Пробудившийся: Дикий цветок
Ша-нур остановилась прямо передо мной.
— А это что? — голос старой волчицы стал громче. — Странный запах.Сложный... Искусственный? Нет... сотворённый. Зачем ты принёс его с собой?
Моё сердце заколотилось. Она учуяла зелье!
— Горечь, что успокаивает нервы... Сладость, что кружит голову как вино... Исила жизни, что залечивает раны... Ты... смешал запахи!
В толпе пробежал гул возбуждения. Смешивать запахи и создавать новые — былодля племени не просто искусством. Это была ересь для одних и признаки высшейалхимии для других.
— Он колдун? — выкрикнул кто-то из толпы.
— Молчать! — рявкнул Агран, и круг снова затих.
Ша-Нур приблизила свой нос к моим запястьям, вдыхая ещё глубже.
— Пришлый не прячет правду... Он просто ищет защиту... Боится, но готовсражаться... Своими странными методами. — Старушка отступила и повернулась кАграну. — Вождь. Он нам не враг. Его запах... чист в своём намерении выжить. Внём нет злобы. Как нет и коварства. Только страх, за честь той, что егозащищает, и... жажда познания. Он пахнет вопросами, на которые у нас нетответа.
Агран долго смотрел на меня единственным глазом.
— Жажда познания... — наконец произнёс он. — Это редкость. Обычно пахнутжаждой власти, крови или похоти. — Вождь поднялся. — Испытание пройдено! ОтнынеАлександр — Беспородный официально гость Пепельной Стаи. Его жизнь и честь подмоей защитой. До тех пор, пока он не докажет обратное.
Общее напряжение тут же спало. Я почувствовал, как подкашиваются ноги отоблегчения. Но, произошло нечто неожиданное. Из тени ближайшего дерева вышлазнакомая мне пантера. Она была одета в облегающее платье из чёрной кожи,подчёркивающее каждую линию гибкого, мускулистого тела. Зелёные глаза, как унастоящей кошки, ярко светились в темноте.
— Поздравляю, Агран, с приобретением такого... необычного гостя, — голосантропоморфной пантеры звучал томно, медово, но с явными коготками насмешки. —И тебя, малыш-человек. У тебя весьма интересный подход к решению проблем.Большинство в твоей ситуации пытаются махать мечом. А ты... натираешь себяцветочками. Как это… Очаровательно.
Зверо-дамочка подошла ко мне так близко, что я почувствовал запах —тёплое молоко, горький шоколад и опасность. Этот запах был противоположностьючистому, мускусному аромату Люции. Он был сложным, соблазнительным и ядовитым,как у венериной мухоловки, хищного растения семейства росянковых.
— Моё имя, Морвана и мне интересно, — прошептала пантера так, что услышалеё только я, — Как твои «цветочные» трюки сработают против кого-то, кто неповедётся на грубую силу? Против того, кто ценит... утончённость.
Угольная красотка провела длинным тёмным когтем над моей щекой, не касаяськожи, словно ощупывая ауру моего самодельного зелья, и прошептала:
— Мы ещё поговорим, колдун запахов. Обещаю.
Она удалилась, плавно покачивая бёдрами. Хвост огромной кошки в прорезиплатья извивался словно самостоятельное существо.
Люция, которая наблюдала за этой сценой с налитыми кровью глазами, резкоподошла ко мне, схватила за руку и потащила прочь из Круга.
— Я ведь предупреждала тебя, — зашипела она, когда мы оказались в казарме. —Предупреждала, чтобы ты не показывал никому свою магию!
— Какая к чертям в этом магия? Это же... просто ботаника! — попытался яоправдаться.
— В нашем мире это одно и то же! — волчица пнула меня на шкуры. Её глазапылали яростью, под которой я видел страх. Страх за меня? — Теперь ты наприцеле не только у главных завистников в Стае, но и у Морваны! Клан Пантер непросто так называют Теневой! Игры с ними почти всегда заканчиваются кровью!
— А что мне было делать? — взорвался я вскакивая. — Идти на исповедь с голойжопой и надеяться на милость вашего одноглазого Одина? Я выживаю, Люция! Какмогу!
Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Гнев и невысказанная тревогавитали в воздухе. Внезапно злость самки сменилась чем-то другим. Чем-тотёмным и весьма голодным. Она учуяла мой изменённый запах — адреналина, страхапосле испытания и остатков зелья. Собственный инстинкт волчицы ответил навызов.
