Фэнкуан: циклон смерти
Люди снова начали пятиться, создавая опасную давку. Жанна, на миг обернувшись, увидела, как сзади, из глубин терминала, всё прибывают и прибывают новые потоки обезумевших людей, а среди них, к ужасу, мелькали уже знакомые шаркающие фигуры, которые набрасывались на ближайших бедолаг прямо в толпе.
— Надо валить отсюда, мы тут сдохнем, — прошептала она, вжимаясь в Илью, но куда было валить?
Внезапно толпа снова попятилась, и Илья, выглянув поверх голов, ахнул:
— Военные!
Через центральные двери, которые частично раздвинули извне, быстрым, чётким строем вошли несколько групп солдат в полной экипировке. Они были одеты в матово-белые защитные костюмы, с серьёзным вооружением и защитными экранами. Один из них поднялся на невысокий информационный постамент и через рупор объявил:
— Внимание! Территория аэропорта и прилегающая зона объявлены карантинной по постановлению ГЧПК( Государственная чрезвычайная противоэпидемиологическая комиссия). Все гражданские лица обязаны сохранять спокойствие и следовать указаниям персонала. Для вашей безопасности и безопасности окружающих запрещено покидать здание. Нарушители периметра будут нейтрализованы. Ожидайте дальнейших инструкций».
— Чего??? — Проблеяла Жанна. — Чо за ГЧПК? Что значит нейтрализованы???
— Первое - я хрен знает, второе… — Илья помедлил, — будут убивать…
— Будут стрелять в тех, кто хочет спастись? Они чо охерели?
Пока военый говорил, другие группы, по двое-трое, уже отщеплялись от основного строя и быстрым шагом, с автоматами наготове, двинулись вглубь терминала в сторону зоны вылета, откуда ещё доносились крики и звуки борьбы. Жанна, глядя, как они безжалостно расталкивают людей прикладами и исчезают в арках коридоров, вся покрылась ледяными мурашками.
— Специальные группы проведут зачистку объекта от источников биологической угрозы, — продолжил голосить военный. — Гражданским лицам запрещено приближаться к местам проведения операции. Любое вмешательство будет расценено как создание помех и будет караться соответствующе.
Вскоре из тех глубин донеслись короткие, сухие хлопки одиночных выстрелов. Затем ещё одни. Толпа внутри холла замерла, затаив дыхание.
— Чёрт! — рядом с ними воскликнул чей-то молодой, срывающийся голос. Илья обернулся и узнал того самого стилягу в шароварах. — Теперь они их никуда не забирают… Они теперь их отстреливают…
— Кого? Ты о чём? — резко повернулась к нему Жанна, хотя в глубине души уже знала ответ.
Парень трясущейся, запачканной кровью рукой показал пальцем в сторону, где ещё минуту назад металась одна из неадекватных фигур. Теперь там лежало неподвижное тело, а солдаты уже двигались дальше.
— С самого утра такая херня… по всей Москве… зомби повсюду…
— Какие нафиг зомби? — возмутился Илья, сжимая кулаки. — Ты что, блин, это тебе не киношка!
— М, да… Действительно… — начала язвительно кривляться Жанна и тут же зажмурилась, потому что затылок заныл с новой, просто адской силой. — Люди вдруг ни с того ни с сего нападают на других людей и пытаются их сожрать живьём… Как это по-твоему называется, гений? — Она приложила ладонь к затылку, и когда отняла руку, на коже остался липкий, тёмный след. — Оглянись! Тут самая настоящая зомби-ферма развернулась!
И снова со стороны послышался неприятный голосок:
— У них кровь! Мась! — завизжала шатенка, хватая своего спутника за могучую руку.
— И чо? — поморщилась Жанна, смотря на собственную окровавленную ладонь.
— Вас укусили! — заверещала девушка уже так, чтобы её слышали как можно больше людей вокруг.
Толпа отхлынула от троицы, окинув их испуганными и внезапно враждебными взглядами.
— Иди на хер, дура, никто меня не кусал, — огрызнулась Жанна.
— Э, слышь, следи за базаром, курица, — заступился за свою женщину Мася, насупясь и выдвигая вперёд свой подбородок.
— Курица эта твоя баба, и мамаша твоя, раз такого петушка родила! — Жанна выплёвывала слова, будто из пулемёта пули. Её только что трясло от избытка адреналина, и теперь нужно было дать этой волне выход, иначе её просто разорвало бы от нахлынувших чувств. Как же здорово, что нашлись те, на кого можно спустить собак.
