Нельзя сказать, что эти цели были достигнуты в полной мере, но теперь разработчики приблизились к их достижению так близко, как никогда ранее.
За прошедшие годы корпорация приобрела миллионы пользователей, которые после тяжелого трудового дня запускали «Другую жизнь». Именно так называлась вся линейка изделий, выпускаемых корпорацией.
Тут каждый искал и находил своё, а точнее то, чего не был лишен в своей реальной жизни. Здесь могли быть реализованы любые фантазии, от самых высоких до самых низменных, здесь не было запрещено ничего из того, в чем человек не может признаться даже самому себе. Здесь всё можно было переиграть и всё начать сначала. Неудачнику могла улыбнуться удача, нищему доставалось богатство, одинокие находили свою вторую половинку и т. п. Но вот что привлекало здесь больше всего: исчезала необратимость поступков, незаменимость персонажей и жесткая привязка к времени и месту.
Да, реализовано было много, чертовски много. Но Гольцу всё время казалось, что не хватает главного. Несмотря на применение хитроумного оборудования, погружающего человека в виртуальный мир, иллюзия оставалась иллюзией, а реальность — реальностью, игра - игрой, а жизнь- жизнью. И это тяготило его больше всего.
Сергей Петрович появился, как обычно, бесшумно.
- Отдыхаем, дорогуша?
- Да, устал немного. Какие новости, дружище?
- Хорошие новости. Сервера загружены по полной. Деньги текут рекой.
А теперь давай плохие.
- Ничего нового. Поливают грязью. Как всегда.
- Ничего нового? А эта история с Димычем – ничего нового? А история с пожаром – ничего нового?
- Обычная охота, дорогуша… Любители… Конкуренты, ненавистники… Но мы были начеку, и ничего не удалось... А пожар в отеле мог быть и случайным, не правда ли?
- Ну да, ну да… А как там в отделе персонала ? Нашли Настёне жилье ?
- Она уже Настёна ?
- Нечего ухмыляться. Это лучше чем Анастасия, и звучит не так по-детски как Настя.
- Ладно. Тебе решать. Настёна так Настена. Ты мой материальчик на нее читал ?
- Читал. Мы уже обсуждали этот вопрос, дружище.
- У меня кое-что новенькое есть. Она у них – кадровая, работала в горячих точках, в основном против партизан. Прикрытие – журналистка, сочувствующая левакам.
- И к нам - с таким прикрытием ?
- Да, с фантазией у них не очень. Работают по прошлым схемам.
- А нам то что ? Пусть работает. У них свои цели – у нас свои.
- Там случилась с ней одна интересная история.
- А нам какое дело ?
- Там целую партизанскую бригаду ухлопали. По её наводке.
- И что дальше ?
- Исчезла , как в воду канула. Официально – погибла вместе с ними.
- На самом деле ?
- Ты же видишь, живее не бывает.
- Крутая.
- Вот это то и опасно, дорогуша. Такие – всегда штучный товар. Им дают исполнить нечто особо важное.
- И что ты предлагаешь ?
- Быть осторожным. Близость с ней небезопасна.
- Да ладно. Если бы хотели — лучше, чем в Ухабино, случая не было.
- Возможно, пока у нее другая задача. Однако задачи могут меняться. И лучше перебдеть,, чем…
- Бди ! На то ты и поставлен.
Хорошо, По поводу твоего исчезновение… даем отбой ?
- Да. Нашелся. Чудом…, и уже приступил к работе. Да, кстати… сделал с ней интервью, возьми у нее, почитай.
- Обижаешь дорогуша. Уже прочитал. Вернее прослушал.
- Да ну ? Твои ребятишки под столиком сидели ?
- Наши ребятишки, дорогуша, наши -И не только под столиком ! Да не лезь ты в бутылку, шучу, шучу…
-Гольца стал утомлять этот разговор. В делах Петрович был незаменим, но слушать эту полную полунамеков белиберду столь характерную для особого рода служб бывало невмоготу.
- Хватит болтать Петрович, давай работать Через час – совещание по финансам, потом по новым разработкам, а там посмотрим !