Она набросилась на меня. Не с привычной нежностью или любопытством, а сяростью. Мгновенно раздевшись, мы исполняли танец гнева и желания, борьбы иобладания. Она прикусывала мои губы до крови, когти впивались в плечи,оставляя алые точки. Люция предстала передо мной необузданной самкой, но и яотвечал ей тем же, впиваясь в шерсть с силой, о которой даже не подозревал.Когда мы слились, это было похоже на удар молнии. Глубоко, резко, без прелюдий.Мы двигались в яростном, неистовом ритме, выплёскивая накопившуюся злость,страх и страсть. Она рычала мне в ухо, смесью угроз и стонов. Я злобно отвечал,каюсь, используя великие и могучие, нелицеприятные обороты.Благо таких слов не было в этом мире.
В самой гуще животной страсти мой разум вдруг отключился, проваливаясь впрошлое. В прежнюю жизнь. В ту самую, первую ночь с девушкой Катей.Студенткой-филологом. Милой, застенчивой, с прыщиком на щеке и одержимостьюДостоевским.
…Мой первый секс был другим. Совершенно. Мы пили дешёвое вино в общаге,стесняясь и краснея, как пионеры. Её комната пахла пылью, старыми книгами идухами «Клима» — подарком мамы на выпускной. Всё было максимально неловко. Моипотные ладони. Её дрожащие пальцы, которые долго не могли расстегнуть мой ремень.Постельное бельё с застиранными мишками. Мы делали это при свете настольнойлампы, под которую была подложена книга, чтобы свет падал в сторону от кровати.Я боялся причинить ей боль, она боялась меня разочаровать. Всё произошло тихо,быстро и… как-то стерильно. Как будто мы оба выполнили внеплановое задание посоциологии. Я помню её тепло, тихий вздох, когда вошёл в неё, и собственныеощущения. Никакого триумфа, лишь облегчение. Наконец-то. Теперь я, как и все.После этого мы лежали, глядя в потолок, и говорили о предстоящей сессии. От неёпахло вином, потом и дешёвым презервативом с ароматом клубники. Это был акт,лишённый магии, дикости, страсти. Процедура…
Вынырнув из воспоминаний, я чуть не завопил от контраста. Здесь, в этот миг,всё было наоборот. От Люции пахло бурей, мокрой шерстью, моей кровью и её дикойсущностью. Тело волчицы было не просто физиологией — оно было оружием, символомсилы, источником животного, всепоглощающего наслаждения. Когти, впивающиеся вмою кожу, не были неловкостью — они были заявлением. Рычание в ухе звучало несмущённым шёпотом, а гимном плоти. Здесь и сейчас не было места стыду,неловкости или сомнениям. Был только инстинкт. Голод. И я отвечал на него смаксимальной дикостью, на какую был способен.
***
На следующее утро я первым делом проверил посевы и обомлел. За одну ночь изземли проклюнулись крепкие зелёные росточки. Они были высотой в несколькосантиметров. Магия этого места реально работала. Мои «Кровавые королевские»прорастали с невероятной скоростью.
Я посмотрел на небо, где над кронами Древограда медленно плыли облака. Надоже, я уцелел и получил статус, умудрившись привлечь вниманиемогущественной и опасной силы. Зато мои помидорки росли так быстро, что скородолжны были начать плодоносить. Что вырастет из семян в мире, пропитанноммагией? Я не был уверен в ответе. Как и то, что вырастет во мне, обычномботанике, втянутом в игры когтей, феромонов и страсти.
Зато я точно был уверен в одном. Александр Сергеевич Воронов больше не будеттем робким парнем с вечно потными от волненья ладонями. Я даже ни разу невоспользовался очками, что остались лежать на дне рюкзака. Мир Эмбриона менялменя так же, как и мои семена, выжигая слабость и страх, заменяя их чем-тоновым, острым, опасным. Наблюдая за молодыми ростками, я осознал, что подобныеизменения чертовски мне нравятся.
Глава 5. Верю в смерть после жизни, в любовь после секса и в крем послебритья
Сознание возвращалось медленно, словно образы родственников на фотобумаге,которую мы с отцом проявляли при свете красного фонаря в ванной. Первым подалопризнаки жизни обоняние, отметив не грубый мускус волчьего логова, анезнакомый, сложный, многослойный букет ароматов. Сладкая тяжесть запаханезнакомых цветов, пряная терпкость древесной смолы и чего-то ещё. Что-то явноживотного происхождения. Шелковисто-опасное, пленяющее, подобно бархатномукапкану. Аромат роскоши, магии и… неволи?
