Созидатель. Призраки былого
Шаг первый: анализ подавителя. Камень в груди был не просто куском минерала. Он был артефактом, сложным и отвратительно гениальным. Через призму пустотного взгляда, который, к счастью, был мне доступен, я изучал его. Невидимые для других, но не для меня, тончайшие чёрные нити-каналы расходились от него, как корневища паразита, внедряясь в мои магические пути, вплетаясь в сеть нервов вокруг позвоночника. Он не блокировал ядра наглухо. Он перенаправлял и вытягивал малейшие всплески нейтральной маны и, что особенно важно, пустотной эссенции, которая теперь постоянно сочилась из пустотного накопителя под его давлением, и направлял их… куда? Вниз, в каменный подиум. Он был частью системы. Аккумулятором. Моей. СУКА! ЭНЕРГИИ. Интересно, вампиры поняли, что это за мана такая чёрная? Или, как и все остальные, думают, что это атрибут тьмы? Луния как-то проговорилась, что обнаружила второй магический поток, но поняла ли она, что это такое? Мне кажется, вряд ли.
Шаг второй: что осталось, кроме пустотного взгляда. Магия была недоступна. Но тело… тело помнило. Гипертрофированные каналы, расширенные пустотной циркуляцией, были не просто трубами для маны. Это была изменённая плоть, более прочная, более отзывчивая. Я не мог шевелить конечностями, но мог напрячь мышцы корпуса, шеи, лица.
Я начал с малого. Микроскопические движения. Напряжение межрёберных мышц, чуть заметное смещение рёбер. Цель: создать минимальное механическое давление на камень. Не выдавить его, ведь это было, скорее всего, самоубийственно, а попытаться… сместить. На миллиметр. Да хоть на полмиллиметра и узнать, какие будут последствия. Каждый раз, когда Амбра приходила и её холодные прикосновения или действия вызывали во мне всплеск адреналина и ярости, камень пульсировал ярче, сильнее всасывая энергию. Я сосредотачивался на этой боли, на этом отвращении и направлял весь внутренний импульс не в крик, а в это крошечное, упрямое физическое усилие. Толкнуть камень в сторону от самого важного в данный момент узла.
Дни сливались в одно кровавое пятно. Но однажды, после особенно унизительного визита Амбры, когда она не только пила, но и разрезала мою кожу лезвием, «чтобы проверить скорость регенерации под подавителем», я почувствовал нечто новое.
Раны затягивались медленно, как у обычного человека. Но глубоко внутри, под давящей тяжестью артефакта, что-то шевельнулось. Не мана, а непонятная ни мне, ни Войду сила. Сила, состоящая из двух противоположностей. Мы с вселенцем, пользуясь этой непонятной лазейкой, обозвали её протоколами, но что это на самом деле, ни я, ни он не знаем. Работает — и хорошо. Принципы применения ясны, ну и ладно.
Она не прибавила мне хоть какой-то энергии. Она дала… упрямство. Сопротивление забвению. И пока Войд молчал, его виртуальное пространство, вшитое в мою психику, работало на фоновом уровне. Оно не могло дать маны, но оно сохраняло шаблоны оттисков. Схемы рун. Знания, в конце концов.
Шаг третий: язык под кожей. Я не мог рисовать оттиски в воздухе. Но я мог… воображать их. С абсолютной, фотографической точностью. И я мог пытаться проецировать это воображаемое, это идеальное знание формы, на собственное тело. Не для каста, а для напоминания. Я начал мысленно «рисовать» на внутренней стороне кожи, на костях, на самих заблокированных каналах простейшие руны из «Алфавита». Не руны силы, а руны связи, памяти, сопротивления. Те, что обычно используются для стабилизации неустойчивых артефактов. Я «вписывал» их в узор чёрных нитей камня, пытаясь мысленно создать помеху в его работе. Это была титаническая, почти безумная нагрузка на разум. Но я чувствовал, что когда концентрировался на этом, пульсация камня давала сбой. Буквально на микросекунду он словно спотыкался.
В один из дней моего персонального ада Амбра заметила изменение во мне. Чёртова наблюдательная сука.
— Ты сегодня какой-то не такой… будто стеклянный, — сказала она однажды, присаживаясь на край плиты и проводя окровавленным пальцем по моей щеке. — В глазах появилась искорка. Надежда? Глупый. Это только сделает процесс интереснее. Луния говорит, что скоро начнём основную фазу. Будем вводить катализатор прямо в ядро через этот камушек. Из тебя выжмут всё за один раз. Красиво, правда? От тебя даже пепла не останется.
