Фэнкуан: циклон смерти

Он нажал на защёлку магазина внизу рукоятки, вытащил его и бегло посмотрел, есть ли патроны. Магазин оказался полным, что его несказанно порадовало. Затем быстро вставил магазин обратно до характерного щелчка. После чего слегка оттянул затвор буквально на пару миллиметров, чтобы убедиться, что в патроннике есть патрон. Когда блеснул латунный ободок гильзы, он удовлетворенно хмыкнул. Но после этого он раздражённо цыкнул на себя, потому что забыл про чуть ли ни самое важное - посмотреть на предохранитель: ожидаемо, флажок был поднят вверх. Илья опустил флажок, сглотнул, взял пистолет двумя руками, слегка согнув их в локтях. Он уже успел забыть вес пистолета и ощущения от него в руке, но теперь, когда пальцы сомкнулись на рифлёной рукоятке, он почувствовал странный трепет. Не страх, не тревогу, а именно трепет, смешанный с азартом. Ему нравилось это ощущение. Он толкнул дверь ногой, она распахнулась и едва не ударила кого-то по лбу, хотя нет… всё же ударила, и в ту же секунду Илья, не задумываясь, нажал на спуск. Три пули вылетели одна за другой, и все три попали кому-то в голову и шею. Три вспышки слегка ослепили неподготовленного командоса, ноздри уловили приятный для них запах жженого пороха.

— Бля!!!! Жанна! — выдохнул он, понимая, что если это была она, он себе этого не простит никогда. Вот же болван импульсивный.

Но, приглядевшись к телу, которое развалилось на полу, он облегчённо выдохнул.

— О нет, ты не Жанна.

Перед ним лежала полноватая женщина, вся в крови, с простреленной головой и шеей.

Женский туалет, как и мужской, при крушении самолёта пострадал несильно, но лампы всё же были повреждены: светодиодные палочки неряшливо свисали сверху вместе с кишками из проводов, какие-то мигали, давая скудный пульсирующий свет, какие-то уже и вовсе погасли. Зеркала были разбиты вдребезги, осколки хрустели под ногами, а на полу было много крови. От последнего факта у Ильи всё внутри скрутилось в тугой узел, он подумал, что эта тучная женщина могла сожрать его новую подругу, но когда он присмотрелся и увидел в конце туалета, у дальней стены, с каким остервенением мужик пожирает какую-то изуродованную женщину, у него немного отлегло от сердца. Как бы это ужасно и цинично ни звучало… Та женщина ни по фигуре, ни по цвету волос не была похожа на Жанну. Мужик так увлёкся своей трапезой, что не обратил внимания на Илью и даже на оглушительные выстрелы ранее, застрелить его было делом плёвым. Маслина влетела каннибалу прямо в висок и упокоила его. Разумеется, после такого филигранного попадания аж с двух метров Илья искренне считал, что уже набил себе руку. Комментировать мы это не будем. Пристрелялся, так сказать.

— Жанна? — позвал он. — Жанна, ты тут?

Он сглотнул и начал открывать кабинки одну за другой, заглядывая внутрь и готовясь в любой момент снова нажать на спуск, как вдруг из одной из них послышалось:

— Малахольный, ты?

— Я! — Илья обрадовался, услышав слабый голос подруги. — Я тут! Ты как?

Он толкнул дверцу кабинки, но та была закрыта изнутри на хлипкий шпингалет.

— Дай трусы надеть, извращенец! — донеслось из-за двери, и в голосе Жанны послышались истерические нотки. — Вот ещё не хватало, что б ты меня с голой срЕкой увидел...

— А, извини… — Он замялся, отступая на шаг. — Я не подумал.

— Помогите… — раздалось у стены, тихое, едва слышное.

Он оглянулся и увидел ту самую изуродованную женщину, которую ранее пожирал мужик. Она смотрела на него, плача, и в глазах её было столько боли и мольбы, что у Ильи сердце закололо. Как же она ещё жива с такими-то ранами? Он опустил взгляд и увидел её искусанный подбородок, плечи, шею, и, кажется, из распоротого живота вываливались кишки. Она была обречена.