Я лежал на чём-то удивительно мягком. Открыв глаза, увидел, что нахожусь внезнакомом, огромном помещении, больше похожем на грот, чем на комнату. Стенывокруг из тёмного, отполированного дерева. Явно живого. Ибо по ним струилисьтонкие серебристые жилы, пульсирующие мягким светом. Потолок скрыт свисающимилианами, на которых виднелись огромные, похожие на орхидеи цветы, испускающиефосфоресцирующее сияние. Пол щедро устлан шкурами, такими мягкими, что в нихтонули ступни.
Мне что, это снится? Лёгкая оплеуха себе любимому подтвердила, что вроде бынет. Охренеть! Я действительно в клетке! Но, не в камере из металлическихпрутьев. Стена незнакомого «помещения» была живой, плотной изгородью изколючих, тёмно-бордовых роз. Аромат этих цветов был настолько насыщенным, чтокружил голову.
Воспоминания всплывали обрывками. Люция два дня назад ушла с волками вдозор. Я остался один в казарме, оставленный, по словам Торка: «на хозяйстве».Вытряхивая лежанки, почувствовал резкий укол в шею. Затем запах тёплого молока,тёмного шоколада и... темнота.
— Понравились новые апартаменты, человечек? — томный, знакомый голоспрозвучал откуда-то слева.
Я резко обернулся. Морвана! Глава клана Пантер, полулежала на низкойоттоманке, задрапированной шелками цвета ночи. Антропоморфная дамочка былапотрясающа. Дымчато-чёрная шерсть отливала синевой в свете фосфоресцирующихцветов. Морвана была облачена лишь в несколько стратегически точнорасположенных полосок из чёрной кожи и шёлка, подчёркивающих безупречные линиитела. Длинные, мускулистые ноги, узкую талию, высокую, упругую грудь.Изумрудные глаза с вертикальными зрачками, наблюдали за мной с ленивымлюбопытством. Точь-в-точь Багира из мультика, пялящаяся на Маугли.
— Где это я? — хрипло спросил я, пытаясь привести мысли в порядок.
— В моём скромном убежище. Я называю его «Садом Желаний». Здесь растёттолько то, что может польстить вкусу, зрению... и обонянию, — антропоморфнаясамка медленно провела длинным, розовым языком по чёрным губам. — Ты находилсяв опасности, Александр. Пока твоя волчица носится по лесам, исполняя приказытрухлявого Аграна, в Древограде нашлось немало тех, кто счёл момент подходящим,чтобы избавиться от Беспородного, от которого пахнет Люцией. Особенно послетвоего фееричного выступления в Круге Предков.
— И ты решила меня спасти? Похитив? — я попытался вложить в голос ноткиярости, но получилось лишь блеяние серого козлика.
— Спасение, понятие относительное, — пантера встала и плавно подошла к живымпрутьям клетки. Движения человекообразной кошки были бесшумными, как унастоящего хищника. — Я предоставила твоей шкурке альтернативу. Болеекомфортную. И гораздо более... перспективную.
— Какая ещё на хрен альтернатива? — насторожился я.
— Стать моим личным учеником, — ответила Морвана, замерев в сантиметре отрозовой изгороди. — Твои способности... трогать запахи, смешивать их... это непросто удачное стечение обстоятельств. Это и́скра. И я могу раздуть её в пламя.Научу тебя не просто нюхать и видеть. Не просто смешивать, но и творить.
— А что я должен буду сделать взамен? — спросил я, чувствуя, как по спинетолпами побежали мурашки. Предложение в принципе было заманчивым, длябезродного попаданца. Но исходило-то оно от пантеры.
— Взамен? — самка мягко улыбнулась, обнажив белоснежные клыки. — Ты будешьжить. Останешься под моей защитой. Станешь... развлекать меня. Твои успехистанут моим развлечением, твоя магия — моим инструментом, а твоё тело... —искрящийся взгляд скользнул по мне неприкрыто оценивающе, — ...моей игрушкой.Временно.
«И что мне прикажете делать? Сбежать? В казармах-то никого! К тому жевдруг эта озабоченная кошка права и за моей шкуркой охотится кто-то ещё?»
