Созидатель. Призраки былого
Арбитр — никто иной, как мастер Пэйн — схватил орущего крысолюда за грудки, поднял его в воздух и приблизил его залитую слезами и соплями физиономию к своему лицу.
— Ты что, мразь, не слышал меня? Я же сказал, что спарринг без магии. — прошипел Пэйн, встряхнув парня, который, судя по всему, в данный момент совершенно ничего не понимал из-за сильной боли. — Понятно. Не лечить его два часа. — отбросив парня в сторону, приказал Пэйн и посмотрел на Гвинею. — А ты молодец. Великолепная координация. Довольно необычное и грамотное применение целительских сил. А посох… Откуда он у тебя? Я вижу такую конструкцию впервые.
Взгляд Гвинеи на секунду затуманился. Перед её глазами промелькнуло какое-то воспоминание, и, уперев взгляд в Пэйна, девушка ответила.
— Это подарок… друга. — улыбнулась целительница.
— Понятно, — почесав подбородок, задумчиво произнёс мастер. — А что за техники? Кто тебя этому научил?
Со стороны девушки не раздалось ни звука. Она лишь улыбнулась и укоризненно покачала головой.
— Кхм-кхм… — прокашлялся Пэйн, не ожидая такой реакции от целительницы. — Ну да, ну да. Пошёл я нахер. Понятно всё с тобой. А это не ты случаем крутилась возле нашего вечного неудачника Аэля? — Произнеся имя и негласный титул альва, мастер изобразил в воздухе жест кавычек. Гвинея нахмурилась. Она-то прекрасно знала, что Аэль придуривается, но вот откуда об этом знал Пэйн? — значит ты его подружка — медленно произнёс мастер.
— Я не его подружка. Я его девушка… официальная — задрав подбородок, поправила Пэйна Гвинея.
— Ладно «девушка неудачника», стать в строй. Десять баллов ты сегодня заработала.
***
Уходя с тренировочной площадки, Гвинея всё ещё чувствовала приятную дрожь в мышцах. Солнце уже садилось, окрашивая строения академии в оранжево-розовые тона. Гвинея решила зайти в библиотеку. Ей нужно было свериться с одним трактатом по анатомии тварей для нового заклинания, которое она разрабатывала вместе с Войдом. Мысли о друзьях, об Аэле не давали покоя. Как они там? Всё ли у них в порядке? Вспоминает ли её Аэль или уже лапает других баб? С другой стороны, не важно. Главное, чтобы про неё не забывал.
Дорога в библиотеку пролегала через один из внутренних дворов, обычно пустовавших в это время. Сегодня здесь тоже никого не было. Тишину нарушал лишь шелест листьев да отдалённые голоса студентов. Гвинея ускорила шаг, когда вдруг почувствовала лёгкое покалывание в районе ядра. После ночи с Аэлем такое происходило постоянно, если рядом с ней использовали магию.
Девушка остановилась, огляделась. Во дворе было пусто. Но покалывание усиливалось. Внезапно воздух метрах в десяти от неё дрогнул, будто поверхность воды. Девушка потянулась к одной из частей посоха, которые были закреплены на бёдрах, но вытащить оружие так и не успела. Сзади послышался шорох, и в шею целительницы воткнулась игла. Гвинея попыталась высвободить целительскую ману из ядра, но ничего не вышло. Девушка развернулась и встретилась с удовлетворённым взглядом Дракса. Состояние Гвинеи ухудшалось с каждой секундой. Головокружение, тошнота, слабость. Всё это накатывало волнами.
