Нить судьбы. Проклятье для проклятого
- Ой! - только и успела пискнуть, как уже лежала в его объятиях, а наши взгляды встретились. Он, кажется, ждал ответа. А я… я нервно облизнула пересохшие губы.
- Ты еще и похудела… Ах, кудряшка…
Не дав ему договорить, я притянула его за шею к себе и прильнула губами к его губам. От страха закрыла глаза, всем телом ощутив, как он напрягся от неожиданности. Но через миг его теплые, сухие губы ответили - сначала неуверенно, потом с нарастающей, жадной силой. Одна его рука легла мне на спину, прижимая так близко, будто хотел вдавить в себя, а другой он ловко перевернул нас.
Я чувствовала его жар сквозь ткань, чувствовала твердый упор его возбуждения у своего живота. Вновь испугавшись этой бури внутри, попыталась отстраниться, но он уже владел ситуацией. Контроль был потерян в тот миг, когда наши губы встретились.
За считанные секунды он оказался сверху, между моих раздвинутых ног. Мгновения хватило, чтобы его рука, скользнув под юбку, оказалась в самом сокровенном, жарком месте. Пальцы нашли влажные складки, и от их прикосновения по телу побежали мурашки, вырвался жаждущий стон.
- Диана… - возбужденно прохрипел он у моих губ, вгоняя палец внутрь и заставляя меня выгнуться. - Скажи, что хочешь меня.
Было ли это требованием или мольбой, уже не имело значения. Ответ не заставил долго ждать, прежде чем наши губы вновь слились в поцелуе.
- Я хочу тебя... хочу, прокляни тебя Всемогущий... - почти рыча качнула бедрами насаживаясь по новой на его палец и он засмеялся, наверное решил, что победил.
- Моя!
Резкий толчок - и он вошел в меня, но уже не пальцем, а всей своей силой, заставив вскрикнуть от ошеломительной, болезненно-сладкой полноты. Мир поплыл, голова закружилась. Мои руки обхватили его бедра, притягивая ближе, требуя глубже. Звук шлепков кожи, прерывистое дыхание, его шепот в ухо - все остальное перестало существовать.
- Ты прекрасна… - его ладонь сжала грудь сквозь ткань платья. - Между нами слишком много одежды.
Он выскользнул из меня, заставив жалобно всхлипнуть от неожиданной пустоты. А потом он, уже совершенно голый, стоял передо мной на коленях. Белые, разлохмаченные волосы падали на глаза. Он отбросил их назад легким движением руки. Раньше я не замечала, что они заметно отросли.
- Я с тобой еще не закончил, - он слегка коснулся пальцем кончика моего носа и принялся ловко стаскивать с меня сапоги, платье, бесцеремонно бросая их на пол. И только тут до меня донесся ужаснувший факт: за стеной - доктор! Он все слышит!
- Подожди… - не успела я выговорить, как его пальцы обхватили мои лодыжки и закинули мои ноги ему на плечи. Он был чертовски бледен, должен бы быть обессилен, но, судя по всему, это его сейчас абсолютно не занимало. Как, впрочем, и меня. В длижайшем будущем.
Глубокий толчок, еще один, следующий - более сильный, яростный… Мне потребовались все силы, чтобы не закричать от накатывающей волны наслаждения. Пока мои пальцы впивались в простыни, его ладони сжимали мою грудь, большими пальцами прокручивая затвердевшие соски, и новые вспышки сладкой бешеной любовной игры перерастались в скачку. Гарри неумолимо терзал мое тело, то раздвигая ноги шире и добавляя лаской пальцев новые грани блаженства, то вновь прижимая к себе, замедляя приближающийся конец.
Этот мужчина знал толк в том, что делал. Почувствовав или угадав приближение моего пика, он, не сбавляя ритма, приник губами к груди, закусил сосок, причинив острую, до головокружения приятную боль… И я взорвалась, содрогаясь под ним в немом крике, выгибая спину. От спазмов у меня потемнело в глазах.
Гарри замер, удерживая свой вес на дрожащих руках надо мной. Лежа под ним, полностью отдавшаяся, без тени стыда, я словно со стороны увидела нашу безумную картину: мы были голые, покрытые потом и безумно голодные.
- Если переживала, что доктор услышит твои стоны… - он лизнул мой воспаленный сосок, и я вздрогнула, когда кожа вновь покрылась мурашками, - Он ушел еще до того, как ты на меня набросилась.