Мужик пошёл быком на блондинку, вдвое меньше него. Шатенка вцепилась в его руку в попытках остановить, но Мася был настолько заряжен злостью, что даже не заметил, как его девушка глистой повисла на его предплечье. Эта суматоха привлекла внимание военных, и к ним тут же подскочило двое.
— В чём дело? — спросил один из них, направляя ствол автомата в сторону Маси. Тот, впрочем, оказался не таким уж и идиотом. Он поднял ладони и отступил на два шага назад. Каким бы ты сильным ни был, не можешь ты голыми руками против автомата переть.
— И-их по-покусали! — шатенка дрожащей рукой показала на троицу.
— Меня никто не кусал. — Жанна закатила глаза.
— И? Все сейчас пройдут медосмотр. Можете не переживать. — совершенно спокойно спросил военный, переводя взгляд с одного на другого.
— Они же станут зомбями!
— Тут нет никаких зомби, гражданка, — сухо отрезал солдат.
— Но…
— И успокойтесь. Любое распространение паники или слухов будет рассматриваться как нарушение общественного порядка. А сейчас займите своё место и ожидайте дальнейших инструкций от полковника. — Он кивнул в сторону того самого военного с рупором.
Колотушкины.
— Ой!
— Что там?
— Что там такое?
— Там кто-то кричит?
Элита бизнес-класса оторвалась от словесной перепалки с растерянными сотрудниками аэропорта и разом переключила внимание на странный крик, доносившийся из общего зала. Все метнулись к стеклянным перегородкам, начав в спешке сворачивать жалюзи, чтобы наконец разглядеть, что происходит снаружи. Лишь одна возрастная женщина в строгом костюме запричитала испуганно:
— Что вы делаете? А вдруг там террористы? Не подходите к окнам!
Но никто не обратил внимания на её слова. Из-за спин столпившихся людей ничего не было видно, зато теперь отчётливо слышался пронзительный, истеричный женский крик, вырвавшийся из самой гущи толпы. Анна с нескрываемым испугом на лице вопросительно посмотрела на мужа, прижимая к себе плачущую от страха малышку. Руслан лишь развёл руками в полном недоумении - народ суетился и мешал обзору, а понять причину происходящего было невозможно.
— А нельзя что-то с этим сделать? — обратилась к стойке требовательная дама в норковой шубке. — Что там происходит? Как узнать?
— Господа, отойдите от окон. — Молодой охранник пытался мягко увести людей от стеклянной стены, к которой они практически прилипли. И тут же вжал тангенту служебной рации. Что он и кому говорил Руслан не мог расслышать, парень говорил тихо, и его перекрывали голоса взбудораженных людей.
Девушка в форме лихорадочно начала набирать кого-то по служебному телефону. Когда на том конце ответили, она поспешно отвернулась и что-то зашептала в трубку, почти неразборчиво. Через минуту она положила трубку и жестом подозвала одного из охранников зала, мужчину лет сорока пяти в бронежилете поверх голубой рубашки. Руслан обратил внимание на кобуру у него на поясе и пристёгнутый в ней массивный пистолет с закрученным проводом. Охранник, выслушав тихий инструктаж, сделал удивлённое лицо, но кивнул и зашагал к стеклянным дверям, ведущим в общий зал.
— Расступитесь, пожалуйста. Отойдите от окон. Дайте дорогу, — его голос прозвучал властно, пока он аккуратно отодвигал от перегородок столпившихся пассажиров. Достигнув дверей, он поспешно закрыл их на ключ с внутренней стороны.
— Вы что это делаете? — выпучила глаза манерная дама, а её голос дрогнул от нарастающей тревоги.
Но сотрудницы уже снова пытались спровадить клиентов от стёкол и попутно опускали жалюзи на всех окнах.
— Уважаемые гости, прошу сохранять спокойствие. Ситуация в общем зале находится под контролем служб безопасности аэропорта. Также для вашей же безопасности доступ в основной зал временно ограничен. Пожалуйста, вернитесь на свои места.
— Позвольте? Что значит ограничен? Что происходит?
— Всё в порядке. Произошёл небольшой инцидент, его уже устраняют. Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы просим всех занять свои места и… наслаждаться услугами лаунжа. Бар продолжает работать.
Она кивнула в сторону стойки, где бармен, застывший с бутылкой в руке, встретился с ней взглядом и начал суетливо наливать брют в бокалы.