— Ну, привет, Гвинея. Помнишь, я тебе обещал, что мы ещё встретимся? Ну вот, пришло время. Зря ты меня отшила. Я же хотел по-хорошему. Поговорили бы, обсудили ситуацию, произошедшую с моим братом, и я бы, может быть, тебя и отпустил с миром. Не сразу, конечно, но всё же…
Внезапно Дракс, не договорив, сжался, как пружина, и выстрелил кулаком прямо в челюсть Гвинее. Попал удачно. Сознание девушки моментально потухло…
В себя Гвинея приходила медленно, будто сквозь толстый слой ваты. Сначала — боль в челюсти, тупая и пульсирующая. Потом — холод каменного пола под бёдрами. И наконец — запах: затхлый, сладковатый, с примесью гари и чего-то металлического. Она попыталась пошевелить руками, но запястья были туго связаны грубой верёвкой, впивавшейся в кожу. На шее покоился подавитель. Ноги тоже были скованы.
Гвинея открыла глаза. Она находилась в небольшом каменном помещении, похожем на заброшенную лабораторию или алхимическую мастерскую. Полки вдоль стен были заставлены пузырьками с мутными жидкостями, пыльными фолиантами и непонятными инструментами. В центре комнаты стоял массивный каменный стол, покрытый тёмными пятнами. Над ним тускло светила магическая лампа, отбрасывая прыгающие тени.
Перед ней, расставив ноги и скрестив руки на груди, стоял Дракс. Его лицо искажала неприятная, самодовольная ухмылка. За его спиной переминались двое приятелей — тот самый крысолюд, которого Гвинея недавно победила на спарринге, и ещё один, костлявый парень с острыми чертами лица и холодными глазами. Оба смотрели на Гвинею с нескрываемым интересом и… предвкушением.
— Очнулась? Молодец. Я о твои щёки всю кисть отбил. — напоказ встряхнул рукой Дракс и продолжил — тебе случаем не холодно?
Гвинея сначала не поняла, о чём он говорит, но потом догадалась осмотреть себя. Девушка была полностью голая. Увидев, как Гвинея пытается скрыть интимные места, Дракс и его дружки рассмеялись.
— Отпусти меня, — тихо, но чётко сказала Гвинея. Голос звучал хрипло, но дрожь в нём была не от страха, а от ярости. — Если ты этого не сделаешь, он придёт за тобой.
Лицо Дракса исказилось от злости. Он резко выпрямился и пнул ногой ближайший стул. Тот с грохотом разлетелся о стену.
— Кто это — «он»? Ты про своего дружка? Про Аэля, что ли? Ну так его нет в академии. Да и вообще, во-первых, он ни на что не способный слабак. Во-вторых, если он меня хоть пальцем тронет не во время спарринга, то ему придёт конец. Я просто вызову этого никчёмного ублюдка на дуэль до смерти и размажу его тонким слоем по арене. — с превосходством в голосе высказался Дракс.
— Знаешь, я только сейчас поняла, насколько Аэль талантливый притворщик. Вы, идиоты, так и не поняли, что он водил вас за нос всё это время. Притворялся, чтобы вы поверили в его слабость. Но поверь, когда он узнает, что ты сделал, вас вряд ли кто-то спасёт. У тебя ещё есть шанс всё исправить. Просто отпусти меня, и я не вспомню про этот инцидент. В ответ ты перестанешь ко мне лезть. Просто забудешь про моё существование. И да, оплатишь мне новую форму. Кстати, а почему твой дружок на ногах? Разве он не должен мучится от травм, которые я ему нанесла? — кивнула Гвинея в сторону крысолюда, лицо которого сразу же покрылось красными пятнами от злости.
— Сука! — прошипел крысолюд, потирая ещё ноющее бедро. — Я…
— Заткнись, — отрезал Дракс, не отводя взгляда от Гвинеи. — Да, я, скажем так, пришёл другу на помощь. Вот только тебе вряд ли кто-то поможет. Ты знаешь, Гвинея, — его голос стал вкрадчивым, ядовитым, — я долго думал, как тебе отомстить. Убить — просто. Покалечить — банально. Изнасиловать — брезгливо. Но потом я вспомнил, кто ты. Ты — целительница. Девушка, которая живёт, чтобы спасать других. Так что я придумал кое-что… поэтичное.
Он повернулся к столу и взял один из пузырьков, в котором переливалась густая лиловая жидкость.