— Помо… — она закашлялась, захлёбываясь собственной кровью, и на губах её выступила алая пена.

Жанна несмело вышла из-за двери кабинки, вся бледная, с трясущимися руками. Она посмотрела туда, куда смотрел Илья, и, увидев женщину, закрыла рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Отвернулась, не в силах смотреть на это. Зрелище и правда было страшным, нечеловеческим, таким, что даже видавшие виды люди не могли бы его осилить. В кошмаре такое не приснится и нарочно не выдумаешь...

— Убейте меня… — женщина взмолилась. — Убейте… Пожалуйста…

В этот раз у Ильи руки затряслись как у паралитика, он еле смог навести ствол и удерживать его на одной точке. Почему-то до этого лёгкий пистолет стал неимоверно тяжёлым, свинцовым, неподъёмным. Первым выстрелом он попал в шею из-за того, что руки ходили ходуном, пусть расстояние и было близким, почти в упор. Жанна вжалась в стену и заплакала навзрыд, закрывая лицо ладонями. В ушах от оглушающего выстрела вновь зазвенело. Вторым выстрелом он уже попал в глаз, и женщина затихла.

— Уходим… — как-то глухо сказал он, беря свою подругу под локоть и чувствуя, как она дрожит.

Они вышли из туалета, перешагивая через тела и осколки.

— Что тут произошло? — спросила она, оглядывая заваленный коридор, который превратился в руины.

— Насколько я понимаю, в здание влетел самолёт, — ответил Илья.

— Господи… Как?

— Ты это у меня спрашиваешь? — он удивился. — Сейчас не до этого, Жан. Давай, туда.

Он кивнул в сторону узкого прохода, через который протискивался сам.

— Я полезу первый, ты за мной. Сама можешь идти? Я тебя подхвачу, если что.

— Да, да, я могу… — ответила Жанна, вытирая слёзы и стараясь дышать ровнее. — Я могу. А почему... У тебя кровь? Ты сильно пострадал?

— Да шнобелем приложился и грудаком похоже... А так я бодрячком...

***

— Оляяя! Лёёёёняяяя! — Руслан продолжал искать своих малышей, продираясь сквозь дым и завалы, не обращая внимания на боль, на крики раненых, на стрельбу, которая то стихала, то вспыхивала где-то вдали.

Обойдя огромную груду обломков, он вдруг увидел своего сына, тот стоял спиной к нему, почему-то один, не шевелясь, словно статуя, в окружении разрушений.

— Лёнька! Лёня! Сынок! — закричал Руслан, и, несмотря на острую боль в боку, ускорился, чуть ли не побежал к нему, спотыкаясь о куски бетона и арматуру.

Лёня не отвечал на его крики, просто продолжал смотреть перед собой, не оборачиваясь. Сердце Руслана оборвалось, когда он подбежал ближе и увидел, что сын цел, жив, но взгляд у него какой-то стеклянный и потерянный. Руслан упал на колени рядом с ним, схватил за плечи, развернул к себе, вглядываясь в бледное, перепачканное пылью лицо.

— Лёнь, Лёнька! Где Оля? Где Оля, Лёнь? Где сестра?

Лёня сглотнул, в горле у него пересохло так, что было трудно говорить, и медленно, дрожащей рукой, показал пальцем перед собой.

Руслан повернулся и увидел маленькие ручки, торчащие из-под завала. Тонкие, детские пальчики, в пыли и крови, безжизненно лежали на бетонной плите, придавившей всё остальное.

У него затряслись губы, и всё лицо свело судорогой. Не вставая на ноги, прямо на коленях, раздирая их в кровь об острые камни, он подполз к завалу, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса.

