Иволга
— Пф, щегол, — бросил Талиас, покачивая пальцем по столу медяк. На губах полуэльфа играла насмешка: неожиданный посетитель явно выделялся на фоне собравшегося здесь контингента. И рисковал попасть в неприятности.
— Он в поисках, — Радмир вперил в незнакомца взгляд льдисто-голубых глаз.
— И если сейчас же не возьмёт ноги в руки и не уберётся отсюда, будет ещё и в беде, — полуэльф кивнул на парочку бродяг, увязавшихся за гостем. — Кажется, им понравился его плащ.
— Как думаете, стоит ему помочь? — Равена вопросительно наклонила голову. Прядь каштановых с проседью волос упала на лицо, и женщина резким движением головы отбросила её в сторону.
— И напроситься на проблемы? — фыркнул Талиас и плашмя прижал монету к столу. — Без меня.
— Ой, вечно ты перестраховываешься, — Равена ткнула приятеля локтем в бок. — Что эти двое нам сделают? Нас больше. К тому же, у нас есть… здоровенное преимущество.
Она покосилась на Радмира. Тот действительно производил неизгладимое впечатление. Больше шести футов ростом, широкоплечий, с мощной бычьей шеей и не менее могучими ручищами. Вьющиеся волосы и всклокоченная борода цвета зрелой пшеницы, колючие холодные глаза под кустистыми бровями. Даже в простой льняной рубахе он выглядел угрожающе, а суровый взгляд отбивал желание вступать в конфронтацию даже у самых отъявленных негодяев. Истинный хьёрд — пришелец с северных земель, представитель одного из самых скрытных народов.
Радмир пропустил ремарку Равены мимо ушей и вернулся к своему занятию — продолжил крохотным ножичком вырезать фигурку из поленца.
— Бабы, — Талиас снова фыркнул, и подмигнул приятельнице. — Вечно ввязывают мужиков в неприятности.
— Лучше быть бабой, чем листоухой трусливой принцесской, — парировала Равена, в два больших глотка осушила кружку, со стуком поставила её на стол и встала.
— Куда собралась? — полуэльф схватил её за запястье, но женщина сбросила его руку.
— За выпивкой. Попрошу своего нового друга угостить даму.
Она шагнула в сторону, пошатнулась, ухватилась за спинку стула. Талиас покачал головой: Равена едва держалась на ногах и явно была не в себе, раз решила вмешаться в чужие проблемы.
— Только не навороти дел, — буркнул он с нотками тревоги в голосе. Ему совершенно не хотелось разгребать последствия её действий. Равена расплылась в улыбке:
— Как мило! Ты за меня волнуешься? — Она наклонилась к полуэльфу так близко, что он мог рассмотреть каждую веснушку на её скулах. — Не боись! Я же само обаяние!
Она подмигнула Талиасу, взъерошила его короткие чёрные волосы, затем оттолкнулась от его стула и, покачиваясь, направилась к стойке. Полуэльфу оставалось только устало вздохнуть.
Эйдену становилось тревожнее с каждым шагом. Он слышал, как люди замолкают, едва он с ними поравняется. Он видел, как меняются их лица — становятся подозрительными, непроницаемыми. Он чувствовал, как с каждым его шагом меняется атмосфера — будто сгущаются тучи перед грозой.
Машинально Эйден плотнее прижал кошель к бедру. И ему показалось, что ближайший к нему человек заметил это — и хищно улыбнулся, будто почувствовав беззащитную добычу.
Нужно было взять с собой Исмара. Он владел мечом, да и выглядел куда как более устрашающе, чем его воспитанный наукой друг. Но Исмара рядом нет. Значит, придётся выкручиваться самостоятельно.
Барная стойка всё ближе. Вот он уже различает слова трактирщика — тот всё ещё спорит с тем же забулдыгой, угрожая выкинуть его из заведения, если прямо сейчас не получит оплату. Другие завсегдатаи недовольно ворчат, требуя выпивку и закуску.