— Это очень редкий реагент. Называется «Слёзы Ночной Травницы». Сам по себе он безвреден. Но в сочетании с определённым заклинанием… — Дракс обернулся, и в его глазах вспыхнул маниакальный блеск. — Он навсегда блокирует целительский дар. Не подавляет, а именно сжигает каналы, по которым идёт целительская мана. Ты навсегда останешься обычной девушкой. Никакой магии. Никакого лечения. Ты будешь смотреть, как люди умирают, и не сможешь им помочь. По-моему, это идеальное наказание для святой целительницы, которая вздумала играть в героиню.
Гвинея почувствовала, как холодный пот выступил на спине. Это было страшнее любой боли, любого пыточного инструмента. Лишить её дара… это было всё равно что вырезать часть души.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она.
— Нет, я просто справедлив, — улыбнулся Дракс. — Вообще не понимаю, откуда взялась вся эта показная смелость. Ты ведь всегда была серой мышкой. Неужели на тебя так повлиял этот неудачник? С другой стороны, только что ты меня пугала. Угрожала, что меня кто-то там уничтожит, но стоило надавить на что-то важное лично для тебя, и уже не имеет значения, что будет со мной, ведь твои мысли резко перескочили на собственное будущее. И да, о твоём дружке я тоже позабочусь. Не переживай. Держите её! — приказал Дракс, повысив голос.
Шавки Родверга шагнули вперёд, схватили Гвинею под руки и грубо потащили к столу. Она отбивалась, как могла, связанными ногами, пыталась ударить головой, но силы были неравны. Её грубо бросили на каменную столешницу, лицом вверх. Крысолюд с силой прижал Гвинею одной рукой к поверхности стола, надавив на обнажённую грудь, а второй зафиксировал голову. Костлявый парень контролировал ноги девушки.
Дракс подошёл, держа в одной руке пузырёк, а в другой — тонкий плоский серебряный медальон, на поверхности которого мерцала сложная магическая печать…
Глава 5
Аэль. Академия. Несколькими минутами ранее.
Я стоял возле главного корпуса и судорожно осматривал окрестности пустотным взглядом. Ни в одном здании магической структуры Гвинеи обнаружить не удалось. Я даже в землю вглядывался. Вдруг её держат в каком-нибудь подвале. Церера тоже носилась по всей территории академии и заглядывала в каждый тёмный угол. Ничего.
- С чего ты взял, что она на территории академии? - внезапно спросил Войд. - Если её и правда похитил Родверг, то он мог устроить всё так, чтобы она оказалась за стенами.
- Не знаю, Войд, не знаю. Я просто чувствую, что она где-то рядом, но не могу понять, где именно. Есть идеи? - схватившись за голову, спросил я у вселенца.
- Есть, но я не уверен, что сработает, - с сомнением ответил Войд.
- Говори уже, - глубоко вздохнув, потребовал я.
— Можно пустить пустотную волну. Она должна среагировать на внедрённую в ядро Гвинеи частичку и укажет примерное направление.
- Точно! У неё же в ядре пустотные эманации. Запускай! - воскликнул я от нетерпения.
Войд ждать не стал. Из моего тела вырвалась невесомая туманная взвесь, которую можно было увидеть лишь магическим зрением, и начала распространяться по территории академии.
- Есть след! Слабый, но я могу отследить направление! - воскликнул Войд.
Перед глазами загорелась тусклая, пульсирующая стрелка, которая указывала в сторону окраины академического городка, на старый квартал лабораторных корпусов. Их использовали по назначению до создания парящих башен. Потом они просто стали не нужны.
- Церера, догоняй. Похоже, мы нашли Гвинею, - сообщил я арахне в общем канале.
— Поняла. Направляюсь к вам. - коротко ответила Церера.
