Розовый Туман Часть 2 Бетонная тюрьма

Глава 15

Пост у ворот на удивление выпустил нас без вопросов. Два охранника стояли в костюмах химзащиты. Логично, ведь невозможно отмахиваться от проклятых комаров всю ночь. Липучие твари, однако, не теряли надежды и кружили вокруг, периодически усаживаясь на непробиваемую для хоботков пропитанную резиной ткань. Особо доставучих прихлопывали — на это указывали кучки помятых трупиков у ног охраны.

Моя ракетка осталась в квартире. От машины до подъезда придётся нестись галопом. Я утешил себя мыслью, что их укусы хоть и неприятны, но не смертельны.

Ваня вёл себя благородно и сдержанно, ни разу не спросил о Кире и не пытался шутить по этому поводу. Мы вообще обменялись парой фраз только, когда сбили лобовым стеклом кожистую тварь, похожую на ту, что напала на меня по дороге от Василия. Хорошо, что скорость была невелика, — всё могло окончиться плохо.

— Я думаю, это летучая мышь, — проронил Иван, смахивая дворниками кровавые сопли, оставшиеся после врезавшейся гадины.

—Она даже не сдохла, прикинь? — сообщил я ему, глядя назад на дорогу, где выплясывала повредившая крыло мышь.

Больше мы не говорили ни слова. Внутри у меня бушевала буря из её возможных реакций. Я представлял, как она улыбнётся, и тут же — как хлопнет дверью перед носом. Слышал её смех — то ласковый, то язвительный. Чувствовал прикосновения — то нежные, то отталкивающие. Я знал её ничтожно мало, чтобы понимать, что меня ждёт, и в этом была своя прелесть. Мы были чистыми листами друг для друга, и если она согласится, то каждый следующий день будет открытием.

К тому времени, как мы подъехали, моё воображение буквально довело меня до исступления.

— Тебе ждать? — с сомнением спросил Иван у подъезда.

Если бы я знал... В любом случае, лучше переночевать у себя в квартире и позвонить ему утром.

— Да нет, заезжай за мной к восьми и сразу в институт. Скажи Егору, чтобы сопровождал, а потом ты отвезёшь его домой.

— Будет психовать, — констатировал Иван.

— Ничего, переживёт. Скажи, что у меня расследование.

— Хорошо. Удачно тебе положить преступника на обе лопатки и арестовать. Не забудь зачитать права, — невинно улыбнулся Иван и зафыркал, пытаясь не засмеяться.

— Фу, гадость! А я-то всю дорогу хвалил тебя мысленно, что не подкалываешь. Катись уже... домой.

Перед выходом из машины я надел на голову капюшон байки — как будто это могло защитить от длинных острых хоботков, но хоть какая-то уверенность. Рывком захлопнув дверцу, я опрометью рванул к подъезду и лбом врезался в пролетающего комара. Тот, не ожидая нападения, отлетел мячиком и шмякнулся на асфальт. «Угораздило же», — мелькнула мысль. Дверь подъезда я захлопнул с той же скоростью, и тут же из-за нее донеслось мерное жужжание. От укола в поясницу я подскочил на полметра: одна из тварюг умудрилась впиться мне в спину, пока я бежал. И угодила прямо в нервный узел. Пронзительная боль заставила рухнуть на пол и прокатиться, давя гадину. Я почувствовал, как байка на спине пропиталась противной, теплой влагой. Шатаясь, встал. На полу, в тусклом свете лампочки, алело пятно.

Настроение упало. Такое начало внушило суеверное чувство, что и продолжение будет не лучше. Я поднялся на второй этаж, изнывая от желания почесать укушенное место, но отвращение к кровавой слизи, налипшей на байку, меня остановило.

Квартира Киры оказалась не заперта. Внутри все оставалось по-прежнему: грязный пол в ванной, мерзкая зеленая тахта, покрытая разводами. Лишь распахнутый шкаф и пустые полки говорили о том, что она возвращалась сюда за вещами. Все правильно: вероятно, забрав одежду и продукты, Кира вернулась ко мне. И слава богу, моя квартира куда приятнее. Может, она ждет моего возвращения?

