Похищенный

– В чём дело?

– В том, что не следует его перегружать… Поверьте: мне бы и самой хотелось попробовать… это. Но я не могу. Мы не можем. Таковы правила игры…

Разумеется, майор понял, кто стоял за этими запретами. Сжав зубы так сильно, что голова моментально заболела, он бросил:

– Понял. Вернитесь к обязанностям.

– Спасибо, майор.

СИЖ и майор разошлись.

К удивлению Полова, но вызвали его не на мостик.

Он отправился прямиком в навигационный отсек. Как только зашёл внутрь сразу поймал на себе испуганные, даже зашуганные взгляды.

– В чём проблема?

– Вы должны назначить нового главного пилота, – сказал навигатор.

– Да? А со старым что случилось?

Последний вопрос вышел ехидным. Настолько ехидным, что Полов успел пожалеть. Увидев бледное лицо Андрея – помощника пилота – и по совместительству брата-близнеца главного пилота… он всё понял.

Понял, и возненавидел себя за неподходящий тон. Прикусив щёки изнутри, спросил:

– Что случилось? Где Антон?

Андрей резко отвернулся. Сердце майора закололо так, что сдержаться не удалось – схватился за грудь.

– Что? – хрипя, спросил он, хотя уже и знал ответ.

Дуна его подсказал.

– Антон умер, – ледяным тоном ответил навигатор. – Обнаружили тело в каюте.

– Как?! Почему?! Почему он был не в лазарете?!

– Потому что он был здоров! – срываясь на крик, ответил близнец погибшего. – Его бы иначе не взяли сюда!!!

– Так что произошло?!

– Причину смерти устанавливают. Пока неизвестно. Это… – навигатор прикусил губу. – Это, вообще-то… так не должно быть.

– Не должно!!! – повторил близнец, – Недолжнонедолжнонедолжно!

– Отправьте его к медикам, – сказал майор. – Ему необходимо успокоиться…

– Нихрена! Мне необходима справедливость! Почему мы дохнем здесь, как мухи, и ради кого?! Вас, майор?!

Помощник уже мёртвого пилота бросился на майора, но навигатор и один младший командующий перехватили его за руки. Выволокли, и вероятно, потащили в сторону медицинского отсека.

Или нет?

Майор не знал. Он ничего не знал, и окончательно перестал что-то понимать. Мог догадываться лишь об одном – его подставляют. Его не просто «подставили», а именно что «подставляют», и продолжают делать это намерено.

Он мог догадаться, что его люди теряют не только доверие и уважение к нему, но и начинают ненавидеть. Что хуже – безразличие или ненависть?

Майор сложился пополам от боли в сердце.

Он и сам себя ненавидел – и как только согласился на эту должность? Отчего не уберёг своих людей на планете? Почему продолжал их терять?

Сердце болело.

Майор ещё не знал, от чего именно умер главный пилот, но зато чётко понимал, что именно тот сделал неверно.

Умерший рассказал майору о вранье агента Иванова.

Это была не просто смерть – угроза. Экипажу, дуне, и разумеется, майору Полову лично.

Он не понимал, что из этого хуже: смерть человека или же один только факт, что смерть исполняет роль «плевка в лицо».

Дуна настаивал:

– Расскажи, Полина.

СИЖ в то же время хмурила тонкие чёрные брови. Не оттого, что подопечный указывал ей.

Она погрузилась в мысли так глубоко, что даже не слышала низкого голоса дуны. Слишком всё странно.

Он же продолжал настаивать:

– Расскажи мне, Полина.

– Что?

Дуна попробовал выругаться, но из-за спешки проглотил все буквы, и издал лишь звук, напоминающий кипящий на плите чайник. Поняв, что Алёша что-то от неё хочет, Полина сказала:

– Извини, я задумалась. Тебе не терпится приступить к урокам?

– Я не хочу уроки. Я хочу информацию.

– Ты можешь получить её в уроке.

– Нет, Полина. Расскажи мне про оранжевого.

– Мы же обсуждали, Алёш. У людей есть имена. Их следует называть их именами.

– Расскажи мне про Владимира.

– М-м… лучше, но нет. Майор Владимир Полов выше нас по званию. Соответственно, когда мы говорим о нём, мы либо называем его по имени и отчеству, либо по званию: майор или же майор Полов.

Дуна по-человечески вытаращил глаза, – Это так глупо, Полина. Зачем вы придумали столько правил?