Я начал осознавать, что у меня нет особого выбора. Вернуться к волкам сейчасне рационально. Стая вернётся не раньше, чем через неделю. Да и просто ждатьЛюцию — значит надеяться на удачу, которой в моей жизни и так кот наплакал. Апока... вырисовывался неплохой шанс. Шанс понять и раскрыть собственныеспособности, значит, шанс выжить. И, чёрт возьми, это было чертовскиинтересно для меня, как для учёного.
— Согласен, — выдохнул я.
— Ну и чудненько, — глаза пантеры вспыхнули удовлетворением. — Тогда первыйурок начинается прямо сейчас. Выходи.
Колючий кустарник передо мной раздвинулся, шипы словно втянулись внутрь,позволяя пройти. Я шагнул за пределы клетки. Воздух в гроте оказался ещё гуще.
— Запах в нашем мире, Александр, — начала Морвана, обходя вокруг меня, — этоне просто сигналы. Это история. Это оружие. Волки считают, что они богизапахов, потому что могут учуять страх даже за версту. Скажу откровенно, онипрофаны. Они всего лишь считывают заголовки, а мы, пантеры, способны читатьмежду строк.
Морвана остановилась сзади, её ладони легли мне на плечи. Когти, длинные иострые, были втянуты, и я чувствовал лишь мягкие подушечки пальцев.
— Закрой глаза и дыши. Что чувствуешь?
Я закрыл глаза, стараясь отключиться от близости пылающего тела.
— Я... чувствую запах роз. Сладкий и тяжёлый.
— Это лишь оболочка. Сведения для непосвящённых. Ищи глубже. Что скрываетсяза этой сладостью?
Я вдохнул глубже концентрируясь. И правда! За первой волной сладостипочувствовалась едва уловимая горечь и терпкость.
— Теперь горечь... — ответил я. — Как... у тёмного шоколада.
— Прекрасно, — голос пантеры прозвучал одобрительно. — А теперь... что этотзапах с тобой делает? Чего он от тебя хочет?
Я начал прислушиваться к себе. Голова слегка закружилась, тело расслабилось,но в то же время в голове пробуждалось странное, ленивое любопытство.
— Этот запах... расслабляет. Но и… возбуждает. Одновременно.
— В точку, — прошептала мне на ухо пантера. Горячее дыхание обожгло кожу. —Он говорит тебе: «Расслабься, доверься... но помни, я могу укусить». Запах не простоинформация. Это приглашение. Или угроза. Смотря в каком виде его подать.
Морвана отошла, и я не сдержал вздох облегчения.
— Твоя импровизация с цветами на обряде была... весьма милой, — продолжилахищница, в голосе которой прорезалась снисходительность. — Но грубой. Ты смешалтри сильных аромата в надежде, что они сработают. Это… как ударить противникадубиной. Иногда срабатывает. Но я научу тебя фехтовать запахами более тонко.
Пантера подвела меня к низкому столику из тёмного дерева, на котором рядамистояли флаконы из зелёного стекла, похожие на те, что я видел по телику упарфюмеров.
— Вот — твои чернила, — сказала она, проводя рукой над флаконами. — А твоёсознание послужит пером. Прежде чем смешивать что-либо, ты должен понятьнамерение. Что ты хочешь? Заставить забыть? Пробудить страсть? Вселить ужас?Намерение — это душа запаха. Без него всё это просто милая водичка.
Она взяла один из флаконов и капнула немного жидкости мне на ладонь.Капелька была маслянистой, с запахом... ничего. Абсолютно нейтральная хрень.
— Это основа. Чистый лист. Теперь... постарайся представить спокойствие.Тихий вечер в лесу после проливного дождя. Безопасность. Уверенность.
Я закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти ощущения. Ночёвка с однокурсникамив лесу. Всю ночь идёт ливень. Утром выбираюсь из душной палатки… Вот оно.Прохлада после грозы, запах влажной земли, чувство, словно все опасностипозади...
— Сконцентрируйся, — до слуха долетел тихий, гипнотизирующий голос. — Вложиэто чувство в основу. Дай ему запах.
Я напряг мозг изо всех сил, представляя, как ощущение того утреннегоспокойствия перетекает из разума в капельку на ладони. Увы. Ничего непроисходило.
— Не получается, — с досадой пробормотал я. Стало даже обидно.
— Потому что ты в это не веришь, — Морвана стояла совсем близко. — Ты всёещё мыслишь, как существо, для которого запах — простая химия. Для нас же ондыхание душ. Отдай запаху весь свой страх. Свой голод и свою страсть. Итогда... ты сможешь творить.