Все последующие дни он отчаянно работал. Работать, только работать. . Пока работаешь – живешь. Все прочее – смерть, тлен. Коридоры Главного здания,успокаивали его. Деловой ритм вытеснял сомнения. Он проводил по три совещания в день.
Поездка в некогда родной город и все , что случилось потом в Ухабино отошло куда-то на задний план.
.Он был в своей стихии – стихии дела. И потому дни бежали незаметно.
Между тем и Настена уверенно освоилась на новом месте.
Она нравилась всем своей толковостью, доброжелательностью, была общительна, хоть и вела себя достаточно независимо.
"Интервью за бокалом вина" имело огромный успех, тиражи журнальчика «Крисчен Вумен» пошли вверх. Редакция журнала требовала обещанной второй части, но сделать еще одно интервью с Гольцем никак не получалось. Разумеется, из-за его исключительной занятости.
Впрочем, и у Настены оставалось не так много свободного времени.
Она сделала и довольно легко пристроила в различные издания серию весьма комплиментарных репортажей о вечно зеленой долине, о поселке, в коем обитала Корпорация, о ее веселых и молодых сотрудниках и загадочном руководстве. Временами они встречались на совещаниях и общих посиделках, но их отношения не выходили за рамки деловых.
Совместные посиделки с закуской, выпивкой и танцами организовывались службой персонала и считались полезным делом для разгрузки мозгов и сплочения коллектива. Малый Шеф, как втихомолку называли Сергея Петровича, активно участвовал , ,был душой общества. Он много пил, громко шутил, рассказывал бесконечное число старых анекдотов и ухаживал за слабым полом, впрочем, в рамках корпоративных правил. А о Большом Шефе все знали, что он странноват и не любит больших сборищ. Оно и понятно, одинокий волк, почти гений, легенда, чудак и, кажется, слегка мизантроп, но он дает работу и платит хорошие деньги, а все остальное не так важно. Разумеется, все читали то, что о нем пишут. Два-три десятка необыкновенных историй его жизни можно было накопать в сети, но кто знает, что там правда, а что вранье, придуманное то ли конкурентами, то ли нашими пиарщиками. Одни рассказывали, что когда-то в молодости он продал душу дьяволу и с тех пор обречен на одиночество, но скажите на милость, возражали другие, какой, к черту, дьявол, когда даже Бога не существует? Бога-то, конечно, нет, отвечали им, но дьявол существует несомненно, иначе откуда у Большого такое невероятное везение и деньги льются рекой?
При его появлении все как-то замирали. Оживленный разговор обрывался на полуслове, легкий флирт мгновенно прекращался, и всё внимание сосредотачивалось на его персоне. Тогда, рассеянно улыбаясь, он просто наливал себе бокал, пил за здравие собравшихся и просил не смущаться его присутствием.
Потом кто-нибудь обязательно включал музыку, под которую хотелось оттянуться, молодежь шла танцевать, и обстановка потихоньку разряжалась.
На одной из таких вечеринок он сказал Насте, что пожалуй для пользы дела нужно сделать наконец обещанную читателям вторую часть беседы за за бокалом...
- Хорошо, Александр Борисович, я готова, назначайте время и место.
- Давайте завтра, после совещания по безопасности.
На следующий день после совещания он задержался, чтобы поговорить с Малым Шефом. Тот, как всегда выглядел бодрячком
- Как там эта...эээ... Настена ?
- Нормально, пишет нужные репортажи про нас.
- Хороша ?
- Какое там, - засмеялся Гольц, - зануда-интеллектуалка с религиозным уклоном. Впрочем, да, внешность впечатляющая, и если бы не журнал Christian Women...
- Разве я тебе не говорил ? Она профессиональная разведчица, медовая ловушка !
- Ну так давай дадим ей максимум информации !
- И я о том же. Расскажи ей все. И не забудь – нас преследуют.
-Да ! Натравим на них прогрессивную общественность.
- Но для этого ты должен ее обаять, думаю - тебе это нетрудно.
- У меня сейчас не получится. Не то настроение.