– Так принято. Таким образом, можно сразу понять, что человек, о котором мы говорим, уважаем в обществе и имеет высокий статус.

– Почему все люди не уважаемы в обществе, Полина?

– Уважение необходимо заслужить.

– Это неправда. Это так глупо, специалист по инопланетным жизням Полина Максимовна Дол…

– Прекрати! Меня можешь звать по имени.

– Почему? Если у тебя, Полина, высокий статус.

– Потому что мы с тобой… близки. И я разрешила тебе обращаться иначе. Просто по имени.

– Это такая глупость, Полина.

– Не нужно пытаться понять это. Некоторых правил необходимо просто придерживаться.

– Но я на уроке, Полина. Ты говорила, что я должен понимать.

– Да, но не всё.

– Это такая…

– Хватит! – она раздражённо повела плечами. – Мне сейчас не до этого, ясно? Давай просто вернёмся к обучению.

– Давай позже вернёмся, Полина. Что сказал тебе майор Владимир Полов?

Она поджала губы. – Ты ведь понимаешь, что я не должна перед тобой отчитываться? Учитель – я, а не ты. Я даже не просто «не должна», а не имею права!

– Полина, пожалуйста.

Дуна постарался придать голосу мягкости, и показал ей какой-то странный знак тремя пальцами.

СИЖ тяжело вздохнула, – Во-первых… так не показывай. Придерживайся тех знаков, что мы учили. А во-вторых… майор Полов ничего не сказал. Он хотел… кое-что у тебя спросить, но мне запрещено об этом рассказывать.

– Что?

– Я не буду отвечать на глупые вопросы! Я же уже объяснила. И…

Она понизила голос. И сама не поняла зачем – если кому-то нужно подслушать, то он подслушает. Однако человеческая привычка взяла своё, и теперь Полина шептала:

– Пока мы разговаривали с майором, ему поступило аудиосообщение. Его срочно вызвал навигатор. Голос у него был странный. А если сопоставить это с тем, что ты почувствовал ночью…

– Полина, но ведь ночи нет здесь. Она бывает, когда звезда…

– И так тоже никогда не делай! Иначе больше ничего тебе не расскажу!

– Прости, Полина. Я понял. Ты думаешь, что майор Полов Владимир сейчас узнает, кто умер?

– Думаю, да… К большому сожалению.

– Такая смерть очень плохая, – со странными философскими нотками заметил дуна. – Смерть должна быть тогда, когда физическое тело устарело.

– Ты прав, Алёша. Не совсем корректно выразился, но прав.

– А что ты хотела спросить, Полина?

СИЖ успела набрать воздуха в лёгкие, чтобы накричать на дуну, однако не успев открыть рот остановила себя.

Скорее всего, её и без того ждёт выговор от Иванова. Она рассказала дуне о коротком разговоре с майором, и конечно, пора уже признать: нарушила главное правило.

Действительно сблизилась с дуной.

А раз проблем не избежать… почему бы не спросить?

Аккуратно, разумеется. Так, чтобы обойти запрет агента. Не спросить прямо, но… вывести дуну на разговор. Или же…

Послать мысленно?

Полина Максимовна понимала, что отныне втянута в странные политические заговоры. И если судьба распорядилась так, что ей суждено погибнуть… следует погибнуть, хотя бы получив знания.

Конечно, она не собиралась действовать прямо.

Но действовать хотя бы как-то была обязана.

Полина попробовала отправить дуне запрос. Она взяла его за руку, и явственно представила себе тех самых летающих тварей. Не задавала вопрос – просто представляла. Ожидала, что Алёша поймёт сам.

И он…

Понял.

Но не полностью – частично.

– Полина, ты получила мою эмоцию?

– Нет. Ты же знаешь: я не могу…

– А почему ты тогда не сказала ртом, о чём думала?

Полина начала нервничать. – Я не собиралась тебе ничего передавать. Это, вероятно, вышло случайно.

– Ты сегодня странная, Полина.

– Просто задумалась о твоей родной планете… Интересно, дуны другого вида сильно отличаются от тебя?

– Какого вида, Полина?

– Которые… м-м… как объяснить? Хищные дуны.

– Мы никого не разделяем. Мы все одинаковы и равны. Но ты думала о других.

– Нет же… – начала пытаться вывести на разговор она. – Я думала о хищных…

– Ты думала не о дунах. Ты думала о… сказках.