Внезапно на плечо легла миниатюрная пухлая ладонь.
— О, милый, наконец-то! — раздался снизу женский голос. Эйден удивлённо моргнул. Маленькая, круглолицая женщина лет сорока вторглась в его пространство. Веснушки на скулах, уродливый шрам от ожога на правой стороне лица, каштановые волосы с проседью торчат из длинной толстой косы. Тонкие губы растянулись в улыбке.
— Это вы мне? — Эйден быстро огляделся. — Кажется, вы ошиблись…
— Ой, да брось ты, солнышко! — маленькая женщина ухмылялась не убирая ладонь с его плеча. — После всего, что между нами было, ты просто не можешь так со мной поступить!
— Но…
Незнакомка не дала договорить. Маленькая пухлая ладошка внезапно с силой дёрнула его за плащ, заставляя наклониться. Сама поднялась на носки, к самому его уху. Лицо обдало горячим дыханием, в ноздри ударил запах стойкого перегара.
— Прямо сейчас я спасаю твою благородную павлинью задницу от двух придурков, которым очень понравился твой плащ, — зашептала она. — Не оборачивайся! Подыграй!
Эйден замер. Откуда такая сила в таком маленьком теле?
— Но… — он попытался вдохнуть.
— Просто подыграй, — по слогам произнесла женщина и резко отстранилась.
Уф! Наконец-то воздух! Всесущий… сколько же она выпила?
— Ну что, теперь вспомнил? — громко сказала незнакомка, обхватила его за пояс, прижалась своим бедром к нему. — Согласись: такую как я невозможно забыть!
— О, да… невозможно, — Эйден как мог изобразил глупую улыбку, неловко положил руку на плечо незнакомки, но притянуть её к себе не осмелился. Женщина со вздохом закатила глаза и переложила его руку себе на талию.
— Всему вас, молодых, учить надо! Идём, угостишь меня пивом. — Женщина повела его к стойке, расталкивая плечом людей. Эйден послушно шёл рядом. Ему было странно. И, вместе с тем, интересно.
— Эй, дамочка, вообще-то мы тоже хотели поговорить с нашим другом, — за спиной раздался голос: низкий, растягивающий гласные, и очень недовольный. Эйден хотел, было, обернуться, но незнакомка коротко сжала его пальцы. Затем бросила взгляд через плечо и холодно ухмыльнулась:
— Что ж, мальчики, видимо, вам придётся постоять в очереди, потому что на внимание этого прекрасного юноши рассчитывают ещё и мои друзья. О, кстати, вон они сидят!
Она поднялась на носочки, широко улыбнулась и помахала кому-то рукой. В ответ два мужчины за дальним столом хмуро ей кивнули. Эйден уставился на них — светловолосого великана и слишком хрупкого и изящного на его фоне брюнета. Медленно им кивнул.
— Милейшая, так вы с северянином! — голос за спиной вдруг утратил спесь, стал сбивчивым, быстрым. — Покорнейше прошу прощения! Конечно же, мы подождём, наше дело терпит.
— Долго ждать придётся, — женщина сказала это уже Эйдену и подмигнула ему. — Что ж, мои друзья только что спасли твою шкурку. Надеюсь ты их щедро отблагодаришь.
«А если не отблагодарю, то, верно, сильно об этом пожалею», — подумал Эйден и попытался отстраниться, но женщина удержала его ладонь.
— Не боись. Просто закажи нам выпить, и мы проводим тебя домой. Целым, невредимым и, — она потеребила ткань плаща, — даже в этой ценной одёжке.
— Зачем ты мне помогаешь? Чего ты хочешь? — Эйден смотрел не на женщину, а на её друзей. Светловолосый богатырь что-то строгал в руках ножом, а его темноволосый спутник — лениво катал пальцем по столу монету, изучая его, Эйдена, лицо.
— Можешь считать меня старой сердобольной женщиной, — незнакомка подмигнула. — Ну так что, возьмёшь нам выпить?
