Розовый Туман Часть 2 Бетонная тюрьма
- Его царское величество не соизволило уделить нам и пяти минут! - сказал Иван. - Мы не очень огорчились и предлагаем пойти дальше. Кажется, ещё не всё осмотрели? Егор что-то говорил о библиотеке.
— Да все, хватит… — буркнул я. — Покажи им, где мы будем спать. А мне — где библиотека. Пойду на инструктаж.
Серафима резко повернулась: —Он аутист. Ждёшь от него общения и внимания? Не дождешься! Разговаривать он не будет.
—А он может? — спросил Иван.
—Говорить? Конечно! Он же гений! Просто общение для него неприятно… нежелательно.
—Всегда? — уточнила Алёна.
—Когда без этого никак не обойтись, он говорит. Но если можно избежать…
—Мы поняли, простите, — Татьяна прикоснулась к её руке и взглянула в глаза.
Я удивился этому жесту, но для Серафимы он что-то значил: её плечи расслабились, а взгляд смягчился.
—Библиотека в конце коридора, а мы с вами пойдём наверх.
— Я нашёл её быстро и опустился в массивное кожаное кресло. В окружении сотен томов, бережно расставленных на стеллажах, в прохладном свете из окна и компании огромного цветочного горшка, навсегда потерявшего своего жильца, думалось легко. Но мысли от этого радостнее не стали. Почему в жизни всегда так сложно?
Я представлял, как мы сядем с Ереминцевым, составим список всех его знакомых, обсудим особо подозрительных. Да что там… Я надеялся, что мы подружимся и в неформальной беседе я узнаю все тайны нового правительства, все их проекты и планы. И уже, набив свой багаж знаниями, смогу заново попытаться построить свою жизнь. И друзей… И Киры… Да вообще всех жителей этого бетонного города.
Скажи я о своих мыслях Ивану — он бы смеялся до слёз. Вот уж кто никогда не поверит во всеобщее благо.
Но я ещё верю.
Дверь скрипнула, окончательно развеяв мои наивные мечты. Егор зашёл с самым пресерьёзным видом и сел в кресло напротив.
— Ты уже слышал о зелёных? — спросил он без всяких предисловий.
—В общих чертах. Я до конца не понимаю, чего они добиваются. Все их действия беспорядочны и бессмысленны на первый взгляд. То они хотят убить Химика, то похитить. Сейчас, насколько я понял, пытаются украсть записи о его новых проектах. Почему они так пристали именно к Ереминцеву? Я думаю, в городе хватает других учёных, их спасали в первую очередь?
—Для меня это тоже загадка. Понятно, что они против новой системы, но какая альтернатива? Мне может, тоже не всё нравится, но я не бегаю и не взрываю всех подряд.
Он начинал мне нравиться. И что-то чувствовалось в нём такое неуловимо знакомое. Кажется, я догадался.
—Ты в городе недавно?
—Да, и меня сразу же с самолёта отвезли сюда, задачу объяснили по пути. Я служил в спецназе…
—Приятно познакомиться, Леонид. Милиция. Можешь не продолжать, со мной всё тоже самое.
Мысленно я хохотал. Я-то решил, что меня взяли на эту работу за исключительный ум и прошлые заслуги. А всё банально просто: им важно только, чтобы человек не знал никого из зелёных. Движение зародилось здесь, в городе, уже после апокалипсиса. Все новоприбывшие — вне подозрения. Добавляем к этому уравнению навыки стрельбы и патрулирования, и вуаля — ты кандидат в телохранители к Ереминцеву.
— Ладно, давай я расскажу распорядок дня.
Я кивнул,соглашаясь.
—В восемь утра у Антона завтрак, ну и у нас тоже. Пока вас не было, мы, я, Антон и Серафима, ели на кухне; теперь будет веселей, конечно. С ним-то не поговоришь особо, как ты заметил, а Серафима... Ну, ты сам видел...