- Я не набрасывалась! - отчеканила я, то ли задетная его шуткой, то ли пытаясь сбежать от нахлынувшей ясности. Я попыталась вывернуться, но в следующее мгновение мир перевернулся, и я оказалась сверху.
Гарри приподнял голову с подушки. Его взгляд был темным и влажным.
- Не отводи глаз, кудряшка. Я еще не кончил.
Одно движение его бедер - и он снова во мне, заполняя до предела. В его потемневших глазах я увидела свое отражение - растрепанное, с раскрасневшимися щеками и полузакрытыми глазами.
- Да, красотка, отожги… - прошептал он.
Его руки обхватили мои бедра, задав ритм, и волна возбуждения накатила снова, но на этот раз без потери контроля. Он дал мне власть, и я не собиралась ее упускать.
Медленно, глядя ему в глаза, я взяла его запястья и прижала к изголовью. Затем начала двигаться - медленно, томно, по кругу, чувствуя, как он трется внутри о самые чувствительные точки.
Он застонал, руки потянулись, и я поняла - он хочет вновь взять верх.
- Я главная... подчинись.
Он недовольно фыркнул, но оставил руки на месте.
Ладони уперлись в грудные мыщцы, я откинула голову и, выгнув спину, сменила медленные круги на быстрые, решительные движения. Внутри все сжалось в тугой, горячий комок, готовый вот-вот разорваться ослепительным фейерверком. Принимая его на всю длину, опускаясь до самого предела, я теряла остатки рассудка. Гарри выдернул из-под головы подушку и швырнул ее прочь, его пальцы впились в простыни. Челюсти были сжаты, а по щекам разлился яркий румянец.
Мое прерывистое дыхание слилось в единый ритм со звуком наших тел.
- Да… вот так… - вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.
Мое ускорение стоило мне последних крупиц контроля. Его пальцы впились в мои бедра, и бешеная скачка стала неуправляемой. Полностью отдавшись инстинкту. Второй пик настиг нас почти одновременно. Сладостная пульсация внутри меня совпала с его глубоким, последним толчком. Мы слились воедино - мой тихий вопль и его низкое рычание. Я безвольно рухнула на него, а наши сердца, прижатые кожей к коже, отбивали чечетку. Он не отпустил, лишь перевернул на бок и провел ладонью по моей мокрой, вздрагивающей спине.
- Ты даже не представляешь, как я испугалась, - выдохнула я, когда дыхание немного успокоилось. Я коснулась пальцем его губы - она была чуть припухшей. То ли он прикусил ее сам, то ли я в пылу страсти.
Он перехватил мою руку и поцеловал в ладонь, заставляя прикрыть глаза от теплоты и нежности.
- Со мной теперь все в хорошо, - прозвучало бодрее, чем его первые слова. Будто для восстановления сил ему было достаточно лишь заняться сексом.
- Может, ты инкуб? - хмыкнула я, слабо улыбаясь.
Он ответил тем же - усмешкой и нежным поглаживанием по голове, отводя прядь волос с моего лица.
- Просто я трахаюсь куда лучше твоего женишка.
Я замерла. Словно ледяная вода окатила с головы до ног. Я отстранилась, чтобы вновь увидеть его лицо, и поймала тот самый победоностный взгляд.
- Да ладно тебе, - бросил он, заметив мою реакцию. - Я же пошутил.
Но я уже сорвалась с постели. Вновь запнулась - на этот раз о сапог, - едва удержав равновесие. Нервный, прерывистый вздох вырвался из груди. Спиной к нему, с трудом борясь с желанием расплакаться, я стала натягивать платье.
- Вид сзади прекрасен, кудряшка.
На столе у окна стоял кувшин с водой. И, черт возьми, я сделала то, о чем мечтала в самые яростные минуты. Выплеснула в него всю воду. Он вздрогнул и резко сел, опираясь на стену, краем простыни вытираясь.
- Брось, Диана! Я же пошутил! Мы потрахались, и это было феерично. Не стоит из-за одной дурацкой фразы устраивать драму.
- Негодяй! - выкрикнула, и негодование мгновенно перекрыло все остальные чувства, даже вину.
Второй сапог полетел в его сторону, но он ловко отбил его в сторону.
- Мимо, красотка, - только и сказал он, упал на спину, заложив руки под голову и уставившись в потолок.
А я стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как из самой глубины души поднимается черная, всесжигающая ненависть. Откуда? Не понимала. Но совладать с ней было невыносимо трудно.
