Похищенный

Иногда к СИЖ закрадывалась мысль, которая казалось невозможной: что, если он совсем не тот за кого себя выдаёт? Что, если он действительно часть верхушки, но…

С другой стороны?

Она собрала до этого распущенные волосы растянутой тонкой резинкой, умылась, и вытерла лицо туалетной бумагой. Вышла из туалета, и направилась к дуне, рассчитывая, что майор уже освободился, но…

У туалета её поймал агент Иванов.

– До меня тут дошли слухи… – начал он. – Полина, как вы относитесь к слухам?

Она еле сдержалась от того, чтобы не закатить глаза. Раздражение и страх смешались в кучу – дуна был бы в восторге от такой странной эмоции, однако мысли о нём сейчас мешали. Собравшись, она ответила:

– Как и все люди, агент. Я их люблю.

– Правда? И почему это вы решили, что «люди любят слухи»?

– Это элементарная потребность в социальных связях. Возможность разгрузиться психологически, справиться с тревожностью…

– Неужели вы тревожитесь, СИЖ?

– Все мы тревожимся, – она слабо улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Чем вы сейчас заняты?

– Собиралась к Алёше.

– Зачем?

– Это… моя работа, агент.

– Чем именно вы собирались с ним заняться? Обучение на сегодня закончено.

– Понятие «сегодня» на космическом корабле сильно искажается, – сказала с улыбкой она. – Планировала лишь провести с ним немного времени вместе.

– И всё?

– Нет. Так же майор Полов дал мне задание. Однако я не могу выполнить его без самого майора. Как только он освободится – мы этим займёмся.

– Чем именно?

Она приподняла подбородок.

Не просто так майора столь резко выдернули… не просто так он задаёт эти вопросы. Очевидно, что о планах майора и СИЖ ему более чем известно. Так к чему этот цирк?

После их последнего разговора – который случился совсем недавно – Полина знала, что обязана докладывать ему обо всём. Это и удивляло: зачем докладывать, если ему и без того всё прекрасно известно? К чему эти игры?

– Вы забыли, о чём мы говорили совсем недавно? – словно читая мысли, спросил он.

– Нет-нет… Майор Полов предложил узнать у дуны больше о тех летающих существах, с которыми мы столкнулись на планете.

– Нет. Не стоит этого делать.

– Но… – проглотив подступивший ком, она попробовала продолжить предложение: – Но это приказ майора… Разумеется, я помню о нашем разговоре. И помню, что не должна подавать вида… А раз не должна, то как же мне отказать майору? Ведь он – руководитель.

– Взять, и отказать, СИЖ. Легко и просто. Попробуйте сослаться на общее состояние дуны: скажите, что ему не следует напоминать о доме. Это может его расстроить, а если он расстроится, то будет хуже учиться.

– Но я уже не отказала… я же не знала, что вы дадите такой… странный приказ. Может, вы сами ему об этом скажете? Мой отказ может подорвать доверие майора ко мне. А это…

– Вы не будете ничего спрашивать у дуны. Ничего ни о «летающих существах», ни о родной планете. Вы не будете просить у него помощи, а он, в свою очередь, не будет никого анализировать. Я понятно выражаюсь?

– Более чем…

Полина прикусила щеку изнутри.

Было больно.

Металлический привкус вызвал тошнотворный позыв. Как он умудряется быть в курсе вообще всего? Неужели у него есть свои личные скрытые камеры? Или, всё-таки, у него есть свои… уши? Но если так, то кто они? Ведь майор и СИЖ в момент разговора были одни! Осознавая, что отказать не имеет права, она ответила:

– Как скажете, агент. А… могу я узнать причину?

– Не стоит дуну перегружать, – к удивлению СИЖ, он ответил без колебаний. – У него и так сильный… стресс. Его похитили! А вы что хотите? Напомнить лишний раз о доме, заставить его на себя работать? Он ещё успеет поработать на людей, Полина Максимовна. Уж поверьте мне.

И хотя этого ответа ей не хватило, она кивнула. – Хорошо.

Агент поправил свой особый – чёрный – костюм, и сказал:

– Кстати, СИЖ… А когда вы собираетесь сообщить майору, что дуна наш совсем не тот, за кого мы его приняли?

Её кожа стала ещё бледней, хотя казалось, что такое, в принципе, невозможно.

– Откуда вам это известно?

– Вы забыли о камерах? – с полуулыбкой спросил он.