—Ты не в курсе? Она давно здесь?
—Она работала ещё с отцом Антона. Мать их бросила, когда узнала, что у ребенка аутизм. Дом ему по наследству достался. Отец погиб, правда, я не особо понял как. Вроде, разборки бандитские, лет десять назад...
—Сколько же лет Серафиме? Я думал, лет сорок...
—Пятьдесят три. Про химика вообще молчу, как будто заморозили... Я его когда увидел, подумал, он младше меня.
Громкий женский крик резанул по нервам. Мы вскочили одновременно и бросились в коридор.
—Это с кухни! — крикнул Егор на ходу, вытаскивая пистолет. Мне оружие ещё не выдали,поэтому я держался позади. До кухни мы добежали за секунды.
—Здесь не криминал, а коммуналка, — пробурчал Егор, заглянув в кухню, и вернул оружие назад в кобуру.
Мда, зрелище то еще... Серафима и Татьяна сражались за кастрюлю, полную, судя по всему, жидкой овсянки. Каждая держала за свою ручку, каша плескала во все стороны, ее ошмётки щедро украшали черное платье экономки и белокурые волосы Тани.
— Отдай мне эту мерзкую слизь! Я не дам кормить этим Антона! Это отвратительно!
—Повар тут я! Это завтрак! Полезный и вкусный. Пускай все попробуют и скажут... Егор, Леня, пробуйте!
Ох, я не горел желанием... Разве есть выбор? Я подошел и сунул в рот ложку белесой жижи. Кисель без ягод! Вот что это...
—Ну, на любителя, кто любит жидкую... Я овсянку не сильно... Егор, теперь ты!
Егор заглянул в кастрюлю и изменился в лице, но из вежливости зачерпнул немного и проглотил.
—Ммм, мгм, — промычал он неопределенно.
Серафима злорадно улыбалась.
—Итак, «повар», думаю, все понятно. Я принесу поваренную книгу и буду отмечать блюда, а ты будешь делать все как написано, буква в букву. И приведи себя в порядок! Антон боится грязных людей.
— На себя посмотри, — отрезала Таня и вышла из кухни.
Теперь Серафима перевела прищуренные глаза на нас с Егором.
—Если оба телохранителя тут, тогда кто охраняет Антона?
—Черт! Я его оставил, когда он пошел в душ, чтобы провести Лене инструктаж.
Егор выбежал в коридор следом за Таней.
— Пожалуй, я продолжу инструктаж вместо Егора, — прошипела экономка.
Она принялась оттирать пятна каши, попутно говоря:
—В девять часов, после завтрака, Антона нужно отвезти в лабораторию института. Там он работает. Надеюсь, Иван водит машину лучше, чем Татьяна готовит? Ты должен его сопровождать, не отходи ни на шаг.
— Как мы найдем институт?
—Первый раз Егор поедет с вами. В дальнейшем это будет твоя работа.
Она принялась готовить бутерброды: паштет и батон.
—Зови всех, будем завтракать...
Я нашел Ивана в гараже где он с отвращением рассматривал патрульную машину.
-Ну почему? Я ожидал что-то соответствующее дому.
-Все логично, машина не должна привлекать внимания в городе. Идём завтракать и Алёну захвати, потом повезём Антона в институт.
-Не понимаю... Если он не разговаривает, как они объяснили,чего хотят, как они его вообще нашли?
-Это мы будем выяснять. Старайся расспрашивать всех и обо всем. Меня другое волнует...Зелёные. Большая группа людей преследует странные нелогичные цели. Но они не религиозные фанатики. Что то же ими движет...
За завтраком я не спускал глаз с химика. Он ел медленно, глядя в сторону. Бутерброд держал в одной руке, а длинные тонкие пальцы второй слегка подрагивали на столе.Труднее всего придется Алёне подумал я. Как работать ассистентом у того кто молчит. Или лаборант это другое? Татьяна не вышла, сказала, что позавтракала кашей. Иван шепнул:
-Нам всем следует поблагодарить Серафиму за спасение от маминой овсянки.
