Пять ударов в минуту
— Это… — я заморгала. — Это точно я?
— Это ты, если бы перестала прятаться за своими мешковатыми вещами и хвостиком, — хмыкнула Бетси, облокотившись на комод. — И если бы наконец признала, что симпатичная.
Уголки моих губ дрогнули. Я не привыкла к таким оценкам. В детстве меня чаще сравнивали с братьями, а на их фоне кто угодно выглядел бы серой мышью. На мероприятиях меня видели, как «дочку Морвелей», не как женщину. Как-то мне сказали, что я очень похожа на маму, но сама я сходства не видела.
Венера Морвель была невероятно красивой женщиной, с ледяным взглядом, идеальной осанкой и безупречным вкусом в одежде. Мать часто твердила, что я должна носить платья и костюмы от дизайнеров, но мне такое было не по душе, да и не по возрасту…
В комнату постучали, и я поспешила открыть Майлзу. Мне не терпелось увидеть его реакцию.
— Ну, и что ты теперь скажешь? — улыбнулась я, распахивая дверь, но радость сползла с лица. — Габриэль?!
Прямо передо мной стоял не тот, кого я ожидала. Точнее, именно тот, кого я всегда хотела видеть, но не в конкретный момент.
Габриэль Кронвейн опирался плечом о дверной косяк, словно так и стоял здесь всю жизнь, ожидая, когда я открою. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз: от распущенных волос до каблуков. Словно он в самом деле планировал ответить на мой вопрос.
Хорошо, что я держалась за стену, иначе вполне могла упасть к его ногам.
Он всем видом показывал, что моё пространство и его присутствие несовместимы. Та же ледяная отстранённость, от которой у меня путались мысли и дрожали колени.
Я выглядела сногсшибательно, а он даже бровью не повёл… Это было очень обидно.
— Майлз в больнице, — сказал Кронвейн равнодушным тоном. — Он сломал палец.
— О, — выдавила я, осознав причину его появления тут.
— Он попросил предупредить тебя, — сказал Габриэль и уже развернулся, чтобы уйти, но я вовремя спохватилась, схватив его за руку.
— Подожди… В какой больнице? Что случилось? Можешь сказать, где это? Я навещу его…
Чёрные глаза с пугающей медленностью опустились к месту, где мои пальцы сжимали его кисть. Я моментально разорвала контакт.
— Переоденься, я отвезу тебя, — холодно бросил Кронвейн.
Мне было плевать, что я потратила столько времени, чтобы произвести на него впечатление. То, что он предложил, заставило быстро переодеться в привычную одежду. Бетси возмущалась, что все её старания коту под хвост, но всё это было неважно.
Габриэль ждал меня в коридоре, сложив руки на груди. От его вида внутренности словно стянуло канатом.
С ума сойти! Я поеду с ним в одной машине… Никогда не видела его машину, не то что сидела внутри. Да ещё и в десятке сантиметров друг от друга…
Я старалась держать лицо спокойным, но внутри всё подпрыгивало, как от неисправного сердечного ритма. Это ведь был первый раз, когда мы куда-то ехали вдвоём. Первый раз, когда мне предстояло провести рядом с ним дольше минуты…
Мы миновали лестницу, прошли через главный холл общежития, полный студентов, и выбрались наружу. Осенний воздух ударил в лёгкие прохладой, но я почти не почувствовала его — была сосредоточена на том, чтобы держать нормальное расстояние между нами.
На парковке стояли десятки машин, но взгляд сам нашёл ту, к которой он уверенно направлялся. Она идеально соответствовала ему — низкая, чёрная модель, с агрессивными линиями, словно созданная для скорости. Тёмные стёкла, зеркальный блеск металла, никакого яркого, кричащего логотипа. То, что выбирают те, кому не нужно никому ничего доказывать.
Габриэль прошёлся к водительской стороне, даже не взглянув, иду ли я за ним. Ни малейшего намёка открыть мне переднюю пассажирскую дверь. Я даже не расстроилась — откуда бы в нём взяться таким мелочам?
Подойдя к машине, я положила руку на холодный металл двери, стараясь не выдать дрожь.
Запах внутри ударил сокрушительно — мягкий, тёплый, мёд с чем-то терпким. Тем запахом, ради которого я когда-то украла его футболку, чтобы засыпать, вдыхая и представляя что-то невозможное.
Габриэль чуть повернул голову, едва скользнув по мне взглядом.
— Пристегнись.