Полупрозрачная стрелка вела меня через лабиринт заброшенных зданий. Камни, покрытые мхом, кривые двери, выбитые окна — всё сливалось в единое пятно. Я бежал, не чувствуя ног. В ушах стучала кровь. Войд молчал, но я ощущал его концентрацию. Он наводил резкость, как снайпер. И да, как ни странно, но этот кусок разумной пустоты тоже переживал. А ведь когда-то он заявлял, что не может чувствовать и ощущать, и уж тем более переживать.
— А чё, нельзя? — быдло-голосом спросил Войд, прочитав мои мысли.
- Блин, даже подумать без паразитических подглядываний невозможно. - возмутился я.
- Ну а как ты хотел? Я. Твоя. Шизофрения. ГЫ. Ты главное сохраняй ясность ума. - заявил вселенец и затихарился в напряжённом молчании.
Мы остановились у низкого, полуразрушенного корпуса с выщербленной табличкой «Крематорий». Стрелка вонзилась в стену, пульсируя кроваво-чёрным светом. Здесь.
— Она тут, — скрипнул Войд. — И не одна. Три сигнатуры. Один… в стрессе. Два других — возбуждённые, агрессивные.
Я уже не думал. Разум отключился. Осталось только зрение. Пустотный взгляд пронзил камень, дерево, пыль.
И я увидел её... Увидел голую Гвинею, прижатую к каменному столу. Её запястья в крови от верёвок. На шее, будто ошейник на бесправной собаке, болтался подавитель. Увидел Дракса, склонившегося над ней с пузырьком и медальоном. Увидел его дружков — крысолюда, давящего ей на грудь, и костлявого ублюдка, держащего её ноги. Увидел лицо девушки. На нём застыл не страх. Не слёзы. На лице девушки застыла ярость. Чистая, белая, целительская ярость. Но под ней — щемящая, детская беспомощность. Та, что я однажды видел в том злополучном лесу во время нападения бандитов.
И что-то во мне… сломалось. Моё лицо искривилось в страшной гримасе.
Всё это происходило в полной абсолютной тишине. Я не издал ни звука. Даже Войд молчал, будто понимал, что сейчас не время для слов.
Потом зазвенело в ушах. Сначала тихо, как комариный писк. Потом громче. Громче. Будто кто-то вогнал ледяную иглу мне в темя и начал медленно проворачивать.
Мир окрасился в оттенки красного и чёрного. Другие цвета исчезли. Остались только магические ауры четырёх разумных. Три тусклых, ничего не значащих для меня... и её. Её аура. Тёплая, манящая, как летнее солнце. Но в самом центре, в ядре, пульсировала знакомая чёрная точка. Частичка меня. Частичка пустоты. Она звала. Кричала беззвучно.
Я не помню, как вошёл. Дверь не открывал. Стена передо мной просто… испарилась. Не рассыпалась, не взорвалась. Она перестала существовать на полосе шириной в два метра. Края разреза были идеально гладкими, будто отполированными, и источали лёгкий чёрный дымок.
Трое в комнате вздрогнули и повернулись. Дракс замер с пузырьком в руке. Его глаза округлились.
- Чт... - начал было говорить крысолюд, но договорить не успел.
Моя сила вырвалась наружу раньше, чем я осознал, что делаю.
Это не было заклинанием. Не было оттиском. Это был инстинкт. Чистый, первобытный рефлекс — уничтожить угрозу. Стереть. Обратить в ничто.
Я даже не смотрел на них. Мой взгляд был прикован к Гвинее. К её широко открытым глазам, в которых отражалось моё лицо. Я не видел его, но, наверное, оно было нечеловеческим.
Костлявый парень, державший ноги Гвинеи, первым почувствовал неладное. Он отпрянул, хотел что-то крикнуть... Тщетно. Ублюдок застыл. Его тело начало… расслаиваться. Будто невидимые лезвия прошлись не по плоти, а по самой ткани его существования. От пальцев костлявого, касавшихся кожи Гвинеи, поползли тончайшие чёрные трещины. Они множились, ветвились, покрывая его руки, плечи, лицо. Он не кричал. Не успел. Просто рассыпался, как пепельная статуя от дуновения ветра. Кучка праха невесомой взвесью разлетелась по полу.