— Оль? — позвал он дочку. — Оленька? Оль? Малышка, ты как? Малышка, отзовись…

Позади послышался женский истеричный визг, переходящий в утробный вой, но Руслану до него не было никакого дела. Весь мир сузился до этих маленьких ручек, до этого завала, до его дочери.

Лёня же обернулся на звук и увидел, как почти у самого входа двое мужчин навалились на женщину. Видно было плохо, сквозь дым и пыль мальчик лишь разглядел силуэты, сцепившиеся в жуткой схватке. Не так много военных выжило при крушении боинга, часть тех, кто выжил, дезертировала, бросив посты, часть была сильно ранена, часть контужена и не соображала, что происходит, и совсем мизерная часть была всё ещё боеспособна. Мужчина в порванном костюме биозащиты, поднял автомат и короткой очередью застрелил всех троих: двоих нападавших и укушенную ими женщину. Звук выстрелов эхом прокатился под обрушенными сводами.

Лёня сглотнул, провожая взглядом падающие тела, и повернулся к отцу.

Тот уже немного разгрёб завал, отбросил тяжёлые куски в стороны, не чувствуя, как срывает ногти, и смог вытащить тело Оли. Он говорил с ней так ласково, так нежно, как Лёня и не помнит, когда отец говорил с ним. С тех пор, как родилась Оля, мама и папа в основном вокруг неё и порхали, сюсюкали, носили на руках, а Лёньке доставались жалкие огрызки внимания, ну, по крайней мере, так ему казалось. К тому же отец стал намного строже, постоянно твердил, что Лёнька должен быть и вести себя как мужчина, оберегать сестрёнку, защищать её, подавать пример. Руслан растил Лёньку мужчиной, забывая о том, что мальчик всё ещё ребёнок, что ему тоже нужна ласка, что он тоже хочет, чтобы его пожалели, когда больно или страшно.

Сейчас этот ребёнок не осознавал всей тяжести произошедшего, он ещё не знал, что мамы больше нет. А то, что больше нет его сестры… Он понимал, видел её безжизненное тельце, но почему-то ничего, кроме странного, пугающего облегчения, не чувствовал.

Папа сидел на коленях, обнимая малышку и ревел навзрыд, крупные мужские слёзы градинами катились по его лицу, падая на её припорошённые пылью и пеплом щёчки, смывая грязь дорожками. Он гладил её по голове, по волосам, что-то шептал, раскачиваясь взад-вперёд, и Лёня никогда не видел отца таким.

— Пап… — Лёнька поёжился от холодного ветра, который внезапно ворвался в проломы стен, заставляя пыль кружиться в воздухе. — Я… я замёрз…

— Как? — Руслан поднял на него мокрые, красные глаза. — Как так вышло-то, Лёнь? Как?

— Так окна же разбиты… — Лёнька шмыгнул носом, не понимая, о чём спрашивает отец. — Ветер дует.

— Нет… — Руслан мотнул головой. — Почему? Как так вышло, что твоя сестра… — спина его затряслась от новых рыданий, он с трудом сдерживал себя. — Почему ты её не спрятал? Почему не уберёг? Я же тебе говорил… Я же просил… Почему так вышло, сын?

Лёня не знал, что ответить. Он просто стоял и смотрел на отца, на сестру, на свои грязные руки, и в голове у него было пусто, и только ветер завывал в этой пустоте.

Руслан посидел так ещё с минут пятнадцать, баюкая тело дочки, пока наконец не очухался, не понял, что у него остался ещё один ребёнок, что нужно как-то дальше жить, двигаться, спасать то, что ещё можно спасти. Он с трудом поднялся, качаясь, снял-таки с себя куртку, хотя было просто невероятно больно — кусок пластика по-прежнему торчал из его брюшины, и каждое движение отзывалось острой вспышкой боли.

— Накинь, — он протянул куртку сыну.

Лёня взял куртку, натянул на себя, утопая в ней, и проследил за взглядом отца. Тот смотрел куда-то в сторону выхода, и Лёня обернулся.