Пантера взяла мою руку и поднесла её к своему лицу. Её нос, более изящный,чем у волков, но с такими же чувствительными ноздрями, коснулся моей ладони.
— Я... почти это чувствую, — прошептала она. — Отблеск. Намёк. Ты направильном пути.
Её слова оказывали наркотическое воздействие. Они вселяли уверенность.Желание доказать, что я всё смогу.
Первый урок продлился несколько часов. Мы больше не смешивали ничего.Просто... учились чувствовать. Она давала мне нюхать разные ингредиенты изаставляла описывать не запах, а эмоции, которые он вызывает. Это былоневероятно сложно, но в то же время также захватывающе.
Когда Морвана объявила конец занятиям, я был уже истощён морально, но разумпылал.
— На сегодня, пожалуй, хватит, — сказала пантера. — Ты заслужил отдых. Авечером... я покажу тебе нечто, что поможет тебе понять нашу природу ещёглубже. Нашу... истинную природу.
Она отвела меня в комнату, скрытую за аркой выхода. В углу стояла каменнаякупель, наполненная тёплой водой с лепестками цветов. Я скинул потрёпаннуюодежду и погрузился в воду. Напряжение стало понемногу уходить. В этот моментменя накрыла волна тоски. Роскошь, магия, опасная учительница... всё это былопохоже на сон. А что, если в реале... я просто заснул в остывающей ваннойродительской квартиры после очередного провального собеседования? На телефонемигает сообщение от Анастасии: «Шурик, мне нужен мужчина, а не вечный студент.Давай сделаем паузу». «Пауза» затянулась… навсегда. Запах потенциально невесты,дешёвый парфюм с нотками клубники, который она так любила, теперь казался мне приторными фальшивым. Только сейчас я понял, что она пахла попыткой понравиться.
Тут я вспомнил о Люции. Её чистый, мускусный запах отражал силу и честь.Волчица не пыталась казаться кем-то. Она всегда была только собой. Грубой,прямолинейной, но... настоящей.
Сравнивая обеих, я понимал, что моя «Беспородность» ещё на Земле была не вотсутствии шерсти или когтей, а в отсутствии животной, неприкрытой сути. Я былсерой мышкой, предпочитающей играть по навязанным обществом с самого рожденияправилам. Здесь же, в Эмбрионе, у меня таких ограничений нет. Вернее, они былииными. И настала пора начинать постигать их.
***
Вечером за мной пришла одна из служанок Морваны — юная пантера с глазамицвета жидкого золота. Девушка молча проводила меня через лабиринт переходов,вырезанных в дереве, пока мы не вышли на огромную открытую площадку под самымкуполом. Место, которое служанка назвала «Площадью Лунного Света».
Воздух вокруг гудел от низкого, ритмичного барабанного боя, которыйотзывался вибрацией глубоко в костях. В центре площадки горел костёр, но пламяего было необычным. Фиолетовым и почти бездымным. От него исходил дурманящийаромат сандала и перца. Вокруг костра, в такт барабанному ритму, двигалисьдесятки антропоморфных пантер. Самцы и самки. Невероятно грациозные и сильныеособи. Их чёрные, угольные и дымчато-серые шкуры переливались в свете огня,подчёркивая каждый мускул, каждое движение.
Я покраснел осознавая… Все вокруг меня были обнажены. Лишь изредка на телахвстречались украшения из тонкой кожи, полированных костей и сверкающихкамушков.
Взгляд невольно скользил по собравшимся, отмечая детали. У самок длинные,гибкие конечности, упругие ягодицы и высокие, округлые груди с тёмными, почтичёрными ареолами сосков. Гладкая кожа на животах и внутренней стороне бёдерконтрастировала с бархатистой шерстью, создавая соблазнительные очертания тел.В свете пламени можно было разглядеть влажный блеск на внутренней поверхностибёдер и у основания длинных, подвижных хвостов. Самцы значительно отличались.Они были выше и чуть шире в плечах. Тела покрывала более грубая, короткаяшерсть, а мускулатура выступала отчётливыми буграми. Плотные, тёмные мошонки иполускрытые в густой шерсти члены не оставляли сомнений в гендернойпринадлежности. Большинство из присутствующих находилось в состоянииоткровенного возбуждения.
Морвана, восседающая на возвышении, покрытом шкурами, жестом подозвала меня.