- Дело прежде всего, – засмеялся Сергей Петрович. – Надо, Федя, надо, как говорили у нас при старом режиме. И сам отвлечешься, и дело сделаешь! Надо уметь совмещать приятное с полезным, дорогуша.
****
Она ждала его в большом холле у выхода. Прежде чем спуститься он посмотрел на нее в камеру. Нет ничего необычного. Спокойно прохаживается. Поглядывает на часы.
Нужно выдержать паузу. Обязательно выдержать паузу. Минут пять. Как в хорошей пьесе.
В приподнятом расположении духа он спустился в холл. Она по-прежнему неспешно прохаживалась туда-сюда.
Ну вот и я, пиарщица! Прости, немного опоздал.
- Ничего страшного, начальник.
- Начнем сначала. С небольшой экскурсии по нашему скромному поселку.
- Обожаю экскурсии. И нашим читателям будет интересно.
- Тогда пойдем.
- Пешком ?
- Настоящие экскурсии бывают только пешими.
- Пожалуй, соглашусь.
- Так на чем мы остановились?
- Ты обещал показать местные достопримечательности.
Ах да! Ну так вот, мы сейчас на Главной улице, которая начинается головным офисом корпорации, а заканчивается домом ее основателя Александра Борисовича Гольца. Надеюсь, ты успела включить аппаратуру?
- У меня всё включено.
- Да, кстати, тебя предупредили, что без особого разрешения съемка запрещена?
- Кажется, говорили что-то такое. Но я еще ничего не снимала.
- Вот и хорошо, – сказал он. – Считай, что я разрешил. Давай погуляем и поснимаем.
Они шли неторопливо по широкой пешеходной аллее с высокими пушистыми елками по краям. Настёна достала фотоаппарат (он оказался довольно обычным) и иногда снимала. (Это только легальный вариант, — Гольц знал это наверняка. Настоящий — в пуговице, вернее, камера, и она фиксирует всё, что происходит.)
– А где же дома? – спросила она.
- На боковых улицах. Их не видно за зеленью, и это сделано специально. На Главной улице люди должны отдыхать.
- Вы так заботитесь о людях?
- О человеческом капитале. Он у нас уникальный.
- Могу я тебя сфотографировать?
- Можете. Но на мои изображения тоже нужно разрешение.
- Как в разведке, однако!
- Да. У нас особый режим. И много коммерческих тайн.
- И одна из них – внешность А.Б. Гольца ?
- Это, пожалуй, перебор. Те, кто хотели меня убить, всё равно узнавали меня в лицо. Так что, возможно, и отменим.
- Мне бы хотелось, чтобы наш журнал был первым, кто поместит твоё настоящее фото.
- Уговорила ! Но только на первой странице!
- Идет! Редактора будет нетрудно уговорить! Тираж взлетит до небес.
- Ну тогда дерзай !.
- Встаньте у той елочки, пожалуйста.
- Скрестить руки на груди и гордо поднять голову?
- Пожалуйста, не дурачьтесь.
- Хорошо, только для ваших глаз.
Она сделала несколько снимков.
- Посмотри, пойдет ?
Гольц давно не видел собственных изображений, кроме тех которые сам придумал. С фотографии на него смотрел лицо, ничего не говорящее о человеке. Общее. Такое как надо.
- Отлично, - сказал Гольц, - так хорошо, что придется разрешить публикацию. Видишь, не такой уж я бука. Пойдем дальше и, может быть, посидим где-нибудь.
- А здесь разве есть кафе?
- Да, на соседней улочке.
В кафе они сели на открытой террасе, и обслуга, увидев Гольца, сразу засуетилась.
- Как они узнали, что ты и есть Гольц? – спросила она. – Ведь изображения засекречены?
- Они не знают меня в лицо. Но они видят значок на моей куртке. Такие значки носят все топ-менеджеры корпорации, а они здесь, в этом поселке, хозяева.
- И ты один из них. Самый-самый главный.
- Да.
- Гордыня - совершенно неприкрытая.
Гордость, Настя, гордость. Человек — это звучит гордо. Нас всех этому учили.
- Гольц — это звучит гордо?
- Гордо. Что будешь пить?
- Я так ошарашена вашим заявлением, Александр Борисович...