Экономка слегка улыбнулась, но промолчала.
После завтрака Антон заметно оживился, засуетился, собрал в сумку ноутбук, какие-то бумаги и принялся смотреть на нас. Его взгляд пытливо скользил с Ивана на Егора, потом на меня, останавливался с сомнением на Алёне и снова по кругу. Я вопросительно глянул на Серафиму.
— Он ждёт, когда вы уже поедете. Он очень любит работать, — сообщила она с материнской нежностью, глядя на Антона.
— Подгоняй машину, — попросил Егор, — и скорее, а то он начнёт нервничать.
Иван пошёл в гараж, а мне с Алёной Серафима указала на две стопки одежды. Оказалось, нам полагается униформа. Егор застонал:
— Точно, вы ещё не одеты... Ну всё, концерт в дороге нам обеспечен!
Мы схватили одежду и кинулись в рассыпную. Я забежал в гостиную, а Алёна, кажется, в ванную комнату. Буквально через пару минут мы уже стояли у выхода. Я — в чёрных брюках и рубашке, бок приятно тяжелила пристёгнутая кобура с пистолетом. На ногах — чёрные новенькие кроссовки. Алёна — в высоких кедах, прямой юбке по колено и водолазке, но без рукавов. Всё серое. Мы оглядели друг друга и усмехнулись.
— Почему в апокалипсис ещё используется дресс-код, это же смешно? — возмутился я.
Но своим видом был доволен. На широких плечах рубашка сидела хорошо. Мне казалось, я стал выглядеть внушительнее и увереннее. Этой цели и пытались достичь? Мне нужно будет допрашивать людей. Может, они хотели, чтобы я производил слегка угнетающее впечатление? Алёна же выглядела теперь неприметно, как мышка.
— Наши новые власти полагают, что беспорядочный внешний вид приводит к распущенности мысленной, что в таких напряжённых условиях недопустимо, — насмешливо продекламировала Серафима явно заученную фразу.
Точно, чиновники здесь бывают часто. Может быть, я тоже скоро нахватаюсь интересных лозунгов.
Глава 11
Алёна села спереди,Антон — на заднее сиденье, мы с Егором втиснулись по бокам. Химик был напряжён. Он крепко вцепился в сумку, уложив её на колени, и весь подался вперёд, ввинчивая взгляд в дорогу. Казалось, его мысли и чувства уже были в институте, а тело отстало и стремилось догнать их. Я тоже нервничал: Кира не позвонила, а её номер я так и не взял. Охранник перекинул автомат за спину и открыл нам ворота.
И снова мы едем мимо строящейся стены.Рабочие всё так же возились с кубами. Я украдкой взглянул на Ереминцева и выяснил, что стройка его не интересует абсолютно. Он даже не поднял глаз. Словно это не его творение.
Разворачивающийся вид города за окном, к которому я уже понемногу привыкал, навёл тоску. Я хотел ходить по нему. Сам! С момента приезда сюда меня возят с места на место, как мебель. Мне неважно, пешком это будет или я буду за рулём, — я просто хотел управлять своим передвижением.
При этом я снова вспомнил о Василии. Мысль пробежаться с ним до склада опять манила. Единственный раз, когда я ходил по этим улицам, был поход к нему в гости. И, несмотря на нападение ночной твари, даже помня жуткий страх после, эта ночь ассоциировалась со свободой.
Одному ходить нельзя — я в этом убедился тогда. Ивана брать с собой бесчеловечно. Он только обрёл некоторое подобие спокойной жизни благодаря Алёне. Егор — мой сменщик; я свободен лишь тогда, когда он занят. Василий — единственная моя надежда перестать быть подконтрольным, как ребёнок в авто кресле.