Немного приободрившись, я погасил свет перед уходом и плотно прикрыл дверь.

Поднимался выше я все медленнее. В голове крутились фразы, которые нужно сказать при встрече. Грудь жёг какой-то детский восторг, смешанный с неуверенностью. Смешно: я много раз ходил на свидания, но такое испытывал впервые. Все испытания последних дней обострили чувства до предела.

Дверь распахнулась без ключа и стука. Темно. Я нашарил выключатель и щёлкнул им, прямо из коридора бросив взгляд на кровать. Пусто. На кухне — чашка с недопитым кофе, недоеденная корочка хлеба на столе. С каким-то смутным подозрением я заглянул в холодильник. Все полки обречённо пусты.

«Окей, забрала еду и ушла. Но куда?»

Её квартира пуста. Для работы поздновато. Я даже не знал, куда её распределили, ничего о ней не знал... Может, у неё кто-то есть ещё с Синей Зоны, а может, ещё раньше. Какая теперь разница. На фантазировал невесть что, но сказке конец.

Я отправился в зал и, не раздеваясь, плюхнулся на смятую кровать. Полоска света из коридора проложила дорожку по моим ногам, стене, под подоконником и упёрлась в чёрное стекло. В нём отражался перевёрнутый стакан и белая бумага.

Какого черта!

Кровать натужно скрипнула, когда я вскочил. Схватил листок; стакан упал и покатился по полу, выписывая круг. В полоске света я вгляделся в крупный размашистый почерк.

«Надеюсь, ты найдёшь это первым.

Вначале хочу объяснить ночь и таблетки. Во мне что-то сломалось при виде белого озера. Та женщина в автобусе сказала: "Не будет моря, не будет птиц. Зачем так жить?" А может, что-то внутри меня испортилось раньше, когда на моих глазах погиб брат. Добил меня этот бетон, эта стена, эта безликая система. У тебя есть друзья, а я абсолютно одна.

Раньше я мечтала о детях. А теперь страшно от мысли привести в этот город маленького живого человечка, в которого сразу же вколют вакцину, отрезая его навсегда от моря, птиц и травы. Нет, этого делать ни в коем случае нельзя.

Я представила, как буду вставать каждое утро, идти на работу... Куда бы меня ни распределили, я бы всё равно строила стену между собой и живым миром, а потом возвращалась в пустую квартиру. Ела бы миску с едой, которую мне выдали как скотине на ферме, а наутро — всё заново.

Зачем я оправдываюсь? Ты и так запомнишь меня раздавленной и сдавшейся. Хочу лишь, чтобы ты знал — почему...

Когда я решилась на это, я думала: других путей нет. Бетон или смерть. Но ты меня спас и тем самым дал время. Время на размышления. Я поняла: есть третий путь, которого я ещё не видела. Ты знаешь, о чём речь. Возможно, они знают решение...

Прощай. Тебя я запомнила чем-то идеальным и недостижимым».

Мысли лихорадочно метались в голове. В тишине комнаты я слышал стук своего сердца; оно стучало в висках, а не там, где ему положено.

«Прощай»... Нет, ты не угадала... Искать кого-то — это как раз моя работа.

Я знал, что нужно делать. Первым делом я перерыл всю квартиру: открыл тумбочки и шкафы, даже поднял матрас и в итоге нашёл то, что искал, — в щели за спинкой кровати. Телефон Киры. Я знал, что она не настолько глупа, чтобы забирать его с собой. Странно только, почему не уничтожила... Я не слишком надеялся его найти, но решил проверить всё наверняка — и не зря, как оказалось.

Симки в нём не было. Она видела, что я звонил, и не брала трубку, а потом достала сим-карту... Плевать, мне нужен был только телефон.

Все девушки любят селфи. Надеюсь, она не исключение.