Там, пробираясь через завалы, шёл тот самый худощавый парень, с которым Руслан разговаривал несколько минут назад. Он откуда-то обзавёлся оружием, на нём уже красовалась разгрузка, кобура с ПМ, а под локоть вёл низкорослую блондинку, бледную, с красными от слёз глазами.

— Это она… — прошептал Руслан. — Она тоже была в туалете… — проговорил он тихо, вспоминая.

Руслан медленно повернулся к дочке, склонился над ней, поцеловал в холодный лобик и бережно, как спящую, уложил на пол, поправив волосы.

— Оленька, полежи немножко, — прошептал он. — Мы сейчас… Мы сходим за мамой…

— Боже… какой кошмар… — Жанна оглядывалась вокруг, не в силах оторвать взгляд от разрушений, от тел, от кровавой каши, от ужаса, который ещё утром невозможно было даже представить.

— Да, нельзя тут оставаться, — Илья дёрнул её за руку, увлекая за собой. — Надо валить, пока есть возможность.

Они поравнялись с лежащими на полу тремя телами, и Жанна замедлила шаг, вглядываясь в неподвижные фигуры.

— А этих застрелили… — с удивлением произнесла она, заметив характерные ранения.

— Чёрт… — зашипел Илья, резко останавливаясь. — Давай по-другому. Разворачиваемся, быстро.

— Что? Что такое? — Жанна непонимающе уставилась на него.

— Надо выйти с другой стороны, там люди в форме, — Илья кивнул в сторону группы военных, которые копошились у выхода. — Если они увидят, что на мне, гражданском, их разгрузка и автомат… Я боюсь представить, что они со мной сделают…

— Илья, а сколько сейчас времени?

Илья механически повернул запястье с часами к лицу, с трудом разбирая цифры в полумраке.

— Без десяти десять. А тебе зачем?

— Нам надо срочно на Казанский вокзал, — выпалила она.

— За кой хрен? — удивился он, округляя глаза. — До него на машине только час с лишним отсюда ехать! А учитывая погоду и что вообще вокруг творится…

— Не кричи, малохольный! — Жанна дёрнула его за рукав. — Оттуда отходит поезд на юг.

— И? — Илья нахмурился, пытаясь уловить связь.

— Что и? — Жанна и сама задумалась на секунду, но быстро нашлась. — Ну, мой отец будет ждать меня там. Он прислал сообщение, сказал, чтобы я срочно села на этот поезд.

— Я не думаю, что я вот так сразу готов куда-то ехать, — Илья покачал головой…

— Ты собирался полететь в Испанию, парень! — перебила его Жанна. — А тут просто на юг сгонять надо, всего-то! Даже на самолёте лететь не придётся!

Илья задумался, по лицу было видно как у него внутри борется куча противоречивых мыслей.

— А откуда у тебя это шмотьё, кстати? — вдруг спросила Жанна, кивая на его экипировку.

— Ты только очухалась? — усмехнулся Илья. — С мёртвого солдата снял, пока ты в туалете прихорашивалась.

— Да уж… Можно было и самой догадаться… Нам сейчас надо пробраться на парковку и угнать тачку, получается?..

— Ну до парковки дойти не проблема, — Илья огляделся, оценивая расстояние. — Я вижу её даже отсюда. Проблема в том, чтобы проскочить мимо воентуры и в принципе угнать тачку. Ты хоть представляешь, как это делается?

— Ля, чему вас вообще учили в школе на уроках труда? — возмутилась Жанна, уперев руки в бока.

— Ну, наверное, столярному делу, — огрызнулся Илья. — Точно не угону автомобилей! А вас чему учили?

— Искусству ахмурения, — беззастенчиво ответила блондинка.

— Я так понимаю, четверть по этому предмету ты сдала на хреново, — хмыкнул Илья, окидывая её скептическим взглядом.

