Иволга
Это же всего лишь люди. Почему они так насторожились?
Эйден привстал в стременах, вытянул шею, пытаясь разглядеть случайных встречных.
— Что происходит? — спросил он тихо. — Это же просто люди.
— В такое время «просто люди» по дорогам не шарятся, — тихо ответила Равена. — Держись за нами.
— И не лезь, — добавил Талиас, держа лук горизонтально перед собой.
Группа людей приближалась. И тогда Эйден заметил, что идут они странно — дёрганно, угловато, раскачиваясь из стороны в сторону, будто кто-то ведёт их за ниточки.
Налетел порыв ветра, бросив в лицо капли дождя и принеся странный сладковатый запах. Лошади встревоженно заржали, выгнули шеи, затанцевали, пытаясь отступить влево.
— Не нравится мне это, — пробурчал в бороду Радмир, крепче перехватив рукоять меча.
— Так пахнет лес, — в тон ему ответил Талиас.
— А по мне, так пахнет славная битва, — Равена бросила взгляд на Эйдена и озорно подмигнула ему. — Доставай свою игрушку, мальчик. Только смотри, не пристрели нас.
Эйдена обуяла паника. Он дрожащими руками потянулся к седельному чехлу. Нащупал холодное дерево укороченной ложи и гладкий металл ствола. Вытянул мушкетон, тяжёлый, несмотря на свои скромные размеры. Непослушные пальцы нырнули в подсумок, достали патрон с янтарным порохом, втолкнули его в казённик и с щелчком закрыли затвор. Тяжесть оружия и механические действия должны были его успокоить. Но мушка на стволе только плясала в такт трясущимся рукам.
И это заметил Талиас:
— Не лезь не в свою битву. На тебе — лошади. С остальным мы справимся. — Он заглянул в глаза Эйдена. В них плескался первобытный ужас. — Эй! Ты меня услышал?
Эйден сглотнул и судорожно закивал. Талиас накинул свои поводья на луку его седла, привстал в стременах и прицелился.
И в эту самую минуту шесть фигур вдруг замерли. Казалось, они только сейчас заметили, что на дороге не одни. Синхронно, как один, они повернули головы, уставились на всадников глазами с мутными светло-зелёными зрачками. И рванули к ним.
Свистнула стрела с чёрным оперением. И настигла цель, вонзившись в глазное яблоко одного из нападавших. Кто-то вскрикнул. Эйден с удивлением обнаружил, что это он. Человек же будто ничего не заметил — лишь слегка пошатнулся, замедлился и продолжил движение.
Эйдена бросило в холодный пот. Как такое может быть? Он должен быть мёртв!
Талиас выпустил ещё две стрелы и спрыгнул с коня. Равена сиганула следом, достала топорик, подбросила его в воздухе, перехватила за древко поудобнее и с воплями понеслась навстречу врагам.
Радмир тяжело спешился, обнажил меч и шлёпнул своего коня по крупу. Тот взвился на дыбы и поскакал прочь. Лошади Равены и Талиаса рванули следом, потянув за собой жеребца Эйдена.
— Нет, Иней, стой, — крикнул Эйден. Он одной рукой натянул поводья, удерживая в другой мушкетон. Жеребец заржал, встал колом, упёрся всеми ногами в землю. С луки седла соскользнули поводья коня Талиаса, и тот, взбивая копытами влажную землю, устремился за остальными лошадьми в поле. Эйден не смог сдержать вздоха: кажется, только что он дал полуэльфу ещё один повод для язвительных комментариев. Если только они выживут.
Справа раздалось мычание. Иней испуганно скосил глаза, загарцевал на месте, пошёл боком. Под кожей коня крупной дрожью ходили мышцы. Он храпел, раздувая ноздри, и отчаянно мотал головой, пытаясь вырвать поводья. Животное чувствовало то, чего пока не видел всадник: противоестественный, сладковатый смрад гниющей плоти, от которого хотелось бежать без оглядки.