Перелистывая галерею, я увидел улыбающуюся рыжеволосую женщину. Её подбородок упёрся в макушку мальчика лет двенадцати. Мать Киры и брат. Сходство очевидно. Может, поэтому не смогла разбить аппарат. Я быстро снял себе на телефон это фото.

Вскоре я нашёл что искал. Смеющееся лицо Киры. Здесь нет рыжих корней. Чёрная стрижка красиво обрамляет щёки. Ямочки у тонких губ. Янтарные глаза искрятся весельем. Я щёлкнул своим телефоном, сохраняя фото.

Окинул взглядом квартиру. Полный бедлам, но убираться некогда. Спустился вниз, в её жилище, и разыскал свою ракетку. Поставил на зарядку и сел ждать, когда индикатор загорится зелёным.

Я сильно задумался или задремал. Судя по времени, прошёл час, а по ощущениям — не более десяти минут. Наконец я встал и направился на кухню. Меня достали эти вечные укусы в спину, и на этот раз я решил подготовиться. Снял со стены один из шкафчиков и, повозившись, ножом отодрал от него заднюю фанеру. Сунул под байку сзади и намертво примотал скотчем. Вот теперь попробуйте зайти с тыла — вас ждёт большой облом. Лампочка на ракетке к тому времени ровно горела зелёным, пора в путь.

Глава 16

В этот вечер комарам, решившим мной полакомиться, сильно не повезло. Моё сеточное оружие взлетало непрерывно и с оглушительным треском; их тельца, поджаренные до хрустящей корочки, градом сыпались на асфальт. Без отдыха размахивая ракеткой и абсолютно не чувствуя усталости, я добрался наконец до подъезда Василия. Ввалился внутрь и, не останавливаясь, дошёл до квартиры. Коротко постучал и помолился про себя, чтобы он оказался дома. Моим взвинченным нервам не выдержать и дня отсрочки.

За дверью послышались шаги, потом невнятное бормотание; мужской и женский голос спорили, но недолго. Щёлкнул замок. Я поморщился, когда яркий свет из коридора хлынул на площадку. Василий встретил меня широкой улыбкой, рукопожатием и дружественными похлопываниями по спине. Правда, тут же отдернул руку и приподнял край байки. Минуту смотрел на фанеру и скотч, а потом расхохотался.

— Что ты, Железный человек? Надел супер костюм?

Я смущённо хмыкнул на это:

— Да, замучился спину бинтовать. Сегодня второй от комара пропустил.

Светлана встрече нашей обрадовалась не слишком. Пролепетала привет из чистой вежливости и скрылась в спальне. Я заметил мелькнувшие в глазах слёзы.

— Не рада твоим вылазкам? — тихо спросил я, кивнув ей вслед.

— Боится, что не вернусь. Да бабы все так... Наперед не думают, лишь бы сегодня все тихо было, а что завтра... А, да ладно, чего там... Скажи лучше, решился? Пойдем?

Его глаза, как и при первой встрече, смотрели с напряжённым вопросом.

— Решился. Идём сегодня, сейчас. И будем ходить раз в неделю, если ты не против.

— Чего ж против. Я всегда за. Время нынче такое, не ждёт, спешить надо, готовиться. А тебя что же, совсем приперло? Талонов мало дают? Давай, накормлю перед вылазкой, коли так.

Он направился было на кухню, но я ухватил его за локоть.

— Подожди. Всё добытое — твоё, я не претендую...

На его лице отразилось подозрение, он даже отшатнулся немного.

— Давай на кухне потолкуем. Не хочу жену беспокоить... — тихо сказал он голосом без прежнего энтузиазма.

На кухне он сыпанул растворимого кофе в две чашки и залил кипятком из чайника.

— Бери, пей, да рассказывай. Стрёмно мне с тобой идти, коли я условий твоих не знаю.

Я нашёл на телефоне фото Киры.

— Знаешь её?

— Видал. Не общались...

— Ты в городе много кого знаешь, раз торгуешь. Мне еда и спиртное не нужны. Нужна информация.