Её слова наверное должны были сломать меня. Но они стали последним толчком.
«Через этот камушек», — мысленно произнёс я слова Амбры.
Значит, у него есть активный режим, не только выкачивание, но и ввод. Великолепно! В нём есть двусторонние каналы. И если можно что-то ввести… может, можно что-то и обратить вспять?
Шаг четвёртый: ставка на ярость. В очередной раз, когда пришла Амбра, я не просто лежал. Я встретил её взгляд. Мои глаза были пустыми, мёртвыми. Я позволил всей накопленной ненависти, всему отвращению, всей ярости, которую не мог выразить телом, собраться в одну точку — в пустотный взгляд. Не активируя его (через какое-то время и он перестал работать), а просто вложив в сам акт взгляда всю силу моей воли к уничтожению, что самопроизвольно аннигилировало моих врагов в крематории.
Амбра замедлилась. Её модельная походка сбилась. На лице вампирши на миг мелькнуло что-то, кроме голода. Хм… Настороженность? Потом она фыркнула.
— Смотри, смотри, жалкий кусок мяса. Это всё, что ты можешь и что тебе дозволено.
Она начала обычную процедуру. Иглой в шею. Холодное бульканье. Но в этот раз, когда Амбра наклонилась, её дыхание коснулось моей груди, прямо над камнем. Именно этот момент я выбрал для попытки. Собрав все силы, напряг мышцы и сосредоточился на мерзком камне. На микроскопическом смещении, которого всё же добился. На мысленных рунах сопротивления. И на желании обратить этот чёрный насос против самой системы.
В момент, когда она вынимала иглу, удовлетворённо наблюдая, как флакон наполнился моей тёмной кровью, я совершил последнее, отчаянное ментальное усилие. Я представил, как весь тот ужас, всю боль, всю украденную у меня эссенцию я возвращаю. Не как магию, а как команду. Как приказ, вшитый в саму структуру моей воли, подкреплённый протоколами и знанием рун, которые, благодаря Войду, всегда находились в моей памяти.
Камень в груди вздрогнул. Завибрировал, будто мобильник, который, если бы были руки, я обязательно подхватил и посмотрел, кто звонит. От этого простейшего каламбура на моём лице дрогнули в улыбке уголки губ. Амбра отпрянула.
— Ч-что мать твою происходит? — сбивчиво произнесла вампирша.
Из-под камня по чёрным нитям-каналам побежала обратная волна искажённого, яростного импульса. Это был не прорыв блокады. Это было короткое замыкание в системе, спровоцированное экстремальным психическим давлением и микрофизическим смещением артефакта. У меня в голове раздалось шипение, похожее на белый шум. Я даже попытался прислушаться, ведь мне показалось, что иногда в этой мешанине проскакивают слова. Но скорее всего это были глюки.
Но внезапно я и правда услышал слова и понял, что этот тембр голоса мне знаком. Симбионт. Именно он общался с носителем таким голосом.
«Протокол… Ноль… Инициирован. Распознание: экзистенциальная угроза носителю. Остаточный контур… активен.»
Это был автоматический ответ, предсмертный крик системы. Как рефлекс спинного мозга. Виртуальное пространство, лишённое энергии, выдало то, что могло — модификацию восприятия. Протокол изменения ауры, но вывернутый наизнанку. Не для имитации личности. Для гиперфокуса.
Постоянная, неугасающая боль кристаллизовалась. Превратилась из парализующего фона в острый, холодный инструмент. Каждая нервная нить стала проводником осознания. Я почувствовал своё тело с нечеловеческой чёткостью. Каждую повреждённую мышцу. Каждую пережатую нить странного камня в моей груди.
Самопроизвольно активировался пустотный взгляд, который мне уже довольно давно не удавалось применить, и я увидел… Увидел точку напряжения. Место, где одна из чёрных нитей камня, та самая, что шла к главному магическому узлу, была в данный момент, за счёт моих микро усилий, натянута, как струна.
Амбра оправилась от испуга. Злость загорелась в её глазах.
— Думаешь это что-то изменит? — она схватила лезвие. — Я вырежу тебе глаза и посмотрю, сможешь ли ты тогда…
Вампирша не закончила. В этот миг я сделал единственное, что мог. Использовал гипертрофированные мышцы спины и пресса, чтобы сделать резкий, судорожный выдох, сочетая его с предельным напряжением всех мышц корпуса. Это было жалкое подобие рывка, но его хватило.