– Что? Что ты хочешь сказать?

– Сказки, Полина, – повторил он. – Я просто не знаю другое слово. Ты думала о тех существах, что в древности населяли нашу планету. Они были развиты сильно. У них были технологии. И способности. Ментальные способности, Полина. Они были такие же, как на земле Боги.

– О, правда? – она закусила губу. – Это очень интересно…

– Но это сказка, Полина. Их существование не доказано. Их на самом деле не было – придумали дуны в древности.

Она почувствовала, как кровь прильнула к лицу. – Мне кажется, ты что-то путаешь…

– Такого не бывает, Полина, – он помолчал. – А когда ты будешь разговаривать с майором Владимиром Половым? Я тоже хочу знать, кто умер.

– Не знаю… давай приступим уже к занятиям. И так много времени потратили!

– Хорошо, Полина. Я хочу приземлиться на землю.

– Совсем скоро это случится.

– Ты будешь рядом на земле, Полина?

Сердце сжалось от тревоги, – Боюсь, что нет…

– Ты уверен?

Майор Полов сверлил суровым взглядом главного медицинского офицера. Леонид Васильевич Невелец представлял собой высокого мужчину средних лет с усыпанными сединой чёрными волосами. Его взгляд несильно отличался от Полова, – холодный, беспристрастный, но с каплей глубочайшей грусти где-то в глубине.

– Уверен.

– Ошибки точно нет?

– Вов…

Уголки губ майора сами поползли вниз.

«Вов!».

На этом корабле никто более не смел называть майора по имени.

И хотя поначалу майор был рад, что в его команде будет человек, на которого не только можно положиться, но и тот, кого можно назвать другом, сейчас же испытывал противоположенные чувства.

Расположенный к майору человек автоматически попадал в зону риска. Пилот, что лежал прямо перед офицерами, был прямым тому доказательством.

– Ошибки нет. Я перепроверил.

– Чёртова язва желудка?! – он невесело усмехнулся. – У деда моего была язва! Прожил до девяноста семи лет!

– А пилот не дожил. Что ты от меня хочешь?

– Чтобы ты лучше выполнял свою работу!

– Ты действительно сомневаешься во мне?

Полов поджал губы. – Нет…

Врач похлопал майора по плечу. – Я понимаю, – немногословно сказал он. – Я всё понимаю. И сам не ожидал подобного.

– Ещё раз: что именно случилось?

– Острая перфорация язвы желудка с массивным внутрибрюшным кровотечением. Время смерти: четыре часа и семь минут бортового времени.

– А попроще? Как медосмотр упустил язву?! Я читал анкеты каждого из экипажа! У него не было никакой язвы!

– Была, просто невыявленная. Или же выявленная, но недиагностированная. Это можно узнать у его брата. Не такая уж и редкость.

– М-м… не думаю, что стоит его сейчас трогать… А что там с кровотечением? Что… что вообще было? Расскажи всё.

– После обнаружения тела мы провели осмотр. Внешних повреждений обнаружено не было: смерть наступила во сне или в состоянии покоя. Вскрытие показало наличие сквозного отверстия в стенке желудка, сквозь которое произошло истечение желудочного сока и крови в брюшную полость. Обнаружено более 1,5 литров свободной крови и выраженный воспалительный отклик в окружающих тканях.

– Это просто ох-ре-неть… Почему он у вас не наблюдался?!

– Не знаю. Но это не самое странное.

Майор Полов нервно сглотнул. – А что тогда?

– Самое странное заключается в том, что он этого словно… не чувствовал? В теории такое, конечно, возможно, но на практике…

– В плане?

– В прямом, Вов! Ты вообще можешь вообразить, что такое дырка в желудке?! Хотя бы попробуй представить, как через дырку в желудке льётся желудочный сок?! Это очень-очень больно. Этот случай – не редкость, однако пациенты испытывают такую адскую боль, что моментально вызывают скорую или же едут в больницу. Это очень больно, Вов.

– М-да. Нужно посмотреть камеры и узнать, что именно он делал в тот момент.

– Уже смотрели. Ничего не делал. Лежал. Или спал – не знаю! Лежал с закрытыми глазами. То есть он буквально не почувствовал… это.

На спине майора выступил холодный пот. – Разве такое возможно?