— Д-да, конечно, — Эйден кивнул и поднял руку, привлекая внимание трактирщика. — Три кружки эля. Лучшего. Для моих друзей.
— Восемь, — поправила женщина. — Восемь кружек. — Затем повернулась к Эйдену. — Идём, я тебя представлю. И поговорим. Я Равена. Тот бородатый здоровяк — Радмир, хьёрд. А принцесска рядом с ним — мой ушастый друг Талиас.
— Хьёрд и эльф? — Эйден удивлённо вскинул брови. Любопытная компания.
— Почти, — Равена ухмыльнулась. — Полуэльф. Что, впрочем, не мешает ему вести себя как чистокровный засранец. А ты? Как зовут тебя?
Эйден остановился, прищурился, глядя на женщину.
— Ты правда не узнала меня и этот герб? — он пальцем постучал по вышитом на груди феникса.
— А должна? — Равена с насмешливой ухмылкой изогнула тонкую бровь. Она изучала стоявшего перед ней молодого человека — долговязый, с рыжими патлами, веснушками по всему лицу. И глазами разного цвета. От вида которых она даже протрезвела. Во всём Пламенном Пределе такой цвет глаз и такие волосы могут быть только у одного человека. И это…
— Эйден, наследник Янтарного Пламени, — озвучил Эйден её догадку.
С губ Равены сползла улыбка. Взгляд вдруг стал ясным, серьёзным. Она долго всматривалась в его лицо. Наконец, она вздохнула:
— Если сам наследник Янтарного Пламени без свиты шляется по подобным местам, значит, дела действительно хреновые. Видимо, нам будет, о чём поговорить.
Глава восьмая
— Ну что, друзья, позвольте представить вам Эйдена, — Равена подтолкнула лорда к столу, взгляды хьёрда и полуэльфа обратились к нему. — Того самого Эйдена, будущего хозяина Пламенного Предела.
Медяк со звоном упал на стол. Нож в руках хьёрда замер над деревянным болванчиком. Мужчины долгие полминуты смотрели на Эйдена, будто пытались прожечь в нём дыры.
— А, понятно, — полуэльф пожал плечами и подобрал монету. Хьёрд что-то промычал и вернулся к своему занятию. Эйден опешил, бросил изумлённый взгляд на Равену.
— Вот и познакомились, — женщина хмыкнула, с грохотом отодвинула ближайший стул, кивнула на него. — Падай, приятель. Этот молчаливый великан — Радмир, а эльфийская принцесска с лучистыми глазками — Талиас.
Эйден кивнул наёмникам, опустился на край стула. Равена села напротив, по правую руку от Талиаса.
— И на кой ты его привела? — полуэльф вертел в руках монетку; она то мелькала между тонкими пальцами, то скрывалась в ладони. — Говорил же, что напросишься на проблемы.
— Талиас, тебе всего семьдесят лет, а ворчишь, как старый дед, — Равена надулась.
— По человеческим меркам я и есть старый дед, — Талиас с улыбкой наставил на неё палец.
— А по эльфийским ты ещё сосунок, — Равена отвела его руку в сторону. — Неужели вам не интересно, что в этом всеми забытом месте делает наследничек местного лорда?
— Возможно, нам будет это интересно, если он сам за себя будет говорить, — Талиас повёл плечами, уставился на Эйдена.
По спине пробежал холодок. Эти неестественно-голубые глаза с всполохами бирюзовых и тёмно-синих искр в зрачках вызывали почти суеверное беспокойство — будто человеческого в полуэльфе было не больше, чем мыши в кошке.
Но глаз Эйден не отвёл. Он сам давно знал цену взгляду. В светских гостиных, на приёмах, на учёных диспутах люди нередко отводили глаза первыми — кого-то смущала гетерохромия, кого-то раздражало его спокойствие. Он умел играть в эту игру. И он не привык уступать.
Молодой лорд выдержал паузу, не моргнув.
— Я могу сам за себя говорить. Но могу ли я вам доверять?