— Пф, мы же первокровные, — заметила я, но всё-таки потянулась к ремню.
— И что, это даёт тебе больше привилегий, чем людям?
По позвоночнику скользнули неприятные мурашки. Температура в салоне упала на пару градусов минимум. У меня не хватило смелости ответить, поэтому я опустила голову и уставилась на свои сцепленные пальцы.
Машина тронулась с тихим рыком. Я чувствовала каждый метр, который мы проезжали, и каждый сантиметр пространства между нами. Хотелось что-то сказать, чтобы разбавить эту тишину, которая давила на грудь сильнее любого ремня безопасности.
Я сглотнула и почти шёпотом произнесла:
— Что… что случилось с Майлзом?
Чёрные глаза не дрогнули, Габриэль даже не повернул голову. Только чуть сильнее сжал руль.
— Ты.
— Я? — я моргнула, не сразу поняв.
— Он так к тебе спешил, что навернулся с лестницы, — сухо пояснил Кронвейн. — Приземлился неудачно.
— Он… упал? Из-за меня?
— Ты что, глухая?
Это прозвучало очень грубо. Не такого внимания я добивалась от мужчины, от которого моя голова шла кругом.
— Что я тебе сделала? Почему ты так разговариваешь? — прозвучало слишком наивно и по-детски, но сдержаться не получилось.
И это сработало потому, что Габриэль лениво повернул голову и… что нетипично для него — сощурил чёрные глаза.
— Что тебе нужно от Майлза? — прямо спросил он.
— В смысле «что мне от него нужно»… — пробормотала я, боясь, что упустила в его вопросе какой-то смысл.
— Давай перефразирую, раз ты такая тупая, и не понимаешь. Что первокровной нужно от обычного человека?
— Мы… просто друзья…
Кронвейн хищно улыбнулся, отчего я сжалась на пассажирском кресле.
— Парень влюблён в тебя по уши, а ты говоришь, что вы друзья?
Я едва не захлебнулась от возмущения. Хотелось поправить Габриэля и сказать, что у меня с Майлзом нет никаких отношений, а всё, что есть — это попытка привлечь его внимание.
— Чего ты добиваешься, Лидия? Он под внушением, и ты ждёшь момента, чтобы впиться в него?
Обжигающая боль накрыла мгновенно. Он даже не поднял голос, не вложил в эту фразу ярости — просто констатировал, как факт, как нечто очевидное. Будто и правда видел во мне лишь существо, которое ищет, на ком бы сорвать голод, а не девушку, которая… просто хотела быть рядом с ним.
— Я бы так никогда не сделала, — промямлила я, но поняла, что должна сказать это увереннее.
— Само собой, — с сарказмом ответил Габриэль.
— Майлз — хороший человек, — тихо сказала я, сжав руки между коленей. — Он мне дорог, и я не причиню ему вреда.
На долю секунды мне показалось, что он напрягся, но Габриэль быстро вернул себе ледяную, непроницаемую маску.
— Если он тебе дорог, — произнёс он ровно. — Держись от него подальше. Первокровные не дружат с людьми.
Тогда я буду держаться подальше и от тебя, болван! Я ввязалась во всё это из-за тебя, Габриэль Кронвейн! И будь ты хоть немного мягче со мной, увидел бы, какими я смотрю на тебя глазами…
Возможно, будь я чуточку смелее… Смогла бы сказать ему это в лицо. Возможно, тогда я бы не тянула всю эту боль, и та пустота, которую я так долго хранила, просто растворилась бы.
Лучше, если бы Габриэль просто послал меня куда подальше в нужное время. Страдания от неразделённой любви рано или поздно прошли бы.
Но я не набралась смелости, чтобы вывалить свои чувства.
В тот вечер он просто отвёз меня к Майлзу и уехал, не поинтересовавшись, как я доберусь обратно. Наверное, Габриэль думал, что раз я — первокровная, то смогу легко справиться с любым, кто захочет пристать…
Медсестра разрешила мне навестить своего «парня» и проводила в палату.
— Лидия?!
Майлз сидел на койке, опираясь на подушки, но вид у него был бодрый, насколько это вообще возможно в больничной палате. На правой ноге возвышалась громоздкая конструкция гипса, захватывающая голень почти до колена.
— Привет.
На моём лице не было радости, и Майлз сразу нахмурился.
— В чём дело?
— Габриэль довёз меня, мы поговорили…
— Что он сказал? — спросил Майлз, пытаясь держать голос ровным.