Крысолюд, давивший на грудь Гвинеи, издал короткий булькающий звук. Он отдёрнул руку от девушки и попытался отскочить, но ноги его не послушались. Крысолюд посмотрел вниз и увидел, что его ступни… исчезают. Просто растворяются в воздухе, не оставляя следов. Неотвратимая смерть ползла вверх, по лодыжкам, икрам. Он завопил, забился в болезненных судорогах, упал на пол и начал ползти, оставляя за собой кровавые полосы от культей. Его крик оборвался, когда процесс дошёл до пояса. Верхняя часть тела рухнула набок, ещё несколько секунд дёргалась, а затем тоже рассыпалась в невесомую пыль.
Всё судилище над прихвостнями Дракса длилось, от силы, десять секунд.
Родверг же замер с пузырьком в одной руке и медальоном в другой. Лиловое зелье внутри колбы вдруг почернело и лопнуло, обдав его руку едким дымом. Он вскрикнул от боли, отшвырнул осколки. Медальон зашипел у него в пальцах, печать на нём погасла, а сам металл покрылся ржавыми пятнами и рассыпался.
— Нет... — прошептал он, глядя на меня. В его глазах не было уже ни злорадства, ни уверенности. На секунду там вспыхнул страх, но моментально сменился неверием и пренебрежением, будто всё, что произошло только что, лишь иллюзия. — Ты... Что ты натворил! Я-а-а-а... Я уничтожу тебя, никчёмный кусок дерьма. Безродный ублюдок... Как. Ты. Посмел! Ты кем себя возомнил...
От речей Дракса запаниковала уже Гвинея, на которую я смотрел. Она начала что-то осознавать и замотала головой в отрицательном жесте. А Родверг продолжал.
- Знаешь что... Пожалуй, сначала я тебя искалечу. Поставлю на колени. А потом уже займусь этой дрянью. За смерть моих слуг ответит она. По полной. Я буду трахать её у тебя на глазах, и ты ничего не сможешь сделать...
Дальше терпеть слова Дракса не стал. Мгновение... и я уже рядом с ним.
- Трахать, значит, будешь, - прошипел я в лицо Родвергу, в глазах которого неожиданно начали зарождаться зачатки осознания. - А если тебе нечем будет, то как ты выполнишь своё обещание?
Где-то на периферии сознания я услышал голоса Гвинеи и арахны, которые пытались меня остановить, но было поздно. Призвав из кольца вакидзаси, напитал его под завязку пустотной маной и резанул Драгса по диагонали в районе паха. Переборщил. Его причиндалы упали на пол вместе с нагой, отдельно от тела. Родверга не спасли ни артефакты, которые висели на шее, ни личный щит.
На последок посмотрев в глаза Дракса, увидел своё отражение — пылающий красно-чёрными всполохами факел. Так я выглядел. Дракс, визжа, как молодой поросёнок, упал на пол и попытался подтащить к себе ногу и член с яйцами.
- Оу... Нет-нет. Подожди. Сейчас помогу. - тихо произнёс я.
Схватил его причиндалы. Вмазал ему по морде. Дракс поплыл. Удивительно, как он вообще до сих пор не отключился. Видимо, целительские артефакты вывозят. Пока он приходил в себя, я разжал его челюсть и засунул обрубок ему в рот.
- Ну вот теперь всё на своих местах, - занося вакидзаси над головой, сказал я. Рука понеслась вниз на огромной скорости...
- Остановись! - услышал я приказной крик, и меня снесло золотистым потоком энергии в сторону. На секунду мне показалось, что удар был слабым и лишь откинул меня, но организм думал по-своему. Сознание провалилось в черноту...
Глава 6
Очнулся выспавшийся и отдохнувший. Аккуратно открыл глаза и упёрся в потолок целительского корпуса. Трудно не узнать место, в котором довольно часто бываешь.