– Нет, но… я не думала, что за нами наблюдают каждую секунду. То, что Алёша – не военный, выяснилось чисто случайно, и мы с ним это, можно сказать, не обсуждали. То есть… не обговаривали. В целом, я и сама в этом до сих пор не уверена. Поэтому и не сказала.

Она помолчала.

– Почему в этом предположении вы уверены настолько сильно, что считаете необходимым сообщить об этом майору?

– Я не обязан перед вами отчитываться. Выполняйте приказы.

Агент собрался отпустить Полину, и, вероятно, уйти так же тихо, как привык, однако она остановила его позвав.

– Агент?

– Что?

– Вы… следите за обучением дуны с помощью камер, верно?

– Вы хотите упасть в моих глазах, СИЖ? Я лично сказал вам об этом вот уже два раза. Двух раз было недостаточно? Нужно сказать третий?

– Просто… я хотела у вас спросить… – она опустила голову. – Если вы позволите, конечно…

– Что?!

– Почему вы никогда не посещаете Алёшу? Разве это… не входит в ваши обязанности?

Он оскалился, подошёл ближе, и даже слегка наклонился к СИЖ, чтобы произнести следующее:

– У меня нет обязанностей. Никаких. Совершенно. Неужели вы настолько непонятливы, СИЖ? Вам нужно всё пережёвывать?

– Все мы исполняем чьи-то приказы. Кто-то выше, кто-то ниже, – она распрямила плечи. – Но все мы в чьих-то руках.

– Ах, как мало вы понимаете, – он отступил. – Верно. Я не посещаю дуну. Вам интересно узнать причину?

– Иначе бы не спросила.

– Я не посещаю дуну потому что не хочу этого. Не хочу.

– И вам… не интересно?

Он легко рассмеялся, – Что может быть интересного в ящерице? Когда я наблюдаю за ним издалека, мне хочется раздавить его ботинком. Но разве найдётся на космолёте настолько большой ботинок? Выполняйте приказы, СИЖ. И забудьте о самодеятельности. Даже если о ней просит майор. Мне казалось, что мы друг друга поняли в нашем последнем разговоре. Теперь я – ваше начальство.

– Хорошо…

– А теперь отдохните. И дуне тоже позвольте отдохнуть. Вернётесь к обучению после стандартного сна.

– Спасибо…

– Удачи, СИЖ.

Дуна лежал.

Просто… лежал. Для него это более чем нетипично. На родной планете он наверняка мог сосчитать по пальцам руки, сколько раз ложился на горизонтальную поверхность чтобы… полежать. Мог бы. Но не считал – на родных землях «считать по пальцам рук» принято не было.

Впрочем, как и лежать…

Что же с ним такое стало? Как он очутился в таком положении? Приняв приглашение землян, он даже и представить не мог, что начнёт медленно превращаться в одного из них. Разве такое возможно? Неужели можно вот так просто взять, и изменить свою сущность? Дуне казалось, что нет.

Он вытянул руки вверх. Кожа его гладкая, чёрная, с мелкими чешуями. Четыре его пальца были длинными, и имели по пять сгибов – больше, чем у землян. А самих пальцев меньше.

Нет-нет…

Он всё ещё тот, кем родился. Кем был всю жизнь, и тот, кем предназначено стать исходя из психокода. И отчего он так распереживался? Из-за того, что прилёг отдохнуть? Наверняка гравитация так влияет.

Дуна прикрыл глаза, стараясь погрузиться в дрёму. Однако обмануть самого себя не вышло – он прекрасно знал, из-за чего переживал.

Его учительница… СИЖ Долматова Полина Максимовна – он давным-давно выучил её имя. Её кожа была странной и слишком мягкой, тело чересчур тёплым, а эти странные волосы на голове никак не давали покоя. Ну заче-ем? Зачем ей эти волокна? Он был уверен, что без них было бы куда лучше. Если такое, конечно, возможно.

Люди не самые приятные существа.

Однако как бы она ни выглядела, как бы ни злилась на уроках… Когда находилась рядом, дуна чувствовал что-то незнакомое. Неподвластное и совершенно неясное. Ему хотелось её… оберегать.

Как же сильно он злился, когда видел кого-то рядом с ней! Как скучал местными выдуманными ночами, когда СИЖ не была рядом. Как же он к ней привязался, как дорожил. В его мире такого и не встретишь.

