Похищенный

Раз они потратили столько сил… Вероятно, их планета процветает. Может, не так они и просты?

Густой клубок пара разлился по округе, и лёг на почву.

В-ш-ш-ш…

Звук дуне показался очаровательным – такого в его мире не услышишь!

Вместе со звуком дверь космолёта поползла вверх, и…

Наконец!

Наружу вышел гуманоид. Определённо гуманоид! Две ноги, две руки, голова. Просто… странная какая-то. Совсем маленький – как дитя-дуна. Он сразу определил, что незнакомец оказался аккуратным, и надел какой-то уж слишком странный костюм. Голова его была закрыта чем-то круглым и плотным, прозрачная лицевая сторона позволила увидеть лицо незнакомца – маленькие глазки, жировые отложения на лице, нечто оранжевое на висках, над глазами, и немного на подбородке. От незнакомца разило страхом и… чем-то вязким, отталкивающим. Он сумел определить это как презрение, хотя и понятия такого не знал.

Следом появился и второй. Выше, стройнее, темнее на вид. Под его странным шлемом виднелся ещё один – поменьше, двойной, круглый и прямо на глазах. Часть его головы тоже была покрыта чем-то странным, – цвета почвы. Этот покров вился, напоминая ему о растениях за спиной. Когда появился и третий незнакомец, он совершенно перестал что-то понимать.

Этот гуманоид сильно отличался от предыдущих. У него не было странного покрова на подбородке – только на голове и над глазами. Смолянисто-чёрное и идеально прямое. Третий был не сильно ниже остальных, однако сильно отличался. Был… нежнее. Словно приятнее.

Втроём они вышли из космолёта, и застыли, как будто повторяли за дуной. Он попробовал отправить им послание. И…

Ничего.

От первого – оранжевого – ощущалось презрение, от второго – в защите для глаз – чувствовался животный интерес. Третий напоминал, скорее, второго, чем первого. Тоже излучал интерес и даже…

Восхищение?

Дуна попробовал их сымитировать. Он давно не пользовался голосовыми связками, и знал, что, вероятно, голос его прозвучит не лучшим образом. Но всё-таки попробовал:

– Л… – горло хрипело, – Л… Луч!

Все трое отшатнулись.

Зря он это сделал…

Интерес двоих потерялся – чистый страх овладел разумами. Жалея о том, что начал, дуна всё-таки закончил. Голос его был низким и хриплым, напоминал раскаты земного грома.

– Подни… ми! Подними! Луч!

Что же… отличная работа, глупая дуна! Стало лишь хуже.

Второй рванул обратно к космолёту, третий потерял равновесие, а первый…

– Хватай!!! Тащи в корабль!!!

Он почувствовал изумление. Кричит… плохо ли это? Судя по эмоциям – вероятно. Первый гуманоид сделал шаг, однако, скорее всего, не учёл местной гравитации. Он потерял равновесие, и начал медленно падать.

Дуна стоял неподвижно. Наблюдал.

А к тому моменту второй взял себя в руки, вернулся, и крикнул в ответ:

– Майор! Без резких движений! Медленнее и твёрже!

– Хватай, идиот!!!

Все трое шли в его сторону. Дуне оставалось лишь…

Наблюдать?

О том, чтобы уйти – не думал. Уж слишком интересно. Что будет дальше?

Трое незнакомцев приближались к нему всё ближе и ближе. Делали они это медленно – даже для дун медленно. Тем более, судя по тембру и эмоциям, они торопились. Но он их не осуждал – понимал, как может удивить чужая гравитация. Желая помочь, он сделал шаг ближе.

На лице первого гуманоида отразилось нечто странное – нижняя часть сжалась, нечто над глазами почти на них легло. Он крикнул:

– Он наступает! Взять в руки оружие!

Второй же замер на месте. Он ощущался странно – словно прохладная жидкость холодным днём. Третий… Третий продолжал удивлять дуну. Как же сильно он отличался…

Если эмоции и внешность первых двух можно сравнить с квадратом, то третий поход на овал – границы мягкие, бархатные. Первые двое – Пора Ветров, третий – Пора Тепла. Он(а) тоже подал голос:

– Нет! Он не нападает! Он интересуется!