– В теории… Например, это могло случиться быстро. Настолько быстро, что он попросту ничего не успел понять. Или же банальное шоковое состояние: боль была такой, что он вырубился. Или, может, повреждение нервных окончаний. Язва развивалась давно, и разрушила стенки желудка. Всякое бывает.

– Как часто в твоей практике случалось подобное?

– Ни разу, – честно ответил он. – Это… странно для молодого здорового парня. Ему было тридцать шесть лет. Его утвердили на секретную миссию! Это… я не знаю, почему так сложилось.

– Слушай… – он понизил голос. – А ты уверен, что это не… убийство?

Доктор округлил глаза, – «Убийство»? И кто его, по-твоему, убил? Дуна эта ваша, что ли?

– Я просто спрашиваю! Исключаю всевозможные варианты! – огрызнулся он.

– Ну… это может быть убийство если только… какое-то… устройство? Прожгло в его желудке дыру. Но… не было внешних повреждений! Таких технологий уж точно нет. Так что исключено!

– Ты уверен?

– О, боже… – доктор закатил глаза. – Да, майор, я уверен.

– Какие ещё есть варианты?

Он нахмурился. – В теории… если мы говорим о фантастических убийствах… Какое-то устройство, которое сумело спровоцировать язву и отключить сознание… Ну ты же понимаешь, что это бред?!

– Понимаю… какое роковое совпадение… – вполголоса сказал он.

– Какое ещё «совпадение»?

Майор Полов отмахнулся, – В криокамеру его. Я молился о том, чтобы эти чёртовы камеры не понадобились…

Он подошёл к трупу, и коснулся ледяной руки пилота.

– Прости…

Прошептал майор, и широким шагом вышел из морга.

Мостик был полон членами экипажа.

Майор сидел в своём кресле и внимательно следил за тем, как кипела работа. Последние дни должны были пройти, как по маслу: космолёт был в абсолютной норме, до родной планеты «Земля» оставались считанные дни, и люди – в теории – должны чувствовать возбуждение в связи со скорым возвращением домой.

Но на практике же народ был растерян. Не успев восстановится после потери учёных на планете дун, потеряли главного пилота. Это пугало.

И хотя причина смерти была относительно естественной, и такое, разумеется, могло произойти и на Земле… Всё равно ощущалось что-то жуткое. Бывший помощник пилота, занявший место погибшего брата-близнеца, был очевидно не рад такому повышению. Он раздавал приказы ледяным тоном, то и дело бросал на майора косые взгляды.

Он винил майора в смерти брата.

В прочем, майор винил в этом сам себя.

Коммуникатор пикнул. Полов ответил:

– Да?

– Майор, могу попросить вас о частном разговоре?

Переведя коммуникатор в другой режим, он поднёс его к уху:

– Что?

Полина Максимовна заговорила таким тоном, который Полов привык слышать лишь от дочери, когда та просила выдать ей больше денег, чем положено:

– Вы… не могли бы сейчас прийти?

– Нет. В чём дело?

– Я… хотела спросить кое-что. Могли бы мы… в теории, разумеется, пустить дуну на мостик?

– Полин, ты издеваешься?!

– Нет. Просто ему было бы интересно посмотреть на…

– Заканчиваю связь.

С этими словами связывающее устройство вернулось в карман.

Полов вытащил коробочку с лизуном, достал, и принялся разминать обеими руками.

Нервы.

Нервы его в последнее время сильно сдавали. Сердце кололо слишком часто, сон сбился, а режим дня полетел коту под хвост. Полов впервые в жизни столкнулся с тем, что потерял контроль над ситуацией. И хотя он знал, что не будет иметь настоящей власти на миссии, всё равно никак не мог смириться со своим положением.

Его миссия подходила к концу, по большей части, потери были оправданы. Главная цель выполнена, а погибшие…

Вообще-то, анализ рисков миссии перед полётом предполагал куда больше потерь. В смертях не было ничего необычного, но холодный разум всё равно не помогал Полову принять поражение.

Было ли это поражением?

Определённо было. Майор всем телом ощущал, что всё не так просто… Стыд перед членами экипажа сдавливал грудь, неясная ненависть разрушала остатки нервов. После смерти пилота всё окончательно пошло наперекосяк. И хотя нового главного пилота утвердили, без проблем приставили к нему помощника, и всё вернулось на круги своя, майор никак не мог успокоиться.

Не мог простить себя, не мог не ворочаться перед сном часами, не думая о причинах смерти.