Талиас подкинул и перехватил медяк в воздухе, вальяжно откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Искры в его глазах весело плясали, на губах блуждала ироничная улыбка.
— Оглянись вокруг: в этом месте никому нельзя доверять. Если только у тебя нет при себе толстого кошелька.
— Или хотя бы хорошей выпивки, — Равена задорно подмигнула Эйдену. — О, а вот и она! Наконец-то, я уж думала, придётся на сухую болтать.
Официантка в пожелтевшем переднике со стуком опустила на стол поднос. Украдкой бросая на Талиаса игривые взгляды, она принялась выставлять перед гостями большие оловянные кружки. Полуэльф же не удостоил её внимания, продолжая буравить искристыми глазами молодого лорда. Когда она удалилась, убрав поднос подмышку, Равена подвинула одну из кружек Эйдену. Тот рассеянно провёл пальцем по влажному холодному оловянному боку.
— Я знаю, где я нахожусь. Мне не нужны друзья и, — он демонстративно отодвинул кружку, повернув её ручкой к полуэльфу, — собутыльники. Мне нужны те, кто станут моими мечом и щитом.
— Таких смельчаков тут нет, — Талиас сделал вид, что не заметил жеста Эйдена. — Поищи в «Щите».
— А я, возможно, знаю одну троицу, — Равена незаметно пнула приятеля под столом, тот дёрнул скулой от раздражения. — Храбрые и дружные ребята. Только не знаю, хватит ли у нашего лорда денег на их услуги.
— И под этой троицей ты имеешь в виду вас? — Эйден допустил в голос нотки иронии и вскинул брови, переводя взгляд с сидящих перед ним наёмников. Острый на язык полуэльф, молчаливый и погруженный в себя хьёрд и женщина-выпивоха. Да, хороша компания!
— А ты видишь здесь других трёх прекрасных ребят? — Равена отсалютовала ему кружкой и пригубила напиток. — Уф, хорошо! Не то, что то пойло, какое здесь обычно подают!
— Отодвинутая чаша доверия не прибавит. Как и утаённая правда. — Густой, ровный баритон хьёрда прозвучал негромко, но полуэльф и женщина тут же умолкли. В этом голосе не было насмешки Талиаса или игривости Равены — только почти первобытная тяжесть. Радмир сдул древесную стружку с лезвия своего крохотного ножа, отложил деревянную фигурку и впервые за вечер поднял на Эйдена взгляд морозных, пробирающих до костей глаз. — Ты ищешь щит, но прячешь врага в тени. Куда лежит твой путь?
Эйден выдержал этот взгляд. В отличие от сверкающих, как озеро на солнце, глаз Талиаса, глаза хьёрда были похожи на айсберг. Холодные, тяжёлые и абсолютно спокойные.
Эйдену вдруг стало предельно ясно, кто в этой разношерстной компании принимает решения. Равена была их голосом, Талиас — настороженностью, но этот великан был их стержнем. И остальные подчинялись его авторитету без слов.
Молодой лорд медленно убрал руки со стола, принимая правила игры северянина. Больше никаких светских уловок.
— В Лес, — ровно произнес Эйден, наблюдая за реакцией троицы. — Мне нужно отправиться в Лес.
За столом повисла тишина. Три пары глаз уставились на Эйдена, будто выискивая в нём что-то — возможно, подвоха, или рассудка.
— Сейчас не лучшее время для праздных прогулок по опушкам, лорд, — наконец, медленно заговорил Талиас. — Зачем тебе в Лес?
— Я должен его остановить.
— Ты? — полуэльф вскинул брови. — Ты не похож на того, кто способен на… гм… подвиги.
Эйден вспыхнул. Что он себе позволяет? Даже этот полукровка видит в Эйдене лишь беспомощного щенка!
— Ты ходишь по грани, полуэльф, — процедил он, подавшись вперёд и вперив взгляд в глаза Талиаса. Тот остался невозмутим:
— Я вашим манерам не обучен. Говорю, что вижу. А вижу я богатенького засранца, слишком поверившего в себя и кошелёк своего отца. Он-то хоть знает, куда его сынок собрался?