Голос сильно отличался от сородичей. Наконец, он догадался – это другой вид! Сравнив незнакомцев с собой, он предположил, что первые двое – хищники, а третий – травоядный. Тогда неудивительно, что последний понравился ему сильнее. Что-то знакомое всегда ближе разуму. Когда дуна остановился напротив, и в очередной раз вытянул руки в знаке приветствия, они…

Они набросились на него. Первый с диким воплем набросил на дуну какую-то светящуюся ткань. Второй обхватил руками, третий же оказался сзади, и толкнул его в спину.

Дуна… откровенно говоря, удивился.

Однако сопротивляться не стал – напротив, даже помог незнакомцам своей покорностью. Странная ткань оказалась вовсе не тканью – была жёсткой на ощупь и представляла собой нечто электрическое. Он почувствовал физическую боль, но ради их блага отключил ощущения – все умели так делать.

Дуна не определил ткань как что-то опасное для организма, потому и поддался. Они принялись толкать его в сторону корабля. Шли медленно… Даже ему надоело. Поняв, что незнакомцы не справляются, он сам стал толкать их ближе к космолёту.

Страх… кристальный страх отныне разил от каждого из гуманоидов. Он начал чувствовать себя дурно. Перестал считывать их, выключил боль, и позволил себя уволочь.

Майор Полов стянул с себя ненавистный костюм. В нём было жуть, как неудобно, всё тело чесалось от биологической подложки. Майор ненавидел такие вещи! Когда он привёл себя в порядок и вышел на мостик, агент Иванов приказал остальным членам экипажа:

– Оставьте нас.

Пилот и его помощник переглянулись, но спорить не стали – быстро покинули узкое помещение мостика. Бортинженер же, напротив, позволил себе спросить:

– Надолго? Мне ещё следует кое-что…

– Выйти всем. Кроме майора, – скомандовал агент.

Проводив бортинженера взглядом, майор поморщил нос.

– Вам не следует так общаться с моими людьми.

– У вас здесь нет «своих» людей, – прошипел он. – Вы понимаете, что творите, майор? Осознаёте, насколько отвратительно справились с заданием?

От надменного тона агента у майора закружилась голова. Он почувствовал, как покраснело лицо. Поджал губы, и постарался придать голосу хотя бы подобие спокойствия:

– Но справился. Разве не это главное?

Агент Иванов сузил глаза, – Вы вообще понимаете, насколько для нас важна эта миссия? Вы хотя бы осознаёте, чем чреваты подобные ошибки?! Вы, майор, в принципе, в курсе, где находитесь?! Это вам не земная войнушка!

Майор Полов не спешил отвечать – лишь задумчиво смотрел на агента. Высокий и стройный, с широкими плечами и идеальными чертами лица. Глаза глубокого чёрного цвета, брови ровные – словно агент их подрисовывал. Но даже если и так – смог бы сделать настолько идеальные брови? Хм… Скорее нет, чем да.

Майор Полов знал – все эти штучки не так просто даются… Жена часто сетовала на неких «мастеров», которые то и дело «делают не то и не так!». Даже дочь, что, казалось, совсем недавно мирно спала в люльке, уже переросла эру беззаботного детства, и вступила в сложный мир девочки-подростка. То с волосами что-то начудит, то захочет немыслимое – «сделать что-то с губами». Кошмар! Увидь дочь брови агента – наверняка бы спросила, как ему удалось добиться такого эффекта. Агате – дочери майора – собственные брови никак не давали покоя. Майор Полов до сих пор помнил тот ужас не только в глазах ребёнка, но и над ними. На вопрос: «Что с твоими бровями?» она, шмыгая носом, ответила: «Краску передержала…». Так что…

Можно сказать, что майор разбирался в хороших бровях. А вернее: знал, что так просто они не даются. Как и идеальное лицо… Агент Иванов словно сошёл с обложки агитационных журналов. Ни морщинки. Ни единой морщинки! На вид ему было не более тридцати лет. Но разве в таком юном возрасте возможно дослужиться до подобной миссии?

Определённо нет.

Разумеется, можно списать это на загадочные азиатские гены, которым часто приписывают медленное старение. Однако…

В любом случае: чтобы иметь такую внешность нужно над ней старательно работать. Вряд ли останется время на секретную правительскую службу…

Так кто же он такой?

– Майор?!

Полов дёрнулся, как от пощёчины. Засунув гордость туда, откуда, возможно, выхода нет, ответил покорным тоном:

– Я всё осознаю. Важность миссии «Алёша» и все возможные риски.