—Все, паркуйся, — сказал Егор, который сидел позади Ивана и всю дорогу провёл, просунув голову между водительским сиденьем и окном, указывая дорогу. Он кивнул на высокое здание,чем-то напоминающее огромный круизный корабль.
—Институт. Дальше сами разберётесь. Иван, меня — домой, а их заберёшь ровно в шесть.
Я напрягся. Резко возникло ощущение, что зелёные прячутся за каждым углом, и стоит нам выйти из машины — прогремит выстрел. Егор только глянул на меня и сразу оценил изменившееся выражение на лице.
—Ну, я ж как-то работал в одиночку... Справишься, — хмыкнул он.
Мы вылезли из машины, и Антон тут же чуть не угодил под колёса проезжавшей мимо бетономешалки. Я едва успел ухватить его за шиворот. Однако, когда путь освободился, он не пошёл к институту, а со странной тревогой смотрел вслед машине. А потом и вовсе быстрым шагом направился за ней.
Я понятия не имел, что делать, и растерянно посмотрел на Егора, который тоже вылез и удивлённо смотрел на химика. Первой опомнилась Алёна и побежала вслед за ним. Мы с Егором припустили следом.
Антон шёл за медленной жёлтой машиной и всё больше приходил в отчаяние. Его руки то взлетали вверх, то опадали, как плети; он издавал странные звуки огорчения, похожие на стоны.
— Антон, что случилось? Расскажи нам, и мы поможем, — кричал ему Егор и пытался схватить за плечо, но тот только отмахивался и уже почти бежал.
Алёна пыталась привлечь внимание водителя, крича «Эй!» и размахивая руками, но он или не видел, или не хотел останавливаться из-за странной компании.
Мы обогнули угол здания, и вдруг с бокового, неприметного крылечка к нам выбежали Иван с молодым человеком в белом халате. Ни о чём не спрашивая, они кинулись к Антону.
Догнать его было непросто — он уже во весь опор мчался за бетономешалкой к небольшому оврагу позади института. Этого уже точно нельзя было допустить. Хрен его знает, что в той яме. Я максимально ускорился и вскоре обогнал химика, чтобы первым подбежать к канаве и схватить его перед ней.
Бетономешалка остановилась на краю; её бочка стала подниматься, выпуская шнек, по которому вот-вот хлынет жидкий раствор. При виде этого Антон пронзительно закричал. Водитель понял, наконец, что без объяснений не обойтись, и вылез из кабины. Я к тому времени крепко держал химика за плечи, а Иван со своим попутчиком нас нагнали.
— Мы взяли образцы, всё хорошо, мы их взяли! — с ходу закричал парень в белом халате.
Антон тут же перестал вырываться и повернулся к нему. Я отпустил его плечи и тоже вопросительно уставился на кучерявого, раскрасневшегося от быстрого бега парня. Тот быстрым движением протёр запотевшие очки полой халата, взял химика за руку и торопливо принялся объяснять.
— Ещё утром в спецкостюмах туда спускались. Набрали три дюжины. Поместили в боксы. Они в лаборатории. Всё согласованно, можно заливать. Опасность распространения инфекции...
Последние слова прозвучали как заклинание. Химик вдруг расслабился, пожал плечами и пошёл к зданию. Вихрастый парень двинулся следом, абсолютно не обращая на нас внимания. Я, полностью потерявший нить происходящего, собрался за ними, пытаясь до конца выполнять роль телохранителя, как вдруг меня окликнул Иван и указал на дно оврага. Алёна, которая стояла ближе, заглянула первая и с криком отшатнулась.
Водитель, до этого молча подпиравший колесо с видом человека, перед которым разыгрывают цирковое представление, ехидно хмыкнул и сплюнул на землю.
У Егора сдали нервы, и он побежал за учёными, видно, не привык, что Антон без охраны отошёл аж на тридцать метров. Мне же любопытство не позволило уйти, и я подошёл к краю.