- Я ненавижу тебя! - закричала я, задыхаясь от ярости, и выбежала из кабинета, едва не сбив с ног в дверях возвращавшегося доктора, всего в снегу. Он что-то крикнул мне вслед, но слезы уже душили горло, а в ушах стоял звон. Я бежала, рыдая, от человека, которому чуть не призналась в… чувствах. Слава Всевышнему, он заставил меня вспомнить, кем он был на самом деле. Распутный принц в овечьей шкуре!
Глава 6
Гарри
Мрачные облака нависли над горой Абхар, и вот-вот разразится буря. Под моими ногами проваливался снег, когда я ступал по ледяной корке поверхности. Будто совсем недавно прошел дождь, а после ударили морозы. Идти по такой дороге было крайне опасно, но выбора у меня не было. Я поднял голову, вновь осматривая вершину, что манила.
Время было не на моей стороне. Сумрак уже ступил на эту часть горного хребта. Угрюмые скалы прятались под толщей снега, а острые торчащие камни оставляли порезы на руках. Моя рубашка укоротилась уже сантиметров на десять. Каждая импровизированная повязка пыталась остановить кровотечение, но не справлялась. Некогда белоснежная ткань стала розовой.
Нога оступилась на очередном повороте, и я чуть не свалился вниз. С большим трудом обхватился за камень, но тот начал трещать подо мной. Волей судьбы мне удалось зацепиться ногами и поползти вверх.
Как только я выбрался из очередной угрозы моей жизни, то упал на ровную поверхность. Взглядом оценив тучи, я понял, что вот-вот... грянет гроза. Именно гроза посреди зимы! Абхар не устаёт удивлять.
Спустя полчаса непрерывного вскарабкивания вверх первые молнии разразили тёмное небо. А после раздался оглушающий гром. Всё наоборот, подумал я.
Пещера, что звала, была почти рядом, но повязки замерзли, а руки окаменели от холода. Тёплый плащ, в который я кутался, не спасал, порой просто мешался под ногами, но именно он единственный согревал.
В конце пути, не чувствуя ничего в своём теле, я упал на колени перед входом. Мрак, спрятанный в глубине этой горы, одновременно и манил, и пугал. Легкие болели от нехватки воздуха, мышцы гудели, а желудок неумолимо просил еды. Отломил кусок ледяного снега в попытке утолить жажду.
Я хотел бы ждать чуда, но оно не придёт ко мне в руки добровольно.
Ввалившись в пещеру и упав возле стены, завернулся с головой в плащ. Дрожал от холода. Сон манил меня сильнее, и если бы мой разум работал на полную мощность, то я бы понял, что спать мне нельзя ни в коем случае, но чёрт возьми... я промёрз до костей.
Сквозь пелену сна я слышал непогоду по ту сторону. Вздрагивал каждый раз при грохоте грома, а потом, после того как организм то и дело колотило, то дёргало, повеяло теплом.
Я выглянул из-под плаща и ахнул.
В центре пещеры сидела женщина рядом с огромным костром. Седые волосы блестели в свете огня, полуразорванное платье зелёного цвета - всё в грязи. Если бы не воротник, я бы и не понял, что оно зелёное. На шее висело старое ожерелье, его старенькие изумруды всё ещё сверкали при свете.
Она подняла голову и кивнула, подзывая к себе.
- Я ждала тебя, принц, - прохрипела она, сломав палку и подбросив в огонь.
- Кто ты? - спросил я и ползком пополз, потому что ноги окоченели и не слушались.
Но она молчала, бесстрастно смотря в огонь. В тёмно-серых зрачках плясали огоньки и... возможно, мне показалось, но я видел людей... битву. Но как только повернул голову, заглядывая ей глубже в лицо, она моргнула и посмотрела мне в глаза, заставив отпрянуть.
- Это была славная битва. Мой брат... Ирион сражался с нашим отцом... и проиграли. Оба.
Она вздохнула и опустила голову.
- Теодальма... Первая королева белокрылка... - я не спрашивал, чёрт возьми, я и так знал историю нашего рода. Самая кровожадная из всех. - Ты звала меня. Зачем?
Её руки в очередной раз поднесли палку к огню, но не бросили, а только подожгли кончик. Она поднесла огонь к лицу и перевела взгляд на меня.
- Я устала прозябать одна в этом месте. Она забрала часть моей силы, но остальное ей не подвластно. А вот ты... Я почувствовала твою мощь через камень. Выбор стал очевиден. Слишком долго мне пришлось вести пустое существование. Я сделала правильный выбор, но в итоге проиграла.