– Тогда как вы допустили, что подъёмный луч вышел из строя?!

– Он не «вышел из строя», агент. Подобную ошибку было сложно просчитать. Это чисто биологический фактор. Что-то… нечто местное заглушило работу луча. Вы же знаете: даже не удалось выявить причину.

– Замечательно! Каким именно органом, майор, вы выбирали учёного на борт?! – голос его гремел от раздражения.

Майор Полов поморщился, – Котёночкин один из лучших учёных, которых я знал. И… – он дотронулся до подбородка. – и… вообще-то… думаю ваше… кхм, начальство не допустило бы того, чтобы на борт поднялся кто-то неподходящий. А взять ещё пару человек возможности не было – миссия секретна. Впрочем, вам это должно быть известно лучше, чем мне.

Обеими руками «Иванов» пригладил прямые зачёсанные назад чёрные волосы – и без того идеальные, стоит отметить. Вздохнув, он сказал:

– Надеюсь, вы так же осознаёте, какое наказание понесёте, если что-то пойдёт не так.

– Дуна на борту. Разве так уж и важно как именно мы его сюда доставили?

– Это важно! – прошипел он, – Это чертовски важно. Если вы не заметили, то мы имеем дело с инопланетной жизнью, а не очередным шпионом! Его должны были плавно поднять на борт с помощью луча! Вы подозреваете, сколько стоила его разработка?!

– Даже не подозрева-аю… – словно пропел майор.

– А вы попробуйте, – стиснув зубы сказал он. – Попробуйте представить эту сумму. А следом, на другую чашу весов, положите цену своей жизни. Что перевешивает?

– Я сделаю всё, чтобы остальная часть миссии прошла гладко.

Агент Иванов без слов покинул мостик. Шаг его был широким, выдавал раздражённость даже лучше, чем шипящий – словно змеиный – голос. Как только майор остался один, – достал из кармана лизун. Сразу мять не стал – перед этим вытер потные руки о штанины.

Что же…

Следует хорошенько выбрать того, с кем можно обсудить агента Иванова. И по прилете домой обязательно выяснить, как его на самом деле зовут.

Прикрыв глаза, он сосредоточено старался почувствовать окружающий мир. От напряжения кровь теплела так быстро, что напоминала раскалённую почву. Глаза болели от яркого света, от него же кожа начинала зудеть. Он мог бы отказаться от собственных ощущений, временно отключить, как делал всегда, когда чувствовал физические неудобства. Но все силы уходили на анализ нового мира.

Мир…

Разве можно назвать это миром? Скромное и очень (очень!) яркое помещение с прозрачной дверью и светлыми стенами за спиной. Места было так мало, что он был уверен: если попробует вертикально лечь – не сумеет. От чего-то электрического, что расположилось посредине потолка, веяло странным почти обжигающим теплом.

Это странное место. И зачем пришельцы его сюда поместили?

Он закрыл уши обеими руками, чтобы посторонние звуки перестали отвлекать от ощущений. Напрягся всем телом, кровь почти забурлила от потери сил, и…

Ничего.

Признав своё поражение, он открыл глаза.

Яркий (очень!) свет ударил по зрачкам. Зачем это? Он не привык к такой яркости. Она его, конечно, не убивала, но и комфорта не доставляла. Неужели на их планете так ярко? Разве это… не раздражает? Он не стал развивать мысль – сначала решил всё досконально изучить.

Всё-таки… странно, что не удалось прочувствовать местность. Дома дуна привык к тому, что ощущения – лучший путеводитель, справочник и гид. Когда он бывал в новых местах, не нужно было гадать или спрашивать кого-то о том или ином помещении – на все эти вопросы отвечали стены. Не в привычном – для землянина – понимании «отвечали», а в понимании дун. Прикрывая глаза в новом месте можно почувствовать такое…

Если в месте когда-то сделали великое открытие – стены передадут это ощущением. Если недавно здесь случилась связь двух (или больше…) дун – стены скромно об этом сообщат. Если родилась новая жизнь – новая дуна – обязательно похвастаются.

Стены, потолки или – обобщая – помещения, разумеется, не были живыми. Но они умели слушать, а в понимании дун – впитывать эмоции. Так что дуна сильно удивился, когда понял, что не может прочитать это место.

Почему?