На дне оврага копошились черви: белесо-жёлтые, формой и размером напоминающие мяч для регби. От их слепых, поступательных движений рябило в глазах. Невообразимая вонь разъедала ноздри, усиливаясь волнами, словно в такт их судорожным подёргиваниям. Но даже это было не самое отвратительное. Дно оврага устилали трупы людей — десятки полуразложившихся тел, которые эти черви с аппетитом поедали.
К горлу подступил вязкий комок, я несколько раз безуспешно попытался сглотнуть, а потом меня вырвало прямо вниз. На одну страшную долю секунды мне показалось, что я сейчас упаду, скачусь на дно, но Иван оттащил меня от края.
— Ну что, заливаем? — насмешливо спросил водитель. — Или ещё не налюбовались?
Иван махнул ему головой, и мы пошли к зданию.
С минуту мы молчали, пытаясь переварить увиденное. Белая как мел Алёна шумно втягивала носом воздух, словно пыталась избавиться от запаха, въевшегося и преследующего. Я делал то же самое, сдерживая тошноту. Иван шёл, нахмурясь, глядя в землю.
Наконец я не выдержал этой тишины. —Откуда ты взял этого, в белом халате? Если бы не он, Антон, наверное, в этот овраг бы нырнул, лишь бы его бетоном не залили. Я его еле держал.
— Да я, когда увидел, что он совсем невменяемый, побежал в институт, думал найти кого-то, чтоб ему успокоительное вкололи. Там охрана. Пока объяснял, выскочил этот очкастый, сразу всё понял и побежал к тому выходу, а я за ним. Ну вот объясни мне, что это за учёный, который ведёт себя как дитя малое? Я не понимаю. — Иван сокрушённо покачал головой. — Ох, намучаемся мы с ним. А Алёне как с ним работать? Если он не говорит?
— Ну, он же может говорить, просто не хочет, — возразила Алёна. — Как-то сработаемся. Другие же с ним работают. Вон тот парень как быстро его успокоил! Надо просто в курс дела войти, чем они сейчас там занимаются. Он из-за этих червей чуть с ума не сошёл, значит, что-то с ними связано в его исследованиях. До мутации это были обыкновенные опарыши, как я понимаю. Личинки навозной мухи.
— Не волнуйся, забирай Егора и езжай домой. Мы справимся, — сказал я Ивану, начиная приходить в себя.
— Ну, скажешь ему, чтобы шёл к машине, когда найдёшь. Я в здание не пойду, пройдусь по улице. Этот запах до сих пор в носу. Надо отдышаться, — ответил Иван, обнял Алёну и пошёл назад тем путём, которым мы прибежали несколько минут назад.
Мы вошли в здание, и Алёна, ободряюще тронув мое плечо, быстро смешалась с толпой в белых халатах. Я видел, как она поговорила с одним, улыбнулась другому и в итоге пошла с третьим в один из коридоров. В институте она была как рыба в воде. Мне оставалось только позавидовать.
Я стоял, растерянно озираясь по сторонам. Рядом трое яростно обсуждали результаты какого-то эксперимента. Они бешено жестикулировали и, казалось, готовы были подраться. Возле входа скучала охрана с автоматами. На стойке в центре холла без конца звенел телефон. Девушка с огромными голубыми глазами за стеклами очков то коротко отвечала по нему, то кидала трубку на столешницу и убегала, но быстро возвращалась, хватала трубку, что-то рапортовала и сбрасывала звонок. Вверх и вниз ездил лифт, издавая мелодию при открытии дверей. Воздух гудел от разговоров.
Я вздохнул с облегчением, когда ко мне подошёл Егор.
— Иди в лабораторию, он там. Не отходи от него.
Мне хотелось сказать ему, что мои полномочия простираются дальше простой охраны и «не отходить» не получится. Но я вовремя понял, что это прозвучит как хвастовство, и смолчал. Егор с сомнением посмотрел на меня, кивнул на боковой коридор справа, где до этого скрылась Алёна, и пошёл к выходу.