Эйден крепко сжал ногами бока коня, пытаясь удержать его на месте. Обернулся. И столкнулся взглядом с бледно-зелёными слепыми глазами.
Прямо на него, скрючив почерневшие пальцы, шёл человек. Или НЕ человек? Кожа пепельная, покрыта множеством похожих на жировики бугров. Шея неестественно повёрнута. Челюсть отвисла. Ноги переступают неровно, дёрганно. А на груди, на испачканной кровью и глиной одежде, вышит золотой феникс с сосновой веткой в клюве.
Эйден узнал его. Солдат. Он видел этого парня — своего ровесника — во время множественных спаррингов с Исмаром. Кроме последнего. Один из гарнизона. Один из лучших. А теперь что с ним случилось?
— Не подходи! — Эйден вскинул оружие. Солдат, вернее, то, что от него осталось, остановился. Хрустнула шея — он наклонил голову к плечу, практически уложив на него ухо. Услышал? Понял? Значит, не всё ещё потеряно?
И тут рот существа растянулся в улыбке — безобразной, хищной, без следа былой жизни и очарования. Эйден сглотнул, положил палец на спусковой крючок. Сейчас, или
Нет. Не могу.
Неживой солдат вдруг прыгнул на коня. Иней шарахнулся влево, встал на дыбы. Эйден, потеряв баланс от шока и неожиданности, вылетел из седла. Упал. Мушкетон отлетел в сторону. Жеребец, обезумев, рванул прочь.
От удара о землю воздух выбило из лёгких, перед глазами вспыхнули звёзды. Эйден застонал, попытался подняться, но руки не слушались, голова шла кругом. Перед глазами темнело. Нет, нельзя, иначе всё пропало.
Талиас отбросил лук, выхватил из ножен длинный кривой кинжал. Прыгнул на ближайшую марионетку, вонзил клинок снизу-вверх, под челюсть. Выдернул. Снова вонзил. И в третий раз. И в четвёртый. Пока то, что когда-то было человеком, не повалилось наземь без движения.
Тыльной стороной ладони смахнул с лица следы мутной зеленовато-бурой крови. Осмотрелся. Равена, играючи орудуя своим миниатюрным боевым топором, уже проломила череп одной марионетки и остервенело наносила удары другой, сидя на ней верхом. Радмир работал мечом с абсолютно невозмутимым видом, будто рубил дерево, а не кости. Выпады его были короткие, движения мягкие, но точные. Прямо на глазах Талиаса он подрезал сухожилия ног марионетке и, когда та упала на колени, одним движением снёс ей голову.
— Не подходи! — раздался крик. Отчаянный, почти срывающийся на фальцет. Талиас обернулся на звук.
И увидел, как Эйден целится в одну из марионеток. Мешкает — всего долю секунды, — но этого достаточно, чтобы лес сделал ход. Марионетка прыгает. Жеребец Эйдена вздымается на дыбы, сбрасывая седока. Бежит прочь, сбивая грудью марионетку.
Видно, что лорд пытается подняться, но падает раз за разом. А марионетка уже пришла в себя — и идёт на него.
— Draeth*, — сквозь зубы выругался Талиас. — Draeth morr’an**.
Тянуть нельзя. Полуэльф рванул к Эйдену. Перепрыгнул через обезглавленный труп, ускорился. Марионетка уже наклонилась над лордом, протянула руки.
В два прыжка Талиас преодолел расстояние, отделявшее его от Эйдена, размахнулся кинжалом и вонзил острие в шею мёртвого солдата. С хрустом дважды провернул клинок и толкнул марионетку в грудь, освобождая оружие. Нелепо взмахнув руками, тварь упала на спину. И замерла.
Талиас, тяжело дыша, вытер клинок о брюки, убрал в ножны. Навис над Эйденом. Тот широко открытыми глазами смотрел сквозь него, сжимая побелевшими пальцами чёрную землю.
Шум за спиной стих. Талиас бросил взгляд через плечо. Марионетки в неестественно изогнутых позах лежали на земле, Равена и Радмир убрали оружие.