- Тем более надо выпить чего-нибудь легкого. И учти– я угощаю.
- Спасибо, но я предпочитаю пить за свой счет.
- Не обижай. Просто у нас принято угощать женщин.
- Я слышала об этом обычае. Но я люблю платить сама. По любым счетам.
- Гордыня, Настя, ужасная гордыня.
- Один-один. Ничья.
- Пока ничья, Настя. Пойдем дальше?
- И увязнем в борьбе?
- Вы опять, черт возьми, совершенно правы. Заключим мир и пойдем дальше.
- У меня такое впечатление, Александр Борисович, что мы всё это уже
проходили !
Да. Помню, в Ухабино. Но там была совсем другая игра.
- Мы крутимся на одном месте, начальник. Нашим читателям это не понравится.
- Но я же предложил, пойдем дальше. Впрочем, дальше мы уже ходили, - пошутил Гольц. В Ухабино мы пошли намного дальше.
- Ну и скотина же ты !
«Красивые у нее глаза», — подумал он. Карие с зеленоватым оттенком.
— Так не пойдёт, Настёна. Мы на работе. Возьми себя в руки и продолжим интервью. На чём мы остановились?
— Кажется, на том, что вы предпочитаете взрослых женщин.
- Да, не моложе тридцати...
- А юные чем не угодили?
- Не знаю. Мне как-то скучно с ними. Они всё воспринимают слишком всерьез.
- А вам бы всё в игрушки играть?
- Да. Игра продлевает жизнь и делает ее приемлемой. И об этом мы тоже уже говорили.
Между тем официант принес кофе и два стакана апельсинового сока.
- Чудеса, — сказала она, — мы ведь так ничего и не заказали.
- Не вопрос, Настена. Просто я очень люблю кофе и апельсиновый сок. И они это знают. Угощайтесь, продолжим.
- Благодарю. О вас, Александр Борисович, пишут ужасные вещи.
— Например?
— Якобы все ваши конкуренты умирали насильственной смертью.
- Ну во-первых,не все. Многие живы и дееспособны. А насильственная смерть остальных не доказана
- А Соколовский? Что вы можете сказать о нем?
- Соколовский покончил с собой. Я предлагал ему присоединиться к нам, но он решительно отказался. Жаль. Талантливый был человек.
- Или «Рейли плейграунд». Куда исчезла эта фирма?
- Они просто разорились и ушли из бизнеса.
- Но сам Рейли неожиданно умер через 2 года!
- Да, так бывает. Крушение бизнеса — это конец жизни. Для того, у кого жизнь одна.
- А у вас их много?
- Очень много. Я сам их придумываю.
- А что это за история которая была совсем недавно ? Сообщение о вашей гибели ?
- Да, попытка покушения имела место. Но наша служба безопасности приняла меры. Не скрою, некоторым госструктурам мы не очень нравимся.
- Но почему? Насколько я знаю,Корпорация далека от политики.
- Да. Но дело в другом. Государство нашего типа стремится к контролю над каждым в нем живущим. А человек, живущий в нашей игровой среде, ускользает от контроля.
- Но попадает под ваш контроль.
- Наш контроль не страшен, Настена.
- Это белый и пушистый контроль?
- Мы – не государство. У нас нет машины подавления.
- У вас есть средства соблазнения. Они, конечно, более утонченные, но разве менее опасные?
Да! Мы соблазняем! Мы вытаскиваем из человека его лежащие, так сказать, на последней глубине подавленные желания и говорим: реализуй их! Построй свою жизнь как хочешь! Не нравится — переделай ее тысячу раз! Ты ведь была в наших игровых залах? Как впечатление?
- Вам политкорректно или правду?
- Правду, ничего кроме правды.
- Ошеломляюще. И очень опасно.
- Для кого?
- Для всех. В ваших играх позволено всё. Любая мерзость.
- Простите, я чуть не забыл, что вы — христианка.
- Плохая, очень плохая. Но я умею отличать добро от зла.
- Грешите, но мучаетесь?
- Не без того.
- А я вот грешу, но не мучаюсь.
- Неправда. Тебя познабливает. Хочешь согреться, и не получается.