— Она ж с твоего дома, чё её искать... — Василий недоуменно тряхнул огромными плечами.

— Ушла она к зелёным. А мне нужно с ней поговорить, — ответил я, пытаясь по его лицу понять реакцию.

Василий чмокнул губами и тряхнул головой.

— Все, запей водой. Не найдёшь ты её. Кто к ним уходит — пропадает с радаров. Мы уже с мужиками гадали, где они ныкаться могут. Разве что в метро, в городе их нет. Их бы давно полумесяцы за одно место схватили, будь они наверху. Или метро, или за забором, не иначе.

— Это ж нереально, там мутанты и вирусы. Остаётся метро.

Я глядел на него во все глаза, надеясь, что хоть что-то в его выражении лица даст мне надежду. Но он был непреклонен.

— Входы в метро завалили. Там столько крыс да чертей разных на ночь пряталось, что замуровать было проще, чем вычищать. Забудь, говорю, считай, будто умерла...

— Да не могут же они испариться! В городе орудуют, значит, кто-то их знает и видит. Властям, понятно, не говорят... Вообще, я много не прошу: покажи всем знакомым фото. Скажи, если увидят её, пусть передадут, что Грачов хочет поговорить.

Лицо Василия смягчилось.

— Влюбился, что ли?

— Да, — ответил я, глядя ему в глаза.

— Эх, горе... Ну, чем могу, помогу, хоть ничего не обещаю. Спрошу всех.

— Спасибо. Что, давай идти, время не резиновое.

— Погодь.

Василий раздвинул дверцы шкафа в прихожей. Они бесшумно разъехались на роликах. Он снял с вешалки и аккуратно положил на пол нечто, похожее на водолазный костюм. С минуту я разглядывал его, а потом воскликнул:

— Химзащита!

— Ага. Тихо. Вот второй, надевай. Так сподручнее будет, чем с фанерой на спине.

— Где взял? Сейчас это редкость, наверное.

— Ещё какая! Выменял. Неделю впроголодь сидели, да и все запасы сигарет пришлось отдать. Но оно того стоит.

Я с радостью натянул пахнущий резиной комбинезон и шлем с пластиковым забралом. Василий наделся тоже и с сомнением разглядывал резиновый сапог.

— Тяжёлые. Надо они нам? Думаю, в кроссовках сподручнее будет. Конечно, если змей не встретим. Но в сапогах от охраны не сбежишь.

— Давай в кроссовках. Озеро отравлено, вряд ли там живность будет, — самонадеянно бросил я.

Василий грустно усмехнулся.

—Хватает там всего. Но охраны я боюсь больше.

Он на минуту зашёл в спальню, чтобы о чём-то пошептаться с женой, и мы вышли в подъезд. Я услышал, как за нами щёлкнул замок, когда мы уже прошли один пролёт.

Вместе с костюмом Василий выдал мне и объёмистый рюкзак. Спускаясь, я слышал, как что-то болтается на его дне, и поинтересовался:

—Что там?

—Да нож кухонный. Я и себе взял. Огнестрел брать нельзя — услышат, тут же туча военных налетит. Ракетки в костюме ни к чему, да и шумят прилично, а нож завсегда пригодится. От дома отойдём — на пояс прицепим, а сейчас ни к чему соседей пугать.

Я шёл по ночному городу, жалея только, что нельзя поднять забрало и вдохнуть полной грудью влажный воздух. В него то и дело врезались комары, оставляя слизистые следы. Опьяняло чувство свободы. Слегка потряхивало от адреналина. Я вертел головой, запоминая дорогу и все административные здания на пути.

— Надо быстренько заскочить кое-куда, тут по пути, — сказал Василий.

Я удивился,но кивнул. Через улицу мы нырнули в какой-то двор, подошли к подъезду. Василий не стал в него заходить, а толкнул скрипучую дверь, ведущую в подвал. Несколько ступеней вниз — снова дверь. В неё он пару раз стукнул, предупреждая, и зашёл. Хм, вот этого я точно не ожидал — подпольный бар!