Всё-таки… разве бывают такие совпадения?

Пилот рассказывает майору о лжи Иванова, и… умирает от язвы желудка!

Ключевая не причина, – сама смерть. Тут определённо что-то не то… но что?

Каким бы влиятельным не был Иванов, всё-таки, определённо не умел дырявить органы. Майор Полов часто об этом думал.

Думал, думал…

И додумался.

Что, если пилот умер совсем не из-за язвы? Что, если главный врач… обманул?

Эта мысль начала натурально сводить с ума.

Майор и главный врач были знакомы много лет. Полов мог доверять офицеру, как самому себе, но что, если времена изменились? Агент Иванов действительно умел давить… И он уж точно не врал, когда намекал на свою влиятельность.

Что, если агент попросту убил пилота, и приказал врачу придумать причину смерти? Майор даже мог представить себе это диалог:

– О, боже! Вы убили его! – Невелец наверняка бы завопил высоким трясущимся голосом, – Я всё расскажу майору!

– Не посмеешь, скотина! – в фантазиях майора Иванов обладал противным голосом, а руки его тряслись от того, что не выдерживали мерзости хозяина.

– Но он же глава миссии!

– Нет, глава – это я!

В этот момент агент должен как-то доказать свою влиятельность. Показать корку? Неважно! Полов именно эту сцену не рисовал в воображении.

– О, нет! Что же мне делать?!

Сокрушался бы врач – простой учёный, который так любит людей, что посвятил свою жизнь их спасению.

– Ты скажешь майору, что пилот умер от язвы желудка!

– Но я не хочу врать!

– Нет, ты будешь! Он всё равно не мыслит в медицине. Ничего не поймёт!

В этот момент, возможно, случалась драка. Агент хватал своими идеальными руками доктора, и принимался душить.

Думая об этом и представляя подобные сцены, сердце майора начинало биться так быстро, что он не выдерживал, и заставлял себя подумать о чём-то хорошем.

О дочери, жене, о деньках на даче… о чёрной немецкой овчарке, что прожила в семье майора тринадцать лет, о больших белых грибах, что удавалось собрать в дождливый день августа. Он думал о матери, отце, о теоритических внуках, которых наверняка родит дочка. Думал о хорошем.

Но каждый раз возвращался к этим сценам.

Иногда Иванов не душил врача, а начинал забивать кулаками. Иногда толкал. Бил ногами. Однажды даже выбросил за борт в открытый космос.

Майор Полов и не подозревал, что обладает такой яркой фантазией, и никогда бы не подумал, как бывает сложно её обуздать.

Если его домыслы правдивы хотя бы на каплю, то, как Иванов расправился с пилотом? Задушил? Отравил?

Вероятно, отравил… Майор десятки раз смотрел видео с камер с моментом смерти. Нет-нет… удушения уж точно не было.

Но что было?

Эти мысли не давали покоя. Майор вынырнул из них лишь тогда, когда на мостике показался…

Агент Иванов.

Он вальяжно прошёлся по кругу. Скромно кивнул каждому из членов экипажа, и остановился за спиной пилота. Чувствуя закипающую ненависть, но майор напряг слух.

– Как вы? – тихим и успокаивающим тоном спросил Иванов.

– Нормально. Спасибо, – немногословно ответил он.

– И хотя я уже говорил вам это… мне очень жаль.

Иванов положил руку на плечо главного пилота.

Наблюдая за этим и слыша голос Иванова, майор буквально не мог себя контролировать. Лизун выпал из его рук. Он нагнулся поднять, но грудь пронзила острая боль.

Он слышал голоса, чувствовал чьи-то руки на лице. А последним, что увидел – была хитрая улыбка агента Иванова.

Кто ты такой?

– Что с тобой?

Дуна – успевший перенять большую часть человеческих привычек – склонил голову. Голос его уже было невозможно отличить от человеческого, знания в истории и науке могли бы конкурировать с учёными земли. Осанка обрела человеческий вид, и лишь чёрная кожа и вертикальные зрачки дуны выдавали биологический вид.

– Полина, что случилось?

– Мне не нравится, что нельзя тебя пустить на мостик. Это было бы полезно! – она раздражённо повела плечами.

– Было бы, – согласился он. – Но переживать из-за этого не стоит. Нет – так нет.

– Но ведь это в его же интересах! В интересах миссии!