Дуна понимал, что, по сути, он и СИЖ являлись представителями противоположенных полов. На родной планете у него, разумеется, бывали связи с – как бы сказали земляне – женщинами. Однако чего-то подобного он не испытывал никогда. В понимании дун – связь с противоположенным полом может быть краткосрочной и исключительно краткосрочной. Невзирая на свою эмоциональность, они никогда не привязывались к партнёрам. А вот люди…

Теперь он знал, что у людей всё устроено иначе: они объеденяются в пары, обмениваются эмоциями, увлекаются физическими контактами, и стараются провести как можно больше времени вместе. Вместе живут, производят на свет детей… Дуне такой подход был неясен. Так же неясен, как и внезапная тяга к Полине.

Нет, она не нравилась ему физически, – совершенно разные виды – чувства его были глубже, запутаннее и страннее. Ему это не нравилось. Не нравилось не понимать, что происходит, не нравилось ощущать вечное давление откуда-то извне. Поначалу он был рад открытию новой эмоции, однако когда во время обучения выяснил, что эмоция эта на Земле не нова, начал беспокоиться. Он ведь планировал лишь изучить новый вид гуманоидов! Хотел посетить их планету, узнать лучше. В его планы совершенно не входило так очеловечиваться… Может, они это и планировали? Но как им удалось обмануть того, кто настолько развитее?

Определённо, их сознания были наделены чем-то, чего был лишён дуна, и нет, речь не только об этих странных эмоциях. Было что-то иное… Нечто, что ощущалось колючим и едким, что-то, что разъедало изнутри. Дуна хотел бы понять. Одновременно с этим боялся понять настолько хорошо, что совершенно потеряет свою сущность.

Он попробовал лечь на бок. Было неудобно, и он вернулся обратно. Мысли разливались в голове медленно, растекались и обволакивали собой всё тело. Он медленно, медленно погружался в сон.

Глаза похолодели, тело расслабилось, пальцы чуть сжались, и вот…

Дуна резко распахнул глаза.

Подскочил так быстро, что все его мышцы и связки отозвались тупой болью – не был приспособлен к тому, чтобы так дёргаться. Ноги его заболели, в мыслях раздался странный – определённо человеческий – крик. Дыхание на секунду участилось, но быстро замедлилось – так всегда происходило у дун в моменты сильных потрясений. Глаза загорелись так, словно кто-то закапал на зрачки лавой. Грудь его заболела, живот – как и бывает у дун – раздулся.

Он ощущал такое однажды… однажды, много-много кругов назад, когда одна из дун ушла из жизни неестественным путём.

Тогда все дуны, что находились в относительной близости, испытали нечто подобное. Ту несчастную дуну унесло вихрем ветра, и она поперхнулась пылью. Сама по себе смерть не была потрясением, однако не своя смерть была настолько неестественной, что дуны после происшествия долгое время не могли вернуться в норму.

Он уже чувствовал это… знал, что это означает.

Кто-то только что умер.

Неужели на корабле была ещё одна дуна? Или же он настолько привык к землянам, что ощутил человеческую смерть?

– В чём дело?

Полина аккуратно прикрыла за собой стеклянную дверь.

– Что такое? Тебе плохо? Ответь!

Дуна стоял в углу своего жилища.

А ведь СИЖ была уверена, что приучила его отдыхать лёжа! Последние несколько дней она лично укладывала его на ночной – привычный для землян – сон, а утром поднимала с кровати. Она понимала, что вряд ли все положенные восемь часов он спит, даже не была уверена, что спит в принципе, однако эта видимость была необходима – для будущего.

Но для какого именно будущего… Полина, конечно, знать права не имела.

Но что случилось теперь?

Теперь Алёша стоял в углу, отвернувшись от двери. Он никогда так не делал – всегда с интересом наблюдал за тем, что происходило снаружи. Он даже не удивился, что СИЖ так долго находилась в его личных покоях! Обычно Полина Максимовна не задерживалась – укладывала быстро, поднимала мгновенно, и выводила пришельца в его личный учебный класс.

А теперь…

Сердце её сжалось от тревоги. Горло запершило, голова пошла кругом. Она не переживала за него, как за миссию. Она переживала за него, как за своего подопечного.

Как за своего… друга?

Мотнув головой, СИЖ повторила вопрос:

– Ты чего?!

Он не обернулся, но ответил:

– Я ночью чувствовал странное…

– Что? Что именно? Почему ты не спал? Я же говорила…

Дуна медленно обернулся, – Полина.