Медленно осмотрел комнату. Без резких движений. Лишь глазами. Справа от кровати, на которой покоилось моё тело, в кресле сидела Лисандра. Альвийка, прикрыв глаза рукой, нервно покачивала ногой и что-то бормотала себе под нос. На лице сама собой расплылась улыбка. Но, если честно, именно её я и ожидал увидеть. Наверняка после моего экспромта поднялся такой шум, что лучше, чем Лисандра, вряд ли кто-то сможет мне объяснить, к чему привели мои необдуманные, да и, честно говоря, неконтролируемые порывы. Я и сам сейчас, откапывая куски воспоминаний со своими действиями в тот момент, испытывал гамму неприятных эмоций. Альвийка моментально почувствовала отголосок моего недовольства и сразу же, подобравшись, упёрла в меня свой яркий взор.
— Вижу, вернулся к нам, — её голос прозвучал сухо, без привычной игривости или сарказма. Она убрала руку с лица. Под глазами залегли тёмные тени, а взгляд был серьёзным и усталым. — Идиот. Безбашенный, импульсивный идиот.
Я попытался приподняться, но тело отозвалось глухой болью во всех мышцах, особенно в районе грудины, куда пришёлся магический удар.
— Войд, что за хрень? Почему у меня всё болит? — поинтересовался у вселенца напрямую, чтобы никто не услышал.
— Вайсера запретила тебя лечить полностью. И Лисандре пригрозила, что будут последствия, если она тебя вылечит. — последовал ответ от вселенца.
— Понятно, — активировав очищение, пробурчал я. — Не удивлён. — Закончив лечение, посмотрел на альвийку.
— Гвинея? — первое, что вырвалось у меня изо рта. Хотя я мог обратиться к ней мысленно, но вдруг она спит? Малышка и так пережила довольно неприятные мгновения. И это ещё мягко сказано.
— Жива, здорова, в отличие от некоторых, — ответила Лисандра, и в её глазах мелькнуло что-то сложное — облегчение, смешанное с досадой. — В шоке, в истерике, но цела. Церера с ней. Гвинею определили в целительский корпус сразу после того, как… — она запнулась, — после того как тебя усмирили. Подавитель с неё сняли, физические травмы вылечили. Психологические… С ними сложнее. Но она жива, и это главное. В этом плане ты молодец… Но вот всё остальное…
— Остальное? — я сглотнул. Картины того, что натворил, всплывали в памяти обрывочно, но чётко: исчезающие тела, крик Дракса, его отрезанные…
— Дракса успели спасти, — Лисандра прервала каскад воспоминаний, словно читала мои мысли. Её голос стал ледяным. — Твой удар был… точен. Но не убил парня сразу. Ректор Вайсера, которая влупила по тебе довольно сильным оттиском, успела активировать артефакт высшего стазиса. Она заморозила Родверга в момент, когда твой клинок был в сантиметре от его тупой башки. Потом собрали всё, что ты от него отрезал, и приклеили на место. Ну… кхм… кроме хозяйства. Эту часть тела пришлось выращивать заново. Сейчас он находится этажом выше. Восстанавливается. Его дружков, — она сделала паузу, — его дружков, как ты понимаешь, не спасли, ведь от них осталась только пыль и воспоминания. И твои показания, которые ты, скорее всего, давать не захочешь. — всплеснув руками, жестко посмотрела на меня альвийка.
Я закрыл глаза. В ушах снова зазвенело. Не от ярости, а от осознания. Я переступил черту. Ту самую, за которой уже нет игры, нет притворства, нет места для манёвров.
— Аэль… Я пытался сделать хоть что-то, но достучаться до тебя не получилось. Арахна с Гвинеей тоже пытались привести тебя в чувства. Пытались вразумить тебя в общем канале… Но тщетно. Я даже пробовал включать параллельно первый протокол. Ничего не вышло, — с каким-то даже сожалением в голосе произнёс вселенец.