Моё тело чуть сдвинулось на каменной плите. Грудь с впаянным камнем ударилась о её край. Не сильно, но достаточно. В точке напряжения нить подавителя надорвалась. Не порвалась полностью, но поток, идущий через неё, исказился.
Эффект был мгновенным. Гладкая поверхность камня покрылась паутиной микротрещин, из которых начал сочиться невесомый дымок.
А что же я? А для меня… это было как вдохнуть после долгого удушья. Нет, мана не хлынула внутрь. Просто появилось такое желанное ощущение собственных ядер и слабая, далёкая, как сигнал из другого измерения, но узнаваемая нить связи. Не с Войдом. С Церерой…
Глава 10
Паутина трещин на камне с каждой секундой становилась всё более частой. Вместо дымки из артефакта начала сочиться густая маслянистая чернота, не имеющая запаха. Это, собственно, и был концентрат пустоты и нейтральной маны, тщательно собранный камнем.
Амбра отпрянула, её глаза расширились от первобытного ужаса. Она инстинктивно чувствовала, что это не привычный для неё атрибут магии, а нечто древнее и бесконечно более опасное. В кристаллизованном виде пустотная энергия так не фонила. Её губы задрожали.
— Луния! — взвизгнула вампирша, медленно отходя к двери и не выпуская меня из фокуса зрения.
Я же почувствовал, что с камнем что-то начало происходить. Он не развалился на множество мелких осколков. Он… активировался, но полярность его действий изменилась, будто кто-то включил реверс. Через пустотный взгляд, который горел теперь в моих глазницах безо всяких усилий, я видел всё. Руническая сеть артефакта, вплетённая в мою плоть, была сложной и красивой в своей отвратительной эффективности. Но в её сердцевине была уязвимость — центральный узел, стабилизирующий поток. Именно его нить я надорвал.
И теперь, вместо того чтобы качать энергию из меня, исковерканная система, подпитываемая вырвавшейся пустотной эссенцией, пыталась сделать обратное — стабилизироваться, поглотив окружающую магию. А вокруг был только я и два моих ядра, одно из которых было квинтэссенцией вездесущей Пустоты.
Пришло осознание, что если я сейчас что-то не сделаю, то просто сдохну. Мозги вновь заработали на пределе. Я примерно представлял, что нужно делать. У меня было достаточно времени в одиночестве, чтобы более-менее продумать все возможные варианты развития событий. Достав из мозга воспоминания мысленно проработанных заготовок, я начал действовать. Память выдала схему центрального узла подавителя. Я мысленно наложил на неё контрастные, перевёрнутые символы из «Алфавита» — не руны подавления, а руны обратной связи, усиления, перегрузки. Я «вписывал» их в на глазах рвущуюся структуру камня, используя саму вырывающуюся Пустоту как чернила.
По каморке начал распространяться высокочастотный звук, будто камень был живым существом и сейчас визжал от боли. Трещины вспыхнули фиолетовым светом. Чёрные нити, вплетённые в моё тело, начали выгорать. Это была адская боль. Будто из меня выдёргивали раскалённые провода. Но вместе с болью возвращались чувства. Сначала я ощутил жгучее покалывание в груди, где располагались ядра. Потом — далёкий, призрачный импульс от ампутированных конечностей, словно эхо.
Амбра опомнилась. Страх сменился яростью. Она рванула ко мне. Её ногти моментально превратились в длинные когти. Вампирша с маской ненависти на лице попыталась вспороть мне горло, но её рука остановилась в сантиметре от моей глотки, встретив невидимую, дрожащую преграду. Активировался щит. Я даже сам не поверил. Выпученными глазами смотрел на застывшие у моего горла когти и часто дышал. В мозгах что-то щёлкнуло, лицо расслабилось. Психика перешла в защитный режим. А может это был первый протокол? Я посмотрел в глаза Амбре.
— А я-то думал, у нас неземная любовь, а ты вон как, — с трудом произнёс я и кивнул на застывшие у горла когти.
— Что… Что ты сделал? — не обращая внимания на мою неуместную шуточку, прошипела Амбра.