Справедливости ради, уловка сработала на парочку человек, основная же масса клиентов упрямо уставилась на девушку, которая взяла инициативу в свои руки и подала голос.
— И всё-таки? — властно перебила её мадам в шёлковой блузке, умевшая держать паузу и знавшая толк в манипуляциях. — У нас тут женщины и двое маленьких детей. Нам необходимо знать, что там сейчас происходит. Есть ли угроза нашей жизни?
— Уверяю вас, никакой угрозы нет, — продолжила девушка, и её улыбка стала настолько неестественно широкой, что казалось, ещё немного и лицо сведёт от судорожного напряжения мышц.
В этот момент в опровержение её слов что-то, а скорее всего кто-то, гулко ударилось о стеклянную перегородку. Массивное стекло дрогнуло, но выдержало. Дорожка из жалюзи сделала волну и вернулась на место. Сразу же в самом низу, у самого пола, послышалось ещё несколько глухих толчков, будто кто-то просто пинал преграду. А следом, уже совсем близко, ворвались приглушённые, но совершенно отчётливые крики людей из основного зала. «Сливки общества» в бизнес-лаунже заохали, женщины инстинктивно прикрыли рты ладонями. Дама в шёлковой блузке решилась наконец посмотреть, что же там такое.
— Гражданка, отойдите, пожалуйста, от стекла, — охранник сделал шаг в её сторону, но она его уже не слышала.
Её короткие, ухоженные пальцы сдвинули вниз несколько реек жалюзи. Она увидела лишь мелькающие спины людей, разбегающихся в разные стороны, и лица некоторых, искажённые ужасом и обращённые почти точно туда, где стояла она сама. Ей пришлось встать на цыпочки и скосить взгляд влево, к самому краю окна, чтобы понять причину тех глухих ударов и всеобщей паники.
— ААААА! — Она вскрикнула и отпрянула от стекла, закрывая глаза ладонями.
— Что там? Что такое? — хор голосов вокруг стал настойчивее.
Все, кто был рядом, разом бросились к стёклам. И один за другим, как ошпаренные, отшатывались или отпрыгивали от него с подавленными восклицаниями.
— Пап, давай посмотрим? — дёрнул отца за рукав Лёнька, в его голосе сквозил вовсе не страх, а азартное любопытство.
— Нет. Посиди с мамой, — коротко отрезал Руслан, убирая руку сына со своего рукава, пытаясь сделать шаг к жалюзи.
— Не хочу я с мамой! Хочу посмотреть!
— Я сказал, иди к маме и Оленьке, живо! — голос Руслана дрогнул от внезапной злости на упрямого ребёнка. — Ты мужчина или кто? Что ещё за капризы?!
Мальчонка насупился и нехотя поплёлся к маме, которая раскрыла одну половинку объятий, чтобы он прижался к ней. Вторая была занята ещё хнычущей Олей. Но мальчик считал себя уже слишком взрослым для таких сентиментальностей и брезгливо отстранился от материнской заботы. Руслан тем временем решительно направился к окну.
— Мужчина, пожалуйста, не приближайтесь! Займите место на диванчике. — охранник снова сделал шаг вперёд, его рука теперь лежала на рукоятке тазера.
— Я просто посмотрю! Всё нормально! — Руслан вытянул руку вперёд, создавая барьер между собой и охранником. Ему не хотелось вступать в пререкания, ему нужно было увидеть своими глазами, отчего все в таком ужасе.
— Не надо, право… — Бравада и спесь дамы в блузке куда-то мгновенно испарились. Она, всё ещё бледная, пыталась отговорить Руслана, тряся головой. Но он уже опустил пару реек жалюзи и внезапно наткнулся взглядом на озлобленное, совершенно нечеловеческое лицо существа, прижавшегося к стеклу. Точнее, это существо когда-то было довольно миловидной девушкой. Сейчас всё её лицо было залито чужой кровью и усеяно мелкими, тёмными ошмётками плоти. Внизу, за стеклом, металась какая-то тень, но Руслан так сильно испугался этого полного ненависти и голода взгляда, что, как и все до него, резко отпрянул. Девушка-не-девушка в ответ начала скрести стекло окровавленными пальцами, издавая противный рычащий звук, который вызвал новую волну писка и панического шёпота среди собравшихся.
— Что же это творится? Что происходит?
— Господи, просто кошмар, неужели никто не вызвал спецслужбы?
— Связи нет! Вообще нет! Не могу дозвониться!