Эйден взорвался. Он вскочил, упёрся ладонями в стол и навис над полуэльфом. Стул с грохотом опрокинулся на пол. Люди вокруг замолкли, все взгляды обратились к ним.
Талиас даже не шелохнулся. Он достаточно повидал таких людей в своей жизни и знал, что они не способны ни на что, кроме сотрясания воздуха. Полуэльф сложил руки на груди и нагло улыбался раскрасневшемуся от гнева молодому лорду.
Хьёрд встал — слишком тихо и плавно для своих размеров. Поднял стул поставил его за спиной Эйдена и положил ладонь на его плечо.
— Огонь, вырвавшийся из очага, сжигает лишь собственный дом. — Пальцы северянина мягко, но с непреодолимой силой надавили на плечо Эйдена, заставляя того опустить глаза. — Гнев — плохой доспех для того, кто идёт в проклятые земли. Сядь, лорд. И береги ярость для настоящих врагов.
Эйден с шумом выдохнул сквозь сжатые зубы. Тяжелая рука хьёрда подействовала безотказно — ярость, вспыхнувшая от колких слов полуэльфа, схлынула, ей на смену пришла холодная, кристальная ясность. Радмир прав. Эйден повёл себя как избалованный мальчишка, которому наступили на больную мозоль. Этого и добивался Талиас.
Он медленно расправил плечи, стряхивая остатки эмоций, и поднял взгляд. Теперь в его глазах не было ни капли прежнего смущения или злости. Только расчёт.
— Ты прав, северянин. Мой гнев мне ещё понадобится, — ровно произнес Эйден. Он сунул руку под плащ и с глухим стуком опустил на залитый пивом стол увесистый кожаный кошель, а следом — свёрток с мушкетоном. Сел, сложил руки перед собой. — Талиас спросил, знаю ли я, куда иду. Я знаю. И в отличие от моего отца, я знаю, как это остановить.
Глаза Равены вспыхнули при виде пузатого кошеля. Она облизнулась и протянула к нему руку. Талиас глухо фыркнул, и Равена замерла, не донеся пальцев до монет. Поймала взгляд полуэльфа — тот едва заметно качнул головой. Наёмница демонстративно вздохнула, одёрнула руку и сложила пальцы в замок.
Радмира же заинтересовало кое-что другое. Он наклонился над плечом Эйдена, лёгким движением откинул край холщовой ткани свёртка. В свете масляных светильников блеснул чёрный металл ствола мушкетона. Обычно сдержанный хьёрд шумно вдохнул, вопросительно посмотрел на Эйдена:
— Можно?
Эйден кивнул. Огромные руки северянина, способные, казалось, ломать бычьи шеи, взяли оружие с неожиданной, даже бережной, аккуратностью. Палец скользнул по гладкой ложе из ореха, задержался на медных вставках, ощупал утолщенный казённик.
— Сборка чистая. Рука мастера, — наконец, резюмировал Радмир, возвращая мушкетон на стол. — Но сплав в замке вызывает вопросы. Давление будет огромным.
Эйден думал, что сегодня его ничто не удивит. Но замечание северянина застало его врасплох. В груди шевельнулось искреннее уважение. Этот дикий с виду великан только что определил главную проблему экспериментального образца!
— Я знаю, — кивнул Эйден, чувствуя, как между ними возникает невидимая нить понимания. — Порох тоже моя разработка. Горит в два раза быстрее обычного. Металл может не выдержать.
— Погодите, — раздался голос Талиаса. Полуэльф подался вперёд, ироничная улыбка сползла с его губ, уступив место искреннему недоумению. — Ты предлагаешь нам идти в проклятый лес, кишащий тварями, с поделкой, готовой в любой момент рвануть в руках и превратить лицо в кашу?
— Я же сказал, что порох горит быстрее. У тварей не будет шансов, — парировал Эйден.