Вообще-то, ответ он понимал – вероятно, материал этих стен и космолёта в целом сильно отличается от материалов его мира. А инопланетяне – сильно отличаются от дун. Да, он ощущал их эмоции, мог понять, что творится в их головах. Однако их эмоции были так примитивны, а мысли в головах, вероятно, так просты… вряд ли их хватает на то, чтобы пропитать собой ту или иную местность.

Вспоминая всё то, что знал о предках, дуна попробовал воспользоваться анализом прошлых поколений – такое простое и примитивное…

Осмотреть.

Отключив боль, он принялся осматривать помещение, в которое его поместили. За прозрачной стеной виднелись какие-то странные приборы. Всё белое, яркое, грубое и с очень острыми углами. Эти странные пришельцы действительно любят углы. В том, другом помещении вид на который открывался, виднелось несколько кресел. Дуны креслами не любили пользоваться, но в некоторых домах имели. Им удобнее стоять, чем сидеть.

Он решил позже осмотреть то странное помещение, и сосредоточился на том, где был заперт.

Да… он действительно был заперт.

Однако так же прекрасно понимал, что это самое «заперт» ему совершенно не помеха. Если захочет уйти – уйдёт. Но он не хотел.

Сзади него расположилось до умиления скромное ложе. Насколько скромное, что он даже не сразу заметил. Каркас на четырёх низких ножках и нечто тонкое мягкое сверху. Как и многие гуманоиды, дуны нуждались в отдыхе и сне. Однако вот так примитивно и просто они не отдыхали – зачастую спали стоя, погружаясь в мысли. А чтобы… лечь… Такое, разумеется, тоже бывало, но случалось не чаще, чем использование кресел. Дуна опять почувствовал что-то вроде умиления. Ах, как они заботливы! Вероятно, сами любят расслабить тело в таком положении, и решили, что дуна окажется таким же.

Однако кроме тусклых оттенков умиления он почувствовал и иную реакцию. Они… прилетели. Прилетели, приземлились, и пригасили (да, дуна думал, что его пригласили) на борт своего космолёта. Прежде чем делать такое предложение аборигену, неужели они не догадались, что ему не особенно нужно ложе? Они… не следили? Или следили, но из ряда вон плохо?

Это – нерациональный подход.

Вместо ложа лучше бы разместили его в помещении с прозрачным выходом не внутрь космолёта, а наружу. Или бы дали дрэньяж – церемониальную стойку дун. Так и время скоротать можно, и отдохнуть, и узнать нечто новое.

Он продолжил осматривать своё (его ли?) помещение. В углу расположилось что-то… странное. Однако дуна сумел догадаться – это для отходов жизнедеятельности. Туалет! Немного напоминал тот, что находился у него дома. Интересно, они специально поместили что-то, что напоминает дом или это лишь совпадение, и они пользуются такими же устройствами? Рядом с ним он обнаружил подвесную чашу с какой-то трубкой. Подошёл, попробовал включить (открыть?), но ничего не произошло.

Резкий хлопок заставил отвлечься.

– Как достал этот чел! – гуманоид порывисто зашёл в помещение.

Невысокий человек с пушистыми мелкими волокнами на голове в странных одеждах резко развернулся. Вслед за ним зашёл точно такой же пришелец. Буквально точно такой же. Конечно, какие-то различия были, но по сравнению с теми, кого он уже видел, различия те были совершенно незначительными. Зашедший позже кивнул головой.

– Ага. Противный. И как майор только допустил его на борт?

– Не знаю… но это странно.

Он почувствовал от обоих уже ставшие привычными примитивные эмоции. Раздражение, возмущение и нетерпимость – ощущались они как закипающий в груди огонь.

– Он не может нами командовать! Не имеет права! Предлагаю в следующий раз сказать, что…

Он резко замолк.

Встретившись взглядом с дуной человек, не отрывая глаз, потянул руку к брату.

– Эй… – шепнул он, – Ты знал, что… это здесь?

– Откуда?! – второй сглотнул подступивший ком. – Мы же пилоты! Нам такого знать…

Дуна решил времени не терять – приблизился к прозрачной стене, и протянул к ним обе ладони. Отправлять эмоциональные сигналы не стал – одного раза хватило, чтобы осознать бессмысленность затеи. Вместо этого вновь прочистил голосовые связки.

– Пилоты! – объявил он.

Голос его напоминал бурю. Мгла, накрывающая океан перед ураганом. Раскатистый гром. Пилоты отшатнулись, но не ушли. Интерес и им ведом…

– Кажется… нам здесь быть нельзя… – прошептал второй.