— Всё кончилось, — Талиас снова повернулся к Эйдену, нехотя протянул ему руку. — Вставай, лорд.
Эйден осоловело смотрел перед собой, будто не понимая, что произошло. Затем помотал головой, разгоняя пелену перед глазами, и только потом увидел протянутую руку и склонившегося над ним полуэльфа. Лицо Талиаса было забрызгано бурыми пятнами, губы сомкнуты в тонкую жёсткую линию, а в чуть раскосых голубых глазах плескалась целая смесь чувств — возбуждение после боя, страх и жалость, смешанная с брезгливостью.
Молодой лорд понял: Талиас разочарован. Полуэльф видит в нём не более чем обузу, ни на что не способного мальчишку.
Эйден отвёл глаза. Нашёл взглядом мушкетон — тот валялся в грязи в нескольких шагах от него.
— Ну, ты встаёшь? — в голосе Талиаса послышалось раздражение. Эйден снова посмотрел на протянутую ладонь. Он ни за что не примет этой помощи. Хватит.
— Я сам, — он отбил руку полуэльфа, медленно поднялся, покачнулся от приступа головокружения, но устоял на ногах.
— Малец, ты в порядке? — раздался женский голос: Равена в сопровождении Радмира шла к нему.
— Бывало и лучше, — Эйден криво усмехнулся и тут же сморщился от приступа тошноты. Кажется, он сильно приложился головой.
Радмир молча поднял мушкетон, бережно отёр краем рубахи грязь с чёрного металла.
— Ты не выстрелил, — спокойно, без тени осуждения, сказал он. Эйден покачал головой.
— Я не смог. Не смог. Он же человек.
— Был им, — коротко бросил Талиас. — Теперь — всего лишь оболочка.
Эйден резко к нему повернулся.
— Я знал его! Видел его каждый день на плацу в замке. Он был моим ровесником. Один из лучших в гарнизоне. Оболочка? Да как ты смеешь так говорить?! Для тебя все люди — пустышки?
Он почти кричал. Глаза защипало, и вот первые слёзы проложили дорожки на щеках. Эйден был не в силах совладать с этим — эмоции взяли верх, вырвались на волю. Это была смесь ужаса, горя и почти физической боли потери. Он не знал имени этого солдата, но переживал за него как за любого, кто присягнул его семье. Если бы не он, если бы Эйден не настоял, возможно, отец не отправил бы этого парня на верную смерть. Если бы не он...
Эйден опустился на корточки, обхватил колени. Плечи тряслись от рыданий, слёзы градом катились по лицу, прокладывая дорожки в грязи.
Наёмники стояли над ним. Молча. Талиас отвернулся, не в силах вынести слабость молодого лорда. Равена беспомощно поглядывала то на Эйдена, то на Радмира, в её глазах плескалось почти материнское беспокойство. Северянин же, тихо вздохнув, положил тяжёлую, горячую ладонь на плечо молодого лорда.
— Каменное сердце не болит, но и не бьётся, лорд Эйден, — густой баритон хьёрда звучал ровно, перекрывая шум ветра. — Твоя рука дрогнула, потому что ты вспомнил живого. Это то, что отличает нас от Леса. Сохрани эту силу.
Радмир мягко, но непреклонно потянул Эйдена вверх, заставляя подняться. Затем аккуратно вложил мушкетон в дрожащие руки.
— Тот мальчик умер там, на тракте. А то, что пришло за тобой, лишь осквернило его память. В следующий раз... стреляй в Лес. Даруй мёртвым покой.
Эти слова, сказанные твёрдо, но с практически отеческим теплом, заставили Эйдена поднять голову. Слёзы замерли в глазах. Он кивнул. Губ коснулась благодарная улыбка.
— Спасибо, Радмир. В следующий раз я не дрогну.
— Господа, я ни на что не намекаю, — Равена как всегда бесцеремонно ворвалась в разговор, — но, кажется, мы их не до конца убили.