Они секунд десять яростно сверлили друг друга глазами, готовые разразиться новой перепалкой, а потом вдруг одновременно заржали, не в силах сдерживаться.

— А! — Илья вдруг скривился, схватившись за грудь.

— Что с тобой? — Жанна мгновенно перестала смеяться, вглядываясь в его лицо. — Малохитыч?

— Грудина болит, — прохрипел он. — Ударился, походу когда упал...

— Да уж… — Жанна покачала головой. — Мы с тобой как две свиньи недобитые.

— Слушай, ты такая приятная девушка, — Илья скривился в саркастической улыбке. — Такая жизнеутверждающая.

— Взаимно.

Пока они обменивались комплиментами в тени колонны, мимо них к туалету прошёл высокий мужчина с мальчишкой. Он кинул на них долгий, тяжёлый взгляд, и Жанне показалось, что в этом взгляде было что-то нехорошее, какая-то затаённая боль, обида и ярость что ли.

— Ладно… — поёжилась она, когда мужчина скрылся из виду. — Давай поскорее свалим отсюда.

— Вон туда, — Илья указал пальцем на боковую парковку, которую едва ли было видно сквозь дым и пыль. — Там должны быть машины.

Они заковыляли по разрушенному залу, боясь, что вот-вот что-то сверху рухнет им на головы, и каждые несколько секунд непроизвольно вжимали головы в плечи, когда где-то рядом раздавался очередной грохот падающих обломков. На самом деле большая часть конструкции уже обвалилась в первые минуты после удара, и сейчас падали только какие-то несущественные остатки — куски штукатурки, обломки вентиляции, куски арматуры, которые держались на честном слове. Но в разрушенном аэропорту, полном битого стекла, торчащей арматуры и шатающихся конструкций, находиться было опасно в любом случае, так-то каждый шаг тут мог стать последним.

— Моя сумка! — Жанна вдруг дёрнулась в сторону, указывая на свою дорожную сумку, которая валялась у стойки регистрации. Видимо, когда Илья оставил сумку на кресле, где они сидели, ударной волной её снесло и отбросило сюда. Ей стало ужасно стыдно, что она о ней позабыла. Так увлеклась уходом, что чуть важное здесь не оставила.

— Повезло, — буркнул Илья, провожая взглядом её находку. — Я хрен знает, где моя теперь. Наверное, под обломками где-то.

— У тебя там всё равно ничего ценного, кроме чистых носков, не было, — отмахнулась девушка, подхватывая сумку и перекидывая лямку через плечо.

— Зачем я за тобой вернулся? — простонал Илья, закатывая глаза.

— Что? — Жанна искренне оскорбилась, даже остановилась на мгновение, чтобы посмотреть на него с возмущением.

— Ничего, — он махнул рукой. — Идём уже.

— Господи, как же меня мутит, — пожаловалась она, хватаясь за голову. — Каждое движение долбит по вискам.

— У тебя, наверное, сильное сотрясение..., — предположил Илья, поддерживая её под локоть. — Что там в туалете случилось? Откуда там взялись эти… мертвяки?

Жанна замерла на месте, и её будто кипятком окатило. Вот меньше всего сейчас ей хотелось вспоминать и тем более рассказывать о том, что произошло в женском туалете.

— Похоже… — начала она, сглатывая ком в горле. — Эта парочка спряталась в нерабочей кабинке, когда тут началась самая первая заварушка с зомби. Заперлись там и, видимо, обратились. А потом… пришли мать с девочкой, и они их услышали. И…

— Понятно, — перебил её Илья, видя, как тяжело ей даётся этот рассказ. — Весь зал видел, как испуганная девчонка выбежала из туалета с криками.

— Она спаслась, значит? — Жанна посмотрела на Илью с полными надежды глазами.