– Да, но…

Первый недоговорил, и, словно повторяя за дуной, прочистил горло.

– Ты… нас понимаешь? – спросил он.

– Понимаешь! – повторил дуна не просто ради того, чтобы повторить, а потому что анализ эмоций инопланетянина помог распознать значение слова.

Он действительно понимал.

– И… как тебе… мы?

Дуна понял вопрос. Понял, но верного ответа не нашёл – языка не знал.

– Понимаешь!

– Ты знаешь о том, кто мы? Тебе знаком… наш вид?

Он почувствовал, что его собеседник начинает закипать.

Из-за чего? Что дуна сделал не так? Совершенно неясно… Однако ясно одно: этот гуманоид не рад встрече.

– Считаешь себя лучше, да? – его губы растянулись в презрительной усмешке, – А тебе не кажется, что времена изменились? Жертва стала хищником!

– Эй! – второй пилот дёрнул брата за рукав, – Мне кажется, он нас не понимает… не надо с ним ругаться…

Дуна заинтересовался говорящим. Они были так похожи. Наверное, даже имели идентичную ДНК… Правда не смотря на одинаковые лица, было в них сильное различие – эмоции. Если первый чувствовал презрение и даже некоторое превосходство, то второй был скромнее, и, вероятно, мнение брата не разделял…

– Я и не собирался с ним ругаться, – он вдруг воровато огляделся, и понизил голос. – Ладно… может, ты и прав. Давай попробуем выяснить, на кой-чёрт нам он нужен?

– «Нам»? Нам-то не нужен… нужен… им.

– «Им»?

– Ну… им… – близнец скосил вверх глаза.

– Какая разница? Неважно кому, – важно зачем! Тебе неинтересно?

– Наверное, опыты какие будут делать… Кто их знает? Такие… люди… сильно от нас отличаются…

– Опыты они могли бы провести и здесь – на корабле. Зачем брать его с собой на Землю?

– Не знаю… И, если честно, думаю, что знать не хочу. И тебе не надо. Как говорится, меньше знаешь…

– Крепче спишь.

Ледяной голос заставил вздрогнуть даже дуну. Дверь хлопнула, и в помещении оказался гуманоид. Он сразу узнал в нём того, кто провожал его до космолёта. Третий… он сразу ему понравился – на данном этапе дуна думал, что между ними есть что-то общее. Он с интересом посмотрел на вошедшего.

– Полина Максимовна, мы…

– Вас здесь быть не должно! – отрезала она. – Не должно!

Её голос сочился недовольством. Похожие между собой пилоты прижались друг к другу от очевидного страха.

– Вон отсюда!

Не став спорить, пилоты бегло вышли, всё так же друг к другу прижимаясь. СИЖ жадно втянула носом воздух и помассировала виски, прикрыв глаза.

Дуна наблюдал.

Какой интересный инопланетянин! Теперь, когда странного костюма на нём не было, он сумел рассмотреть детальнее. Рост как у самой маленькой из дун, тело стройное и мышечное, кожа светлая – почти белая. Странные волокна на голове были и у неё – иссиня-чёрные, длинные, слегка подкрученные на концах. Над губой было странное тёмное пятно – дуне пришлось по нраву. Теперь на инопланетянине был другой костюм – светло-голубой, обтягивающий неясные для дуны выпуклости. Он подался вперёд, привлекая внимание гуманоида.

Когда Полина заметила, что за ней наблюдают, резко выпрямила спину, и невольно поджала губы. Дуна почувствовал страх. Но…

Небанальный.

Он был не чистым – с очевидными примесями. Любопытство, восхищение, волнение. И… стыд?

Она слабо улыбнулась, и сказала: – Прости…

Он поймал себя на странной мысли: этот инопланетянин… извинился. Он знал такое понятие как «извинения», разумеется, ими пользовались почти во всех мирах. Это обычная практика, и на деле удивлять не должна, но он-таки удивился.

За что извиняться? Можно было бы решить, что конкретно этот гуманоид не хотел дуну приглашать, но…

В нём чувствовалось очевидное благоговение.

Дуна повторил:

– Прости!

СИЖ подошла ближе, – Ты же не понимаешь… – прошептала она себе под нос. – Чёрт!

Инопланетянин вдруг повернулся к дуне спиной, нажал на какие-то кнопки в стене, и спустя относительно недолгое время протянул что-то дуне.