Её глаза исказились, серость сменила тьму. По венам побежали молнии, а ветер внутри пещеры стал сильнее завывать, скручивая пламя костра в смерч.
Она закачалась из стороны в сторону и почти завыла, протяжно и слезно.
- Прощенья мне нет. Проклята навечно.
Я подполз к ней, схватив за плечи, чтобы остановить.
- Кто забрал часть твоей силы? Кто она?
Она резко остановилась, выставила руку вперёд и припечатала меня к стене. Мелкие камни посыпались, а после собрались в кучу на полу и поползли к ней. Теодальма, всё ещё держа меня распятым на стене, наклонилась и... вместо мелких камней у неё в руках оказался кинжал.
- Безумный враг... Ты снова мой... Я снова твоя...
Узоры красноватого кинжала засветился в её руках, но она тут же спрятала за поясом своего балахона.
- Отпусти! - прохрипел я, не в силах говорить в полный голос. - Ты сама меня позвала!
Она отошла за огонь, ни на секунду не оставляя меня без присмотра. А после жутко улыбнулась.
- Твоя взяла, принц Альмиреда.
Передо мной ни с того ни с сего упал бесчувственный Михаил. Он не шевелился, а из его груди текла кровь, точнее сказать его верхняя одежда была в крови. Её было так много, что я прекрасно осознавал: скорее всего, он мёртв, и его дар не помог.
- Михаил! - всё равно закричал, зовя брата и попытался в очередной раз вырваться из лап безумной королевы. И к тому же мёртвой не одну сотню лет. Но старая ведьма сжала пальцы и начала душить.
- На что ты готов ради него? Готов умереть? Готов забрать себе его боль?
- Готов! - не раздумывая, ответил я.
- Тогда докажи!
Второй рукой она приподняла его тело и поднесла к себе. Щелчок - и мой брат стоял перед ней на коленях, осматриваясь по сторонам. Увидев меня, его глаза округлились, и он хотел было вскочить, но она и его пригвоздила к месту.
Руки её опустились, но наши тела оставались без возможности пошевелиться.
- Жизнь за жизнь. Сердце за сердце. Дар за дар.
- Оставь его жизнь ему!
Брат всё ещё не мог сообразить и лишь безмолвно крутил головой, пытаясь вырваться из оков. Губы её исказились в плотоядной улыбке, показав гнилые зубы.
- Мертвец за мертвеца...
Она взяла подбородок брата и приподняла к себе.
- Знаешь, юный принц... Мне так сильно нужна... - она прошептала слово ему на ухо, которое мне не удалось услышать. - Жизнь.
- Чья жизнь нужна тебе, кровожадная тварь?! Не трогай его!
Теодальма вытащила кинжал из-за пояса и посмотрела на меня.
- Кровавый ритуал требует жертвы. Твоя подойдёт.
И она хлестнула лезвием по горлу Михаила, и тот замертво упал. Лужа крови тут же расползлась по каменному полу. Громкий звук грома разделил ту жизнь и эту... новую. Перед глазами всплыло его лицо из детства, когда он подобрал щенка и притащил его во дворец, как он три дня оберегал его, лелеял. Я запомнил этого жизнерадостного парня на всю жизнь, а сейчас... сейчас тело моего брата лежало в нескольких шагах от меня, и я не мог даже попрощаться.
- Неет! - заорал я во всё горло. - Эй! Михаил! Вставай! - закричал, почти тут же охрипнув. Горло заболело, а кровь в жилах закипела.
Но брат не мог встать. Он умер только что. Она его убила.
Язык Теодальмы коснулся кровавого кинжала, и она сосредоточенно зашептала. Глаза её засветились ярким неоном, и гора затрещала, застонала. Камни снаружи посыпались, пол задрожал, а она всё шептала.
И тогда сквозь шок прорвалась эта первая волна. Не горя, а ярости. Я зарычал, сжимая кулаки, и закричал так сильно, что казалось, лёгкие разорвутся прямо сейчас.
Но мой крик прервался, я упал. И, почувствовав свободу, набросился на ведьму. В приступе ярости обхватил её шею, но она тут же изменила события. И теперь уже она душила меня. Я попытался вырваться, убрать её руки, но её хватка оказалась сильнее, чем я мог предположить. Губы Теодальмы чернели и превращались в пепел на моих глазах. Волосы упали к ногам, растворившись. Последняя фраза прозвучала одновременно с громом, и она растворилась вместе с костром.