Голос его звучал куда человечнее, однако от странной строгости и тяжести избавиться не удалось – низкий, неживой, механический.

– Полина СИЖ, – опять позвал он. – Умерла дуна.

– Что? Какая дуна?

– Полина, здесь есть дуна.

– Есть. И это ты! А раз ты стоишь прямо передо мной, и можешь говорить… Это значит, что дуна не «умерла». Жива дуна!

– Полина, это не я, – объяснил он. – Другая.

– Их здесь нет.

– Ты уверена, Полина?

Паника медленно отступила. Пригладив волосы, она придала голосу строгости:

– Да, уверена. Тебе показалось.

– Нет, Полина. Мне не показалось. Кто-то умер.

Сердце дрогнуло. – В смысле?

– Кто-то умер, – повторил он. – Какое-то существо, Полина. Оно мне было знакомо. Я ведь почувствовал. Значит, я контактировал… Полина.

– Не надо так часто повторять имя собеседника! И… что значит «существо»?

Он хотел пожать плечами – так, как делают люди – однако у него это совершенно не получилось. Скорее было похоже, что заболела шея. Полина поджала губы, подошла, и протянула руки вверх, касаясь его плеч.

– Ты выбрал правильный жест. Когда ты не знаешь, что ответить – пожимаешь плечами. Однако с техникой нужно работать. Попробуй вот так…

Она попробовала указать на нём. Кожа его была ледяной, чешуйка впилась в палец, и Полина отпрянула.

– Смотри!

Показывая, как правильно пожимать плечами, Полина задумалась о словах Алёши. Её план сработал, и оба немного успокоились. Тогда она попробовала уточнить:

– Ты сказал, что почувствовал, как умерло некое существо. Но из «существ» здесь только члены экипажа – люди, и ты – дуна. Больше здесь никого нет.

– Полина, ты уверена?

– Да. Уверена.

Она глубоко кивнула, и вдруг…

Задумалась. Разве можно быть в чём-то настолько уверенной?

– Расскажи подробнее…

И он рассказал.

Выслушав, Полина приложила палец к губам.

– То есть… в теории на корабле мог умереть человек. Необходимо проверить лазарет. Вдруг, кто-то действительно… умер?

– Не знаю, Полина. Мне никогда не кажется.

– Больные у нас были… но не настолько же, чтобы умирать!

– Можно мне пищу? – дуна протянул ей руку.

Она недолго смотрела на длинные чёрные четыре пальца. Без колебаний взяв его за подобие ладони, и повела за собой.

– Можно. Хорошо, что твоему пищеварению подошла земная пища, верно?

– Можно сегодня без уроков, Полина?

Она поникла, – К сожалению… нельзя.

День майора всегда начинался одинаково.

Подъём по будильнику, контрастный душ, чистка зубов непременно специальным порошком – по старой странной привычке. Быстрая зарядка для разработки суставов и мышц, никакого завтрака в ближайшие три часа – лёгкий голод всегда шёл на пользу. Первым делом проведать подчинённых, решить все имеющиеся проблемы, – если они есть – и тогда и только тогда можно расслабиться. Майор не изменял себе ни в командировках, ни дома, ни в отпуске с семьёй, ни даже в чёртовом космосе. Режим был основой жизни майора Полова, он не видел разницы между подчинёнными и женой с дочкой – все они нуждались в его помощи.

По крайней мере, так казалось ему.

Закончив с утренними упражнениями, майор вдруг… решил присесть. Раньше никогда такого себе не позволял, но сегодня… что-то изменилось. Пульс его разогнался сильнее обычного, крупные капли пота выступили над губой – как правило, утренние упражнения не заставляли потеть. Может, в космосе быстрее стареешь? Майор коснулся груди, прикрыл глаза и постарался успокоить ритм сердца.

Всё-таки, неплохие дуны существа. Все они умели себя не только успокаивать, но и настраивать собственное физическое здоровье – боль можно отключить, сердцу предложить замедлиться, а мышцы попросить не забиваться. И хотя дуны у него до сих пор вызывали вполне логичное отторжение, он медленно, но привыкал к Алёше.

Неужели майор стал таким же, как тот, кого он совсем недавно осуждал? Как так случилось, что и он перестал воспринимать дуну исключительно как работу?

Не дело!