Он умилился.

Как же взять это нечто, если он отрезан стеной? Быть может, он хочет, чтобы дуна… вышел сам?

Однако он не успел ничего предпринять. Пришелец резко опустился куда-то вниз, опять принялся стучать тонкими пальцами по кнопкам, и у пола отворилась небольшая дверка.

Просунув дуне кипу бумаг, он быстро запер дверку. Поднялся, осмотрел его, и…

Глаза его округлились.

– Чёрт! Чёрт! Идиоты!

Он в очередной раз бросился к каким-то приборам. Забарабанил пальцами, и, о, чудо! Яркий свет мигом погас, погрузив дуну в привычный сумрак розовато-серого цвета.

Он почувствовал неимоверное облегчение. Хотел погрузиться в себя, но не посмел – пока пришелец здесь надо попробовать наладить связь.

– Извини! Они… забыли. Не знаю! – СИЖ прикусила нижнюю губу. – Может, не подумали, что ты не привык к такому свету. А может… – обе руки она раздражённо погрузила в волосы, – Сплошные проблемы! Эта миссия и без того не имела шанса на успех. А с такой подготовкой…

Полина Максимовна встряхнула головой.

– Ты же… не поймёшь. Зачем объяснять? Лучше…

Прикрыв глаза, она расставила ноги шире и вытянула руки вперёд. Коснулась ладонями стекла.

Дуна заворожённо смотрел на пришельца.

Нет… Рано делать выводы. Очень рано! Всё же, есть в этом виде что-то особенное.

Когда инопланетянин принял эту странную стойку, дуна отчётливо почувствовал её послание.

Человек догадался! Послал эмоцию!

Вернее… попробовал. Дуна ощутил на себе что-то вязкое. Не очень приятное, с нотками стыда и смущения. Однако в этом наборе присутствовало то, что отличало этого гуманоида от других – уважение. Смесь эмоций напоминала момент в Пору Ветров: когда ветер доходит до пика, глаза жжёт от пыли, а ноги почти перестают касаться земли. В такие моменты хочется как можно скорее оказаться дома, однако в то же время нет презрения к такой поре – лишь восхищение.

Сумев распознать послание пришельца, Дуна ответил лишь:

– Прости!

Она открыла глаза. Указала рукой на кипу бумаг, показала какой-то странный жест, и вновь принялась отправлять дуне послание.

Второе получилось хуже первого. Он сумел лишь распознать, что чувство посвящено еде и питанию, и решил ответить лаконично:

– Луч!

Губы пришельца странно растянулись. Кончики приподнялись, можно было заметить что-то розовое внутри рта.

– Луч здесь не работает… – в полголоса сказала Полина. – И зачем я продолжаю говорить? Как же глупо…

Указав в последний раз на кипу бумаг, пришелец покинул помещение. Дуна отошёл немного в сторону.

Еда…

Если верить эмоциям, во время которых она напрягала голосовые связки, можно подумать, что они голодны. Но подойдёт ли им местная пища? Дуна уверен не был. Немного поразмыслив, он-таки сделал то, чего от него, очевидно, ждали.

Взял в руки до смешного допотопные бумаги, и вместо прочтения попробовал анализ.

Тишина.

Придётся обратиться к глазам.

Он пробежался по исписанным механизмом страницам.

Какие-то странные символы… Их было много, и каждый сильно отличался от предыдущего. Были целые наборы этих символов – и каждый из них уникален. Вскоре он перешёл на новый уровень – символы собирались вместе, и представляли собой некую смесь. Рядом с ними были изображены картинки. И хотя дуна не мог их проанализировать, был рад, что они позаботились об изображениях – так куда легче.

Он легко распознал картинку с изображением сна, общения гуманоидов, и пищепринятия.

Только вот… как произносятся эти самые символы не знал… Придётся дождаться следующего подарка от пришельца.

Определённо, дуна был заворожён.

Майор Полов убрал лизун в карман. Толстым пальцем ткнул в панель, и когда связь наладилась, недовольно пробубнил:

– Все отдохнули? Жду на мостике в течение минуты.

– Местной, майор? – голос инженера был ехидным.

– Земной. Отключаюсь.

Убрав палец, он тяжело вздохнул.

Вот же чёртов агент… Всё настроение испортил! Даже пошутить в ответ майор был не в состоянии.