Эйден, Радмир и Талиас одновременно обернулись к ней. Равена указала пальцем на ближайшее тело. Все взгляды перевелись на него. В наступившем молчании, перекрывая едва слышный шум дождевых капель, раздался единичный хруст. Затем ещё один. И снова.
Равена попятилась. Радмир отступил на два шага. Эйден вытянул шею, чтобы рассмотреть солдата. Талиас наклонился над телом, изучая его. Один из бугров на теле марионетки лопнул. Тёплая зеленоватая жижа брызнула на лицо полуэльфа, из разрыва показался росток.
— Sshaer!*** — полуэльф отшатнулся, брезгливо стирая с лица тошнотворную слизь.
Треск усиливался. Бугры на теле марионетки лопались один за другим, и из открывшихся ран прорастали то зелёные ростки, то белые, похожие на червей, корни.
Место, куда попала кровь мертвеца, вдруг кольнуло — будто сосновой иголкой. И тут же вокруг укола растёкся испепеляющий жар. Полуэльф зарычал, сложился пополам, впился ногтями в кожу, будто пытаясь выцарапать боль.
— Талиас! — крикнула Равена, рванула к нему.
— Стой! Не подходи! — Талиас выставил руку. Радмир ухватил женщину за запястье, притянул к себе. Она в ужасе уставилась на полуэльфа.
Эйден остолбенел. Не от страха. От неправильности происходящего. Человек прорастал, будто клумба в замковом саду. Ростки тянулись к небу, покрываясь корой, распускаясь резными зелёными листьями. Чёрные корни змеями расползались в разные стороны, ввинчивались в землю и исчезали там.
— Ты! Не стой! Прочь! — Талиас повернулся к Эйдену, и тот заметил зелёную отметину на его щеке. Молодой лорд попятился, споткнулся, пошатнулся.
Треск нарастал. Превратился во влажный, хлюпающий хруст — то ломались кости, рвались ткани, разбрызгивалась кровь. Талиас что-то выдавил сквозь зубы, прыгнул к Эйдену, отталкивая его плечом, повалил на землю, накрыл собой.
Тело марионетки рвануло. Громко, словно огромный пузырь. Равена закричала. Талиас стиснул зубы. Слева и справа на землю обрушился зловонный дождь из ошмётков одежды, плоти, густой крови. Эйден поднял взгляд. Полуэльф низко навис над ним. Отметина на острой скуле слабо светилась изнутри. Зубы стиснуты, руки дрожали
—Талиас, ты в порядке? — тихо окликнул Эйден. Полуэльф повернул к нему голову, судорожно кивнул. А потом глаза его закатились, и он без чувств упал на него.
___* Бесполезный
** Ты — бесполезная обуза
*** Проклятье
Глава десятая
— Осторожно, Радмир, ты его сломаешь! — сверху закудахтала Равена.
— Ты слишком о нём печёшься, — в голосе северянина прозвучали непривычные ироничные нотки. Он наклонился, аккуратно подхватил тело полуэльфа и легко, как пушинку, снял его с Эйдена. Молодой лорд с шумом втянул воздух: Талиас хоть и оказался на удивление лёгким, но его веса хватало, чтобы сдавить Эйдену грудную клетку.
— В нём от эльфа больше, чем кажется. Я однажды локтем его в рёбра ткнула, так он потом три недели руку поднять не мог и дышал через раз. О, Эйден, как дела? Встать можешь?
Эйден кивнул, сел. Ухватился руками за голову. Сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Полегчало. Поднялся, выпрямился. Пошатнулся. Равена поднырнула под руку, подставила плечо.
— Да, досталось тебе. Идём, приведём тебя в чувства. У меня в седельной сумке а, мох побери, лошади!
— Простите, — Эйден вздохнул, опустил голову. Талиас доверил ему лошадей, а он даже с этим не справился.
— Не беда, — Радмир закинул полуэльфа на плечо, поднёс пальцы к губам и низко, протяжно свистнул. — Василёк приведёт. Идём, нужно отойти дальше.