— Девушка, что происходит? Где служба безопасности аэропорта?
Двое охранников, что были в зале, отошли в сторону и начали что-то срочно обсуждать между собой шёпотом. В этот момент у обоих одновременно зашипели рации, и из динамиков раздался треск, а затем сдавленный, напряжённый голос:
— Седьмой, БЗ. Доложите обстановку. Приём.
Все тотчас же повернулись к ним. Старший, тот, что запер дверь, быстро кивнул своему молодому коллеге, сам выключил громкость на своей рации и положил руку на пояс рядом с кобурой, занимая позицию у выхода, откуда мог контролировать и дверь, и реакцию гостей. Все в зале замерли, внимая каждому звуку. Молодой охранник, стараясь говорить как можно ровнее, поднёс рацию ко рту, слегка отвернувшись от толпы. Ну не нравилось ему ощущать столько взглядов на себе.
— Седьмой, на связи. Бизнес-зал изолирован. Обстановка… напряжённая. Двери заперли. Внутри зала угрозы нет. Всё спокойно. Приём.
— Седьмой, понял. Удерживайте позицию. Не выпускать и не впускать никого до особого распоряжения. В ближайшее время к вам направятся медики и сотрудники служб для эвакуации и оказания помощи пострадавшим. По их прибытии обеспечьте беспрепятственный доступ и следуйте указаниям. До этого момента не покидать помещение и не подходить к окнам. Рацию держать включённой. Конец связи.
— Слава богу! — многие присутствующие облегчённо вздохнули, цепляясь за эти формальные, но такие нужные слова, как за обещание спасения.
Между тем гул и крики в общем зале, доносившиеся сквозь стекло, продолжались ещё какое-то время, нарастая и стихая, пока их не стали перекрывать новые звуки… короткие, сухие хлопки, повторявшиеся с чётким интервалом. После каждого хлопка общая какофония снаружи становилась чуть тише.
Глава 15: Пересечение дорог. 31 декабря 2025 года.
Булка забилась под небольшой обеденный стол и дрожала там будто в лихорадке. Свисающая скатерть немного скрывала очертания собаки, но время от времени ткань вздымалась от её частого, испуганного дыхания. Постепенный, всепроникающий ужас полностью завладел лайкой. Ей было настолько не по себе, что она даже не притронулась к завтраку, хотя поесть она любила.
По квартире теперь бродили два чужих и страшных существа, существа, которые когда-то были для неё целым миром. От них не осталось ничего, кроме знакомой оболочки. А внутренность этих оболочек захватило что-то новое, чуждое и опасное.
Испуганные карие глаза Булки следили за тем, как две пары ног ковыляют туда-сюда по коридору. Иногда Аня с мамой расходились по комнатам, и тогда становилось немного легче и спокойнее. А иногда начинали стучать или скрести ногтями по входной двери, издавая низкое, угрожающее рычание, когда слышали, что в подъезде кто-то есть. Рычание было зловещим и на собачьем языке переводилось только как голод и смертельная угроза.
Самое страшное было в том, что собаке просто некуда было деваться. Она не могла открыть запертую дверь или выпрыгнуть в запертое окно. Да и таких мыслей у неё в голове не возникало.
Мать хозяйки прошла на кухню, привлечённая криками с улицы. Её морщинистое лицо, принявшее землистый оттенок, прильнуло к холодному стеклу балконной двери. Следом подошла сама Аня. Она попыталась потеснить старуху, желая разглядеть источник шума, но ни та, ни другая не могли понять, кто или что там так верещит - балкон за дверью скрадывал обзор.
Булка решила, что раз уж обе здесь, то надо сменить укрытие и пробраться под кровать хозяйки, где у неё была безопасная зона с припрятанными впрок носками и игрушками. Но едва собака пошевелилась, существа встрепенулись и издали хриплые, гортанные звуки, которые на их жутком языке означали призыв к охоте. Они развернулись в сторону вылезающей из-под стола собаки.
Бывшая Аня неудачно упала на колени и ударилась лицом о плитку. Послышался неприятный хруст, и на белый кафель закапали густые, почти чёрные капли. Кровотечение из сломанного носа было несильным, да и само падение, казалось, её не волновало. Она схватила пушистую за заднюю лапу и потянула на себя. Булка жалобно заскулила, переходя на прерывистый и панический визг. Мать Ани тоже опустилась на колени. Они начали обнюхивать до смерти перепуганное животное, которое от ужаса замерло и описалось.