- Клинок, откованный из моей стали!
Сколько бы ни моргал, темнота не исчезала. Какого хрена?
Оглянулся назад и упал на то место, где только что лежал мой убитый брат.
Пусто! Его здесь не было! Или был? Я ползал в темноте, ощупывая каждый дюйм этой проклятой пещеры, но ничего.
- Михаил... - вылетело имя брата с облегчением.
Потер зечесавшиеся запястья и замер. Дар вернулся, руки стали оранжевыми, и внутри плавали красные звёздочки. Они, как рыбки внутри меня, манили своими острыми краями, заставляя послушно смотреть и не шевелиться.
Резко вскочил с места, услышав плач.
И закрутился на месте в поисках источника звука.
- Теодальма! Выходи, ведьма!
Но это был не её голос. Этот голос заставляет моё сердце встрепенуться, и только один человек способен на подобное.
- Диана? Диана!? - мой зов разделился в двух мирах, в стенах пещеры и за её пределами.
Глаза медленно моргали, а сердце стучало так, что я не сразу собрался и смог понять, что только что произошло.
Диана.
Повернул голову и увидел миниатюрный силуэт на кушетке. Её плечи подрагивали.
Я облегчённо вздохнул и протёр глаза, в которых собиралась влага.
- Надеюсь, ты плачешь из-за меня.
Глава 7
Амелия
Я была почти свободна!
Лёгкие горели от нехватки воздуха, но я не останавливалась, хотя ноги подкашивались от усталости. Я была обезвожена, обессилена, но бежала так быстро, как только могло биться моё сердце.
Вокруг много-много высоченных деревьев. Их сплетённые кроны лишь изредка пропускали кусочки бледно-голубого неба. Колючие кусты хлестали по ногам и цеплялись за кожу, оставляя жгучие царапины.
Я спасена! Я спасена! - почти кричала я от нахлынувшего счастья. Тот самый свет свободы, что видела между вековыми елями, давал мне надежду. Я рвалась изо всех сил.
Много жутких дней оно мучило меня. Свежие порезы от когтей болели и сочились кровью, а я всё мчалась, перепрыгивая через кочки, небольшие ямки, бежала навстречу свободе. Темно-зеленая хвоя казалось никогда не закончится. Ветки били по лицу, царапая измученную кожу. Больно. Но я не остановлюсь. Больно. Но я не отдохну.
Я резко замерла, когда путь преградил хаос поваленных ветром огромных елей. Сколько же их тут... Не сосчитать! Теперь придётся либо проползти под этим завалом, либо бежать назад… Я поползла. Трава под толщей стволов давно пожухла, кругом была липкая грязь и слякоть. После изнурительной борьбы я выдохлась и остановилась, перевернулась на спину, приподняв голову осматривала обстановку позади.
Было слишком тихо. Даже птицы не пели. Тюремная рубашка уже давно изорвалась, грязь скрывала многочисленные ссадины. Рукава были оторваны, штанины изодраны в клочья. Обуви и той не было. Босая посреди дикого леса, я выглядела как последняя бродяжка. Плевать! Я жаждала лишь одного - вырваться из плена гаргульи. Все мои познания о них оказались пустыми сказками… Книги, что я так любила, написаны впутсую, вранье и только.
Это существо оказалось насколько безжалостным… Я прижала кулак ко рту, заглушая стон. Слёз не было. Я больше не могла плакать.
Я хотела вернуться домой… И тут же с горечью вспомнила, что дома у меня больше нет. Дочь без матери. Был Аарон… Был Тобей… Мог ли он стать моим домом? Я надеялась на это. Всё время проведенное в неволе у чудовища, только его лицо Аарона перед глазами помогал выживать, спасали от безумия. Я мечтала увидеть его. Прикоснуться. Скучал ли он по мне? Среди боли и отчаяния внутри разгорался тихий, тёплый огонёк. Сердце, онемевшее от страха, снова начинало чувствовать.
Волосы на руках встали дыбом, когда я услышала шёпот. Леденящий, ползучий.
- Моояя…
Оно догнало меня!
Я рванулась, перевернулась на живот и снова поползла под стволами. Руки скользили в грязи, колени ужастно горели. Острый сук впился в спину - и тишину леса разорвал мой собственный вопль.
- За что-о-о?.. - хрип вырвался из пересохшего горла.
Почему? Почему деревья не заканчиваются? Я ведь сбежала!
И тут я остановилась. Лбом уткнулась в холодную землю, сжала комья грязи в пальцах, пока та жижей не просочилась между ними.