Эйден обернулся на марионетку. На её месте вымахала целая рощица — не меньше дюжины деревьев и разветвлённая сеть корней, скрывших тело солдата и уходящих глубоко под землю. Его передёрнуло.
— Мы не можем оставить его так. И остальных тоже.
— Сначала спасём живых, — резонно возразил Радмир. — Мёртвые подождут.
Они вышли на дорогу в паре дюжин метров от места боя. Радмир осторожно опустил Талиаса на пожухлую траву. Тот застонал, ресницы дрогнули, но глаз он не открыл. Эйден сел рядом. И без того бледное лицо полуэльфа было белее мела, и на нём особенно чётко выделялась отметка, напоминающая зелёный скрученный побег.
Талиас накрыл его собой. Не раздумывая. Если бы не он, у Эйдена тоже были бы такие метки. Но зачем это полуэльфу? Они же друг друга на дух не переносят.
— Он делал свою работу. Не кори себя. — Равена опустилась на корточки рядом. Осторожно повернула голову полуэльфа. Судорожно втянула воздух сквозь зубы. На шее, у линии роста волос, слабо светилась ещё одна метка.
— Что это за символ?
— Не знаю, — женщина повела плечами. — Впервые вижу. И твари эти то есть, люди. Не думала, что лес на такое способен.
Эйден знал этих наёмников несколько часов, но уже привык к легкомысленному и по-детски непринуждённому поведению Равены. Сейчас же она открылась с новой стороны. И выглядела обеспокоенной, уставшей, как будто враз постаревшей.
Талиас много для неё значил. Все их перепалки были просто подтруниванием старых друзей, без малейшего намёка на оскорбления и соперничество.
Эйден коснулся плеча женщины. Она шмыгнула носом.
— Всё будет в порядке, — сказала Равена. — Этот засранец ещё нас всех переживёт.
За спиной раздалось ржание. Эйден обернулся и не смог сдержать улыбки: лошади возвращались к своим седокам. Первым шёл Василёк, остальные растянулись за ним.
— О, наконец-то! — Равена просияла, вскочила, отряхнула брюки. — Мои запасы вернулись! — Обернулась к хьёрду. — Радмир, не знаю, как ты это сделал, но ты прелесть!
Она подорвалась навстречу лошадям, обняла голову своей кобылы и порывисто чмокнула её в нос. Затем подхватила под уздцы, сгребла другой рукой поводья Инея и коня Талиаса, повела животных к месту стоянки.
Василёк подошёл к Радмиру, ткнулся в протянутую ладонь лбом, замер так, закрыв глаза. Между северянином и его конём как будто была установлена невидимая связь. И, возможно, именно эта связь заставила других лошадей идти за Васильком — как Равена и Талиас шли за хьёрдом.
— Вот, держи, — наёмница нависла над плечом молодого лорда, опустила перед глазами кожаную флягу.
— Что это? — Эйден поднял недоверчивый взгляд, но флягу взял.
— Лекарство от бессилия, — Равена хохотнула, с размаху уселась на траву рядом с ним. — Пей, не пожалеешь!
Эйден открыл крышку. Принюхался. В ноздри ударил резкий спиртовой запах со сладковатыми нотами.
— Это же самогон, — он протянул флягу Равене. — Без меня.
— Э, не обижай! — Равена надулась. — Всего глоток вернёт тебе силы и радость жизни.
— И наставит на путь алкоголизма, — Эйден мягко улыбнулся и покачал головой. — Я как-нибудь справлюсь.
— Радмир, скажи ему! — Равена подняла голову на северянина. Тот хмыкнул, забрал у Эйдена флягу, сделал два больших глотка. Вытер губы тыльной стороной ладони.
— Это не лекарство, лорд, — Радмир вернул флягу насупившейся наемнице. — Это плата за сон без кошмаров. Умный человек пьёт воду, чтобы жить. Мы пьём это, чтобы иногда забывать, как мы живём.
— Сон без кошмаров, говоришь — Эйден задумчиво посмотрел на флягу в руке Равены. Кошмары уже стали частью его жизни. И, если с лесом не удастся договориться, они высосут из него силы так же, как из его отца. Пусть это не лекарство, но если принесёт ему спокойный сон, возможно, стоит попробовать.