Мысль он решил не развивать. Вместо этого достал связывающее устройство, и настроил так, чтобы его голос услышали по всему звездолёту.

– Доброе утро, экипаж! Доложить обстановку.

Он бегло поднялся на ноги, бросил последний взгляд в зеркало и вышел из каюты. Пока шёл на мостик слушал поступающие ему аудиосообщения.

– Всё в норме! – доложил Голубков.

– Без происшествий! – почти хором ответил медперсонал.

– Хорошо, ждём вас на мостике, – подозрительно обеспокоенным тоном ответил помощник пилота.

– Нормально!

– Всё работает!

– Вписываемся в стандарт!

Майор немногословно ответил всем, кому была необходимость ответить, и убрал устройство только тогда, когда плюхнулся в кресло на мостике. Поднял глаза, осмотрелся, и взгляд сам упал на странно-одинокого помощника пилота.

– Где наш главный пилот? – он прищурился. – Где твой брат?

– Не знаю, майор, – напряжённо, плотно сжимая челюсти, ответил он. – Вероятно, ему нездоровится…

– «Вероятно»? Разве вы не занимаете одну каюту?

– Нет, – он мотнул головой. – У нас разные каюты.

Хмуря брови, майор вновь достал маленький аппарат, сильно напоминающий складные телефоны прошлого. Недовольно пробурчал:

– Главный пилот Антон Зелин. Немедленно явитесь на рабочем месте.

Смерив всех недовольным взглядом, он поднялся. – Если его здесь не будет в течение трёх земных минут – найдите, и приведите. Я буду примерно через двадцать.

– Так точно!

Майор Полов покинул мостик, намереваясь посетить жилище дуны. Пришло время спросить про тех летающих тварей, и разумеется, начать исполнять в действие их не особо хитрый, но такой важный с СИЖ план.

Майор решил не предупреждать Полину Максимовну, что придёт. Он мог бы для начала посетить научный отсек, но знал, что выдуманное «утро» СИЖ встречает в компании дуны. Он остановился у дверей учебного класса, поправил костюм, и ввёл код безопасности, чтобы зайти внутрь.

Алёша сидел на своём месте. И хотя этот стул сделали именно для него, всё равно не рассчитали, и он оказался маловат. Огромная чёрная ящерица по-людски сложила руки под грудью. Он горбился, а голова его была слегка отвёрнута от Полины.

Майор впервые видел дуну в таком положении. Обычно он, наоборот, к СИЖ садился близко, и внимательно вслушивался в её речи. Неужели они… поссорились?

Но разве можно поссориться с ящерицей?

– Как-то здесь у вас уныло! – с улыбкой начал разговор майор.

Как только Полина подняла на него обеспокоенные глаза, сердце кольнуло. Он не стал дожидаться – спросил сам:

– В чём дело?

– Майор, можно вас на пару слов? – она беззвучно поднялась из-за рабочего стола.

Он кивнул головой в сторону. – Идём.

Они почти вышли, когда раздался низкий, громовой голос дуны.

– Полина, не уходи.

Она обернулась. – Я не могу «не уйти». Мы же это обсуждали…

– Я с тобой, Полина.

Дуна тоже поднялся.

Майор Полов округлил глаза. Он сделал шаг вперёд, и в приказном тоне сказал:

– Алёша, сядь на место!

– Полина не уйдёт без меня. Я хочу пойти с Полиной, – голос его звучал увереннее обычного.

Майор обернулся к СИЖ. – Это… что такое?! Что за самодеятельность?

Начиная заметно нервничать, она подошла к дуне, и что-то прошептала ему, поднимаясь на мысочки, чтобы достать до того места, где у людей уши.

Лицо (лицо ли?) Алёши не изменилось, однако майор успел отметить, как напряглись мышцы на его ногах. Недолго колеблясь, но дуна-таки сел обратно на стул. Посмотрел на майора, и сказал, обращаясь к нему:

– Недолго.

Майор почувствовал, как кровь прильнула к лицу.

– Ты мне указывать вздумал?! Ты…

– Майор, идём… – она мягко взяла его под локоть. – Я объясню… Не стоит с ним ругаться. Сами понимаете…

Действительно понимая, что майор не имеет опыта общения с огромными говорящими чёрными ящерицами, он поддался СИЖ. Ничего не говоря, вместе они вышли из учебного класса. Отошли в сторону, Полина принялась озираться, а сам майор потребовал объяснений.