Я не ответил, и причина этого была довольно проста. Активированный щит высосал все накопленные крохи из ядра, заодно лишив меня последних сил. И в этот момент я понял кое-что ещё. Без вмешательства Войда это было бы невозможно, ведь за преобразование маны отвечает именно он. Энергия пустоты, так сказать, находится под ручным управлением вселенца. А это значит, что с ним всё в порядке. Просто пока что мы ментально отрезанны друг от друга и не можем действовать слаженно. Кстати, щит, скорее всего, тоже работа вселенца. Помнится, когда я бесцельно проводил время в астрале, Войд вроде научился частично пользоваться маной по своему усмотрению, да и после того как мы выбрались из той ловушки, он не раз брал на себя некоторые функции, связанные с магическими манипуляциями.
«Хорошо. Тогда так», — мысленно произнёс я и сосредоточился на работе камня, пытаясь упорядочить вливаемые им потоки в нормальную структуру и направить к ядрам, пока меня не разорвало. Надеюсь, вселенец перехватит поступающую энергию и перераспределит её как положено.
С громким, сухим хрустом центральная часть камня, где находился рунический узел, рассыпалась в чёрный песок. Оставшаяся оболочка, лишённая управления, на миг зависла, а потом… начала втягиваться обратно в мою грудь, в разорванные каналы, увлекая за собой вырвавшуюся концентрированную энергию пустоты.
Это было похоже на то, как обратный вихрь засасывает огонь. Чёрная, маслянистая субстанция потянулась внутрь образовавшейся на моей груди раны, увлекая за собой осколки артефакта. Боль достигла апогея, и я на миг потерял сознание. Но моя магическая система уже была запущена. Я запаниковал, ведь осколки камня должны были уничтожить мои каналы, но этого не произошло. Каждый кусочек артефакта обволокла пустотная мана, как заботливая мать, и начала его растворять, сливаясь с полученной субстанцией и направляясь по кратчайшему пути к пустотному ядру. Этим процессом явно кто-то управлял и я прекрасно знал кто.
Все эти действия заняли всего лишь несколько секунд, но мне показалось, что прошла вечность.
Амбра увидела перемену во мне. Увидела, как мои глаза — два чёрных провала с фиолетовыми искрами — впитывают свет комнаты. Увидела, как на моей груди, вместо кровавой раны с торчащими обломками, формируется… шрам. Неровный, тёмный, будто из застывшей лавы, с тусклым пульсирующим свечением в центре. Это был уже не камень-паразит. Это был шрам-шлюз.
— Нет! — закричала она и вновь рванула к двери. — ЛУНИЯ! Срочно сюда! — выбежав из коморки, завизжала вампирша.
Понятное дело, что задержать её, по крайней мере пока, я не мог, ведь до сих пор представлял из себя обрубок разумного. Но внутри всё кипело. Пустотная эссенция, грубая и концентрированная, наполняла меня, но не давала контроля. Я ощущал огромное, бушующее давление, ищущее выхода.
На краю сознания послышался очень далёкий, еле различимый голос Войда.
— Врубай пустотную ауру и пускай всё это добро на её подпитку! Устроим зубастым хардкор вечеринку!
Так я и поступил…
***
Некоторое время назад. Академия.
Всё произошло в одно мгновение. Лисандра и Гвинея услышали в общем канале душераздирающий крик Цереры, которая внезапно материализовалась недалеко от них и упала на песок без сознания.
— Аэль! С Церерой что-то не так, — мысленно обратилась Гвинея к парню, но ответа не последовало.
Лисандра нахмурилась и тоже попыталась обратиться к Аэлю через общий канал.
— Аэль! Сейчас не до шуток. Ты где там? Церера материализовалась прямо на арене и потеряла сознание… Аэль… Ты меня слышишь? — с волнением в голосе произнесла Лисандра, но ответа не последовало.
— Что-то произошло. Я чувствую… Не могу объяснить… — посмотрев на Лисандру наполняющимися слезами глазами, произнесла Гвинея.
Паника, холодная и цепкая, охватила альвийку быстрее, чем она успела осознать происходящее. Церера, всегда такая уверенная и язвительная, лежала на песке арены без движения, её лицо было искажено гримасой боли, а из носа и ушей сочилась тонкая струйка крови. Зов Аэля в общем канале остался без ответа.
Гвинея, бледная как полотно, уже склонилась над арахной и пыталась помочь Церере. Но выражение лица целительницы было отчаянным.
— Связь… Что-то со связью Аэля и Цереры. И мне кажется, что я знаю, по какой причине Церерочка без сознания. — прошептала Гвинея, её голос дрожал. Из глаз текли слёзы.
Лисандра схватила Гвинею за плечо и несильно встряхнула.