— Жан… — начал Илья и запнулся. Он, конечно, не хотел говорить ей таких вещей, не хотел разрушать эту её маленькую радость, и фразу заканчивать не стал. Да и неужели она сама не видит, что из тысячи человек здесь выжили единицы? Но тут он уловил её странный, испуганный взгляд: она смотрела куда-то вниз, ему за спину, и лицо её медленно вытягивалось, бледнело, застывало в ужасе. Илья обернулся и увидел, что за одним из завалов, лежит детское тельце.

Они обошли кучу обломков.

— Она мертва? — Жанна прошептала это еле слышно и посмотрела на Илью, ища у него ответа, поддержки, хоть чего-то.

Илья облизал пересохшие губы. Он сразу узнал эту девочку, именно эта девочка и выбежала из туалета с криками. Говорить об этом Жанне он тоже не стал. Он присел на корточки и, как в кино, приложил два пальца к тоненькой шейке.

— Ты не уловишь таким образом пульс, — расстроенно сказала Жанна, глядя на его неуклюжую попытку. — Поднеси ладонь ко рту, может, дыхание почувствуешь. Хотя… я уже и так по спокойной груди вижу, что она не дышит.

— Эй вы! — прорычал кто-то сзади таким голосом, что у обоих по спине пробежал холодок.

Жанна с Ильёй резко обернулись и увидели высокого мужчину с мальчиком, которые быстро двигались в их сторону. Сказать, что они бежали, было нельзя: мужчина бежать явно не мог, судя по его неестественной походке и зажатому боку, но он шёл быстрым, решительным шагом.

— Твари! — заорал он, и голос его эхом разнёсся под разрушенными сводами. — Я убью вас, уроды!

— Чего? — выдохнул Илья, не понимая, что на этот раз происходит.

— Бежим, — Жанна схватила его за рукав и дёрнула. — Давай же, быстрее!

Они тоже особо бежать с их травмами не могли: Илья держался за грудь, Жанна спотыкалась на каждом шагу, поэтому погоня выглядела довольно комично, как будто они участвуют в олимпийских соревнованиях по спортивной ходьбе.

— Стоять! Твари! — прогремело за спиной, и следом прозвучали выстрелы — два, три, четыре.

Жанна запищала от ужаса, приседая и закрывая голову руками, но ни одна пуля в них не попала, что было вполне логично, ведь точно стрелять на ходу, да ещё и в таком состоянии, как у Руслана, было практически невозможно. Она присела за грудой смятых кресел, пытаясь отдышаться.

— Жанна, совсем немного осталось! — Илья подскочил к ней, схватил за руку и заставил подняться. Он потащил её к выбитому окну, через которое жадно, огромными хлопьями, проникал снег, застилая всё вокруг белой пеленой.

— Быстро! Туда! — послышались приглушённые расстоянием голоса, и Илья понял, что это военные. Значит, валить надо ещё быстрее.

Руслан в силу своего ранения шёл всё медленнее и медленнее, силы оставляли его с каждой секундой, но упрямство и слепое, жгучее желание отомстить не отпускали его, гнали вперёд, заставляли терпеть боль. Наверное, он бы продолжил ковылять за этими двумя козлами отпущения, если бы двое мужиков в форме не догнали и не скрутили его, выворачивая руки и отбирая пистолет.

— Пустите! Пустите меня! — прорычал он, дёргаясь и пытаясь вырваться.

— Откуда у тебя табельный ПМ? Это же наш…

Второй военный, который держал Руслана, посмотрел на пистолет и нахмурился.

— Ты откуда это взял, мужик? Отвечай!

Руслан только злобно смотрел на них, ничего не отвечая. Лицо его покраснело от гнева, на лбу вздулась и запульсировала вена, глаза налились кровью. Он всё ещё дёргался, пытаясь освободиться, но сил уже не было.

— Спокойно, — сказал первый военный, забирая пистолет. — Спокойно, я сказал.

Второй военный перевёл взгляд на Лёньку, который стоял чуть поодаль, испуганно переводя взгляд с отца на военных и обратно. Мальчик дрожал, кусал губы и, кажется, вот-вот готов был расплакаться.