Равена заметила его взгляд. Молча протянула флягу. Эйден кивнул, обхватил кожаные бока пальцами, прижался губами к горлышку. Сделал осторожный глоток.
Напиток обжёг рот, горячим комом скатился по горлу и растёкся теплом в желудке. Эйден поперхнулся. Из глаз брызнули слёзы. Он отвернулся, закашлялся, одновременно возвращая флягу Равене.
— Ну и пойло, — прохрипел он между приступами кашля. — В жизни не пробовал ничего более отвратительного!
— Да? — Равена покачала флягу перед собой. — А по мне, ничего хуже «Риттервейна» тысяча триста тридцать восьмого года люди ещё не изобрели. Кислятина такая, что скулы сводит, зато лорды за него золото отваливают.
— Я что, похож на стол? — раздался слабый голос Талиаса снизу. — Какого мха вы вокруг расселись?
Три удивлённых взгляда опустились на полуэльфа. Встретились с его мерцающими глазами. Лицо Равены просияло, рот расползся в широкой улыбке.
— Талиааааас! — протянула она. — Принцесска моя ненаглядная! С возвращением в наш бренный мир!
— Ты меня уже поминала с новым другом? — Талиас нахмурился. — Не рановато ли?
— Ой, типун тебе на язык, — Равена скривилась. — Мы тут, между прочим, переживаем!
— Ага, я заметил, — Талиас попытался привстать на локтях, но тут же без сил рухнул обратно. Закрыл глаза. Вздохнул. — Может, поможете?
— Не думаю, что это хорошая идея — Эйден попытался возразить и тут же прикусил язык: вряд ли после всего произошедшего Талиас примет его заботу.
— А ты не думай, — полуэльф на него даже не посмотрел. — Просто помоги. И дай сюда флягу.
Эйден на миг растерялся. Но увидел едва заметный кивок Радмира. Наклонился к Талиасу, подхватил его под лопатками, помогая сесть. Не удержавшись, взглянул на метку на лице полуэльфа. И ему показалось, или она мягко пульсирует? Будто бьётся сердце.
— Нравится? — голос полуэльфа вернул его в реальность. — Хочешь себе такую же?
— Не нравится, — Эйден отстранился, сжал губы в тонкую линию. — Не хочу.
— Тогда не рассматривай, — Талиас отвернулся, пряча гримасу боли: метки на лице и теле словно ввинчивались в кожу.
Равена вложила в руку приятеля флягу. Он задумчиво посмотрел на сосуд, будто что-то взвешивал. Пальцы правой руки скользнули к бедру, где в ножнах покоился кинжал. Может, просто вырезать это из себя? Нет, лес так просто не вывести.
Талиас поднёс флягу к лицу. Рука дрожала, горлышко ходило ходуном, губы никак не могли его поймать. Равена не спешила помогать — знала, что друг откажется. Он не настолько слаб. Полуэльф ухватил флягу второй рукой, прильнул к горлышку, начал пить.
Равена считала глотки. Один. Второй. Третий. Четвёртый.
— Так, приятель, стоп, — на пятом она выдернула флягу из пальцев Талиаса. — Ты ж не хмелеешь. Так не переводи продукт — оставь тем, у кого есть такой талант.
Талиас устало усмехнулся. Сил спорить с наёмницей не было. Тем более, что она права. Но так он хотя бы мог чувствовать себя одним из них — простых людей. Смертных. Конечных.
Он тряхнул головой. Бросил взгляд на Эйдена. Тот выглядел не лучше: грязный, мокрый, опустошённый и испуганный. Как выброшенный на улицу щенок. Интересно, сможет ли он вырасти в большого и грозного волка?
Взгляд скользнул на колени Эйдена. Зацепился за блестящую чёрную сталь. Мушкетон. Патрон. Янтарный порох.
— Что ты там говорил про этот свой порох?