Нет… Это было не то мясо. По крайней мере, пока именно оно не вызывало у них аппетита. Через пятнадцать секунд тщательного обнюхивания они потеряли интерес и снова зашагали по квартире.
Булочка рванула было к спальне, но там уже ходила Аня. Нет, туда больше не хотелось, придётся возвращаться на старое место. И тут собака заметила, что балконная дверь приоткрыта - видимо, одна из них задела пластиковую ручку, когда они тёрлись у окна. Булка кометой вылетела на холодный балкон, запрыгнула на ящик, набитый всякой всячиной, и попыталась просунуть морду в щель открытого окна. Наличник из-за конденсата намертво примерз. Да уж, зима - не лето. Летом стоило лишь ткнуть носом в стекло, и створка сама отъезжала. Сейчас же требовалось усилие, которого у растерянной собаки не находилось. Она металась по балкону, перебирая лапами по ящикам и банкам, толкая мордой и лапами холодные стёкла в слепой надежде.
Спустя несколько минут отчаянных попыток ей удалось попасть носом в тот же неуступчивый угол. И чудо - створка со скрипом и хрустом, ломающегося льда, подалась и распахнулась шире. В тот же миг она ощутила на себе тяжёлый, заинтересованный взгляд с кухни. Шерсть на загривке от макушки до хвоста мгновенно встала дыбом. Собака начала подпрыгивать, цепляясь передними лапами за подоконник, а задними упираясь в стену балкона. Раз, ещё раз, ну же! Она свесилась наполовину, чувствуя за спиной приближающееся тяжёлое дыхание. Останавливаться было нельзя. Решающий рывок - и она перевалилась через край, сорвалась вниз, в мягкий, глубокий сугроб.
***
Алина не стала ждать, пока её достанут твари или она окончательно замёрзнет на козырьке. Она спрыгнула в сугроб, поглотивший палисадник. Подушка из снега смягчила падение, но холод обжёг голые ноги и руки.
— Грёбаный насрал! — Она судорожно втянула воздух ртом, пытаясь подняться, и начала широко, неловко переставлять ноги, выбираясь из рыхлой пучины.
Увидев собаку, она побежала следом, но только потому что именно в том направлении не было шатающихся фигур. И именно в той стороне был участковый. Но стоило ей забежать за дом, как она разочаровалась в выборе своего маршрута.
— Да хер там плавал! — выплюнула Алина, разглядев впереди старушенцию, застывшую в противоестественной позе. Бабки обычно сгибаются под тяжестью лет, а эта будто вывернулась в обратную сторону, застыв в корчах, похожих на солевой приход. Рядом с ней слонялся ребёнок, которому и десяти лет не было. Он просто бродил рядышком, но когда его взгляд встретился со взглядом Алины, ей всё стало ясно. Эта дрянь не щадила никого. Голые ступни, уже обжигаемые холодом, требовали бежать, но она на мгновение застыла, как здоровая мышь перед маленьким питоном, который теперь подползал к ней.
Внезапный лай вернул её в реальность. Повернув голову, она увидела, как соседская собака мечется и лает, глядя в её сторону. Девушка последовала её взгляду и отпрыгнула влево. Буквально пять шагов и её настигнет участковый. Как славно, что до него не пришлось идти... И как жаль, что он уже ей не поможет. Разве что... поможет ей умереть. У участкового вместо правой щеки болталась клочьями пожёванная плоть, обнажающая ряд желтоватых зубов, нижнюю и верхнюю губу тоже основательно посмаковали.
— Бляяяя… — Алина рванула за собакой, подчиняясь только животному инстинкту.
Ну а куда ещё бежать, если этот кошмар разлился повсюду? Собака только что спасла ей жизнь, и она вроде как не была зомби. Значит, довериться ей можно.
Бежать по сугробам, которых ещё вчера не существовало, оказалось невыносимо. С каждым шагом ноги уходили в рыхлую массу по голень, а то и выше, приходилось выдирать их с усилием, тратя силы, которых и так почти не осталось. Холод поднимался выше, пронизывал тело насквозь, превращая мышцы в вату. Когда они с собакой выскочили на чистую от снега дорогу, густо посыпанную реагентами, Алина едва не закричала от боли. Собака, поскуливая, прыгала на трёх лапах, ей явно жгло подушечки, но она даже не останавливалась, чтобы слизать разъедающую их химию. Каково же было босой девушке, трудно передать словами. Каждый шаг отдавался в ступнях острой, жгучей болью, будто она наступала на раскалённые угли.