— Да вы-то тут при чём. Я сам-то не особо помню, что творил, после того как меня накрыло. Поэтому ничьей вины в произошедшем нет. С другой стороны, разве не этого я хотел? Достаточно. Не хочу больше изображать никчёмного слабака. Полностью раскрываться, конечно же, не буду, но что-то покажу. — решительно произнёс я.
— Послушай, Лисандра… Если бы на месте Гвинеи была ты, то я сделал бы то же самое, — внезапно вырвалось из моего рта.
— Знаю, Аэль, знаю. Именно поэтому я и не трахаю тебе мозг. Прекрасно понимаю, что ты не мог поступить по-другому. Вот только ты переборщил. — с сожалением в голосе произнесла альвийка.
— К сожалению, ты многого пока не знаешь. Он не контролировал себя. — внезапно заявил в общем канале Войд. — Скажем так… То самое непонятное наследие лунных альвов иногда ведёт себя крайне своенравно. — задал общее направление вселенец, не раскрывая всех карт. Альвийка лишь кивнула и сменила тему.
— Совет в ярости. На территории академии студент устроил кровавую расправу с помощью… — она поискала слово, — с помощью неопознанной, крайне деструктивной магии. Твой, да и теперь частично мой атрибут, Аэль, пока не опознали. Сошлись на версии о редком артефакте одноразового действия, который ты якобы носил с собой. Но это временно. Расследование началось.
— Не опознают, уверяю тебя. Ты же понимаешь, что я абсолют и этого не видят сканеры? — с вопросом в глазах посмотрел я на альвийку.
— Да уж догадалась, что с твоим вторым ядром не всё так просто. А по поводу абсолюта… Я это поняла ещё в подземелье, когда увидела Цереру. — Она умолкла, давая мне впитать информацию. Воздух в палате стал густым и тяжёлым. — И самое главное, — Лисандра произнесла следующую фразу медленно, чеканя каждое слово. — Дракс Родверг, едва придя в сознание и подтвердив свою личность, официально, через деканат, вызвал тебя на дуэль. До смерти. Вот скажи, нахера ты запихнул ему член в рот? Хорошо, что хоть не свой.
— Эй-эй… Женщина… А вот этого не надо. Таких инсинуаций не потерплю. Я ценитель исключительно женской красоты. — Задрав подбородок продекламировал я, и альвийка впервые за наш разговор улыбнулась. — Он что, идиот? — вернулся я к Драксу. — Он же своими глазами видел, что ему ничего не светит.
— А у него нет выбора, — пожала плечами альвийка. — Он унижен… Публично, жестоко и бесповоротно. Его репутация наследника клана, альфа-самца, будущей звезды разбита в мелкие осколки. Единственный способ всё отмыть, восстановить «честь» в глазах своего клана и, главное, избавиться от того, кто видел его в таком… унизительном состоянии, — это твоя смерть на легитимной арене. Дуэль до смерти — его право по уставу академии, если одна сторона считает себя непоправимо оскорблённой. А твоя попытка его кастрировать и прикончить подходит под это определение идеально. Ты же понимаешь, что если он не продавит дуэль до смерти, то ему всё равно конец. Сам подумай, как будут относиться к главе клана, который… Кхм… Ну ты понял. Короче, либо он отомстит и хоть частично восстановит репутацию, либо подохнет. И да, учиться в академии он в любом случае не будет. Его уже отчислили.
— Могу отказаться? — пробормотал я, хотя уже знал ответ.
— Можешь, — кивнула Лисандра. — И тогда тебя отчислят с позорной формулировкой «за проявление крайней трусости перед законным вызовом». Твоё имя станет грязью. На тебя можно будет открыто охотиться, и это будет считаться почти что благородным делом. Дракс и его клан сделают из тебя вечную мишень. И это ещё лучший вариант. Худший — они начнут давить на тех, кто рядом. На Гвинею. На Элизу. На… — её рука непроизвольно легла на ещё плоский живот. — На нас.