— Ничего важного, — ответила я, хотя внутри ещё пульсировали его слова. — Просто… он был груб, как всегда.
То, что Габриэль велел держаться подальше от друга из-за того, что я — первокровная, не та информация, которую стоило говорить вслух.
Майлз коротко выдохнул, будто ему вдруг стало больно, но всё-таки позволил себе лёгкую улыбку.
— Иди сюда, — похлопав по матрасу, он слегка подвинул корпус. — Может, настало время забыть этого идиота?
Я осторожно присела на край, боясь, что могу потревожить больную ногу.
— Думаю, хватит пытаться, — кивнула я, и Майлз неожиданно поднял руку, чтобы убрать прядь с моего лица. — Спасибо, что помогал, но больше не надо притворяться.
— Согласен…
Его ладонь всё ещё лежала рядом с моей рукой, когда он потянулся ко мне, будто собираясь сесть ближе или… не знаю… сказать что-то типа дружеской поддержки. Я ощутила нездоровое тепло под кожей. Не то, которое бывает от симпатии — другое. Неловкое…
— Нет смысла притворяться парой, — поднимаясь, сказала я. — Думаю, мы оба сыграли свою роль.
— Да… — он вдруг опустил взгляд на пальцы, стараясь не выдать, насколько мои слова задели. — Думаю, ты права.
— Но мы друзья?
— Само собой…
Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Вся эта игра порядком надоела. Мне приходилось тратить слишком много сил, чтобы поддерживать образ девушки, которой я никогда не была.
— Как тебя угораздило упасть? — чуть дотронувшись до шершавого гипса, поинтересовалась я. — Больно?
— Терпимо, — слова не вязались с его настроением. Что-то определённо изменилось.
Будто в один момент мой друг-весельчак потерял свою искру.
— Майлз, ты в порядке?
— Да-а, просто обезболивающее действует. Спать хочу.
— Хорошо. Я приеду завтра, тебе привезти что-нибудь? Твои любимые эклеры с шоколадом? — хитро прищурившись, спросила я.
— Ага, буду рад. Надеюсь, что я не проторчу здесь долго.
Я попрощалась с Майлзом и отправилась к общежитию пешком.
Листва под ногами шуршала так тихо, словно боялась потревожить мои мысли. Я шла без спешки, торопиться было некуда, да и незачем. Всё, что я так усердно пыталась держать в руках, вдруг рассыпалось, оставив вместо себя странную пустоту.
Я думала, что почувствую облегчение — и да, оно было. Но странное и неправильное. Внутри появилось ощущение, будто я распаковала коробку, которую долго боялась открыть, а внутри ничего.
Майлз… Он ведь всегда был добряком — шумный, смешной, немного нелепый, но всегда искренний. Он, как лучик тёплого солнца, который так нужен в холодную погоду. И я сама погасила этот свет, но не понимала, почему.
Или… нет, понимала. Просто отказывалась принимать это до конца. Может, я слишком долго пребывала в собственном мире фантазий, чтобы заметить очевидное.
Кронвейн сказал, что Майлз влюблён в меня. Такая нелепость, но если копнуть глубже, это похоже на правду.
Габриэль…
Конечно мысли снова возвращались к нему. Они всегда туда возвращались, словно внутри меня была выжженная тропа, ведущая только к одному мужчине.
Сколько я ни убеждала себя, что всё закончено, что нужно жить нормальной жизнью, что стоит выбрать кого-то другого, кто действительно рядом… всё рушилось в один миг, как только я видела его фигуру где-нибудь в коридорах.
И сейчас — стоило вспомнить его хищную улыбку, его слова, сказанные резким, ледяным тоном, — что-то болезненное расползалось внутри. Он никогда не делал ни шага навстречу. Никогда не давал даже намёка на то, что видит во мне нечто большее, чем неудобный фактор. Но именно он до сих пор держал моё сердце.
Как глупо и унизительно…
Я остановилась у фонаря, позволив свету упасть на лицо. Надо что-то делать с этой влюблённостью, но не за счёт Майлза. Он не заслужил той пустоты во мне, которую может заполнить другой.
5
Настроение главы: Abor & Tynna — Baller (Acoustic Hungarian Version)
Лидия
В конце концов, меня поддержали все. За исключением Венеры — не уверена, что вообще скажу ей правду. Во-первых, потому что мать может сдать меня Риэлю, а во-вторых, эта женщина выклюет мой мозг.