— Возьми себя в руки. Чем быстрее ты расскажешь, что знаешь, тем быстрее мы поймём, что произошло. — осматриваясь по сторонам и примечая, что слишком много разумных обратили на них внимание, злым шёпотом произнесла Лисандра.
— Да, да… — закивала Гвинея, вытирая слёзы. — Церера мне рассказывала, что, если расстояние между Аэлем и ею слишком большое, то она начинает слабеть, но если увеличить расстояние резко, то она просто вырубается, и пока Аэль не появится в радиусе действия татуировки, в себя она не придёт, а возможно, через какое-то время вообще умрёт. Примерно так, но я не уверена, — Последние слова Гвинея произносила почти шёпотом.
— Что случилось? — из-за спины альвийки послышался голос Элизы.
— Потом, всё потом. Хватайте Цереру и за мной. Блин, как теперь объяснять, кто она такая? — приложив руку ко лбу, вздохнула Лисандра. — Её видело слишком много разумных.
— Говорите правду, — пожала плечами Гвинея. — Вы же видели, что Аэль раскрыл часть своих возможностей. А вообще, вам стоит заранее поговорить с ректором и самой всё объяснить, пока кто-нибудь не придумал свою версию событий.
Да если бы я могла, — прошептала альвийка. — Ты что, меня сейчас на «вы» назвала? — приподняв одну бровь, возмутилась Лисандра. — Хотя ладно. На людях можешь на «вы», но ты же понимаешь, что нам, скорее всего, в скором времени придётся жить вместе и вместе вести хозяйство.
— Ага, ага. — улыбнувшись, закивала Гвинея.
Прекратив разговоры, Лисандра приступила к обработке полученной информации. Она действовала на автомате. Её разум, заточенный на стратегию и контроль, лихорадочно просчитывал варианты.
— Так, несите Цереру к себе в комнату, а я пока попробую разобраться, что произошло. — Произнеся это, Лисандра дождалась утвердительных кивков, развернулась и вновь осмотрела арену.
«Вайсеры уже нет» — мысленно подумала альвийка и довольно бодро зашагала в сторону главного корпуса. И правда, нужно переговорить с ректором.
«Главное не паниковать» — глубоко вздохнув, подумала альвийка.
***
Лисандра ворвалась без стука. Вайсера подняла на неё усталый взгляд.
— Аэль пропал. — выпалила альвийка и уставилась на ректора. Та в ответ сделала то же самое. Переглядывания продолжались несколько секунд, и альвийка, сдавшись первой, решила пояснить свои слова.
— Его похитили. Сразу после боя. Это точно не месть клана Родверг. Слишком быстро. Мне нужно несколько сканеров, чтобы понять, как и где его похитили и что вообще произошло.
Вайсера медленно поднялась. Её лицо стало каменным.
— Какие у тебя доказательства? Не рано ли ты запаниковала?
— Доказательства? — Лисандра горько рассмеялась. — У меня беременность от него, новый атрибут, который я до конца не контролирую, и арахна в боевых подругах! Это не случайность. Это целенаправленное похищение, и я думаю, оно как-то связано с пропажей других талантливых студентов с редким атрибутом.
— Кто? Что? Чё, блять? Что ты несёшь? — Выпучила глаза Вайсера на альвийку. — Стоп. Давай по порядку. — Выдохнув, ректор осмотрела альвийку с ног до головы, а потом до неё дошёл смысл первой части предложения. — В смысле, ты от него беременна? — Уронила челюсть Вайсера. — Ты… Ты же…
— Да-да… — развела руками Лисандра. — Оказалось, Аэль довольно резкий и быстрый парнишка. Хоп-хоп… туда-сюда… и вот я не просто могу зачать, но и уже скоро буду ходить с пузом.
Вайсера медленно села обратно в кресло и, отстукивая пальцами какой-то ритмичный звук, задумалась.
— Хм… поздравляю, наверное, — подняв взгляд, заявила Вайсера. — С этим разберёмся потом. Что там дальше было? Ах да, атрибут. Что за атрибут?
В этот момент Лисандра поняла, что на эмоциях сказанула лишнего.
— Ну… Без его разрешения ничего говорить не буду, — упрямо посмотрев на Вайсеру, выпалила альвийка.
— Ах вот оно что. То есть мелкий шкет оросил твою пещеру, да так, что она зацвела, и ты уже полностью на его стороне? — возмутилась ректор.