– Полина… я считаю, что ты переживаешь не только из-за этого.

Она замерла, прикусив губу.

Переживала ли она из-за чего-то ещё?

Да, да и ещё раз да!

В последние бортовые месяцы Полина чувствовала нарастающую панику. После того, как она – хотя и косвенно – но узнала чуть больше о летающих дунах… после того, как рассказала Алёше про диалог с Половым, и как узнала о странной смерти пилота…

СИЖ действительно ждала своей смерти.

И если, возможно, именно смерть могла быть и преувеличена из-за сдающих нервов… как минимум должен был быть выговор. Жёсткий выговор с такими указаниями от агента Иванова, что кровь бы застыла в жилах. Полина ждала, когда Иванов отчитает её, как девчонку.

Но этого не произошло.

Этого мало того, что не произошло, Полина, в принципе, не видела агента Иванова. Они поговорили после происшествия ноль раз! Ноль целых и ноль десятых – как бы сказал Котёночкин. Оказалось, что это пугало куда больше, чем простое минутное унижение в разговоре с представителем верхушки.

Может, он не узнал?

Нет… не мог не узнать.

Тогда в чём дело?

– Полина, расскажи.

СИЖ медленно села напротив дуны. Заглянула в его большие глаза, и поймала себя на мысли, что так сильно к нему привыкла и даже не видит в его внешних данных ничего необычного. Слабо улыбнувшись, она сказала:

– Мы это обсуждали. Я не обязана тебе рассказывать всё.

– Нет. Но можешь рассказать.

Всё-таки, голос его был необычным… Низким, тяжелым, напоминающим ледяные глыбы. Интонация была обрывистой, иногда проскакивали механические нотки.

– Полина, ты ведь можешь мне рассказать. Мне интересно. И это было бы для меня полезно. Если ты хочешь, чтобы я удачно притворялся человеком.

Но Полина его не слушала…

Думала о том, как ей будет не хватать дуны. Мечтала, что, возможно, ей удастся его увидеть уже после маскировки: интересно, каким его сделают? Какого цвета будут его волосы? Или же его решат сделать лысым? Какими будут глаза? Как он будет одеваться? Какую национальность ему подберут? Она спросила:

– Какого цвета волосы ты бы себе хотел?

– Я бы не хотел иметь волосы. Не вижу в них смысла.

– Но если бы нужно было обязательно выбрать?

– В таком случае, вероятно, такие же, как у тебя.

– Почему?

– Они мне нравятся и похожи на мою кожу. Чёрные. А ещё можно такие, как у майора Владимира Полова.

– Хочешь быть рыжим?

– Да. Это тоже интересно. Но мне бы хотелось больше волос. И длиннее. Даже длиннее, чем у тебя.

В ответ она улыбнулась. – Да… любопытно было бы на тебя взглянуть…

– Предполагаю, что возможность появится, – неведомо зачем, он вытянул ладонь, и поднял вверх большой палец. – Полина, – опять позвал дуна. – Что тебя беспокоит?

– Я уже ответила…

– Но ты не была честна. Я же знаю.

Она тяжело выдохнула. – Ладно… Ты прав. Меня беспокоит ещё кое-что…

– Что?

– Когда я связывалась с майором… Я хотела спросить не только о том, можно ли тебе выйти на мостик. У меня к нему был ещё один вопрос.

– Какой, Полина? Я чувствую, что ты сильно нервничаешь. Я это давно заметила.

– Не «заметила», а «заметил». Ты же мужчина.

– Полина, это дурацкое правило. Ты же поняла мою речь.

Она отмахнулась, – Не спорь.

– Я чувствую, что ты…

– Стоп! – она резко поднялась. – Не надо. Не стоит проговаривать это вслух. Чувства и эмоции человека – слишком личное. Их нельзя обсуждать. Вернее… нельзя обсуждать без запроса. Ясно?

– Хорошо, Полина. Тогда объясни сама.

Она прищурилась. – Но если ты понимаешь, что я нервничаю… то, вероятно, знаешь, из-за чего?

– Я чувствую образами. Если ты дашь мне больше конкретики, то я пойму всё целиком.

– Я переживаю из-за того, что… – она постучала пальцами по подбородку, и села обратно. – Из-за того, что давно не видела одного из членов экипажа. А так же из-за отказа майора. Не только отказа на тему посещения тобой мостика, но и на тему того, что он отказался сейчас прийти.