Рабочий день выдался суматошным. Я пыталась отвлекаться на задачи и поставки, но мысленно возвращалась в свою квартиру в момент, когда Риэль схватил меня за шею.
— Козлина, — пробормотала я и потянулась к стакану с водой.
Глаза зацепились за чёрное кольцо, о котором я уже забыла. Хотелось снять его и убрать подальше, но это не сработает. Кронвейн может исполнить угрозу и нацарапать своё имя где-нибудь у меня на лбу. Правда, ненадолго — на секунд двадцать, пока кожа не заживёт… Но разве это важно? Суть в наказании, а не в последствиях.
Вечером, после работы, я вызвала такси и отправилась собирать вещи. Не было смысла сопротивляться тому, что уже предрешено. Риэль силком меня потащит, если захочет. А он захочет.
Оглядев квартиру, я мысленно перебирала, что можно взять, но взгляд не зацепился ни за что.
— Ладно, плевать, — вздохнув, я приняла решение, показавшееся мне разумным.
Я вообще не буду брать с собой ничего. Раз Риэлю нужна я, он меня получит. Буду приезжать в квартиру перед работой, чтобы переодеться. Ночевать придётся у него, но я переживу… как-нибудь.
Малышка ждала меня на парковке. Тоби услужливо оставил ключи внутри, как и всегда. Порядок говорил о том, что водитель Риэля заехал на мойку. Мне не нравилось то, что мой хаос пытаются упорядочить даже те, кто не должен этого делать.
Со злостью отцепив дурацкую ароматическую ёлочку с зеркала заднего вида, я затолкала её в бардачок.
С таким настроением я и отправилась в свой новый «дом». В котором не избежать унижения, холодности и ехидства — верных спутников, неизбежно сопровождающих моего супруга.
— Супруга… — я рассмеялась и покачала головой от абсурда.
Какой же идиотизм!
Когда я добралась до ворот, они автоматически разъехались в стороны. Резиденция Кронвейна находилась в закрытом районе Ноктилии, почти в центре, недалеко от его храма. В моём случае это недостаток: придётся тратить время, чтобы добраться до своей квартиры, а потом до работы… Привет, минус два часа от сна.
Я припарковала машину на свободном месте и вышла. Последний грустный взгляд в сторону улицы, и я зашагала к дверям.
Три этажа строгого камня, гладкие поверхности, будто с них только что стерли всё лишнее. Никаких балкончиков с цветами, никаких милых огоньков и фигурок у входа. Фасад — холодный, тёмно-серый, с большими прямоугольниками тонированных окон. Дом смотрел на мир так же, как его владелец, — чёрными, безэмоциональными глазами, за которыми непонятно, что творится.
Широкие ступени вели к высокой двери из матового металла. Никаких ручек-львов, завитушек, ковриков с приветственными надписями. Просто дверь. Просто дом. Просто тюрьма для дурочки, которая когда-то влюбилась не в того.
Хотелось развернуться и убежать в свою уютную квартиру, где даже бардак дышал жизнью.
Я дёрнула за ручку и вошла внутрь.
Холл был огромным. Высокий потолок, светлый каменный пол, по которому мои каблуки зацокали слишком громко. Вдоль стен — тёмные панели дерева, впереди — лестница с широкими перилами из чёрного металла, уходящие вверх, как позвоночник этого дома.
Я бывала здесь раньше… Последний раз это было, когда я согласилась на предложение. Унижение после этой встречи до сих пор разливалось под кожей горьким воспоминанием.
«Раздевайся, Лидия. Покажи, насколько ты хочешь спасти своего брата от глупостей…»
Стиснув руки в кулаки, я тряхнула головой, выбрасывая всё лишнее. Совсем скоро я навсегда забуду Риэля. Выброшу его из своей жизни и головы…
— Где твои вещи?
Медленно повернувшись, я уставилась на Кронвейна, который устроился в кресле и наблюдал за мной.
Конечно же, он был здесь. Конечно же слышал, как я вошла, как мои каблуки отсчитывали шаги по его пустому дому. Он позволил мне дойти почти до лестницы, прежде чем заговорить — как хищник, который сначала наблюдает, потом делает первый ленивый выпад.
— На мне, — обведя рукой свой костюм, ответила я. — Какую комнату я могу занять, господин Верховный?
Лучше бы мне прикусить свой длинный язык… Но я так устала за этот день, что хотела просто завалиться в кровать. Разговор с семьёй, бесчисленные поздравления и проблемы с поставками просто вымотали меня. Это я ещё молчу про то, что едва сдерживалась, чтобы не прокусить шею своему коллеге.