Глава 12
Я шёл по плитке с мраморными узорами, мимо множества дверей, и по крупицам собирал обратно свою уверенность. От того, с каким видом я зайду в лабораторию, зависел успех моей работы. Я не мог позволить себе выглядеть растерянным или подавленным. Не для того мне подбирали этот наряд.
Поэтому, оказавшись перед дверью с табличкой «Ереминцев А.П. Посторонним вход запрещён», я расправил плечи, слегка наклонил голову, придав взгляду хищный оттенок, и вошёл с видом хозяина, осматривающего свои владения.
Как всегда, мне хватило пары минут, чтобы оценить обстановку и найти ключевые детали. Я увидел Ереминцева возле пластиковых контейнеров вдоль стены. Он всматривался сквозь прозрачные вставки в них и делал пометки в блокноте. Выглядел он абсолютно неузнаваемо: выражение лица — собранное и сосредоточенное, поза — уверенная. От его прежней робости и неуклюжести не осталось и следа.
Я поморщился, сообразив, что в пластиковых кубах — черви из оврага. К горлу подкатила тошнота, чуть не разрушив весь мой тщательно продуманный образ. Я быстро отвёл глаза и посмотрел в сторону Алёны. Она уже надела белый халат и сидела за микроскопом; рядом лежали предметные стекла. Над ней, наклонившись, стоял тот самый кучерявый в очках и что-то с важным видом ей втолковывал.
Я решил, что Алёне необходимо передохнуть от его монолога, поэтому он станет первым опрашиваемым в моём расследовании — раз уж так любит поговорить.
Я решительно подошёл к нему, открыл рот для вопроса и оторопел, когда он, взглянув на меня лишь мельком, надменно указал на невысокий журнальный стол в углу с придвинутым к нему креслом и сказал:
—Охрана сидит там, обычно. Там есть планшет с фильмами, чтобы ты не скучал, и пара журналов.
В смысле? Он реально решил избавиться от меня, как от ребёнка в банке, пока родители решают взрослые вопросы? Планшет и журналы? Он бы ещё разукрашку и фломастеры предложил!
Я постарался ничем не выдать свои эмоции, но мой голос потрескивал, как высоковольтный провод, когда я заговорил.
— Охрана Ереминцева входит в мои задачи, но не является основной. Предлагаю тебе пройти за тот стол, мне нужно задать несколько вопросов.
В глазах за стеклами очков на мгновение отразился свет потолочных ламп — настолько они расширились. Но он быстро взял себя в руки и направился к углу, нарочито медленно переставляя ноги. Похоже, я начал с крепкого орешка.
Вся эта затея было явной ошибкой. Во-первых, я сразу потерял статус простого телохранителя и лишил себя возможности послушать разговоры, которые могли вестись при мне, если бы они продолжали считать меня обычным солдафоном. Во-вторых, к разговору с ним я был абсолютно не готов. У меня ровно ноль информации об их исследованиях, предыдущих нападениях и, по сути, целей «зелёных» я не понимал. Моя импульсивность снова поставила меня на край канавы с проблемами. Я уже видел, как они копошатся там внизу, словно черви.
Немного поразмыслив, я решил перекрыть наглостью и таинственностью отсутствие ключевой информации.
Кучерявый плюхнулся в кресло и принялся слегка раскачиваться, демонстрируя явное пренебрежение к предполагаемому допросу. И тут у меня зазвонил телефон.
Я обрадовался неожиданной отсрочке и, с важным видом отойдя на несколько метров, ответил на незнакомый номер.
— Я жива, если вдруг ты волновался… — раздался в трубке хрипловатый голос.
Кира! Во мне всё встрепенулось, а сердце застучало быстрее. Даже не осознавая того, я ждал этого звонка. Я бы не простил себе, если бы она умерла, брошенная на произвол судьбы в моей постели.