Военный тяжело выдохнул, посмотрел на своего напарника, потом снова на мальчика, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на усталость и сочувствие.

— Какой сложный денёк...

Руслан снова начал извиваться и плеваться, слова его доносились вслед парочке, которая уже топтала асфальт на парковке, удаляясь всё дальше и дальше.

— Сволочи! — орал он, дёргаясь в руках военных. — Я найду вас! Я вас убью! Убью!

— Господи… — Жанна еле переставляла ноги, опираясь на Илью, она очень устала, и погоня вымотала её ещё больше. Снега тут почти не было — горящий и падающий боинг милостиво расплавил основную снежную массу и сдул другую, оставив вместо сугробов мокрый асфальт, покрытый копотью и сажей. — Ты что-то ему сделал? За что он на нас так взъелся?

— А я тут причём? — искренне удивился Илья. — Он, похоже, кукухой поехал от всего этого!

— Да он же нас целенаправленно преследовал! Не просто так!

— Пригнись! — Илья вдруг схватил Жанну и резко затащил её за огромный внедорожник, прижимая к холодному металлу. — Тихо!

— Чо там? — она еле слышно пропищала, вжимаясь в машину.

Вдоль рядов автомобилей, со стороны города, в сторону аэропорта двигалась процессия. Около двух десятков зомби шли медленно, но целеустремлённо. Когда одна девушка в разорванном платье прошла буквально в метре от машины, за которой они прятались, а за ней, спотыкаясь, проследовал ребёнок лет пяти-шести, Жанна чуть в обморок не грохнулась, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. За её спиной также послышались шаркающие шаги, она хотела было повернуть голову, чтобы увидеть, кто там, но Илья едва заметно отрицательно покачал головой. Зомби сейчас их не видели, но видели одну очень яркую цель, и эта цель всё ещё немного горела, и у этой цели слышались манящие голоса людей. Не стоило сбивать их с курса, пусть идут, куда идут.

Когда движение стихло и последние шаркающие шаги затихли, Илья примерно подождал с минуту, прислушиваясь и вглядываясь в парковку. Жанна уже тряслась от холода и стучала зубами так громко, что, казалось, этот звук был слышен за километр.

— Вроде всё стихло… — Он поднялся с корточек, разгибая затекшую спину, и осмотрелся, держа руку на кобуре. — Да… никого не вижу. У тебя есть что надеть?

Жанна судорожно закивала, расстегнула сумку дрожащими пальцами, достала оттуда огромное плюшевое худи чёрного цвета и блаженно натянула его на себя, зарываясь лицом в мягкий воротник.

— Оделась? — Илья повернулся к ней и замер, разглядывая её голову. — А это ещё что…

— Ну шапки-то нет, — объяснила Жанна, поправляя на голове повязку. — Пусть хоть так уши греет.

Она закрыла сумку и подняла на него глаза, а Илья с трудом сдерживал улыбку, разглядывая на её мэйкап-повязке изображение рыжего кота, а точнее: его жопки с аккуратно пришиты белыми яичками, которые красовались прямо над её лбом.

— Так… — он решил не комментировать, понимая, что сейчас не до смеха. — Нам надо найти открытую машину с ключами.

— Ты серьёзно? — Жанна выпучила глаза. — Открытую машину? С ключами? А может, нам сразу миллион вертолётов и один доллар попросить у Вселенной?

— Чего? — Илья не понял сарказма.

— Ты реально веришь, что кто-то тут мог тачку бросить с ключами? — Она упёрла руки в бока. Её излюбленная поза.

— Ну а почему бы нет? — пожал плечами Илья. — Люди в панике могли всё что угодно сделать.

Они уже начали спорить вполголоса, когда вдруг оба замерли, услышав знакомый звук - урчание заводящегося двигателя где-то совсем рядом.

— Ты слышишь? — Жанна схватила его за руку.

— Да! — Илья завертел головой. — Надо найти эту машину! Быстрее!