Обычные кухонные столы стояли вдоль стен и по центру. Их живописно разделяли бетонные сваи подвала. Трубы в стекловате служили декором. Под ногами похрустывал песок и кирпичная крошка. Тут имелась даже барная стойка, правда сколоченная из грубых досок, за которой пузатый предприимчивый мужик разливал спиртное. Он впился в нас взглядом, пытаясь за пластиковыми забралами разглядеть лица, и мы облегчили ему задачу, подняв их.

Остальные сидящие, казалось, вовсе не обращали на нас внимания, с наслаждением смакуя содержимое стаканов. Я обратил внимание, как один из них после каждого глотка поднимал посудину на уровень глаз и бегающими зрачками отмечал, как падает уровень жидкости. В воздухе можно было вешать топор от сигаретного дыма. За одним столом с азартом играли в домино, уютно постукивая костяшками.

— Здоров, Вась. Нашёл-таки напарника? Счас дело пойдёт.

—Да, сподручнее будет. Загляну на обратном пути. Жди два рюкзака.

—А чё готовить? Консервы, патроны, батарейки? Или что поинтереснее? Может, у вас есть пожелания, молодой человек?

Он пытался наладить со мной контакт. Явно, добытчики жидкой валюты были на вес золота. Я промолчал, а Василий ответил за двоих:

—Консервы, крупы и банку кофе.

Бармен кивнул, всё ещё не сводя с меня восхищённых глаз. Я усомнился в его ориентации.

Никакая система никогда не приручит человека. Не подчинит абсолютно. Люди найдут малейшую лазейку, чтобы нарушить правила, чтобы не чувствовать себя под контролем. Сколько ещё таких подпольных дыр в городе? И в какой из них Кира?

Я был уверен: если она не за Стеной — а это невозможно, — я её найду. Она захочет поговорить, я чувствовал. Пусть даже для того, чтобы сказать мне «нет» прямо в лицо. Жаль лишь, что теперь нас разлучало не только расстояние, но и политика. Я не собирался присоединяться к Зелёным и не представлял Киру на работе у военных.

Не знаю, куда бы завели меня мысли, если бы Василий вдруг не поднял руку, жестом призывая к тишине и осторожности.

— Почти пришли, — прошептал он. — Теперь аккуратнее. Патруль не всегда трётся возле склада, может и вокруг прогуляться.

Пригнувшись, мы стали красться к паллету с кирпичом на самом берегу озера. От него до склада оставалась сотня метров — можно было спрятаться и оценить обстановку. В костюме было невыносимо жарко. По спине и по лбу стекал пот, руки в перчатках взмокли, а вытереться было невозможно. Как будто по тебе бегают тараканы, и их не сбросить. Тучный Василий мучился ещё сильнее, я слышал его хриплое дыхание с каждым шагом.

До кирпичного укрытия оставалось метров пять, как вдруг на меня накинули что-то тёмное и тяжелое. Шея хрустнула под тяжестью, и я начал заваливаться на спину, истерично шаря руками за затылком, пытаясь скинуть то, что на меня навалилось и теперь всасывало мой шлем. В какой-то момент мне удалось ухватиться за что-то костяное выше пятки и изо всех сил потянуть. Забрало слегка приподнялось в пазах, и я чуть не потерял сознание от нахлынувшей вони. И услышал, как Василий матерится шёпотом:

— Да стой ты на месте, не тяни! Я почти его того! Стянешь шлем, придурок, он к башке присосётся! Стой, я сказал!

Я послушно замер, перестал трепыхаться, с трудом подавив панику и отвращение. Вскоре я почувствовал, как существо обмякло на моих плечах.

— Придержи шлем снизу, — тихо скомандовал Василий.

С противным хлюпающим звуком он наконец отодрал тварь от моей головы и тут же принялся обтирать забрало песком, насколько это было возможно.