Я не была готова к замужеству.
Риэль молчал так долго, что я всерьёз засомневалась, спрашивал ли он вообще что-то. В воздухе повисло что-то густое, едва уловимое — ощущение, когда дикий зверь перестаёт просто наблюдать и в первый раз шевелит хвостом.
Кронвейн медленно выпрямился в кресле. Так, словно у него было всё время мира. Взгляд скользнул по мне сверху вниз, отмечая каждую деталь — мой костюм, сжатые пальцы, подбородок, который я упрямо держала высоко.
Когда он поднялся на ноги, воздух в комнате будто стал холоднее. Я даже сделала небольшой вдох, совершенно ненужный, потому что лёгкие всё равно не слушались.
Он подошёл так близко, что тень от его плеч ложилась на меня, и в этот момент я поняла — зря сказала «господин Верховный». Зря пыталась уколоть. Он никогда не пропускал такие мелочи. Уж точно не от меня.
Я отметила, что он выглядел по-домашнему. Простая серая футболка и хлопковые штаны… Никаких идеально выглаженных рубашек и дорогих костюмов.
— Можешь махнуть или кивнуть в нужную сторону. Необязательно говорить.
Его взгляд стал холоднее. Вообще, я всегда считала, что люди с тёмными глазами выглядят как-то мягче, что ли. В них нет льда, присущего светлым оттенкам. Но Риэль умудрился поселить в свои чёрные глаза такой мороз, что хотелось отвести взгляд.
— Где. Твои. Вещи, — медленно, выделяя каждое слово, спросил он.
Мне не избежать скандала. Вот и счастливая супружеская жизнь, чёрт бы её драл! А как же свадебный торт, медовый месяц и неисчисляемые дни нежности и любви?
— На мне? — вообще-то я ответила, но получилось, будто поинтересовалась.
Я была серьёзной, взрослой женщиной. Для других…
— Ключи от твоей квартиры, — Кронвейн вытянул руку, от которой я мгновенно отшатнулась.
— Зачем?
— Ты утомляешь. Я сказал: ключи.
— Я расслышала, что ты сказал и мой вопрос по-прежнему: зачем?
Как-то недобро Риэль покосился на сумочку в моих руках. У него нет совести, чтобы хотя бы задуматься о личных вещах, пространстве и прочих глупостях. Я ведь поставила свою подпись на его договоре, а значит — всецело должна подчиняться своему хозяину.
— Ты сказал, чтобы я жила у тебя и-и-и бинго, я тут! Мне лень собирать вещи. Я решила, что перед работой буду заезжать в свою квартиру, чтобы переодеться…
— Строишь из себя жертву?
Кронвейн никогда не был добрым мужчиной. Он даже не пытался. Если так подумать, я никогда не видела, чтобы он улыбался… Но сейчас… Сейчас я могла поклясться, что вижу, как он дымится от злости.
— Просто, — выдохнула я, сжимая переносицу, чтобы не сболтнуть лишнего. — Просто покажи мне комнату или я займу любую.
Надо было так и сделать. Зачем вообще спрашивала о чём-то?! Может у него что-то со слухом, иначе как объяснить то, что он слишком долго молчит, прежде чем ответить.
Опрометчиво развернувшись, я почти положила руку на перила, но ожидаемо, Кронвейн схватил меня и вернул обратно. Я даже не стала закатывать глаза, его поведение слишком читаемо, чтобы каждый раз удивляться.
Рука потянулась к моему лицу, заставляя вздрогнуть и зажмуриться.
— Думаешь, я стану бить тебя?
Когда я вновь посмотрела на него, руки уже не было.
— Разве не это полагается делать со своей собственностью?
Фраза сорвалась сама — короткая, острая, как порез бумагой. Получилось неуместно и очень опасно. Но мысль была слишком громкой, чтобы удержать её внутри.
— Ты боишься, что я подниму на тебя руку, — сказал он тихо. — Но при этом говоришь так, будто хочешь проверить.
— Я ничего не хочу проверять, — процедила я через зубы. — Я хочу спать. И чтобы ты перестал хватать меня, как…
У меня не хватило слов или воздуха, или смелости, чтобы закончить. Полагаю, что всего сразу.
Он приблизился всего на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы дом будто сдвинулся вокруг нас.
— Как что, Лидия? — спросил Кронвейн слишком мягко для прожигающего взгляда.