— Садись, ученик. Сегодня ты увидишь «Танец Огненных Хвостов». Наш обрядвзросления.
Я сел рядом, чувствуя себя не в своей тарелке на подобном представлении.Барабаны забили быстрее. В круг вышли две молодые особи — самец и самка. Онибыли прекрасны. Юноша, мускулистый и гибкий, с горящими глазами. Девушка, сдлинными ногами и гордой посадкой кошачьей головы. Тела обоих были покрыты ритуальнымиузорами из золотой пыли.
— Это Киар и Лиана, — прошептала Морвана мне на ухо. — Они прошли всеиспытания. Теперь пришло время последнего. Публичного единения. Чтобы вся стаястала свидетелем их зрелости, силы и страсти.
Барабаны достигли своей кульминации и резко смолкли. Наступила тянущаясятишина, нарушаемая лишь треском костра. Киар и Лиана стояли друг напротивдруга, грудь обоих тяжко вздымалась. Внезапно они начали свой странный танец.Это не было похоже ни на один танец, что я видел в жизни. Не простохореография. Само воплощение желаний танцоров. Пантеры двигались вокруг другдруга, словно два хищника, готовые то ли сразиться, то ли слиться в единоецелое. Антропоморфные тела изгибались, мышцы играли под кожей. Они неприкасались друг к другу, но между ними пробегали искры. Воздух становился всёболее густым, пропитываясь феромонами. Я чувствовал их даже своим притупленнымобонянием. Сладкий, острый, природный запах возбуждения, исходящий как оттанцующей пары, так и от всей толпы.
Киар сделал стремительный выпад и схватил Лиану за талию. Девушка выгнулась,издав шипящий звук, и вцепилась когтями партнёру в плечи. Губы обоихвстретились в поцелуе, который больше был похож на укус. Барабаны снова забили,но теперь их ритм был яростным и неистовым. Танцоры упали на приготовленные укостра шкуры, и началось то, от чего перехватывало дыхание. Это не было чистоинтимным актом, скрытым от посторонних глаз. Это было зрелище. Демонстрация.Киар взял Лиану с неистовой, первобытной силой, а та отвечала ему с не меньшейяростью. Их движения были резкими, властными, полными дикой, неподдельнойстрасти. Оба рычали, кусали друг друга под одобрительные крики и возбуждённыевозгласы стаи.
Я смотрел, не в силах отвести глаз. Моё тело реагировало на подобное зрелищепротив воли. Возбуждение, замешенное на шоке. Я вырос в мире, где прилюднаядемонстрация секса максимально табуирована обществом. Интимная сферачеловеческой жизни считалась сокровенной, скрытной, и зачастую неловкой еёчастью. А здесь... это был праздник. Естественной, животной частью жизни,которой никто не стыдился.
В голове снова всплыли воспоминание о моём первом разе. Той самой неловкойблизости с Катей в общаге. Мы стеснялись даже раздеться при свете, боялисьиздавать лишние звуки, чтобы не услышали соседи. Всё было быстро, тихо и как-тостыдливо. Мы словно совершали некое преступление. А здесь... два молодых,полных сил существа сливались в экстазе на глазах у своей стаи, и это считалосьвысшим актом самовыражения и принятия.
Пока я предавался раздумьям, обряд достиг кульминации. Киар и Лиана,уставшие, истекающие потом, замерли в объятиях друг друга. Рычание сменилосьглубоким, удовлетворённым мурлыканьем. Толпа разразилась оглушительнымикриками. Обоих признали взрослыми, полноправными членами клана.
Морвана повернулась ко мне. Её глаза в темноте горели, как у реальной кошки.
— Вот как мы, пантеры, понимаем страсть, Александр. Без условностей. Безстыда. Сила, желание, красота — вот то, что имеет значение. Волки прячут своюстрасть, прикрываясь долгом и честью. Мы же выставляем её напоказ. Потомутакова наша суть.
Она положила ладонь мне на бедро. Её когти слегка впились в кожу через тканьгрубых штанов, что выдала мне служанка.
— А теперь... ученик, ты готов показать мне, чему научился? Не толькоразумом, но и... телом.
Пантера отвела меня в свои покои. Воздух повсюду был пропитан феромонами сплощади, и это действовало на меня, как сильнейший афродизиак. В этот раз урокбыл иным. Она не руководила, а позволила мне стать главным, наблюдая за действиямис томной улыбкой.