— Если только ты не прикончишь себя раньше, — полуэльф фыркнул и закатил глаза. — Воистину, мы подряжаемся в няньки к самоубийце!
— То есть, вы берёте заказ? — Эйден сделал вид, что не заметил выпада Талиаса, обернулся к хьёрду. Тот пригладил бороду, окинул друзей взглядом и, наконец, медленно кивнул.
— Да. Мы с тобой, лорд.
— Вот и славно! — Равена даже подпрыгнула от радости. Она снова протянула руку к деньгам, но хьёрд её опередил, накрыв кошель ладонью и подвинув его обратно к Эйдену.
— Деньги побереги у себя. — Сказал он. — Равена — не лучшая хранительница.
— Ой, да полно тебе! То было всего один раз, — наёмница надулась, сложив руки на груди.
— Ага, а после него нам пришлось еду и кров отрабатывать, — Талиас хохотнул. — Тут я с Радмиром согласен: кошель целее будет у заказчика. Только, — он перевёл взгляд на Эйдена, — все дополнительные расходы заказчик тоже берёт на себя.
— За исключением выпивки, — Эйден кивнул на кружки эля. — Это — не в счёт.
Равена скривилась. Талиас снова хмыкнул. Радмир кивнул:
— Резонно. Теперь — к сути. Какая перед нами задача?
Глава девятая
Они условились встретиться на рассвете у западных городских ворот. Времени на сон почти не осталось, но Эйден и не уснул бы после событий минувшего вечера. Всю оставшуюся ночь он призраком бродил по замку — чтобы подготовиться и чтобы впечатать в память эти коридоры. Что-то в самой его глубине подсказывало: эта поездка затянется, и в родные стены он вернётся не скоро. Если вообще вернётся.
Тёмно-серый в яблоках жеребец ждал у конюшни, нетерпеливо перебирая ногами. Эйден провёл рукой по крутой, словно припорошённой серебряной пылью, шее, взял коня под уздцы, повёл к воротам. Подковы звонко цокали по брусчатке. Этот стук эхом отражался от стен, взвиваясь в иссиня-серое небо, и замолкал там.
— Молодой господин куда-то уезжает? — стражник у ворот перевёл взгляд с Эйдена на коня, бегло скользнул глазами по набитым седельным сумкам.
Эйден молча кивнул. Обернулся, всмотрелся в тёмный силуэт замка с его разномастными башнями и слабо светящимися оконцами в крыле для слуг. Сердце защемило, горло сжалось. Впервые он оставлял это место так — крадучись, как вор, не попрощавшись с отцом, не пожав руку друга, не обняв сестру. Наверное, они будут расстроены. Но простят его, когда он вернётся с добрыми вестями.
Он сжал в кармане тонкий шёлковый платок — подарок Кайлы на его прошлый день рождения. Отвернулся.
— Открывай, — отдал короткий приказ. Нужно скорее покинуть это место. Тогда, возможно, камень на сердце станет немного легче.
Стражник подчинился. Всем весом налёг на рукоять ворота. Заскрипели механизмы, зазвенели цепи. Тяжёлый дубовый мост начал опускаться, рассекая туман над замковым рвом.
Едва мост с глухим стуком лёг на противоположный берег, стражник стегнул вола, привязанного к другой лебёдке. Тот недовольно замычал и послушно зашагал по кругу. Массивная железная решётка медленно поползла наверх и, едва она поднялась на достаточную высоту, Эйден скользнул за замковую стену.
Здесь он снова, в последний раз, обернулся. Благодарно кивнул стражнику, взобрался в седло и ударил коня пятками по бокам, посылая галопом. Больше, до самых западных ворот, он не оборачивался. Хотя очень этого хотел.
Наёмники уже его ждали. Радмир, звеня тонкой кольчугой, затягивал подпругу у крупного буланого жеребца с мощным хвостом и косматыми пястьями. Равена, зевая во весь рот, потягивалась в седле длинноногой саврасой кобылы и то и дело поправляла на голове слишком большой для себя шлем, пробитый в области затылка. Талиас, сидя на пороге ближайшего дома, проверял тетиву лука.
