема, гармонично сочетавшаяся с рыжими волосами, на груди сверкало старинное колье с картины.
Слева от графа Труа стоял человек среднего роста с резкими, неприятными чертами лица, кардинально отличающийся внешностью и одеждой от окружающих людей, так как был одет в тёмный костюм и чёрную рубашку с красным галстуком. Мужчина цепким взглядом осмотрел нашу бравую четвёрку и, решив, что угрозы мы не представляем, равнодушно перевёл взгляд на других гостей. Я внимательнее присмотрелся, что-то показалось знакомым в чертах сурового лица. Где же с этим типом мы встречались? Но в этот момент он отвернулся и заговорил с подошедшим к нему рыцарем-охранником.
— Майкл, Чак, Вэл, Дэвид! — обрадовался нам Виктор, как старым закадычным приятелям. — Вы отменно выглядите. Очень рад, что вы остались! Отдыхайте и веселитесь! Вероника, усади наших гостей.
Королева «Паноптикума» обворожительно улыбнулась и царственно взмахнула рукой. К нам подлетел паж в синем берете и бордовой бархатной одежде, обшитой золотым шнуром по рукавам. Поклонившись, он отвёл бравую четвёрку к накрытому столу на восемь человек. После нас в зал стали заходить целыми группами, и ресторан быстро заполнился гостями, при этом костюмы каждой делегации украшали отличительные знаки их фирмы, нелепо смотревшиеся на старинных одеяниях.
— Удобно. Так изрядно подпившие гости смогут различить своих сослуживцев и не выболтать секреты фирмы, — выдвинул гипотезу Вэл.
— Если ты их не будешь угощать своим коктейлем, то им это не грозит, — заметил Чак.
— Вэл, тебе надо запатентовать рецепт твоего коктейля под названием «Сыворотка правды». Спецслужбы всего мира в очередь к тебе встанут, — посоветовал Дэвид.
— И жёны, — добавил я, — так как мужья, отведав напитка, сами будут каяться: где, с кем и когда гуляли налево.
Утолив жажду бокалом вина, я стал с интересом осматривать величественный зал, заполненный людьми в старинных нарядах. Какая красота и колорит, здесь впору исторический фильм снимать. Пожалуйста, всё готово для съёмок: замок в наличии, столы накрыты, актёры и массовка на месте, правда, пока не видно главного режиссёра и сценариста. Кому какая роль достанется? Кто расписал сюжет сегодняшней ночи?
В этот момент, как по заказу, за центральным столом во главе с Виктором и Вероникой, начали рассаживаться люди, разодетые в шикарные придворные костюмы. А вот, по-моему, и режиссёры, и сценаристы…
Постепенно гул затих. Слуги подали многочисленные яства на серебряных блюдах и разлили вино по кубкам. В хрустальных кувшинах, как определил Вэл, были налиты напитки покрепче, и искусный бармен начал подбирать ингредиенты к «Сыворотке правды».
Держа в руке кубок, поднялся граф Виктор Труа. Наступила тишина.
— Друзья, партнёры и клиенты, я приветствую вас на традиционной встрече в нашем гостеприимном «Паноптикуме»! Мы рады вас видеть в здравии и полными жизненного оптимизма. Сегодня вечером отдохните от всей души — веселитесь, кушайте и пейте доброе вино. Всё к вашим услугам и любые пожелания за наш счёт, однако есть настоятельная просьба к вам, друзья! Прошу сегодня ни слова о делах, сделках и работе, дабы не превратить наш праздник в деловое совещание. За наше взаимовыгодное сотрудничество, господа!
И он осушил свой кубок, и я осушил свой кубок, и друзья осушили свои кубки, и все осушили свои кубки!
За нашим столом сидели молодые люди из США. Соседями оказались американцы: выпускники Оксфорда, работающие в Кремниевой долине. Разговаривали они между собой, как все программисты и компьютерщики, на загадочном птичьем языке, непонятном простому человеку. Моего соседа звали Джерри, он поинтересовался, приходилось ли мне бывать в США и Сан-Франциско, в частности. Я ответил, что три раза летал по работе.
— А я тебя узнал! — воскликнул Джерри. — Ты Майкл Гросс, журналист и обозреватель по экономике и финансам, я читал твои статьи и видел интервью по телевидению. Ты молодец, хорошо разбираешься в вопросах экономики и, главное, умеешь смотреть вперёд — твои прогнозы часто сбывались. Но я, откровенно говоря, сильно удивлён, что вижу тебя здесь. Это достаточно закрытое сообщество. Серьёзный бизнес любит тишину, и вдруг приглашают такую акулу пера.
— Сам удивлён, — с искренностью ответил я.
От горевших факелов и алкоголя стало жарко, гости сняли головные уборы с перьями и перестали выглядеть обезличенной птичьей стаей. Мой взгляд пробежал по залу и остановился на столе, где сидел граф Труа с Вероникой. Вместе с ними восседали несколько очень крупных бизнесменов и политиков Франции, но даже не они удивили меня своим присутствием в «Паноптикуме». Больше поразило наличие гостей из Японии, Кореи и США, бывших главами и директорами крупнейших компаний: производителей компьютеров, оргтехники, программного обеспечения и высоких технологий в области коммуникаций.
Примерно в таком же составе я встречал этих уважаемых бизнесменов в Кремниевой долине на международной конференции, посвящённой развитию высоких технологий в ближайшей и далёкой перспективе. Но, извините, одно дело — Кремниевая долина и другое — паноптикум Виктора Труа. Они что, оптом икру с дынями закупают и коров с золотыми рогами? Не думаю также, что их интересует проблема чипирования осетров с последующей дойкой.
Ближе к ночи заиграла громкая музыка, и переодетые трубадурами артисты ударили рок-н-роллом по средневековому пиру. Народ заметно оживился, когда в зал вбежали одетые пастушками длинноногие красавицы, и началось красочное танцевальное шоу. Прелестницы с каждым новым номером сбрасывали с себя часть наряда и через полчаса меньше всего походили на невинных девиц времён Средневековья, так как были одеты в мини-юбки и полупрозрачные топики. Девушки стали зазывать гостей танцевать, и мужчины, разогретые вином и женской красотой, с энтузиазмом откликнулись на приглашение.