Вопрос заставил Эйдена вздрогнуть. Это было последним, что он ожидал услышать.
— Горит в два раза быстрее обычного.
— В два раза быстрее, — Талиас будто взвешивал каждое слово. — Это мне подойдёт. Дай.
Он протянул руку. Эйден уставился на дрожащую ладонь.
— Что ты хочешь сделать?
— Не твоего ума дело, — окрысился Талиас. — Просто дай сюда!
— Моего, раз порох у меня, — Эйден вскинул подбородок, свысока смерил Талиаса взглядом. — Что ты собираешься делать?
Талиас коснулся метки на скуле, неотрывно глядя молодому лорду в глаза.
— Выжечь эту гнусь до самых корней.
Три пары глаз снова уставились на полуэльфа. Только смотрели не с радостным удивлением, а как на полоумного.
Выжечь? Эйден даже представить себе не мог, какие у этого могут быть последствия. Он слишком хорошо помнил, как неправильная мерка и давление в камере спровоцировали взрыв в мастерской.
Молодой лорд незаметно потёр след от ожога на запястье. Он только недавно перестал беспокоить, но продолжал багровым рубцом напоминать о цене ошибки.
— Ты, верно, спятил — Эйден, наконец, заговорил. — Ты убьёшь себя.
— Лес в любом случае меня убьёт. А я не хочу давать ему такой радости.
— Я не могу тебе этого позволить, — молодой лорд ближе подвинул к себе мушкетон. — Найдём другой способ.
— Лес остановит только огонь, — Талиас покачал головой. — Дай. Я знаю, что делаю.
Эйден покачал головой, сжал пальцами ствол мушкетона. Ровно в тот момент, когда Талиас слишком стремительно для серьёзно раненого накинулся на него, перехватил мушкетон по обе стороны от его рук, с силой дёрнул на себя.
Взгляды пересеклись. В глазах Талиаса Эйден увидел ледяную решимость. В глазах молодого лорда полуэльф рассмотрел доселе скрываемую твёрдость. Никто не собирался сдаваться.
— Отдай по-хорошему, — рыкнул Талиас. — Пока я не сломал тебе пальцы.
— Лучше сломать пальцы, чем погубить жизнь, — в голосе Эйдена зазвенела сталь. Он дёрнул оружие на себя, полуэльф по инерции наклонился за ним, упёрся ногами в землю, потянул к себе.
— Мальчики, не ссорьтесь, — протянула Равена, подперев щёку кулаком. — Если вы так из-за одной железки дерётесь, может, нам у кузнеца заказать вторую? Желательно подлиннее, чтобы никто не чувствовал себя обделённым.
Талиас и Эйден одновременно замерли. Два ледяных, раздражённых взгляда — один мерцающий, другой разноцветный — скрестились на наёмнице.
— Заткнись, Равена, — хором, не сговариваясь, прорычали они.
В следующее мгновение Талиас снова рванул мушкетон на себя. Эйден едва не упустил, но успел перехватить. Расстегнулась манжета дорогого кафтана на правом запястье, обнажив багровый след ожога. Талиас заметил, прищурился. Понял, откуда это.
Радмир шагнул к ним, занося огромные руки, чтобы разнять сцепившихся. Талиас провернул ствол вправо, пытаясь выкрутить его из пальцев Эйдена. Рука полуэльфа соскользнула по гладкому дереву ложи. Пальцы зацепили спусковой крючок.
Глаза Эйдена округлились. Мушкетон содрогнулся. Вместо обычного сухого хлопка раздался пугающий, громоподобный рёв. Короткий ствол плюнул широким снопом яростного пламени.
Отдачей Талиаса оторвало от земли и швырнуло на спину. Эйден завалился на бок, выронив ходящее ходуном оружие.
Всё это произошло практически одновременно, но Эйдену показалось, что время замедлилось. Он будто со стороны видел дымящийся в траве ствол, испуганное лицо Равены, собственный шок... Стоп. Радмир лежит? Хьёрд, непоколебимый, как скала, лежит в грязи? Они что выстрелили в него?