Полуэльф первым услышал приближающегося всадника. Кончики заострённых ушей дёрнулись, улавливая звук. Он поднял голову в тот момент, когда Эйден появился из-за поворота улицы.
— Все лорды так задерживаются или ты один такой непунктуальный? — Талиас не упустил возможности отвесить колкость. Эйден мрачно зыркнул на него, кивнул Радмиру и Равене.
— Я готов. В путь?
— Паршиво выглядишь, — заметила Равена. — Поди, глаз не сомкнул?
— Успею ещё отоспаться, — Эйден повёл плечом. Он действительно чувствовал себя отвратительно из-за всего сразу — новостей дяди, ссоры с отцом, конфликта в трактире, ночных сборов и побега из замка. Видимо, это оставило отпечаток на его лице.
— Я бы на это не рассчитывал, — полуэльф ловко вскочил в седло, похлопал рукой в тёмно-коричневой перчатке саврасого жеребца по шее и натянул поводья, заставляя его затанцевать на месте.
— Талиас, прибереги свои колкости до привала, — Равена вклинила свою лошадь между полуэльфом и Эйденом. — Не видишь, парень не в своей тарелке?
— Оба прекратите, — подал голос хьёрд. Он уже восседал верхом на своём огромном коне, отчего выглядел ещё больше и внушительнее. — Время не ждёт, в путь.
Он легко ударил жеребца пятками, и тот послушно направился к воротам. Стражники приоткрыли одну створку, и путники цепочкой — сначала Радмир, затем Эйден, Равена и Талиас, — покинули город.
В лицо тут же ударил ветер, принося запах стылой земли и далёкого дождя. Эйден плотнее запахнул плащ и обратил взгляд на спину Радмира. Богатырь расслабленно сидел в седле, управляя жеребцом одной рукой. Позади о чём-то тихо спорили Равена и Талиас, но молодой лорд их не слушал, увлечённый собственными размышлениями. Он поглядывал на просторы Пламенного Предела и вьющуюся далеко впереди широкую ленту Центрального тракта. В сердце его нарастало странное чувство — чувство, что прошлая жизнь навсегда осталась за спиной.
— Радмир! — Подал голос полуэльф, северянин чуть повернул к нему голову. — Если мы будем так ползти, мы состаримся раньше, чем увидим закат!
— Терпение — спутник живых, — ответил хьёрд. — Время есть, не будем его торопить.
До Центрального тракта они ехали неспешной рысью в абсолютной тишине. Равена тихо похрапывала в седле. Талиас накинул поводья её лошади на луку седла и вполглаза поглядывал за приятельницей — кабы не свалилась. Радмир зорко вглядывался в даль.
Эйден не мешал. Он был только рад молчанию — можно было детально продумать маршрут и решить, что делать, когда он встретит ту загадочную эльфийку.
Заморосил дождь. Ветер крепчал. Он быстро гнал по небу свинцовые тучи и прижимал к земле высокую траву. Вместе с ветром нарастало тревожное чувство. Эйден беспокойно ёрзал в седле и перебирал пальцами поводья, чтобы немного унять откуда-то взявшуюся дрожь.
Радмир тоже что-то почувствовал. Он дал знак спутникам остановиться. Вытянулся в седле, наставил руку наподобие козырька, вгляделся в предрассветный сумрак.
— Фигуры, — сказал он. — Шестеро. Справа от дороги. Идут к нам.
Талиас толкнул Равену. Та громко всхрапнула, пыталась было возмутиться, но полуэльф шикнул и указал на силуэты. Равена кивнула, направила лошадь к Эйдену, заняла позицию слева от него. Талиас остановил коня справа.
Раздался металлический щелчок — Радмир пальцем поддел меч в ножнах. Равена нахлобучила пониже шлем и небрежно положила ладонь на рукоять боевого топорика на бедре. Талиас потянулся за луком.