- Зато не ломаю комедию с исповедью и отпущением грехов.
- Что ты знаешь об этом?
- Вы правы – мало. Еще вопросы?
- Пока, пожалуй, всё.
- Тогда пройдемся еще немного. К моему дому. Там и продолжим.
- Гольц в домашней обстановке — совершенно сенсационный репортаж, читатели будут в восторге!
- Не сомневаюсь, Настена. Особенно читательницы!
Игра в открытую
Кто знает почему, но дом Большого Шефа прозвали Замком, хотя на замок он совсем не походил. Это был просторный одноэтажный дом в конце Главной Улицы, с большим, полным цветов и деревьев садом и верандой, на которой он так любил сидеть за утренним кофе и смотреть на окружающие поселок склоны гор, поросшие сосновым лесом. Единственное место, где еще мог оставаться один, куда он убегал от тех, кому всегда был нужен. Здесь, в его Замке, заканчивались все обязанности и обязательства, здесь и только здесь он оставался наедине с единственным человеком, которому мог довериться всецело, — с самим собой.
Располагайтесь, gиарщица , и продолжим через пару минут, - сказал он.
- У вас тут красиво – но как то темновато.
- У меня от яркого света болит голова. Извините мне нужно сделать ряд распоряжений. Можете пока фотографировать. Служба безопасности отсеет лишнее.
Распоряжения он мог сделать и удаленно – просто ему хотелось пять минут побыть одному и подумать.
Он заказал легкий ужин: сыр, красное вино, чай с пирожными.
Когда он вернулся в комнату стол был уже накрыт.
- Как у вас все оперативно сказала она. А почему вся ваша прислуга в черном ?.
Черный цвет — цвет ночи. Мне так проще. И потом, они не люди, а роботы. А роботам всё равно, во что одеваться.
- Ничего себе ! А я думала...
- Просто хорошо сделанные куклы с искусственным интеллектом. Так, на чем мы остановились ?
- На ваших играх. На том, что в них позволено всё. Вы вытаскиваете из человека самое мерзкое, самые гнусные желания и позволяете реализовать их в так называемых других жизнях.
- Но ведь «гнусные желания» всё равно существуют. И не наша вина, что из всех возможных путей люди выбирают самые сомнительные.
- Вы сначала даёте людям возможность делать что угодно, а потом обвиняете их в этом?
- А не то же самое сделал ваш Господь Бог, дав человеку свободу, а потом наказывая за то, что он воспользовался этим даром, свободно выбирая зло? В отличие от него мы никого не наказываем !
- Бог никого не наказывает. Человек наказывает себя сам, творя зло и загоняя себя во тьму.
А если сам человек — порождение тьмы, и его тянет в, так сказать, родные места?
- Александр Борисович, как вы себя чувствуете там, во тьме?
Однако, — подумал Гольц, — в душу лезет, в самую точку бьет. Ну погоди, мерзавка!
А вы? Как себя чувствуете вы? – спросил он, стараясь не повышать голос. – Вы, называющие себя христианами? Скольких людей вы сделали счастливыми, хотя бы на день, на час? А мы делаем! Мы даем возможности, мы даем выбор! Мы даем шанс всё переиграть! А что даете вы?
- Я не буду Вас переубеждать, Александр Борисович, и у нас не богословский спор. Давайте поговорим о «Другой жизни»! Не кажется ли вам, что она, подобно запрещенным веществам, уводит человека в вымышленный мир и обрекает на зависимость, схожую с наркотической ? Ведь "Другая жизнь" не может заменить реальную жизнь в её страданиями и неизбежной смертью, не так ли ?
- Увы, не может. Пока не может. Но сравнение с "запрещенными веществами" некорректно. Наркотики загоняют человека в тупик физиологических реакций. "Другая жизнь" дает свободу, возможность всё начать сначала. Тебе бы хотелось всё начать с чистого листа ?
- Но ведь это только иллюзия ?
- Разве твоё отражение в зеркале не иллюзия ? Но ты видишь его каждый день !
- Довольно. Я вас услышала. Для интервью - достаточно.