Алина не заметила, как Булка, свернувшая за угол дома, вдруг отпрыгнула в сторону с рычанием. Она по инерции проскочила дальше и на полном ходу влетела во что-то твёрдое и податливое одновременно. Хорошо, что растерялась не только она. Мужик, с которым она столкнулась, не успел схватить её за плечи.
— Нееет! — заорала она и что было сил оттолкнула его тощими руками.
Тот пошатнулся, завалился на спину, кубарем покатился вниз по заснеженной лестнице, ведущей в подвал, и скрылся в темноте.
Она оглянулась: кругом стояли крики, выли сирены. Люди, такие же, как она, бежали, спасаясь от обезумевших, которые шатались по дорогам и дворам, в поисках еды, не зная ни страха, ни пощады.
— Смотри! Там девушка! — Алина вдруг услышала обеспокоенный женский голос и повернула голову.
— Ой! Стойте! Стойте! Подождите! — Практически уже окоченевшая Алина обрадовалась, увидев, как трое людей, среди которых были двое мужчин и женщина, выглядывали из подъезда и смотрели на неё.
— Нет! Закрывай! Закрывай! — запричитал один из мужиков и поспешил захлопнуть железную дверь.
— Стойте! Да откройте же! Я нормальная! — Алина не добежала трёх шагов. Из окна первого этажа на неё уставилась скалящаяся, окровавленная рожа женщины. Верхняя часть её тела была щедро покрыта кровью. Кого и в каком количестве она сожрала, чтобы сейчас походить на ходячую томатину, и подумать было страшно. А ещё её окутывал дым... У неё внутри, на кухне что-то горело.
Алина вновь оглянулась по сторонам и увидела, как к ней уже брели несколько фигур с разных сторон. Она повернулась вокруг своей оси, отчаянно выискивая лайку. Та стояла на очередном углу и смотрела прямо на неё. Когда их взгляды встретились, собака подала голос, зовущий за собой.
— Умная же ты, зараза...
Девушка поняла, что та ждёт её, и втопила что было мочи. Булка начала лаять сильнее и тревожнее, но Алина не сообразила, почему. Из-за высокого и уже изрядно заснеженного Кисана вышла очередная окровавленная морда. Мужик был выше и толще её раза в два. Девушка даже пикнуть не успела. Он просто навалился сверху, и в следующую секунду оба рухнули в снег.
— А-а-а! Помогите!
Она кричала, пытаясь оттолкнуть от себя амбала, но у неё не получалось. Тварь широко разинула рот и потянулась к её лицу. Алина упёрла ладонь в его подбородок, и её пальцы случайно попали ему в рот. Она почувствовала, как средний и безымянный коснулись влажного, горячего языка. От этого стало дурно. Она вовремя сообразила, что если он сейчас сомкнёт челюсти, то откусит пальцы, и поспешила их убрать. Попыталась применить свой приёмчик - колено в пах, но мужик не отреагировал. Тогда она попыталась завалить его на бок, пока ещё были силы, но спихнуть с себя громилу никак не выходило. К её же ужасу, твари уже стягивались к ней. И тут над ним показался силуэт, и раздался звонкий удар. Какой-то парень подбежал с трубой в руках и врезал здоровяку по затылку, тот обмяк, и Алина смогла его скинуть.
— Ой! Спасибо!
Она удивлённо уставилась на молодого парня в бежевой дублёнке, который сделал ещё пару ударов по голове каннибала.
— Ты как? — взволнованно спросил он.
— Н-нормально... — Девушка уже вовсю выстукивала зубную дробь. Её мокрые волосы превратились в сосульки.
Парень протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Она потянулась в ответ, но в этот момент из-за того же злополучного Кисана вынырнула одержимая баба и вцепилась парню в руку. Дублёнку с несколькими слоями одежды она прокусить не смогла, но от неожиданности он выронил трубу. Та со звоном закатилась под капот припаркованной Газели. Парень свободной рукой упёрся в лоб нападавшей, но та не отступала. Они завертелись на месте. Он ударил её ногой по колену, но она даже не дрогнула. Алина смотрела на это, как заворожённая, и её промёрзший, отключившийся мозг никак не соображал, что пора бы уже отдать долг и самой спасать своего спасителя. Парню всё же удалось оттолкнуть настырную тётку, хотя клок кожи с дублёнки она ему умудрилась оторвать. Он только перевёл дух, как на него навалились сзади ещё двое.