— Прекрасно, я рад, — холодно ответил я, пытаясь убить двух зайцев сразу. Я хотел, чтобы наглый учёный в кресле решил, что я разговариваю с воображаемым начальством. — Я думаю, тут тоже затруднений не возникнет, — продолжил я, надеясь, что Кира не сочтет меня сумасшедшим. Её номер у меня уже есть, позже можно будет объясниться.
Но она оценила мой безразличный тон и резковато ответила:
—Я вижу, ты занят. Тогда звони сам, если захочешь.
И бросила трубку.Чёрт!
Я вернулся к столу, оперся на него ладонями, нависая над кучерявым, и представился.
—Леонид Грачов. Как обращаться к тебе? — Я намеренно «тыкал», чтобы сбить его надменность. Да и к тому же он первый обратился ко мне на «ты».
—Виталий Алексеевич, — в тон мне ответил тот.
—Фамилия? — То, что он Алексеевич, меня абсолютно не интересовало; я не собирался обращаться к нему по отчеству.
—Фиалка, — порозовев, ответил он.
Ну вот и первая брешь найдена, — улыбнулся я внутренне. — Товарищ стесняется своей фамилии.
—Что ж, Фиалка Виталий Алексеевич, начнём с первого вопроса по существу. Сколько человек работает непосредственно в этой лаборатории?
—А вас не просветили, прежде чем направить сюда? — не растерялся противный тип.
Хм, хороший вопрос. Но я ощутил привычную атмосферу допроса, и выбить меня из колеи уже не выйдет.
—Едва закончилось моё предыдущее задание, мне дали новое. И кипу документов к нему тоже дали. Но я предпочитаю узнавать всё на месте, чтобы получить своё собственное впечатление, а не разгребать чужое. Я могу доложить начальству, что ты препятствуешь следствию, а потом либо изучить документы, либо допросить кого-то другого. Но тогда у меня возникнет стойкое подозрение в отношении тебя. Не связан ли ты с «зелёными», раз так боишься расследования?
Виталик смерил меня оценивающим взглядом снова. Ну сколько можно? Достал! Я приблизительно представлял, какие мысли терзают его кучерявую голову. Он не мог сразу переключиться на новость, что я не просто телохранитель, а какой-то следователь — не пойми чего, не пойми откуда. Он не мог понять, какую информацию можно мне дать и не получить потом по шапке за рассекречивание данных.
Но первый вопрос был достаточно безобиден, поэтому он начал отвечать. Лениво, медленно, растягивая слова, но всё же:
—Нас всего трое. Я, Антон и Арсений.
Я покрутил головой,выискивая последнего, но Виталий добавил:
—Его сейчас нет, он вышел за кофе.
—А кем он тут работает?
—Обработка данных. Нам с Антоном некогда этим заниматься, но кто-то должен систематизировать и структурировать исследования, писать доклады и заносить всё в базу.
На словах «нам с Антоном некогда этим заниматься» он задрал подбородок и поджал губы. Виталик явно относил себя к кругу избранных.
«Но они-то относили его обратно», — мысленно прохохотал я.
— Раньше людей было больше, намного больше. Лаборант был, постоянная охрана, уборщица. После взрыва всех убрали. Ну, кроме лаборанта. Его тоже убрали, конечно, только по частям, — продолжал Фиалка.
— А кто предположительно взрывчатку пронёс? — Товарищ разговорился, надо было пользоваться моментом, и я решил не затягивать с вопросами.
— Кирилл и пронёс. Ну, лаборант, который. Только неопытный, не смог её правильно подключить под таймер и взорвался. Антон чуть с ума не сошёл, так переживал...
— Он дружил с Кириллом?
Спрашивая, я взглянул на химика. Тот, вооружившись перчатками, достал извивающегося жирного червя из пластиковой тюрьмы и понёс к металлическому столу, возле которого на стальных подносах поблёскивали хирургические инструменты.