Я не сбежала.
Я всё ещё в плену.
Перевернулась на спину и обречённо выдохнула. Лесной массив растаял, сменившись знакомой камерой пыток. Я снова лежала на деревянном столе, руки и ноги растянуты и закованы в холодное железо. Не стояла, не висела. Лежала - милостыня от чудовища. Догорающий факел слабо освещал стены, покрытые сыростью и плесенью. Едкий запах затхлости и гнили мгновенно забился в ноздри.
Я поняла. Не было ни леса, ни грязи, ни новых ран. Не считая все той же порванной одежды, прилипшая к телу запёкшейся кровью.
Сколько я здесь? Не сосчитать… Дни и ночи слились в единый кошмар. Боль была повсюду: в распухших, стёртых в кровь запястьях, в спине - одном сплошном синяке, где каждый позвонок кричал отдельно. Но хуже всего было ногам. Икры пылали адским пламенем, а непрекращающееся гудение в ушах заставляло впиваться зубами в губу.
Попыталась проглотить слюну, но горло пересохло, оставиви пересохшую пустыню. Многочасовые крики, превратились в хрипы и разодранное горло.
Сердце замирало от каждого шороха. Страх, ставший моим спутник, уже не был диким зверем. Он замер в пучине боли и страданий. Тихо и холодно.
- Сгори во мраке, тварь! - хрипы разнеслись по углам и раны на искусанных губах полопались заставляя меня зажмурилась и завыть от боли.
И тогда ко мне пришло осознание. Я не выкарабкаюсь. Неожиданно, эта мысль не вызвала ужаса, а принесла леденящее, странное облегчение.
Меня никто не спасёт. Не в этот раз.
Я испила свою горькую чашу до дна. Я больше не могу. Не хочу бороться. Я так устала. День за днём я боролась, я правда сражалась за жизнь, за свободу, но всё было бестолку.
- Я принимаю поражение, - едва слышно прошептала я, и единственная горячая слеза скатилась по щеке, оставив чистый след на грязной коже.
В коридоре раздались шаги, сопровождаемые тем же шёпотом. Но я больше не сжималась в комок от страха. Голова бессильно упала на бок. Мутный, пустой взгляд уставился на дверь, в ожидании конца.
Неон
Темнота не исчезла. Она срослась со стенами замка, с камерой, с клеткой. Со мной. Я терял счёт времени: спал, когда силы окончательно покидали, кричал, звал Амелию, пока голос не садился. Всё было бесполезно.
Я здесь один.
Иной раз, просыпаясь, я находил рядом кусок сухого мяса и воду.
Надежда угасала с каждым мгновением, растворяясь в непроглядном мраке. Я не искал спасения для себя - всё моё существо рвалось к одной цели: помочь ей.
Сидя на холодном камне пола, прислонившись к стене, и сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.
Я обрёл семью после стольких лет. Маленький, хрупкий островок тепла в холодном мире. Она была рядом - добрая, светлая, не дававшая мне утонуть в собственной тьме. Моя сестра стала моим спасением и я был готов пожертвовать собой!
Ярость копилась минутами, потом часами и я вскакивал, крича - громко, отчаянно, призывая это существо, бросая ему вызов в кромешную тьму.
Беспомощно рисовал яркие картины, где она беззащитна, испугана и зовущая меня по имени. Ком подступал к горлу, давя на грудь.
И оно явилось.
Сама тень спустилась с потолка, встав по ту сторону решётки. Даже в двух метрах от него я чувствовал леденящее дыхание. Мурашки пробежали по коже. Я сглотнул, переборол страх и сделал шаг вперёд.
- Эй! - мой голос был хриплым, но твёрдым. - Слышишь меня?!
Оно зарычало.
- Возьми меня! Слышишь? Бери меня, делай что хочешь! Держи вечно, пытай, если тебе нужно! Только отпусти её! Отпусти мою сестру!
Я не узнавал свой голос - он стал грубым, взрослым, полным отчаяния, которое можно было резать ножом.
- Отпусти её… Прошу… - последние слова сорвались в шепот, полный такой муки, что, казалось, ею можно ранить саму тьму.
Я опустился на колени перед железными прутьями, перед этим каменным изваянием, какими описывают гаргулий в книгах. Я обхватил прутья руками, когда услышал треск - не камня, а самого пространства. Оно сделало шаг и замерло в сантиметрах от меня. В темноте я различал тень напротив, огромную и могущественную.