– Это что сейчас было?! Что за секреты с… дуной?!

– Это… как я уже говорила, он сейчас… как подросток. Сложный подросток. Вы, майор, должны понимать… у вас же растёт дочь.

– Но это не «подросток»! Это хренов инопланетянин!

– Да, но… мы же делаем из него человека, верно?

– Но не такого! – он тяжело выдохнул. – Так что это такое было?!

– Если честно… – она запнулась. – Если честно, то я и сама до конца не понимаю. Дуна часто злится, когда оставляю его. Вернее, не просто оставляю, а ухожу от него с кем-то… другим.

– Он точно «как подросток», СИЖ? Судя по описанию, он скорее как мелкая собачонка!

– Да, он действительно любит внимание. И не любит, когда этого самого внимания лишают. Нужно немного подождать. Совсем скоро его сознание – человеческое сознание – станет шире, и он перестанет быть таким… если позволите сказать: ревнивым.

– Это какая-то чушь… – майор прикрыл глаза, массируя виски.

– Это не самая большая «чушь», майор, – она приподняла подбородок. – У нас, кажется, кое-что случилось.

– Что? – он склонил голову.

– Кажется, кто-то… умер? Я не знаю… Но судя по моим данным, в подобных вопросах дуны никогда не ошибаются. Так что…

– Что?! Кто?!

В ответ она пожала плечами – точно так же, как учила дуну каких-то пару часов назад.

Майор долго вглядывался в лицо СИЖ.

Настолько долго, что в какой-то момент ему показалось необходимым посмотреть ещё немного. Словно если он выждет определённое время, то вопрос решится сам собой.

Но он не решался.

– Полин, – позвал он, наконец, сумев подобрать слова. – Я знаю, что дуны ощущают эмоции других. Они могут распознать ложь, угадать настроение, и многое-многое-многое, ради чего мы его, собственно, и взяли. Однако ты должна понимать, – он положил руку ей на плечо. – Обязана понимать, что дуны – не какие-то там пророки… Не следует верить всему, что он говорит. Это же он тебе сказал, верно?

– Верно, – она цокнула языком. – Он сказал, что ночью ощутил чью-то смерть. Поверьте: я уж точно не из тех, кто наделяет дуну какими-то сверхъестественными способностями. Я слишком много с ним работала, чтобы делать ошибочные выводы. Да, он не «пророк», но он дуна. Они действительно ощущают смерть. Вернее, ощущают неестественную смерть. И если этой ночью, в… – она запнулась. – Во сколько я скажу позже… В общем… если в определённый момент мы не пересеклись с другим космическим кораблём так близко, что дуна сумел ощутить чужую смерть… Вероятно, кто-то действительно умер. Умер на нашем корабле.

– Ты не распутала этот клубок, – пробурчал майор. – Лишь запутала сильнее.

– Прошу прощения. В общем, у нас нет ни одной причины ему не верить.

– И? Кто умер-то?!

– В том и дело, что не знаю. И Алёша не знает. Но он сказал, что умершее существо было ему знакомо…

– Жаль, что это не… – он мотнул головой, не продолжая. – И дальше что? Я связывался с медотсеком – у них всё в норме. Если бы что-то подобное случилось – мне бы доложили.

– Да, я тоже с ними связалась. И мне сказали точно так же.

– Какой вывод? – он слабо улыбнулся. – Ошибся наш Алёша. Давай лучше перейдём к тому, чем мы планировали заняться, и…

Писк коммуникатора заставил майора Полова сжать зубы.

– Секунду, – обратился он к Полине, и достал устройство из кармана.

– Что?

– Майор, вы срочно нам нужны… – голос штурмана звучал так странно, что Полов мысленно списал это на помехи.

– Зачем?

– Это… очень срочно.

Он сунул коммуникатор в карман и зло прошипел:

– У меня такое ощущение, что кто-то нам мешает…

– Вероятно…

Она пожевала губы, и сменила интонацию.

Если в первый раз «вероятно» прозвучало как законченная мысль, то теперь слово стало лишь началом предложения. Разумеется, Полов это заметил. Полина продолжила:

– Вероятно, мне стоит вам сказать кое-что сразу. Мы не сможем узнать у Алёши про тех самых летающих существ. И… не будем пробовать его силы на нашем персонале.

– Полина Максимовна, мы же с вами…

– Да, договаривались, – перебила она. – Однако подумав над этим, я изменила решение. Простите.