Я вскинула подбородок, хотя внутри всё скрипело от усталости и злости.
— Как будто у меня нет своего тела, своих границ и своего мнения.
— Разве мужу не полагается вторгаться в личное пространство жены?
— Вот как появится у меня нормальный муж, так я обязательно тебе сообщу, что ему полагается, а что нет!
Да что со мной не так? Я столько лет молчала рядом с ним, боялась издать лишний вдох, чтобы не показаться глупой, а тут. Правда говорят, что супружество меняет людей.
Я бы даже улыбнулась своей шутке, но Риэль не выглядел, как собеседник, готовый поддержать мой настрой.
Гляделки продолжались. У господина Верховного на лице заходили желваки. Что ж, ожидаемая реакция. Я шумно выдохнула, налепила самую милую улыбку.
— Риэль, пожалуйста. Просто покажи комнату. Твоя энергетика очень утомительна.
Наверное, боги услышали мои молитвы. Кронвейн кивнул, хотя я заметила, с каким трудом ему это далось. Он обошёл меня и двинулся вверх.
Отлично! Маленькая, но победа.
Правда радость не длилась долго. Риэль проходил мимо закрытых комнат, на которые я смотрела с надеждой.
— Спать будешь здесь, — заявил он, открыв самую дальнюю дверь.
Я шагнула внутрь — и сразу почувствовала, что что-то не так. Не нужно было даже смотреть по сторонам. Воздух говорил сам за себя. Горький, пропитанный его ароматом.
На кровати тёмное, идеально натянутое бельё, без единой складки. Я оглянулась, но уже внимательнее, боясь подтвердить свои догадки. Стены, полки, стол. Всё такое же аккуратное и пустое, но пустота здесь была другого сорта. Единственное, что выглядело хоть немного живым — настенные часы.
Это его спальня.
Нет сомнений, что именно так выглядит комната господина Верховного.
— Это не гостевая, — заметила я, зачем-то обернувшись на него.
— Я ничего не говорил про гостевую, — парировал Риэль.
— Отлично, но спать здесь я не буду. Или ты, как джентльмен, решил уступить мне свою комнату?
Смешок вырвался сам по себе. Ну, какой же абсурд… Я добровольно подписалась на сущий ад и теперь удивляюсь.
— Муж и жена должны спать в одной кровати, — абсолютно спокойно заявил Кронвейн.
Он что, всерьёз думает, что подпись на бумаге сделала из нашего спектакля что-то настоящее? Нет. Быть такого не может. Просто Риэль нашёл очередную ниточку, за которую можно подёргать так, что станет очень больно.
Я даже говорить ничего не стала, просто обошла его и пошла искать спальню, в которую могла заселиться.
Обстоятельства не могли разочаровать меня сильнее. Так я думала. Но нет, конечно, могли.
В каждой комнате, которую я открывала, меня встречала пустота. Голые стены и отсутствие мебели.
— Это шутка? — выглянув из очередной спальни, поинтересовалась я. — Если да, то у тебя явно проблемы с чувством юмора.
Кронвейн прислонился к стене и с интересом наблюдал за моими жалкими попытками избежать принятия.
На всякий случай я поднялась на третий этаж. Там обнаружилась библиотека и его кабинет (вероятно, потому что дверь оказалась заперта).
Дом, размерами почти с нашу семейную резиденцию, оказался практически пустым. Никакого уюта, тепла и хоть малейшего намёка на жизнь.
— Зачем тебе такой дом, если тут ничего нет? — вернувшись к его спальне, прямо спросила я.
— Тут есть всё, что мне нужно, — не отрываясь от меня, сказал Кронвейн.
Ещё не поздно развернуться и закончить этот фарс. Я была очень самоуверенна, когда поверила в то, что смогу потерпеть.
— Куда собралась? — прилетело мне в спину, когда я пошла к лестнице.
Вообще-то у меня отличная коммуникабельность. Я с лёгкостью нахожу общий язык с людьми и прекрасно выхожу из конфликтов. НО! С адекватными людьми, а не с Верховными, у которых непорядок с головой.
Ожидала ли я, что он остановит меня? Само собой — да. Я даже не удивилась, когда Риэль схватил меня за талию и потащил обратно. Ладно, вру. Испугалась не на шутку.
Кронвейн закинул меня на кровать и навис сверху, положив ладони по обе стороны от моей головы. Поистине пугающее зрелище. Главное, не думать о том, что он и я на одной постели…