Сердце колотилось между рёбер, как мячик для пинг-понга. Я не сразу сообразил, что напавшая тварь была просто гигантской лягушкой. Василий вспорол ей бок ножом, и часть разноцветных кишок вывалилась наружу. Возле склада раздались голоса, а по хрусту песка стало ясно, что патруль движется в нашу сторону — мы слишком нашумели. Василий дёрнулся бежать, но я придержал его за руку. Нас ещё не было видно, паллет с кирпичом и хлам прикрывали. Я дождался, пока военные подойдут ближе, схватил жабу за лапу, несколько раз крутанул (от чего часть внутренностей шлёпнулась на песок) и швырнул в сторону патруля. Василий сдавленно ахнул.

Раздались выстрелы, и тело мёртвой твари разорвало в клочья прямо в полёте. С глухими шлепками на землю упали окровавленные ошмётки. Я выглянул из-за кучи мусора и увидел, как один из солдат потыкал носком ботинка в дымящиеся останки.

— Чёт снова их развелось, — едва разобрал я приглушённый шлемом голос.

— Комаров море, жрать есть чего, вот и плодятся. Жаль только, что на ужин они наши мозги предпочитают, — ответил напарник.

Они развернулись и направились обратно к складу. Можно было перевести дух.

Мы сидели не шелохнувшись ещё минут сорок, дожидаясь, пока солдаты окончательно перестанут нервничать и прислушиваться. Видно их не было. Похоже, предпочитали переднюю часть склада, подальше от озера.

Мы встали и пошли. Сейчас предстояло самое страшное — успеть дойти до стены здания. Там стояла гора старых полусгнивших паллетов и ящиков, хоть какое-то укрытие. А перед ними — пустота и песок. Белое озеро шуршало волнами о берег, словно ветер шевелил одежду трупа. Жарко уже не было, по спине пробегал озноб. Мы коротко кивнули друг другу и рванули, в несколько секунд преодолев опасный участок и плюхнувшись на песок за укрытием у стены. Снова замерли и напряжённо вслушивались. Я даже поднял забрало, чтобы не пропустить ни малейшего шороха. Но услышал только плеск воды.

Василий аккуратно отодвинул пару досок, обнажая металлическую обшивку склада, потом ухватился за какие-то щели, распрямился, натужно хрюкнув, — и тонкий металл согнулся, открывая дыру не более полуметра. Он влез туда почти наполовину, повозился, а потом стал доставать банки с пивом. Я складывал их в рюкзаки, периодически приподнимая и проверяя вес. Я не собирался бежать, гружёный сверх меры. Наконец я тронул его за щиколотку, намекая, что пора закругляться. Тогда он залез туда почти весь, судорожно извиваясь, явно стараясь до чего-то дотянуться, и выбрался с двумя блоками сигарет.

Я помог согнуть жестянку обратно, прикрыть досками, и мы побрели назад. Бежать было невозможно — грохот банок собрал бы всю охрану побережья.

Когда мы добрались назад к кирпичам, меня разбирал истерический смех. Рисковать жизнью ради тридцати банок пива и двух блоков сигарет. Скажи мне кто-нибудь полгода назад, что я буду такое делать, — назвал бы идиотом. И всё же — глупое ощущение восторга, словно прыгнул с тарзанки с утёса и остался жив. Давненько я не ощущал себя настолько живым.

Домой мы шли, взахлёб рассказывая свои впечатления и периодически приглушённо смеясь. Я изображал, как Василий, словно гусеница, извивается в дыре, а он заводил руки за спину, дёргал ими и бегал взад-вперёд — живая пантомима меня и лягушки.

— Главное, кричу: «Стой!» А он ещё больше дёргается, а я следом с ножом и попасть ей по пузу не могу из-за этих прыжков. А лез я так далеко, потому что стеллаж с сигаретами — соседний. Я там уже почти всё выгреб ещё в первый раз, теперь до полки выше приходится тянуться. Какую-то вылазку надо будет совсем туда влезть и пододвинуть всё поближе, да и вообще посмотреть, как это выглядит со стороны. Надо так сделать, чтобы в глаза не бросалось.