- Тогда –отключай микрофон и сменим пластинку. . Я хотел рассказать тебе кое-что. Уверен, Вас это заинтересует.
- Уже интересно. Но позволь ич использовать нашу дальнейшую беседу как часть интервью.
- Как угодно, на твое усмотрение. Отключила запись ? Тогда начнем. Нам про тебя известно всё.
- То есть ? Мне кажется – я всё рассказала твоим безопасникам.
- И об удивительных приключениях в колумбийских джунглях ?
Она громко рассмеялась.
- Молодцы ребята! Ой какие молодцы! Ой не могу! Ой держите меня! Раскрыли, расчехлили, распечатали! Да, это чистая правда – ну и что? Всё это из чекисткого досье – о-о-очень трудно было достать, тем более что партнер у тебя – чекист! И что теперь делать? Сдаваться? Вычислили шпионку! Совсем как в старых фильмах, прелесть какая!
А тебе разве не было в детстве интересно, что с шпионками делают после того, как поймают? Особенно с молодыми и симпатичными?
- Было интересно, начальник ! Так что вы со мной сделаете ?
- Да ничего особенного. Просто мне захотелось играть в открытую.
- И ?
- Никакого «и» ! У нас тут не гестапо и не КГБ ! Просто будем играть в открытую. Но сначала выпьем – а то меня опять познабливает.
- Согреться хочешь, начальник ? Как тогда, в Ухабино ?
- Как тогда у нас сейчас не получиться. Мы не в командировке. Пей и рассказывай.
- Задавайте вопросы, гражданин следователь.
- Итак, твоих начальников интересует наша фабрика?
- И ваша персона, гражданин следователь!
- Зачем? Почему ?
- Чтобы уяснить, не представляет ли ваша команда угрозы интересам национальной безопасности.
- Это можно было сделать другим способом. Не посылая агентов.
- Информация из открытых источников? Недостаточно! Лучше из первых рук. Мне ставили задачу – познакомиться с Вами. Я ее выполнила.
- За знакомство! – сказал Гольц, поднимая бокал.
- За знакомство! И за игру в открытую!
- Буду откровенным, Настена, – сказал Гольц, – ты мне очень нравишься.
- Как разведчица или как пиарщица?
- Как медовая ловушка.
- Врешь.
- Не вру. Играю.
- Уже лучше, начальник, уже лучше. А во что играешь?
(Как быстро она перехватила инициативу. Даже охнуть не успел. Осадить наглую бабу!)
Так просто. (Что, нечем крыть?)
Крыть было нечем. В ответ она просто улыбнулась и бросила на него благосклонный, немного рассеянный взгляд.
- У тебя можно курить ?
- Конечно. Но лучше это делать на балконе.
Тихий вечер опускался на поселок. Солнце уже терялось где-то в горах, но было достаточно светло.
- Теперь закуривай, - сказал он. А помнишь, как в старых фильмах следователь предлагает разоблачённой вражеской шпионке сигарету?
-Последнюю сигарету, я полагаю? После чего следует неизбежная расплата?
- Ну почему же неизбежная, – сказал Гольц. – Во-первых, в случае чистосердечного признания пролетарский суд мог оказать снисхождение.
- А во-вторых ?
Во-вторых, Настена, шпионке могли предложить сотрудничество. Особенно если шпионка нравилась нашему матерому чекисту.
Нет, нашему матерому редко нравились шпионки. Иначе его моральный облик был бы небезупречен. А кроме того, по тем правилам шпионки редко бывали привлекательными.
- Ты имеешь в виду ранний период. В более позднем они должны были быть привлекательными, чтобы завлечь нашего матерого-честного в свои сети.
- Но он ведь не поддавался, не правда ли?
- Иногда поддавался, Настена. Для видимости. Чтобы разоблачить врага.
- И она шла на сотрудничество?
Да. Это был коварный замысел. Пойти на сотрудничество, соблазнить и убежать. Или вариант: соблазнить и заставить пойти на предательство.
-Ты извращенный фантазер, начальник. Наш матерый на это не пойдет. На то он и честный. Насколько я понимаю, ты предлагаешь мне сотрудничество?