— Извини, Вайсера. Я обещала… — рассматривая носки своих туфель, пробубнила зеленоволосая. — Короче, давай так. Помоги мне его найти. Уверена, он сам поделится с тобой частью своих секретов, если ты пообещаешь ему не рассказывать о них без его разрешения. Ты же сама знаешь, что он вполне договороспособный. Упираться не будет, но взамен наверняка что-то попросит. Но это мы обсудим потом, а сейчас помоги мне, — щенячьим взглядом посмотрев на Вайсеру, попросила альвийка.
— Эх… Хорошо. Но на один вопрос всё же ответь. С чего ты взяла, что его похитили? — уже более дружелюбным голосом поинтересовалась Вайсера.
— Скажем так… У него есть очень близкий разумный, который ментально с ним связан. — Произнеся это, Лисандра замолчала, а вот Вайсера, наоборот, ждала продолжения.
— Тоже не можешь говорить об этом? — нахмурившись, спросила ректор.
— Угу, — кивнула Лисандра.
— Ладно. Найдём твоего скорострела, и я его хорошенько расспрошу, — пригрозила Вайсера.
Глава 11
Получив согласие Весперы на привлечение магов-сканеров к поискам Аэля, альвийка развернулась и, взявшись за ручку двери, хотела уже её открыть, как створку потянули с другой стороны, да с такой силой, что Лисандру увлекло вслед за ней. Зеленоволосая выставила свободную ладонь, которая по инерции упёрлась во что-то мягкое. Лисандра подняла взгляд. За ручку двери с другой стороны держалась Веспера и непонимающе посмотрела сначала на альвийку, а потом на её пальцы, которые сжали грудь девушки.
— Ой! — резко убрав руку, Лисандра улыбнулась Веспере. — Привет.
— Здравствуйте, эльда Лисандра, — прищурившись, поздоровалась девушка. — Знаете, а вы ничуть не изменились. Хм… Хотя… Всё же что-то неуловимое в вас появилось. Вы что, потолстели? — совершенно не стесняясь, осмотрев живот, бёдра и зад Лисандры, поинтересовалась Веспера.
Альвийка аж задохнулась от таких намёков. Она пыталась что-то вымолвить, но мозг предлагал совершенно неуместные варианты.
— Ты-ы-ы-ы… да ты… А знаешь что? Ты на арене во всеуслышание заявила, что Аэль твой брат? Хе-хе… Так знай же, — мстительно произнесла Лисандра, — скоро мы с тобой станем родственницами. Я беременна от твоего брата.
Немного постояв и осмыслив сказанное, задыхаться начала уже Веспера. Её кулаки сжались, зубы захрустели.
— А ну зашли обе. Быстро! — раздался крик из нутра кабинета ректора.
Обе девушки, глядя друг на дружку с неприязнью, стали напротив стола Вайсеры и скрестили руки на груди.
— Так, Лисандра! — ударив ладонью по столу с такой силой, что и альвийка, и Веспера вздрогнули, начала ректор. — Ты что теперь, всем в академии будешь рассказывать, от кого ты залетела? Я, конечно, понимаю твою радость. В твоём случае такое трудно будет удержать в секрете, но зачем ты каждому встречному рассказываешь о том, кто отец твоего будущего чада.
— К-каждому встречному, значит? — прошипела Веспера.
— А с чем ты не согласна? Какого ты вообще здесь делаешь? Кто пустил тебя на территорию академии? Ну-ка, ну-ка… Кого я сегодня буду увольнять? — угрожающе спросила Вайсера.
Глаза Весперы забегали. Она заволновалась, явно пытаясь придумать отмазку. Девушке не хотелось подставлять разумного, который ей помог.
— Я всё поняла и осознала, — опустив голову, извиняющимся тоном произнесла Веспера.
— То-то же. Совсем распустились. Ведут себя, как на базаре… — поправляя бумаги на столе, бубнила под нос Вайсера. — И так. Веспера… Что тебе понадобилось от бедного уставшего ректора академии? — наигранно тяжело вздохнув, поинтересовалась Вайсера.
— Я пыталась найти брата. Мне многое нужно ему… хм… сказать. Но… его нигде нет. Кстати, сразу после того, как он ушёл с арены, у меня сработал артефакт пространственных колебаний. Я так понимаю, его похитили? — совершенно спокойно констатировала Веспера.
Вайсера с альвийкой переглянулись.
— У Лисандры есть основания предполагать, что да, но она говорит, что не может сказать, почему она в этом так уверена. Вроде как она пообещала твоему братцу не выдавать его секретов. — нахмурившись, ответила Вайсера.